Текст книги "Горькая кровь"

Автор книги: Рэйчел Кейн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 22 (всего у книги 22 страниц)

– Завтра начнётся наша новая эра, и я введу вас в неё, – продолжила она. – У вас отнимали права так долго, мои друзья – подвергали унижению, жалобам и ограничению со стороны тех, кто по закону является нашей собственностью. И с этим покончено. В знак этого я даю вам первую кровь Морганвилля. Ваше право взять их, как правителей не только этого места, но и всего мира, – она протянула белую руку, чтобы указать на стоящих в стороне – двадцать человек, включая Монику.

Вампиры посмотрели в ту сторону. Никто не двигался, а затем Джейсон вышел из толпы и сказал:

– О, чёрт, время, когда кто-то сделал правильный поступок.

Он схватил Монику и вытащил из огороженной зоны.

Она вскрикнула и ударила его, достаточно сильно, чтобы он немного отклонился назад, Клэр кинулась вперёд и вырвала деревянную стрелу из груди Оливера на полной скорости. Она сильно бросила ее через прутья клетки и закричала:

– Моника, лови!

Моника наклонилась назад, пока Джейсон пытался подтащить её к себе, и увидела стрелу, летящую к ней по воздуху. В движении, которое было отвратительно изящным – и, возможно, она не смогла бы его повторить, если бы действительно подумывала об этом – Моника схватила её и сунула не в сердце Джейсона, а ему между зубами.

– Выкуси! – крикнула она и пнула его. На её туфлях, подумала Клэр, были серебряные носы и шпильки. Она сняла их и держала наготове. – Кто-нибудь хочет еще?

Джейсон выплюнул стрелу, выглядя яростным и смущенным, а когда попытался схватить её, она всадила туфлю ему в руку. Та загорелась.

– Мы должны двигаться, прямо сейчас, – сказал Мирнин. – Она хорошо отвлекает внимание, но это не продлится долго.

– Это и не нужно, – сказала Амелия. Она вытащила последний дюйм дерева из груди и улыбнулась ему. – Думаю, я выбираю славу, мой дорогой Мирнин.

– Превосходно, – сказал он. – Клэр, ослабь прутья и...

Шейн поднял окровавленную руку.

– А Шейн поможет, – неохотно исправился Мирнин. – Но я считаю, что нам нужно идти сейчас. Наоми теряет уважение своих соратников. Для неё это не хорошо. Она сожжет нас от отчаяния.

Амелия кивнула и переместилась на корточки. Она изучала планку в задней части клетки, сжала руку в кулак и с хирургической точностью ударила в место, где сварка на ней была слабой.

Она треснула.

Ее рука получила сильный ожог, но она проигнорировала его, схватив остатки металла и согнув его с шокирующей силой. Планка снова треснула.

– Ханна! – Шейн прокричал за их спинами. – Ханна, нет!

Клэр обернулась и увидела, что Ханна, вероятно еще следовавшая инструкциям Наоми, собиралась нажать на копку и поджарить их. Под ними образовалось голубое пламя.

– На выход! – Прокричала Клэр. – Убираемся отсюда сейчас же!

Амелии не удалось сломать планку со второго раза, поэтому Мирнин присоединился к ней, ударяя по планке босыми ногами. Спустя три секунды планка полностью отвалилась.

Это не было похоже на полное освобождение, но этого было достаточно.

Амелия выбралась первой, Мирнин за ней. Следующим был Шейн, который, выбравшись, подал руку Клэр.

Но Оливер не двигался.

– Оставь его! – Закричал Шейн. Ханна дрожала над кнопкой, как будто она отчаянно пытается бороться за их жизни, но и из-за поражения. – Клэр, давай же!

Но она не могла пойти, потому что Оливер открыл глаза и начал двигаться.

Клэр вырвалась из рук Шейна и бросилась к вампиру.

Оливер открыл свои глаза, когда она стала тащить его, а он в то же время вцепился в клетку и сдерживал себя.

– Нет, – произнес он. – Я должен... должен заплатить за то, что сделал.

– Но не таким же образом! – ответила Клэр. – Пошли!

Но он не отпускал клетку. Этот придурок не отпускал клетку...

Она заметила, что Наоми обернулась – та увидела, что ее заключенные убегают, и она резко посмотрела на Ханну...

Которая проиграла внутреннюю борьбу, нажала на кнопку и включила газовые горелки.

– Пошли! – вскрикнула Клэр, когда вспыхнуло пламя. Она подкатилась к отверстию между прутьями клетки и почувствовала, как Шейн дернул её в свои объятия. Его рубашка горела. Он прихлопнул пламя.

Амелия проскочила мимо них, схватила горящее тело Оливера и дёрнула изо всех сил. Прутья, за которые он держался, треснули пополам, и он свободно выскользнул.

Все еще горящий.

В течение целой секунды Амелия смотрела на него с ужасом, отражающимся на её лице, а затем бросилась на него, пытаясь потушить огонь своим телом и руками. Он был обожженным и тлеющим, но живым.

Сожженные руки Оливера двигались, лаская её плечи, и он прошептал:

– Прости меня.

– Да, – прошептала она. – Да. Тише.

– Останови меня, прежде чем я снова причиню тебе боль.

– Остановлю, – она села, он обернул руки вокруг её шеи, и она ввела деревянную стрелу, которую вытащила из своей груди, в его сердце. Оливер обмяк.

Но Майкл и Ханна завернули за угол, вооруженные и готовые убивать, и в выражениях их лиц теперь не было ничего, кроме воли Наоми.

Они были куклами – смертельными марионетками.

Амелия, казалось, не знала об этом, или ее это не волновало. Мирнин схватил Ханну, избегая ножа с серебряным покрытием, которым она мастерски замахнулась на него, и попытался вывести ее из равновесия.

– Не трогай ее! – закричала Клэр. – Это не ее вина!

Майкл все еще приближался. Шейн отпустил ее, встал и поровнялся с ним.

– Этого не случится, брат, – сказал он. Майкл обнажил на него клыки, а Шейн поднял кол в руке. – Не в этой жизни. Сегодня меня уже целовал вамп. Не собираюсь всё время...

Но болтовня не замедлила Майкла, и прежде, чем Клэр успела перевести дух, Майкл бросился вперед, схватил руку Шейна и безжалостно выкрутил ее назад, пока кол не загремел о гранитную плитку. Он откотился к клетке и загорелся от ада, бушевавшего внутри.

В тот момент Клэр увидела Миранду и Дженну, шагающих в поле зрения позади него, и Дженна отпустила Миранду... воздух наполнился мрачным электричеством с порывами шепота.

Даже Майкл остановился. Было что-то ужасающее в этом звуке, что-то неправильное.

Клэр моргнула, потому что теперь она могла видеть тени в свете огня – тени, которые двигались сами по себе. Человеческие очертания, они бросились вперед мимо Миранды. Некоторые навалились на Ханну, и хотя Клэр почти не видела их, они, должно быть, добились эффекта, потому что Ханна пошатнулась и перестала пытаться избить Мирнина. Он отпустил ее и отступил, а она ударила вихрь теней вокруг нее, двигаясь всё более и более безумно и неустойчиво.

И бессильно.

А потом она рухнула на колени и упала.

То же самое случилось с Майклом, буря яростных призраков окружила его, а пока Шейн пятился, Клэр увидела, что одна из теней вырвалась из гневной своры и подошла к ее парню.

Маленькая фигурка приняла реальную стеклообразную форму, когда подошла к нему.

– Лисс, – прошептал Шейн. – Спасибо.

Она протянула руку; лишь на мгновение Шейн взял ее. Клэр увидела силу, промелькнувшую между ними, вспышку, которая взорвалась как звезда в призрачном теле Алиссы и дала ей, лишь на несколько секунд, реальность.

– Я люблю тебя, – сказала Алисса, все еще держась. – Я просто должна была сказать, что это не твоя вина.

Затем она отпустила его и растворилась в свете звезд.

Ушла.

Шейн пошатнулся, и Клэр поймала его. Его сердце билось быстро, и он был холодным, несмотря на адскую температуру вблизи газовых горелок.

Теперь и Майкл был на земле, призрачный рой гудел еще несколько секунд, прежде чем Миранда... позвала их обратно? Вот на что это было похоже, подумала Клэр. Призраки собрались как плащ вокруг нее, плотный и шепчущий, Миранда вздрогнула и обернулась, очень бледная, почти прозрачная.

Дженна схватила ее за руку, и та снова стабилизировалась.

– Заберите их, – сказала Амелия, указав на Ханну и Майкла. Мгновение она смотрела на Дженну и Миранду, будто пытаясь решить, что с ними делать, затем немного склонила голову. Это был знак признательности, если не одобрения.

– Что мы будем делать? – спросил Шейн, пока наклонился, чтобы подхватить Майкла подмышки. Майкл застонал, но сам по себе не двигался.

– Теперь, – сказала Амелия с адским выражением глаз, – мы узнаем, кто играет в эту игру лучше.

Она была растрёпана, подумала Клэр – платье порвано, испачкано сажей и кровью от обгорелого тела Оливера, волосы спутались вокруг лица. Но она никогда не выглядела более дикой или больше похожей на королеву, чем когда она обошла клетку и столкнулась с Наоми.

Вся толпа замерла в количестве ста или более вампиров, решая, что делать; люди паниковали в их жертвенном загоне; Джейсон и Моника застыли в модной боевой стойке. Никто не двигался.

Даже Наоми, которая выглядела совершенно холодной и прекрасной. Но ее улыбка выглядела решительной и – лишь на мгновение – лживой.

– Логично, – сказала она тогда, – что ты умрёшь от руки своего приемника. Попробуй сделать это с достоинством, Амелия.

– Я всегда любила тебя, – сказала Амелия. – Жаль, что ты никогда не была достойна этого, – ее глаза вспыхнули ярким белым серебром, она кивнула в сторону Клэр, которая стояла ближе всего. – Принесите их.

Клэр догадалась, что она имела ввиду Майкла и Ханну, поэтому махнула рукой. Мирнин принес Ханну, а Шейн притащил Майкла.

Наоми рассмеялась.

– Это твоя армия, дорогая сестра? Как трогательно.

– Это? – Амелия протянула руку к Майклу Глассу. – Теперь я верну своего птенца обратно.

Независимо от того, чем Наоми удерживала его, это сломалось с почти слышимым вихрем; Майкл схватился за голову и в течение секунды выглядел так, будто может рухнуть, но он выпрямился, вытер кровь из носа и прошел мимо Наоми, встав теперь рядом с Амелией. И рядом с Шейном тоже. Также его глаза сверкнули на Клэр, и она прочла в них ужас и горе. О, Майкл.

– И ты тоже, Ханна, – Амелия переместила свой указательный палец на Ханну Мосес. – Я освобождаю тебя. Присоединяйся к своим людям.

Мирнин отпустил её, и Ханна моргнула, пошатнувшись, и вскинула голову, глядя на Наоми. Слепая ярость в её глазах ужасала... но потом она отступила от вампиров и пошла туда, где Моника держала в страхе Джейсона своими туфлями с серебряным покрытием.

Ханна сказала:

– Надень их обратно. Это сработает лучше. – И она вручила Монике серебряный нож.

– А что насчет тебя? – спросила Моника, пока Джейсон сделал большой шаг назад.

Ханна пожала плечами.

– Если он захочет придти ко мне, то узнает, что мне больше ничего не нужно. Не от ему подобных.

Джейсон полностью отступил к первому ряду вампиров позади него.

Они толкнули его вперед, на нейтральную зону.

– Теперь, – сказала Амелия Наоми, перекрывая шипение горящих факелов и рёв пожара в пустой клетке. – Скажи мне еще раз, как ты собираешься править в моем городе, сестра. Расскажи, как добьешься послушания всех собравшихся здесь. Покажи мне.

Наоми не хватит мужества, подумала Клэр. Она повернулась к собравшимся вампирам Морганвилля, подняла руки и сказала:

– Вы знаете, что предлагает Амелия. Я дам вам свободу. Я дам вам славу. Я верну обратно мир, который вы заслуживаете. Всё, что вам нужно – это сделать один шаг вперед, только один, и вы будете свободны!

Амелия ничего не сказала. Ничего.

Никто не двинулся, даже Джейсон, который, догадалась Клэр, стал понимать, насколько сильно он облажался в своём новообретенном бессмертии.

Лицо Наоми от пылкого стало пустым, когда реальность потери ударила её. Окончательно.

– Ты упустила значимый намек, который тебе дали прежде, – сказала Амелия. – Многие из них были рядом, когда ты попала к драугам. Никто не стремился спасти тебя тогда. И никто не последует за тобой сейчас, – ее глаза сверкали серебром, ужасно красивый цвет, и она абсолютно не повышала голос. – Преклонись передо мной, сестра.

– Нет, – сказала Наоми. Теперь её трясло, будто она вот-вот рухнет, но она мрачно цеплялась за то, ради чего зашла так далеко. – Нет. Я рождена, чтобы править.

– Преклонись, – прошептала Амелия. – Я не прощу тебя, но могу сжалиться. И я сделаю это. Но ты должна преклониться.

– Никогда!

Но она поступила так. Это произошло медленно, будто она была раздавлена огромной, неимоверной тяжестью, и, на самом деле, Клэр почувствовала жалость к ней, когда та наконец рухнула на колени, склонила голову и заплакала.

Амелия приподняла подбородок Наоми, мягко поцеловала ее в лоб и сказала:

– Мы разделяем самого темного из отцов, ты и я. И я не виню тебя. Это горько, это наша кровь У тебя будет время, чтобы подумать об этом. Так много времени в темноте и одиночестве. Сотня лет, пока ты не раскаешься.

Наоми ничего не сказала. Клэр не была уверена, сможет ли она вообще что-нибудь сказать. Она закрыла лицо руками, а Амелия отвернулась от нее, чтобы посмотреть на вампиров.

– Наоми не ошиблась, – сказала она. – Я была слаба. Также я позволила вам быть слабыми, занимаясь своими страстями, как я предавалась своим, как если бы в будущем не было бы никаких последствий. Но путь моей сестры – устаревший, он уничтожит нас... Вы знаете, что лихорадочная охота приносит нам, вызывает разрушения. Морганвилль был построен для того, чтобы мы жили без подобного риска, вместе с человеческим миром, вторгающимся к нам на каждом шагу, и мы не можем быть слабыми. Мы не можем быть снисходительными.

Она сделала долгий, медленный вздох.

– Завтра вы будете сильнее, чем когда-либо могли бы быть. Не будет никакой охоты. Не будет убийств. Вы будете делить покаяние моей сестры так долго, как это будет радовать меня. Так же как и я разделю его, – она повернулась к Ханне и людям, стоящим там. – Вы можете идти. И можете передать обещание остальным в Морганвилле: мы не будем убивать. И если мы это сделаем, то наказанием будет смерть, так же, как это было для вас за убийство одного из наших. Только на равных мы можем сохранить мир. Это не в нашей природе, но это единственный способ выжить.

Ханна кивнула. Как и мэр Рэмос. Моника наконец-то надела обратно свои высокие каблуки, перекинула волосы через голые плечи и сказала:

– Вы разрушили великую вечеринку, – и она ушла, ничего больше не сказав. Клэр почти рассмеялась. Почти... а потом Амелия повернулась к ней и сказала:

– Объясни мне об этих призраках.

Это был очень долгий разговор

Клэр, Мирнин, Шейн и Майкл ушли с Площади Основателя и вернулись в офис Амелии, где рабочие уже выметали осколки стекла и забивали окно, готовясь к утру. Взглянув на незаконченную работу, Амелия переместила их в приемную, где ее помощница очистила свой стол, чтобы Основатель могла сесть. Несколько охранников Амелии принесли Оливера и расположили его на полу. Он молчал, плотно закрыв глаза. Ожоги заживали, но по всему лицу все еще были красные пятна, а его одежда больше походила на фрагменты ткани.

– Сейчас я дам несколько указаний. Биззи, убедись, чтобы они вышли сегодня вечером, – сказала Амелия. Она выглядела уставшей и очень бледной, но кроме поручений в её голосе ничего не было. – Мирнин, я хочу, чтобы ты вернулся к работе. У нас много работы по восстановлению Морганвилля. Мы не можем сделать это без тебя, и твои шансы на выживание снаружи... незначительны, в лучшем случае.

Мирнин поколебался, потом сказал:

– Я подумаю над этим.

– Я приказываю.

– Хорошо, – сказал он и улыбнулся. – Можно, конечно, попробовать, моя дорогая леди, но...

Амелия покачала головой и бросила взгляд на свою помощницу.

– Просто укажи, что он согласился, – сказала она. – Майкл, хотя то, что ты сделал, было не по твоей воле, ты поднял оружие против твоей правящей королевы и твоего предка. Как ты намерен отплатить мне? Тщательно обдумай свой ответ. Только один погасит долг.

Он покачал головой.

– Вы всегда получаете то, что хотите. – Майкл звучал исчерпывающе, а выглядел... ну, сломленным. На самом деле, он не смотрел в глаза Клэр или Шейну. – Ева не простит меня. Никто из вас.

– Верно, – сказала Амелия. – Тем не менее, нет предательства более горького, чем предательство ребенка. Но я готова позволить тебе остаться безнаказанным при одном условии.

– Каком?

Она посмотрела на него очень холодным взглядом.

– Я предупреждала тебя, – сказала она. – Снова и снова. Я отклонила ваше разрешение на брак не от злости, а чтобы защитить тебя и Еву. Она сильно пострадала, Майкл, и в некотором смысле от твоих рук; это то, о чем я предупреждала тебя. Люди хрупки, а мы не можем устоять от желания использовать слабости. Ты уже ощутил это. Так что для вашего же блага я позволю тебе остаться безнаказанным, если ты оставишь свою жену. Отпусти ее, Майкл. Сделай доброе дело.

Он выглядел ошеломленным – а потом гнев внутри него стал медленно разгораться, что отразилось в его глазах:

– Ты не можешь, – сказал он. – Ты не можешь приказать мне сделать это.

– Я и не приказываю тебе. Я предлагаю тебе возможность избежать тяжелого и публичного наказания.

– Она не достаточно пострадала? Сломить нас было тем, что хотела Наоми!

– По причинам, которые не имеют ничего общего с моими, – сказала Амелия. – Я разделяю мнение Ханны Мосес и многих других. Я верю, что людям и вампирам лучше сохранять дистанцию для безопасности обеих сторон. Ты зашел слишком далеко. Я не сержусь на девушку, Майкл, я боюсь за нее. Ты понимаешь, какой опасности подвергаешь ее каждый день?

Должно быть он подумал о виде Евы в больнице, подумала Клэр, и на секунду она была уверена, что он согласится просто... уйти. И это было ужасно.

Но вместо этого Майкл встретился взглядом с Основателем и сказал:

– Я люблю ее, – только это, просто и уверенно. – Так что давайте мне наказание, которое должны, вперед. Я не причиню ей боль снова.

Напротив него Шейн кивнул и постучал себя кулаком в грудь. Уважение. Майкл послал ему небольшую, усталую улыбку.

– Очень хорошо, – сказала Амелия. Она не выглядела довольной. – Биззи, обрати внимание, что Майкл Гласс принял наказание, назначенное его предком.

Ручка Биззи сухо царапнула по бумаге.

– И какое оно?

– Я еще не решила, – сказала Амелия. – Но оно будет публичным.

А затем настала её очередь, когда Амелия сосредоточила прохладный взгляд на ней.

– Клэр, – сказала она. – Всегда посередине. Что мне с тобой делать? – Клэр стояла молча. Она действительно не знала, о чем думает Амелия или что чувствует, но у неё внутри было много гнева, много печали, и это всегда было легкой мишенью для слабости, как она указала Майклу. Когда она не двинулась и не моргнула, Амелия повернулась к Мирнину. – Ну?

– Мне нужна её помощь, – сказал он. – Фрэнк оффлайн, – значит мёртв, подозревала Клэр. – Без неё я годами буду разбираться, чтобы вернуть всё в оперативный режим. О, и мне нужен мозг. Какой-нибудь относительно неповрежденный. Не Наоми; не хотелось бы, чтобы она была в системе Морганвилля, не так ли?

– Я думала, ты планируешь использовать мозг Клэр, – небрежно сказала Амелия и бросила взгляд на неё, чтобы увидеть, вздрогнет ли она. Она не сделала этого. – Очень хорошо. Будет тебе мозг. Клэр, ты...

– Нет, – сказала Клэр. Только это. Очень простое слово, но оно означало прыжок с очень высокой скалы. – Однажды вы сказали, что я могу покинуть Морганвилль. Вы имели ввиду это?

– Клэр? – Шейн моргнул и сделал шаг к ней. – Что ты делаешь?

Она проигнорировала его, глядя на Амелию, которая так же пристально смотрела на неё.

– Верно?

– Да, – сказала Амелия. – Если хочешь. Я могу организовать для тебя поступление в университет, в который ты хотела – МТИ, да? – и продвинуть исследования с кем-то, кто дружелюбно расположен к Морганвиллю, но уже не его житель. Это то, что ты требуешь от меня в качестве оплаты за спасение моей жизни?

– Нет, – сказала Клэр. – Это то, что вы должны мне за спасение всех ваших жизней кучу раз. То, что я требую сейчас – это позволить Шейну тоже уехать. Если он захочет.

– Клэр, это неразумно, – сказал Мирнин. – Ты не должна...

– Я хочу, – сказал Шейн, перебив его. – Я определенно хочу.

Клэр кивнула. Они с Амелией еще не разорвали зрительный контакт. Продолжать это делать было действительно трудно; в Амелии была некая власть, которая волновала людей, даже когда она в действительности не пыталась сделать это, и из-за этого Клэр начинало слегка трясти и появились слабые намеки на головную боль.

– Я хочу, чтобы вы отпустили меня в МТИ. А для Шейна – иметь возможность поехать туда, куда он захочет. А для вас – держать своё слово в Морганвилле. Никаких убийств. Даже чтобы достать Мирнину мозг.

– Не нужно, – сказал Мирнин серьёзно. – В морге есть несколько, кто...

Амелия подняла руку и мгновенно прервала его.

– Согласна, – сказала она. – Запиши это, Биззи. – Биззи записала, не поднимая головы пока быстро писала, оставляя царапины на бумаге. – Теперь. Что касается Оливера, – сказала она. Её голос приобрёл более мягкие нотки, почти с какой-то осторожностью. – Что касается Оливера, я буду выглядеть слабой, если прощу его так же, как Наоми. Он был моим самым явным противником, и самым явным, кто вонзил мне нож в спину. Так что он должен уйти. Он будет изгнан из Морганвилля до тех пор, пока я не решу, что он может вернуться.

Оливер открыл глаза и повернул голову. Взгляд Амелии упал на него, и на мгновение между ними промелькнуло что-то болезненное, что заставило Клэр отвести взгляд. Это было своего рода отчаяние, злая тоска, которую она знала слишком хорошо.

А потом Оливер сказал:

– Да, мой повелитель, – и закрыл глаза. – Как вам будет угодно. Я принимаю ваше наказание.

– Все свободны, – сказала Амелия. – Оливер, собирай свои вещи. Ты уйдешь завтра.

Она вернулась в свой кабинет.

И... вот так. Из-за этого Клэр почувствовала себя странно опустошенной там, где должно быть хоть какое-то чувство... триумфа. Чего-то. Но больше она не была ни в чем уверена. Она просто знала, что должна была взять свою жизнь под контроль сейчас, иначе это никогда не произойдет.

Майкл остановился рядом с Клэр и сказал:

– Ну, это то, где я говорю, как мне жаль. Очень, очень жаль. Поверь мне, я... я не могу объяснить.

– Тебе и не нужно, – сказала она. – Я была под контролем Бишопа; я знаю, каково это.

Майкл вздохнул и покачал головой.

– Чёрт возьми. Это не... Я знаю, у вас с Шейном есть какие-то проблемы, и это из-за меня, не из-за тебя. Позволь мне исправить положение, если я смогу.

Она не была уверена, что это возможно, но улыбнулась ему:

– Спасибо, – сказала она. Это было лучшим, что она смогла придумать. – Но это моя жизнь, Майкл.

– Я знаю, – сказал он. – Я... Я просто не знаю, что бы мы делали без тебя.

– Ты с Евой? Вы были бы в порядке. Ты любишь её; каждый сейчас может это увидеть. Я думаю, ты даже отказался бы от неё, если бы она попросила, а не они. Думаю, это настоящая любовь, – в порыве она потянулась и поцеловала его в щеку. Он вздрогнул. Она тоже, немного. – Я вернусь. Но мне нужна... нужна своя собственная жизнь на некоторое время. Не здесь. Далеко. Понимаешь?

Он понимал; она видела это по его улыбке.

– Это то, что мы с Евой пытались объяснить вам, ребята, – сказал он. – Иногда тебе просто... нужно это. Удостовериться, кто ты есть, – его улыбка исчезла. – Ты не просила Шейна поехать с тобой.

– Не просила, – согласилась она и пошла прочь.

Шейн ждал в катафалке. Он по-прежнему не смотрел прямо на неё или на Майкла, так как второй уже подошел. Он прислонился к стороне, скрестил руки и сказал:

– Я спереди.

– Конечно, – сказал Майкл. – Я поведу. Шейн...

Шейн вытянул ладонь, чтобы остановить его.

– Не сейчас, – сказал он. – Я не готов к извинениям. Уладь всё с Евой, потом поговоришь со мной.

Майкл кивнул. Очевидно, это не то, что он хотел услышать, но на самом деле это было лучшим, на что он мог надеяться. Мы выиграли, подумала она. Почему от этого не стало легче?

– Извини, – сказал Шейн. Он вдруг покраснел и ему стало неловко, пока они направлялись к задней части катафалка. – Я... слушай, тебе бы сесть спереди...

– Ты сказал раньше, – сказала она. – Всё нормально.

Он смотрел ей вслед, явно пытаясь придумать, что сказать, но потерпел неудачу. Если на то пошло, она тоже не была уверенной.

Дорога до дома прошла в странном молчании.

Миранда со светящимся лицом встретила их у двери. Дженна стояла у нее за спиной, выглядя почти так же гордо.

– Вы в порядке, – сказала она. – Я знала, что вам понадобится наша помощь.

– На самом деле, – сказала Дженна, – это была я. У меня было видение о вас, запертых в клетке, и я не знала, что делать.

– Я знала, – сказала Миранда. – Как только я перестала бояться других и действительно поговорила с ними, стало легче. Я по-прежнему должна быть осторожна среди них, но пока я держусь за Дженну, они не смогут питаться мной как прежде. Она может помочь мне выйти из дома. Это здорово.

Дженна, казалось, так не думала, но, по крайней мере, на данный момент она кивнула.

– Как Ева? – спросил Майкл. Улыбка Миранды испарилась.

– Она проснулась, – сказала она. – Ждёт на диване. Мы рассказали ей, что случилось.

– Спасибо. Вы спасли нам жизнь, – Клэр обняла Миранду, пока шла за ней в гостиную. Ева сидела на диване, большинство ее синяков уже выглядели лучше; на полу лежали пакеты со льдом, которые, вероятно, помогли ей в этом.

Она посмотрела на Майкла с хрупкой надеждой в глазах.

Он был в нескольких шагах, будто бы не решаясь сдвинуться. Шейн остановился позади него и прислонился к стене, скрестив руки на груди. Клэр знала эту позу; это был вид телохранителя. На данный момент он охранял Еву. От Майкла.

Но Майкл не пытался приблизиться.

– Я причинил тебе боль, – сказал он. – Я никогда не хотел этого, но так вышло. Я хочу сказать, что не имел ввиду этого, и это был не я, это правда, но в то же время это был я, и я знаю, что ты не сможешь забыть это. Я... – он развел руками. – Я ненавижу себя, Ева. Это все, что я могу сказать. Я ненавижу себя. И если ты хочешь, чтобы я ушел, я уйду. Я сделаю все. Все, что угодно.

В её глазах сверкали слезы.

– Миранда рассказала мне, – сказала она. – О Наоми. О том, что она укусила тебя. У тебя не было выбора, когда ты делал это. Но это чувствовалось по-настоящему. Ты знаешь?

– Знаю, – сказал он. – Для меня это тоже ощущалось реальным. И это чертовски напугало меня.

– Никогда больше так не делай.

Он улыбнулся.

– Не сделаю, – сказал он. – Я люблю вас, миссис Гласс.

Она раскрыла свои объятия, и он обнял ее, так осторожно, будто она была хрупким кристаллом.

Шейн откашлялся.

– Гм, ты должна знать, что Амелия пыталась заставить его отказаться от тебя, – сказал он. – Потому что Майкл, вероятно, не собирался говорить тебе об этом. И он отказался это делать. Так что теперь он на плохом счету у нее, снова.

– О, милый, – сказала Ева и отодвинулась, чтобы посмотреть на лицо Майкла. – Насколько все плохо?

Он пожал плечами.

– Это не важно.

И улыбка Евы была полной восторга, она положила голову ему на плечо. Клэр встретилась с Евой взглядом и получила небольшую улыбку в ответ. Это была мелочь, но это было только начало.

– Я тоже люблю тебя, Ева, – сказала Клэр. – Мне очень жаль.

– Замолчи, – сказала Ева. – Кто не хотел бы поцеловать его? Прощено и забыто.

Это было большим милосердием, чем Клэр думала когда-либо заработать. Майкл что-то шепнул Еве, что-то явно не предназначенное для чужих ушей, и она почувствовала, что вторгается во что-то более ценное и личное, чем должна.

Шейн, должно быть, почувствовал то же самое; он оттолкнулся от стены и пошел вверх по лестнице в свою комнату. Клэр колебалась, а затем так же ушла.

– Эй, – это был голос Майкла, мягкий и немного грубый, и она посмотрела на него, когда он немного отстранился от Евы. – Та вещь, над которой ты работала с Мирнином. В ней что-то есть. Я чувствовал это. Я подумал, что ты должна знать.

Она была... удивлена, и настроение немного поднялось.

– Спасибо, – сказала она. Машина лежала на обеденном столе, как большая часть двигателя, и она вернулась, нашла ее и снова задалась вопросом, что она сможет сделать, если действительно, по-настоящему заставит ее работать.

Что-то замечательное, может быть.

Или что-то ужасное.

Она взяла ее наверх, а в коридоре заколебалась. Все двери были закрыты, в том числе и у Шейна. Она глубоко вздохнула, успокоилась и пошла в том направлении.

Она чувствовала себя так, будто собирается на собственные похороны.

Дверь Шейна была заперта. Она постучала, но в ответ получила тишину. Он не хочет говорить об этом, подумала она, хоть она и хотела держать его сейчас на расстоянии, чтобы дать ему понять, как ей было больно, когда он не доверял ей... это все равно причинило боль.

Так что она пошла в свою комнату, чувствуя себя потерянной и одинокой. Она оставила свет выключенным. Истощение, холод, отчаяние, вдруг... это было слишком. Она просто хотела залезть в кровать и плакать, пока не умрёт. Завтра ей придется подумать о том, чтобы оставить Морганвилль позади, уехать в новый город, новый университет, новый мир... и как-то сделать это без Майкла, Евы и даже Мирнина.

И, возможно, даже без Шейна.

Но она просто не могла столкнуться с этим сейчас.

Она бросила устройство на комод, даже не потрудилась снять свою одежду, просто сняла покрывало, сбросила туфли и заползла под одеяло... и мгновенно почувствовала рядом тепло тела, придвинувшегося ближе.

Ох.

Руки Шейна обернулись вокруг нее. Движение было медленным и осторожным, и сделано в полной тишине. Он притянул ее ближе, и ближе, пока она не прижалась спиной к его груди. Его губы медленно приблизились мягким, обжигающим поцелуем на нежной коже ее шеи.

– Я знаю, ты не просила меня, – сказал он. – Я знаю, ты не хочешь, чтобы я поехал. Но я собираюсь в Бостон, и я буду там, когда понадоблюсь тебе. Тебе не нужно ничего говорить. Я знаю, что должен заслужить, чтобы вернуть твое доверие назад. Все в порядке.

У нее перехватило дыхание, она вздохнула и почувствовала, как ее сердце разбивается снова и снова, совершенно новым и красивым способом.

Продолжение следует...