Текст книги "Горькая кровь"

Автор книги: Рэйчел Кейн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 22 страниц)

– Ты не выстрелишь в меня, – сказал Рой. – Я как ты. Я – сопротивление.

– Значит, сопротивление на самом дне ДНК, – сказал Шейн. – И ты пришел за моими друзьями. Это превосходит что-либо еще, – я бы не сомневался в нём в этот момент. Ева была ему как сестра, и я знал, что Шейн чувствовал к ней.

Как и Рой. Он отступил назад, взгляд метался из стороны в сторону. В конце концов он бросил баллончик и поднял руки.

– Хорошо. Ладно, я ваш. Что ты сделаешь, вамп? Убьешь меня?

– Мог бы, – сказал я.

– У него есть карта, это значит, что он может все, – сказал Шейн. – Но не станет. – Я бросил на него взгляд. Шейн пожал плечами. – Нет, приятель. Я знаю тебя. В любом случае, ты не должен беспокоиться о Рое. Тебе нужно поговорить с главным.

– Капитан Откровенный, – сказал я. Лицо Роя побледнело. – Ты скажешь мне, где его найти.

– Ни за что!

Его подруга поднялась на ноги позади меня. Даже не посмотрев на нее, я схватил ее и притянул к себе, моя рука на ее шее удерживала ее от борьбы.

– Начнем с нее, – сказал я. – И если она не важна для тебя, то я уверен, сохранение собственной шеи сделает свое дело. Ты ударил мою жену, когда она упала, Рой. Ты не настолько храбр.

– Майкл, – сказал Шейн очень тихо.

– Заткнись, – сказал я и показал клыки. – Капитан Откровенный. Сейчас же.

Ему понадобилось около минуты, чтобы сдаться, но мне, почувствовал я, чтобы что-то сделать с ним, понадобилось бы еще четыре.

– Тебе есть что сказать? – спросил я Шейна. Теперь я был впереди, так как дневного света больше не было. Он пристально смотрел на меня всего секунду, затем поднял брови и покачал головой. – Перебор или нет?

– Я не ты, Майкл. Я не знаю. Однако, это правда слишком плохо для машины. Это был действительно хороший автомобиль.

– Если бы Клэр...

– Это была почти Клэр, – он остановился на мгновение, затем покачал головой. – Я не знаю. Я бы хотел убить маленького ублюдка. Черт, и сейчас хочу.

– Я могу, – сказал я. – И никто ничего не скажет. Знаешь, как это страшно?

– Да, – сказал он. – И я думаю, было бы чертовски хорошо, если бы ты просто сломал ему руку. Но другие вампиры убили бы кого-то лишь за то, что кто-то слишком долго смотрел на них, или за пролитый кофе, да за что угодно. Вот почему так не может быть – нельзя каждому вампиру получить свободное разрешение на убийство. На каждого Майкла приходится три Джейсона. Понимаешь?

Я кивнул. Я понимал это лучше, чем он, наверное; за последний год или два я находился в окружении вампиров больше, чем он когда-либо вообще.

– Мы должны исправить положение, – сказал я. – Ты прав. Сперва Капитан Откровенный, а потом...

– Потом Оливер, – сказал Шейн. – Потому что старый ублюдок прокладывает себе путь, а если это продлится достаточно долго, мы не сможем покинуть город. Только таким образом мы выживем здесь, если заставим всех проявить уважение.

Поездка – как и любая поездка в пределах города – была быстрой, и когда мы остановились перед простым, обычным домом – он был немного обветренным, немного ветхим – Шейн и я мгновение сидя оценивали его.

– Что ты думаешь? – спросил я его. Он пожал плечами.

– Выглядит неплохо, – сказал он. – Но если Рой не соврал нам, и это дом Капитана Откровенного, то он наверняка готов к вампирскому апокалипсису. Заходишь туда с клыками и красными глазами, и ты готов.

– Ты хочешь, чтобы я отпустил тебя туда одного.

– Так безопасней, – сказал Шейн. – В конце концов, я олицетворение анти-вампиризма, верно? Он выслушает меня.

– Может быть, – сказал я. – Но дело не в том, чтобы говорить, Шейн. А надрать ему задницу и убедиться, что он не придет за Евой снова. Или за тобой. Или Клэр. Если я его мишень, хорошо, я заслужил это вместе с жаждой крови. Но есть черта, и он ее пересек.

– Я знаю, – сказал Шейн. – Поверь, знаю.

– Нет. Ты еще не видел Еву.

Шейн обдумал это, потом кивнул, открыл дверь и вышел из машины. Он оставил ружье на стойке за сиденьем.

– Иди, если услышишь мой крик, – сказал он. – В противном случае жди здесь. Обещай.

Я не сделал этого, и он не стал настаивать; после секундного колебания он покачал головой и поднялся по растрескавшимся ступенькам к входной двери. Он позвонил, затем постучал, и через несколько долгих мгновений занавески переднего окна дернулись и дверь распахнулась.

Я сидел неподвижно, наблюдая. Слушая. И я понял, что был не один такой. В тени находился еще один вампир, почти невидимый за исключением быстрого мерцания красных глаз. У вампиров нет запаха, если только они не ходили недавно кормиться, а здесь, во дворе, с запахами травы, навоза, грязи, дерева и металла не было никаких шансов уловить что-то. Интересно, кто это. Так или иначе нет смысла в стычке, мне нужно было сосредоточиться, в случае если Шейну понадобится моя помощь.

Вампир исчез через несколько секунд, как я заметил его присутствие.

Шейн не звал на помощь. Он открыл входную дверь и помахал, я вышел из машины и подошел к нему.

– Не торопись, – посоветовал он мне. – Думай об этом как о посещении офиса Основателя. Он уже готов убить тебя, если ты оступишься.

Я уже бросал вызов Амелии, подумал я, но Шейну знать об этом не обязательно. Я подошел к двери и... остановился, потому что у дома был барьер. У большинства домов Морганвилля их не было, если только они не были действительно старыми или Домами Основателя. Этот же был другим.

И он был сильным.

– Входи, – сказал Шейн, но это ничего не изменило. Я был вампиром и не мог попасть внутрь, пока мне не разрешит житель дома.

Энрике Рэмос появился в холле вслед за моим другом и на мгновение уставился на меня, прежде чем сказал:

– Да, входи.

Я прошел мимо груды черной одежды, маски, кожаной куртки и остановился, чтобы посмотреть на них. Там также лежал мотоциклетный шлем.

– Твое?

– Конечно, – сказал он и бросил мне холодную улыбку. – Все видели меня в них на митинге.

– Тогда ты не Капитан Откровенный, – сказал я.

– Почему нет?

– Слишком очевидно.

И я был прав; вероятно, он был одним из трех-четырех ложных капитанов, которые отвлекали вампиров. Это был его дом, и хорошее место для штаб-квартиры, как это было долгое время в его семье; его мама переехала на новое место и оставила дом сыну, и он сделал из него безопасное и укрепленное место для встреч.

Военный совет Капитана Откровенного заседал за обеденным столом на кухне, и когда Энрике и Шейн проводили меня внутрь, я понял, насколько мы были в беде. За столом было несколько выдающихся бизнесменов Морганвилля, в том числе владелец банка, но не в этом дело.

За столом Капитана Откровенного сидел вампир. Наоми. Кровная сестра Амелии, она была симпатичной и изящной вампиршей, выглядящей на двадцать; у нее были благородные манеры и милая улыбка, скрывающие под собой то, что я не мог понять долгое время. Она была не просто амбициозной; она была расчетливой, вероломной и настроенной на победу.

– Я думал, ты мертва, – сказал я ей. Мне сказали, что ее убил драуг в финальной битве; но был слушок, что это сделал не драуг, а Амелия по договоренности избавилась от конкурента на правление Морганвиллем.

Наоми пожала плечами в очень французской манере.

– Была раньше, – сказала она прекрасным серебристым голосом и рассмеялась. – Как ты знаешь, Майкл, меня трудно отправить на тот свет, – она послала мне улыбку, которая как бы предлагала поделиться шуткой, но я не улыбнулся в ответ. Для всех ее грация и добрый нрав прикрывали ее ледяную основу, которую большинство никогда не увидит. – Садись и добро пожаловать.

– Ты не Капитан Откровенный, – сказал я и осмотрел каждого человеческого мужчину за столом. Тогда я обратился к женщине, сидящей напротив нее. – Это ты.

Ханна Мосес кивнула. Ее покрытое шрамами лицо было спокойно и неподвижно, ее темные глаза насторожены.

– Я знала, что тебя будет невозможно обмануть. Садись, Майкл.

Я не хотел сидеть за столом Капитана Откровенного. Я все еще был зол, да, но так же немного в шоке и чувствовал себя преданным. Ханна была другом. Союзником. Она защищала всех нас; она была надежным и непритворным человеком с устоявшимися ценностями.

Что делало все еще хуже.

Но в любом случае я сел, потому что альтернативой было бы идти против них, а я был не готов. Пока нет. Шейн всё ещё стоял, прислонившись к стене и скрестив руки на груди. Он наблюдал за Энрике, который делал то же самое; телохранители, предположил я, в тишине мерились силами, готовые сделать движение в сторону другого. Среди бизнес-лидеров слышалось бормотание, и по крайней мере один из них встал, чтобы покинуть комнату в знак протеста.

– Садитесь, мистер Фармер, – сказал я, не глядя на него. – Мы собираемся поговорить о вашем сыне и где он берет свои смешные идеи.

У отца Роя Фармера было странное выражение лица, и он откинулся на спинку сиденья.

– Мой сын жив?

– Да, – сказал Шейн с ложной радостью. Я бы не стал так быстро успокаивать его. – Надеюсь, вы не против, что мы подправили его машину. Ах, и его руку.

– Ты, кровососущий паразит...

Я шевельнулся и хлопнул ладонью по столу достаточно сильно, чтобы оставить трещину в древесине.

– Я не убивал его, – сказал я. – Заткнись и прими это как подарок.

Так он и сделал, кожа вокруг его губ побелела. Затем я взглянул на Ханну.

– Ты поставила нас на перекрестье. Ты поставила Еву на перекрестье, – сказал я Ханне. – Зачем ты сделала это?

– Почему ты поставил ее в такое положение? – спросила она меня пугающе рассудительным тоном. – Ты знаешь, что вампиры не оставят ее в покое; им придется ее убить, прежде чем они позволят людям захватить власть над городом через ее статус законной супруги. Ты знал это, когда женился на ней. Оказывая на нее давление со стороны человеческого населения, мы надеялись, что сможем спасти ей жизнь, чтобы она ушла от тебя. Чтобы ты понял, насколько это опасно для нее. И для тебя. Мы не ненавидим тебя, Майкл. Но ты препятствуешь нам.

– Подожди, – сказал Шейн, повернув голову в ее сторону. – Ты отправила Роя Фармера избить ее, чтобы помочь? Я правильно понял?

– Это не наша вина. Рой не должен был делать больше, чем напугать ее, – сказала Наоми с обаянием, которое у нее всегда было. – Уверяю тебя, он никогда бы не причинил ей серьезный вред. Он лишь должен был показать, что она не была принята как жена Майкла. Как это сделали и вампиры. Я слышала, Оливер отправил Пенифитера сделать то же самое.

– Ева не пешка, которую можно двигать по доске, – сказал я, пронзая взглядом Наоми, затем Ханну, потом остальных. – Как и я.

– Но это именно то, чем ты являешься, Майкл. Ты, Шейн, Клэр, Ева – все вы. Вы играли за одну или другую сторону, но не видели этого. – Наоми покачала головой, в чем, я уверен, была поддельная печаль, но выглядело очень убедительно. – Были ошибки, но никто не собирался причинять вред твоей возлюбленной. Можешь поверить мне на слово.

– Моей жене, – сказал я демонстративно. – Называй ее так.

Наоми склонила голову.

– Хорошо.

Я посмотрел на Ханну. До сих пор она не много говорила, оставила все попытки оправдаться Наоми. Она смотрела на меня и Шейна со спокойным и пристальным вниманием, руки лежали свободно и расслабленно на столе перед ней.

Но она боялась. Я мог чувствовать это, слышать в быстром сердцебиении ее сердца. Все присутствующие здесь люди боялись. И правильно, подумал я. Они теперь в союзе с вампиром-предателем, и они только что нажили себе в врага того, кто по праву должен быть их другом и соратником.

– Больше никогда не трогай Еву, – сказал я Ханне.

– Я прошу прощения за случившееся, – сказала она. – Но, Майкл, вы все сделали свой выбор, и ваш выбор имеет последствия. Если ты хочешь, чтобы Ева была в безопасности, ты должен позволить, чтобы она вернулась к своей стороне. К нам.

– Почему должны быть какие-то стороны? Мы все люди, Ханна.

Она покачала головой.

– Ты был человеком. Тебе нравится думать, что ты все еще остаешься им, но в глубине души ты убийца. И стороны есть всегда. Если ты не хочешь отпустить ее только потому, что любишь, то ты эгоистичен, и ты подвергаешь ее еще большему риску каждый день – со стороны твоего собственного вида.

– Так что я должен делать? – Это вырвалось у меня в гневе, и вдруг я оказался на ногах, сверкая глазами и показывая свои клыки и бешенство. – Она моя жена! Это не ты, Ханна. Это не похоже на всех вас, чтобы страдали невинные люди и даже погибали!

Ханна не двигалась и не тянулась к оружию. Энрике оттолкнулся от стены, то же самое сделал Шейн, но я был единственным, представляющим угрозу.

Ханна сказала:

– Господа, не могли бы вы оставить меня, Наоми и Майкла наедине, пожалуйста?

Бизнесмены Морганвилля вышли без всяких споров. Энрике слонялся поблизости.

– Я уйду, если уйдет он, – сказал Энрике и кивнул в сторону Шейна, который кивнул в ответ.

– Парни, вы можете играть в гляделки в другой комнате, – сказал я, на что Шейн насупился. – Если что-то должно пойти боком, то это бы уже случилось. Верно?

– Наверное, – сказал Шейн. – Но мне это не нравится.

– Будет лучше, если мы сделаем это одни, – сказала Ханна. – Ты, я и Наоми. Есть вещи, которые мы должны сохранить в тайне даже от наших советников.

Я изучал их, затем кивнул Шейну. Он сделал движение после-вас Энрике, затем вышел следом.

Дверь в кухню плотно закрылась позади них.

С момента, когда закрылась дверь, Ханна ничего не сказала. Как будто она просто... выключилась. Наоми была той, кто встала и пошла по периметру кухни, по-видимому очарованная столешницей, приборами и выдвижными ящиками.

– Решение твоей проблемы – обычное дело, – наконец сказала Наоми. – Пусть Ева думает, что она больше не важна для тебя, и ее безопасность будет обеспечена. Ваш брак является проблемой, и это брак, которому нужно положить конец. Ты, конечно, можешь выбрать сроки проведения юридических действий, но очень важно, чтобы ты уже сейчас покинул ее.

– Я не могу этого сделать. – Гнев не помогал мне и очень скоро иссяк, оставив меня с чувством пустоты. – Я не могу просто оттолкнуть ее. Ханна...

Ханна не смотрела на меня или на что-либо. Я интуитивно почувствовал внезапную опасность и повернулся к Наоми.

– Почему ты здесь? Ты не Капитан Откровенный; ты не можешь им быть. Как ты заставила их впустить тебя?

– Мне было интересно, когда ты спросишь об этом, – сказала она и улыбнулась мне из-под длинных ресниц. – Я могу быть очень убедительной. Это моя сила. Как только я поняла, что Ханна Мосес сделалась замечательным лидером человеческого сопротивления, было ясно, что я должна объединиться с ними. Как еще я могу победить свою сестру?

Я снова взглянул на Ханну, и мои глаза расширились, потому что было неправильным то, что она сидела так тихо, словно выключенная кукла... или марионетка.

Я отвлекся, и это было всем, что требовалось Наоми. Если бы мои нервы не были натянуты как струна, я бы никогда не заметил ее движения; даже с многочисленными предостережениями, я не понимал, что она собирается сделать. Я думал, она хочет заколоть меня, и поднял руки, чтобы защититься, но она метнулась мимо, позади меня, схватила меня и вывела из равновесия. Я почувствовал, как ее руки холодно обвились вокруг моей груди, затем приподняли мой подбородок...

А потом она укусила меня, прежде чем я мог позвать на помощь.

Ее клыки скользнули в мое горло, и это ощущалось, как будто пронзили льдом; все тепло начало перетекать из меня в нее, а вместо него я чувствовал, как по венам скользит ужасное темное влияние. Наоми, как и Бишоп, ее вампирский отец, имела силу подчинять вампиров – и сейчас она делала это со мной. Подобно тому, как она взяла под контроль Ханну, а через Ханну все человеческое сопротивление.

Теперь мы все просто марионетки.

Это не заняло много времени, и я абсолютно ничего не мог сделать, чтобы бороться с этим. Когда она отпустила меня, я рухнул на четвереньки на плитку, рот открыт, клыки выдвинуты, а Наоми спокойно прошла назад и заняла свое место за столом. Она посмотрела на Ханну.

– Тогда я закончила, – сказала она и постучала пальцами по древесине стола, отбивая какой-то музыкальный ритм. – Майкл. Встань.

Я подчинился. Я хотел ринуться на нее, убить, разорвать на части, но я знал, что ничего из этого не проявилось на моем лице или в движениях. Как и у Ханны. Это не Ханна подвергла Еву смертельному риску, это не ее выбор. Решение приняла Наоми – все сходилось на Наоми. И было слишком поздно, чтобы я мог что-либо поделать с этим. Я даже не мог попытаться предупредить людей.

– Вот что ты сделаешь, Майкл, – сказала Наоми. – Ты вернешься, чтобы увидеться со своей любимой женой и сказать ей, что передумал. Ты будешь делать все необходимое, чтобы уничтожить все доверие между вами. Тогда ты соберешь свои вещи и вернешься сюда, ко мне. Ты будешь отличным солдатом. Лучше того, тебя даже никто подозревать не станет. Кровный ребенок Амелии? Ты идеальный маленький убийца.

– Да, – сказал я. Нет, нет, нет, кричал я, но ничего не мог сделать, чтобы остановить себя. – Что мне делать с Шейном? И Клэр?

– Шейн не имеет никакого значения, как и девушка, кроме как инструмента, который может использоваться. Я вывела Мирнина из игры; без защиты своего черного рыцаря она не более чем пешка. Но... – Она постучала бледными пальцами по губам, на мгновение выглядя задумчивой. – Ты задал правильный вопрос. Что с Клэр? Даже пешка может стать королевой, если правильно сыграть...

Она поднялась на ноги и какое-то время шагала по комнате, сложив руки на груди и опустив голову. Ханна и я смотрели друг на друга. Ее сердце стучало, и я понял, что теперь это был не страх – она чувствовала ярость. Она была в ловушке, как и я. Если Мирнин черный рыцарь (прим. пер.: конь) на шахматной доске, то Ханна была белой ладьей Наоми, хранящей секреты. Что тогда я?

– Ах, – сказала Наоми и повернулась ко мне, глаза блестели жутким восторгом. – Я знаю, как сыграть Клэр. Итак, вот что ты будешь делать и говорить ей...

Я слушал. Я ненавидел ее каждой клеточкой себя и каждой крошечной частью моей души.

Но я знал, что буду делать то, что она говорит, пусть это и уничтожит все хорошее в моей жизни.

Потому что у меня не было выбора.

Глава 17

Клэр

Майкл был похож на ходячего мертвеца, когда вернулся в зал ожидания, где Клэр в одинадцатимиллионный раз брала кофе из автомата; он съел её четвертак, снова, но она узнала от одной из медсестёр – не той, что угрожала Еве, слава Богу – в какое правильное место надо пнуть, чтобы заставить контейнер произвести половину чашки маслянистого, отвратительного на вкус напитка, похожего на кофе.

Это было лучше, чем ничего. Но не намного лучше.

Она чуть не выронила чашку, когда увидела мальчиков. У Шейна было осторожное и серьезное выражение лица, но Майкл выглядел так, будто прошел через врата ада и вернулся без сувенирной футболки.

– Она спит, – сказала Клэр прежде, чем любой из них успел заговорить. – Майкл? Ты в порядке?

– Да, – сказал он. Его голубые глаза выглядели странно застывшими и пустыми, а под ними темные пятна, как будто за последнюю неделю он спал всего несколько часов. – Я должен увидеть ее.

– Осторожно, не разбуди ее, – сказала Клэр. – Она слаба и ей больно. Доктор сказал, что, вероятно, утром ей станет лучше. Тогда они отпустят ее, и мы заберем ее домой. На большее она сейчас не способна.

– Хорошо, – сказал он. Он вряд ли даже посмотрел на нее, но взял чашку кофе из ее рук и выпил горячее содержимое одним глотком, смял бумажный стаканчик, бросил на пол и зашагал прочь, направляясь в палату Евы. Клэр наклонилась и подняла мусор.

– Ничего себе, – сказала она, глядя ему в след. – Что с ним, Шейн?

– Хотел бы я знать, – сказал он. – Это была самая странная пара часов в моей жизни. Рой... хорошо, это я понимаю. Но потом мы пошли встретиться с Капитаном... – Капитан Откровенный, поняла она. – Под конец они заставили меня ждать снаружи. Что бы они там не обсуждали, это было плохо. Он выглядит так с тех пор. Будто кто-то вырезал его внутренности и заставил проглотить их.

– Так ты знаешь кто это? Капитан, я имею ввиду. – Она сказала это шепотом, оглядываясь на пустую приемную. Шейн кивнул. – Кто?

– Лучше не знать, – сказал он. – Поверь, я бы не хотел. Вообще начинаю желать, чтобы я не знал многих вещей.

Они расположились в креслах в комнате ожидания, Шейн обнял ее... и только они почувствовали себя комфортно, как Шейн повернул голову и сказал:

– Ты слышала это?

– Что? – Клэр ощущала сонливость и уже удобно устроилась у него на плече, но теперь, когда он разбудил ее, она услышала что-то – на повышенных тонах.

– Это Ева, – сказал Шейн и встал. – Что-то не так. – Клэр вздохнула и на ноющих ногах последовала за ним по коридору мимо пустого пункта ухода за больными, и они зашли, когда он толкнул дверь.

Ева плакала. Не просто плакала, а взвывала в шокирующих, ужасных, мучительных рыданиях, она держалась обеими руками за живот, как будто ей было трудно дышать. Майкл стоял у изножья кровати, глядя на нее без всякого выражения на лице. Он всегда был похож на ангела, подумала Клэр, но сейчас он был похож на одного из тех холодных, отдаленных, мстительных созданий с мечом.

Это было ужасно.

– Как ты можешь говорить такое? – сказала Ева между болезненными глотками воздуха. Плач причинял ей боль; Клэр могла слышать это в небольшом хныканьи между словами. – Боже, Майкл, нет... пожалуйста...

– Что, черт возьми, происходит? – потребовал Шейн и повернулся к Майклу. – Что ты ей сказал?

– Правду. Брак с самого начала был ошибкой, – сказал он. – И я хочу его расторгнуть, Ева. Я подготовлю документы, и ты подпишешь их. Так будет лучше для нас обоих. Мы вместе... Капитан Откровенный прав. Амелия права. Это неправильно, и нельзя допустить, чтобы это продолжилось. Из-за этого погибнут невинные люди.

– Чувак, не делай этого, – сказал Шейн и протянул руку. Майкл отбил ее прежде, чем та коснулась его плеча. – Может ты думаешь, что таким образом она будет в безопасности, но это неправильно, ясно? И сейчас не подходящее время. Я знаю, ты не хочешь навредить ей. Я слышал тебя там с Капитаном. Знаю, ты просто пытаешься защитить ее...

– Знаешь? – Майкл повернулся, уставившись на Шейна пустым взглядом, тот застыл. – Ты ни черта обо мне не знаешь.

Шейн рассмеялся.

– Ты шутишь, да? Я знаю о тебе все. Ты мой лучший друг.

– Ты так считаешь? – Сказал Майкл, а затем, прежде чем Клэр была готова, прежде чем она даже заметила его движение, он повернулся и схватил ее.

Майкл Гласс, держащий ее в своих объятиях.

Склонившийся.

И целующий ее.

С языком.

Мастерски.

Это ее так удивило, что Клэр смогла издать только приглушенный звук шока и удивления, и она даже не пыталась сопротивляться; ее тело сообщило о натиске в ощущениях – его холодная сила, мягкость губ, вкус, абсолютная власть над происходящим... и тогда ее мозг заработал и закричал от ужаса.

Майкл Гласс целовал ее перед Шейном. И Евой.

И он чертовски приятно прикасался к ней, его руки скользнули ей под рубашку.

Шейн что-то крикнул, и Клэр почувствовала, что он пытается высвободить ее, но Майкл держал с неумолимой силой. Она внезапно испугалась, что была между ними, как тряпичная кукла между двумя питбулями, а затем Майкл отпустил её так же быстро, как и схватил. Это оттолкнуло её обратно к Шейну, а Шейн вписался в стену, обернув руки вокруг неё. Клэр ощущала, что её рот болел и был влажным, её рубашка задралась чуть ниже линии лифчика, она отчаянно одёрнула её, пытаясь вытереть губы в то же самое время, но получилось не очень хорошо. Майкл смотрел на неё, и его глаза были ужасными. Это была не любовь. Это было что-то, что она вообще не могла понять.

– Я хотел это сделать несколько лет, – сказал он. – Просто чтобы ты знал. Ты ожидал такого, лучший друг? Может быть, это продолжается уже некоторое время. Может быть, с тех пор как она переехала. Откуда ты знаешь?

– Ты сукин сын... – Шейн оттолкнул Клэр в сторону и бросился на Майкла, но Майкл просто толкнул его обратно к стене и держал его там, не обращая внимания на удары. Теперь он смотрел на Еву, которая задыхалась и плакала, свернувшись в клубок на кровати, как будто он ударил ее кулаком в открытую рану.

– Мы закончили? – спросил он ее.

– Да, – прошептала она. – Да. Проваливай. – Это бы прокричать, подумала Клэр, но Ева с трудом дышала, чтобы сделать это.

Майкл отпустил Шейна и пошел прочь, спокойно открыл дверь и исчез менее чем за пять секунд.

Но то, что он оставил после себя, было подобно взрыву, который все еще происходил, ударные волны накрывали и накрывали...

Шейн повернулся к Клэр.

– Что, черт возьми, это было?

– Почему ты меня спрашиваешь? – она оглянулась и, потрясенная, снова вытерла рот. – Я не просила этого делать!

– Он не мог просто... – Шейн внушал ужас и выглядел таким же преданным, как Ева. – Это впервые? Так ли это?

– Что? Что ты сказал? – Ее затошнило. Минуту назад все было хрупким, но в порядке; а теперь весь мир вокруг нее, казалось, разлетелся на неузнаваемые осколки. – Я не сделала ничего такого! – Она вспомнила со страшной щемящей болью, что однажды Шейн тайно подозревал, что у Клэр и Майкла что-то за его спиной. Этого никогда не случалось, но сейчас... Сейчас это вернулось, вся эта паранойя, весь гнев. Майкл выбрал правильное место для удара, чтобы разрушить все доверие между ними. – Как ты можешь думать, что я...

– Господи, уйди! – сказала Ева слабым, прерывающимся голосом. – Просто уйдите. Оба. – Она по-прежнему плакала, но теперь тише, все мониторы пищали и мигали красными огоньками. – Иисус, пожалуйста, уйдите!

Вошли медсестры и столпились вокруг кровати Евы, чтобы урегулировать аппараты и воткнуть иглы полных медикаментами шприцов в висящие мешки. Когда Шейн вытолкнул ее в коридор, Клэр услышала, как безумно быстрое сердцебиение Евы замедлилось. Они уложили ее спать. Может быть, если повезет, утром Ева будет думать, что это был наркотический сон. Нет. Она не была настолько везучей.

Шейн отпустил ее, и она повернулась к нему, все еще пытаясь опустить рубашку до достойного уровня.

– Я ничего не сделала, – настаивала она снова. – И я никогда не целовала его! Он поцеловал меня, ты видел это.

– Он делал это, как будто точно знал, что тебе нравится, – сказал Шейн. – Как он привык это делать. И ты явно не сопротивлялась.

– Я не знала, что делать! Боже, Шейн... это произошло так быстро... я не знала... я не хотела этого! Как ты можешь думать, что он и я были...

– Я не знаю, – сказал Шейн и засунул руки в карманы, сгорбив плечи. – Может быть потому, что мой лучший друг подумал, что это совершенно нормально – засунуть свой язык тебе в глотку, чтобы прояснить ситуацию? Потому что я уверен, что ему необязательно было это делать, чтобы просто порвать с Евой. Он не такой жестокий.

– Шейн... Шейн! Подожди!

Он шел от нее, направляясь по коридору, опустив голову. Оставив ее.

Клэр стояла, шокированная и одинокая, чувствуя себя единственным вменяемым человеком, оставшимся в мире, и когда на нее накатила вся чудовищность ситуации, она разразилась слезами и свернулась в клубок на потертой старой кушетке в углу комнаты ожидания.

Что я чувствую по этому поводу? Она не хотела спрашивать себя об этом. Она не хотела помнить теплый прилив чувств под путаницей и ужасом момента, или как ускорилось ее сердцебиение, и ее тело предало ее до глубины души. Я не хотела этого. Не хотела.

Что ж, разве она не думала, что Майкл красив? Думала. Она всегда обращала на это внимание, и каждый раз у нее случались небольшие фантазии – но это нормально; это то, что происходит, когда ты много времени находишься рядом с кем-то... но не это. Такое – никогда.

Он не хотел ее. Он использовал ее, жестоко и с холодным расчетом, чтобы оттолкнуть Еву и Шейна. Каждый из них теперь одинок в мире, который не нуждается в них.

Почему ты сделал это, Майкл? Это не имеет никакого смысла. Даже если он решил расстаться с Евой, Майкл был хорошим, милым человеком; он бы сделал это мягко и с такой добротой, как только мог, потому что он любил Еву. Она не могла ошибиться. И когда он уходил чуть раньше, он был рыцарем с целью отомстить за нее. Но когда он вернулся...

Клэр сглотнула ужасные слезы обиды, вытерла лицо и попыталась обдумать проблему, как будто это происходило не с ней. Что может заставить человека так отвернуться от друзей?

Нет. Неправильный вопрос. Вопрос в том, что может заставить вампира отвернуться от его друзей... и был только один ответ на этот вопрос. Клэр подумала на Бишопа, вампирского отца Амелии, который укусом мог полностью подчинить себе вампира. Амелия обладала той же силой, но в другой форме. Бишоп был несомненно мертв, так может быть это Амелия? Сломила бы Амелия волю Майкла, как она когда-то угрожала сделать, и заставила его так поступить?

Клэр вздрогнула. Если Амелия сделала это, и это не желание Майкла, то тогда жертвами его жестокости были четверо, а не трое... Майкл был первым и наиболее тяжело уязвленным из них всех.

И даже если это правда, даже если это не выбор Майкла, то проблемой было...

Как она собирается это доказать?

В конце концов, Клэр уснула в часовне больницы – там тихо, спокойно, безлюдно, и ей была необходима духовная поддержка. Она хотела, чтобы пришел Отец Джо... Он был замечательным слушателем, и она отчаянно хотела с кем-нибудь поговорить.

Но в конце концов, она заснула, читая Библию опухшими от слез глазами и пытаясь устроиться поудобней. Даже если ей это удалось, она не помнила этого.

Клэр шесть раз звонила Шейну утром, но все ее звонки направлялись на голосовую почту, сообщения так и остались без ответа. Она была удивлена, увидев его около полудня, но он приехал не чтобы поговорить с ней, хотя на какой-то момент у нее появилась жалкая надежда... Он прошел мимо с полиэтиленовым пакетом в палату Евы, игнорируя ее.

Когда он вышел оттуда, он сел по ту сторону зала ожидания и уставился в пол.

– Шейн, – она сделала несколько неуверенных шагов в его сторону. Она хотела расплакаться, но знала, что так будет только хуже. – Пожалуйста, пожалуйста, поговори со мной. Пожалуйста...

– Я принес ее одежду, – сказал он. – Затем я отвезу вас обеих домой. Потом я уйду на некоторое время. Ты позаботишься о Еве. Сделаешь это ради меня.

– Но...

– Вещей Майкла уже нет, – сказал он. – Он собрал все вчера вечером. Я не знаю, куда он пошел, так что не спрашивай меня.

– Шейн, пожалуйста, посмотри на меня. – Она опустилась на стул рядом с ним. От него пахло потом, как если бы он ходил в тренажерный зал и еще не принимал душ. Он не отвел взгляда от рассматриваемой им плитки на полу. – У меня никогда ничего не было с Майклом, никогда. Я не знаю, зачем он сделал это, но это не то, что ты думаешь. Я никогда не изменяла тебе. Я бы не стала. Я думаю, что, может быть... может быть, Амелия заставила его так поступить. Потому что я действительно не думаю, что это был Майкл, не настоящий Майкл, понимаешь?