Текст книги "Горькая кровь"

Автор книги: Рэйчел Кейн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 22 страниц)

– Дорогая миссис Майкл Гласс, – прочитала она. – Серьёзно? Миссис Майкл? Как будто у меня уже собственного имени нет? И что за чёрт о том, что он является моим Покровителем? Я никогда не соглашалась на это!

– И? – Клэр потянулась за письмом, но Ева оттолкнула её бедром и продолжила читать.

– Я приложила новое удостоверение жителя Морганвилля, которое всё человеческое население теперь обязано иметь при себе в любое время, так что в маловероятном случае чрезвычайной ситуации мы можем быстро связаться с близкими и Покровителем и предоставить необходимую медицинскую информацию. – Ева подняла глаза и встретилась взглядом с Клэр. – Я назову это фигнёй. Человеческое население. С указанием группы крови? Это как список покупок для вампов.

Клэр кивнула.

– Что еще?

Ева повернула бумагу обратной стороной.

– Неповиновение и непредоставление этой карты по просьбе приведёт к штрафу... О, это помешательство! – Ева смяла бумагу, бросила на пол и растоптала ногами, которые, конечно, были просто созданы, чтобы растаптывать что-то. – Я не буду носить с собой Выпей Меня карту, и они не могут просить мои бумаги. Что это, Нэзиленд? – она взяла карту и попыталась сломать её пополам, но та была слишком гибкой. – Куда ты положила ножницы...?

Клэр спасла карту и посмотрела на неё еще раз. Она перевернула её, чтобы дочитать, поднесла к яркому свету – от окна – и нахмурилась.

– Лучше некуда, – сказала она. – Я думаю, что это чип.

– Чип? Я могу это съесть?

– Микрочип. Так или иначе, в нем есть какая-то технология. Мне нужно посмотреть, чтобы узнать, какая именно, но могу смело сказать, что они будут знать, где ты, как бумажная кукла, если эта карта с тобой.

– О, прекрасно, значит это не просто Выпей Меня карта; это устройство слежения, как те, которые ставят на ухо львам на Animal Planet? Да, нет ничего, что могло бы пойти не так... как, скажем, вампиры выпускают приёмники, по которым они могли бы онлайн заказать то, чем хотят перекусить сегодня вечером.

Ева права насчёт этого, подумала Клэр. Она действительно не чувствовала себя хорошо по этому поводу. На первый взгляд это было просто удостоверение личности, совершенно нормальное – она уже получила студенческий билет и водительские права – но это ощущалось как-то по-другому. Чем-то более зловещим.

Ева перестала рыться в ящиках и посмотрела на неё.

– Эй. У каждого из нас есть одна карта. Четыре конверта.

– Я думала, что они только для человеческих жителей, – сказала Клэр. – Тогда что у Майкла? – потому что Майкл Гласс уже определенно не являлся человеком. Он был укушен задолго до того, как Клэр встретилась с ним, но настоящим вампиром он становился медленно; она видела, что с каждым днём всё больше и больше, но в глубине души она надеялась, что он был всё тем же сильным, милым, без излишеств парнем, с которым она познакомилась, впервые переступив порог Стеклянного Дома. Определённо он всё еще был сильным. Дело было в добродушии, которое грозило исчезнуть спустя какое-то время.

Прежде чем Клэр смогла предупредить Еву, что это, возможно, было не лучшей идеей, Ева разорвала конверт Майкла, вытащила внутренний и извлекла письмо. Выпала другая карта. Только она была золотой. С блестящим-блестящим золотом. На ней не было никакой информации вообще. Просто золотая карта с нанесённым символом Основателя на ней.

Ева взялась за письмо.

– Дорогой Майкл, – сказала она. – О, конечно, она говорит Майкл, а не мистер Гласс. Дорогой Майкл, я вложила карту привилегий, как и обсуждалось на наших собраниях, – она снова остановилась, перечитала и молча посмотрела вниз на карту, которую держала пальцами. – Карта привилегий? Он не проходит ту же процедуру, что и мы.

– Собрания, – сказала Клэр. – На которые мы не были приглашены, не так ли? И какие привилегии, если быть точным?

– Ты полагаешь, что это намного лучше, чем бесплатный мокко в Точке Сбора, – сказала Ева мрачно. Она продолжила читать, молча, потом резко протянула бумагу Клэр, не говоря ни слова.

Клэр взяла её, чувствуя себя не очень хорошо. Там написано:

Дорогой Майкл,

я вложила карту привилегий, как и обсуждалось на наших собраниях. Пожалуйста, храни эту карту поблизости, и ты можешь использовать её в любое время в Банке Крови, в передвижной станции или в Точке Сбора лимитом до десяти пинт в месяц.

Вау, это действительно был неплохой напиток. Но это еще не всё.

Также эта карта даёт право на одну юридическую охоту в год без предварительного оповещения о своих намерениях. Дополнительная охота должна быть предварительно утверждена через Совет Старейшин. Отказ получать предварительное разрешение приведёт к штрафу до пяти тысяч долларов, подлежащему к оплате Покровителю семьи или городу Морганвилль, если нет Покровителя.

С наилучшими пожеланиями от Основателя,

Амелия.

– Да, – сказала Ева. Клэр молча встретилась с ней взглядом. – Это говорит ему о том, что он имеет право убивать одного человека в год просто по желанию. Или больше, если он планирует это. Как особое удовольствие. Привилегия, – не было ничего в её интонации, лице или глазах. Просто... пустота. Скрытая внутри.

Ева взяла бумагу из не сопротивляющихся рук Клэр, сложила её и вложила обратно в конверт вместе с золотой картой.

– Что... Что ты собираешься сказать ему? – Клэр не могла осмыслить это в голове. Это было просто... неправильно.

– Ничего хорошего, – сказала Ева.

И именно в этот момент дверь на кухню открылась и вошёл Майкл. Он был одет в толстое черное пальто в ковбойском стиле, широкополую шляпу и черные перчатки. Раньше Ева дразнила его тем, что он похож на супер-героя из аниме, но это носили почти все вампиры, чтобы спастись от солнца. Майкл был еще относительно новорожденным вампиром, так что он был уязвим перед солнцем и мог сгореть.

Он снял шляпу и поклонился обеим тщательно продуманным поклоном, который, вероятно, был скопирован из фильма (или, подумала Клэр, узнал о нём от одного из старших вампиров), и поднялся с широкой, милой улыбкой.

– Привет, Клэр. И здравствуйте, миссис Гласс, – чувствовалась особая нежность в том, как он произнёс "миссис Гласс" – что-то совершенно личное, и это так захватывало и разбивало сердце.

Разбивало сердце потому, что в следующую секунду он понял, что что-то не так. Улыбка дрогнула, и Майкл перевёл взгляд от Евы к Клэр, а затем обратно к Еве.

– Что? – он бросил шляпу и перчатки на стол, снял пальто, не отводя глаз от лица Евы. – Детка? Что не так? – он подошёл к ней и положил руки ей на плечи. Его обручальное кольцо соответствовало её, вплоть до рубиновой вставки, которая мерцала так же, как и прежде у Евы.

Кроваво-красным.

Это было ужасно, подумала Клэр, что в нём по-прежнему было так много от Майкла, которого она встретила, когда ему было восемнадцать, хотя теперь все они догоняли его по возрасту. Было бы несправедливо назвать его красивым, он был великолепен, со светлыми кудрями, которые так или иначе всегда выглядели идеально, чистые, откровенные голубые глаза цвета утреннего неба. Его бледность придавала ему совершенный вид цвета слоновой кости, и когда он стоял, как сейчас, то походил на сказочную потерянную статую из Греции или Рима.

Это было нечестно.

Ева пробежалась взглядом между ней и своим мужем и сказала:

– Это для тебя, – она подняла внутренний конверт с его именем, написанным плавным шрифтом.

На секунду Майкл явно не знал, что это было... а потом Клэр увидела, что он понял. Его глаза расширились, и что-то вроде ужаса появилось на его лице и быстро скрылось под пустой, тщательно подобранной маской. Он ничего не сказал, а просто убрал руки с её плеч и взял конверт. Он убрал его в карман.

– Ты даже не сделаешь вид, что тебе интересно? – сказала Ева. Её голос шёл глубоко изнутри и находился на опасном краю. – Прекрасно.

– Ты читала это? – спросил он и снова достал, чтобы открыть. Карточки выпали, еще раз, но он ловко поймал их в воздухе без каких-либо усилий. – Хах. Она более блестящая, чем я ожидал.

– Это всё, что ты можешь сказать?

Он развернул письмо. Клэр была бесполезна при чтении микро-выражений на лицах людей, как это делают по ТВ в шоу о преступлениях, но ей казалось, что он выглядел виноватым, читая письмо. Чертовски виноватым.

– Это не то, что ты думаешь, – сказал он, хотя именно так было не правильно говорить по мнению Клэр (и скорее всего Евы), потому что так говорил каждый парень, когда-либо пойманный на обмане. К счастью, он не остановился на этом. – Ева, все вампиры получили привилегии на охоту, это просто часть жизни в Морганвилле – такое правило было всегда, даже когда никто из людей не знал о нём. Послушай, я не хочу этого. Я выступал против самой этой идеи на собраниях...

– Ты не рассказал нам об этом, – перебила Ева. – Мы семья!

Майкл глубоко вздохнул и продолжил:

– Я говорил Амелии и Оливеру, что никогда бы не воспользовался этим, но им было всё равно.

– Не имеет значения. У тебя есть разрешение на убийство.

– Нет, – сказал он и взял её руки в свои настолько быстрым жестом, что она не смогла бы увернуться, но достаточно мягко, чтобы она смогла отстраниться, если бы захотела. – Нет, Ева. Ты знаешь меня лучше. Я попробую изменить это.

Её глаза внезапно наполнились слезами, и она упала ему на грудь. Майкл обнял её и крепко держал, приблизив свою голову к её. Он шептал. Клэр не могла слышать, что он говорит, но это на самом деле было не её дело.

Она взяла стакан молока, который Ева налила для себя, зная, что он был не нужен, и выпила его. Он должен был сказать нам, подумала она и разрезала в длину свой конверт острым ножом для стейка, чтобы достать своё письмо и удостоверение. Она чувствовала себя странно, видя свои данные на нём. Даже при том, что вампиры всегда знали, какая у неё была группа крови, где она жила... это чувствовалось по-другому.

Официально.

Как если бы она была своего рода товаром. Хуже того: там был чип, что означало, что она не могла скрыться, не могла сбежать. Теперь она, как сказала Ева, имела документы такие же, как в старых черно-белых фильмах про войну, она должна была либо носить карту, либо быть арестованной (сегодняшняя встреча доказала это), и это означало, что они могли оказаться рядом с ней в любой момент, когда захотели бы... допросить. Или для того, чтобы поместить её в какой-нибудь лагерь военнопленных.

Или еще хуже.

Одно было ясно: Шейну Коллинзу это не понравится... и в тот момент, когда она подумала об этом, Шейн ударом открыл дверь кухни и направился прямо к холодильнику, достал для себя холодный безалкогольный напиток, который он открыл, и пыхтя сделал три глотка прежде, чем остановился, взглянул на Еву и Майкла и сказал:

– О, да ладно. Не говорите мне, ребята, что вы снова воюете. Серьезно, как там полагается в период медового месяца или что-то в этом роде?

– Мы не воюем, – сказал Майкл. Было что-то в его голосе, предупреждающее Шейна, что сейчас не лучшее время для придирок. – Мы пойдём. Мы будем наверху.

Шейн фактически открыл рот, чтобы сказать что-то еще, но вдруг вздрогнул и сделал шаг назад.

– Эй! – сказал он и посмотрел в потолок. – Прекрати это, Миранда! Хулиганка.

Миранда была... ну, подростком-призраком Стеклянного Дома. Настоящая, официально. Она умерла здесь, в доме – пожертвовала собой в борьбе с драугами – и теперь она была частью дома, невидимая днём.

Она всё еще могла заставить почувствовать себя, когда хотела, холодное пятно, сформировавшееся вокруг Шейна было доказательством того, что она почувствовала его импульс побеспокоить Майкла и Еву прямо сейчас. Миранду нельзя услышать или увидеть в дневное время, но она уверенно могла оповестить о своём недовольстве.

И они, наверное, услышат сегодня об этом в деталях, когда она материализуется.

Клэр вздохнула, когда Майкл вывел Еву из кухни, обнимая за плечи.

– Вот, – сказала она и протянула Шейну конверт с его именем. – Ты должен сесть. Это точно тебе не понравится.

То, что Шейн сел, чтобы обсудить это, не помогло, потому что в итоге Шейн просто опрокинул стул, и на кухне повисла опасная зловещая тишина. Он попытался бросить своё удостоверение в мусорку, но Клэр спокойно достала его и положила на стол рядом с её. Евин всё еще был оставлен там же.

– Ты согласна с этим? – в итоге спросил он. Она наблюдала, как он ходил; она много чего могла понять о своём парне, когда тот молчал, по напряжённости мышц и по тому, как он держался. То, как он прямо сейчас смотрел, говоря это, подсказывало, что он был на грани удара кулаком обо что-нибудь – предпочтительно с клыками. Шейн теперь лучше управлял своими порывами к борьбе, но всё же они никогда на самом деле не уходили. Они не могли, предположила она. Теперь он остановился, прислонился к стене и двумя руками убрал свои лохматые волосы с лица. Его глаза были расширенными и темными, полными проблем, когда он посмотрел на неё.

– Нет, – сказала она. Она чувствовала себя уверенно, на самом деле почти спокойно. – Я не согласна с этим. Никто из нас... Ты пойдёшь со мной, чтобы поговорить об этом с Амелией?

– Чёрт да, я пойду с тобой. Неужели ты думала, что я отпущу тебя одну?

– Ты обещаешь сохранять спокойствие?

– Я обещаю, что не буду первым начинать бой. Но я немного подстрахуюсь, и ты тоже. Никаких возражений. Я знаю, что ты больше не думаешь, что Амелия полностью на нашей стороне, судя по тому, что на столе, – он оттолкнулся от стены и открыл шкаф под раковиной; там было несколько чёрных холщовых мешков с оружием, которое могло нанести вред вампирам.

Клэр хотела быть храброй и сказать, что не нуждается ни в какой защите, но она не была уверена в этом. Морганвилль после поражения драугов стал... другим. Отличался небольшими, неопределёнными вещами, но несомненно он был не тем же самым, и она не была уверена, что правила о взаимодействии с Амелией, вампиром Основателем, были до сих пор теми же. Старая Амелия, которую она неплохо знала... была той женщиной, которая не причинила бы ей боль только из-за несогласия с чем-либо.

Но эта новая, более мощная Амелия казалась другой. Более отдалённой. Более опасной.

Итак, Клэр осмотрела содержимое мешка, который открыл Шейн, вытащила два флакончика с жидким нитратом серебра и положила в карман джинс. Её одежда не совсем подходила для борьбы с вампиром – не то чтобы для этого существовал какой-то особый дресс-код – но в чрезвычайной ситуации она была готова пожертвовать милым голубым топом, одетым на ней. Жаль, что она не выбрала чёрное этим утром.

Ах, Морганвилль. Здесь одежда, на которой можно было спрятать пятна крови, была просто хорошим ежедневным планированием.

– Для начала мы должны поговорить с Ханной, – сказала она, когда Шейн выбрал нож с тонким лезвием, покрытым серебром. Он проверил острие, кивнул и убрал обратно в ножны прежде, чем прикрепить его во внутреннем кармане своей кожаной куртки.

– Если ты думаешь, что это поможет, – сказал он. Ханна Мосес являлась новоиспеченным мэром Морганвилля – она была шерифом полиции, но после смерти Ричарда Моррелла получилось так, что её назначили на должность Первого Человека в городе. Это не та работа, которую хотела Ханна, но она приняла её, как солдат, которым она когда-то была. – Хотя я думаю, если бы Ханна могла что-то с этим сделать, то уже сделала бы. Мы не нужны ей, чтобы принести новости.

Это было правдой, но всё же Клэр не могла избавиться от ощущения, что им необходимо приобрести союзников прежде, чем отправиться к Амелии. Сила в численности; она не могла попросить Майкла, не втягивая Еву, а Ева в настоящий момент была актуальным вопросом для вампиров. Майкл и Ева были женаты, в настоящем законном браке, который был значительным вызовом, оспоренным их перевернутым обществом. Похоже, предрассудки не умирают даже тогда, когда умирают люди.

Не то чтобы люди были всему этому рады.

– Тем не менее, – сказала она вслух, – давай поговорим с ней и посмотрим, что она может сделать. Даже если она просто сходит с нами...

– Да, я знаю – с ней будет сложнее исчезнуть. – Шейн подошёл, склонил голову и поцеловал её, внезапно теплые и сладкие ощущения отвлекли её внимание от забот и заставили полностью сосредоточиться на этом моменте. – Мммм, – пробормотал он, не отстраняясь дальше, чем требовалось, чтобы сказать пару слов между их губами. – Я скучал по этому.

– Я тоже, – прошептала она и вернулась к поцелую. Это заняло несколько месяцев, восстановление Морганвилля, нахождение их жизней и мест снова. Затем она снова сосредоточилась на занятиях – когда Техасский Университет Прерий вновь открылся, она была полна решимости пройти все учебные часы, которые пропустила во время тех обстоятельств. Ее парень прошёл через тяжёлые времена – даже более чем – но они прошли через это и были в порядке, подумала она. Они понимали друг друга. Лучшим из всего было то, что они действительно любили друг друга. Это были не просто гормоны (хотя прямо сейчас они шипели, как содовая; просто это было воздействие Шейна на неё); это было что-то другое. Что-то более глубокое.

Что-то особенное, думала она, продолжительное. Может, даже вечное.

Шейн отстранился и поцеловал её в кончик носа, что заставило её немного рассмеяться.

– Готовься, Воинственная Принцесса. Мы отправляемся навстречу приключениям.

Она всё еще улыбалась, когда они вышли из дома, взявшись за руки, гуляя в пылающе-жаркий полдень. Лот Стрит, их улица, в основном не тронутая всеми бедами, которые повидал Морганвилль; даже почти все бывшие жители вернулись на свои места. Когда они проходили мимо миссис Морган, она махнула им, поливая цветы. На ней был надет купальник, который, по мнению Клэр, был слишком маленьким, особенно для её возраста, ей было около тридцати.

– Привет, Шейн! – сказала миссис Морган. Шейн помахал в ответ и ослепительно улыбнулся.

Клэр толкнула его локтём.

– Не искушай пум.

– Ты просто не хочешь, чтобы у меня была какая-то забава, не так ли?

– Не такого вида.

– О, да ладно... она же не серьёзно. Просто ей нравится флиртовать. Это возбуждает её.

– Меня не волнует.

Улыбка Шейна в этот момент была как у хищника.

– Ревнуешь?

Так и было, как ни странно, и бросалось в глаза.

– Больше похоже на отвращение.

– Да ладно, ты думаешь, что парень-актёр также горяч, вероятно, как и стара миссис Морган.

– Он по телевизору. Она демонстрирует бикини для тебя и еще двух дверей от нас.

– О, так дело в доступности. Другими словами, если бы он жил за две двери от нас и разгуливал вокруг в Боксерах Джо...

Она толкнула его локтём снова, потому что, оказывается, победить в этой беседе было нелегко. Он немного хмыкнул, как если бы ему было больно (хотя такого не могло быть вовсе) и обнял её за плечи.

– Хорошо, я сдаюсь, – сказал он. – Больше никакой травли пум. Я даже не буду выходить на улицу без рубашки, чтобы покосить газон. Но ты должна дать такое же обещание.

– Не выходить на улицу без рубашки? Конечно.

– Нет, – сказал он и внезапно стал полностью серьёзным. – Не флиртовать с парнями старше. Особенно по-настоящему старыми.

Он имел ввиду Мирнина, её вампирского босса, друга, наставника, а иногда и проклятие её существования. Сумасшедший, дико сентиментальный Мирнин, которому, казалось, она нравилась больше, чем было бы хорошо для одного из них.

И она должна признать, что иногда не очень хорошо делала свою работу, чтобы как-то изменить это.

– Я обещаю, – сказала она. – Никакого флирта.

Он косо посмотрел на неё, немного сомневаясь, но кивнул.

– Спасибо.

Не считая ярко-оранжевого бикини миссис Морган, прогулка прошла гладко. Морганвилль не был большим, и от Лот Стрит до мэрии было около десяти минут ходьбы – при температуре поздней весны, как сейчас, этого времени было достаточно, чтобы по-настоящему почувствовать ожог от палящего солнца. Клэр была немного благодарна, когда Шейн открыл дверь, и она вошла в более прохладное и тёмное пространство вестибюля Мэрии Морганвилля. Она по большей части была восстановлена, но один момент о вампирах: они требовали высокие стандарты к общественным зданиям. Место выглядело большим, с новыми мраморными полами, колоннами и фантастического вида верхними светильниками. Старомодная элегантность посреди Нигде, штат Техас.

Круглый деревянный информационный стол был установлен в центре вестибюля, где работала красивая девушка, вероятно окончившая колледж не более чем несколько лет назад. Табличка перед ней гласила – Аннабель Лэндж. Глядя, как Клэр и Шейн остановились перед ней, она встретила их теплой приветливой улыбкой. У неё были длинные, блестящие, каштановые волосы и большие голубые глаза... слишком красивая, и всё её внимание сразу же сосредоточилось на Шейне.

Это было хуже, чем масса таких, как миссис Морган. Аннабель была молодой. И ей не нужно было носить Day-Glo бикини, чтобы привлечь внимание.

– Мы здесь, чтобы увидеться с мэром, – сказала Клэр прежде, чем Аннабелль начала говорить и спросила номер телефона у Шейна. – Клэр Дэнверс и...

– Шейн Коллинз, – прервала её Аннабель, всё еще улыбаясь. – Да, я знаю. Секундочку, я посмотрю, свободна ли Мэр Мосес.

Она отвернулась и позвонила по телефону. В то время, пока она была занята, Клэр послала Шейну многозначительный взгляд. Он поднял брови, явно забавляясь.

– Я ничего не делал, – сказал он. – Абсолютно не моя вина.

– Не будь таким...

– Очаровательным? Привлекательным? Неотразимым?

– Скорее высокомерным.

– Ой, – прежде чем он смог защитить себя, вернулась секретарша с той же улыбкой с ямочками.

– Мэр Мосес на собрании, но она сказала, что сможет заняться вами сразу же после него. Если хотите, можете подняться наверх и подождать в её офисе...

– Спасибо, – сказал Шейн. И девушка фактически сделала то покусывание губы, говорящее, что она доступна, и одарила его взглядом из под ресниц. Учебное пособие. Клэр не могла не закатить глаза на то, что она в общем-то существовала на планете Аннабель Лэндж.

Шейн, однако заметил. Определённо. Он быстро подтолкнул Клэр к лифту.

– Да ладно, не стоит тратить силы на подобную реакцию. Она просто... дружелюбная.

– Если бы она была еще немного дружелюбней, то станцевала бы для тебя приватный танец прямо сейчас.

– Вау. Кто превратил тебя в Зеленоглазого Монстра? И не говори мне, что тебя укусил радиоактивный паук. Там нет супергероев ревности, – когда она не ответила, прежде чем они добрались до лифта, он нажал кнопку и повернулся к ней. Это был не просто случайный взгляд; он был на уровне очень пристального, прямого взгляда, который заставил Клэр немного опасаться. – Серьезно. Ты действительно думаешь обо мне и миссис Морган? Или как-там-её-зовут сзади?

– Аннабель, – сказала Клэр, и жаль, что не вспомнила имя девушки так быстро. – Нет. Но...

– Но что? – это было не похоже на Шейна, быть таким серьёзным. – Ты же знаешь, я просто смеюсь над миссис Морган, верно? Я не пошёл бы туда. Или куда-нибудь. Я имею ввиду, что я смотрю на девушек потому, что, да ладно, это биология. Но люблю я тебя, – он сказал это с такой лёгкостью, что по ней прошла дрожь из глубины души до пальцев ног. Когда Шейн был серьёзным, когда смотрел таким пристальным, спокойным взглядом в её глаза, это делало всё её тело горячим и холодным одновременно. Она чувствовала, что уплывала куда-то очень высоко, где воздух был ужасно тонким, но опьяняющим.

– Я знаю, – прошептала она и подошла ближе. – Вот почему я ревную.

– Ты знаешь, что это не имеет смысла, верно?

– Имеет. Потому что теперь у меня есть намного больше того, что я могу потерять, и становится больше с каждым разом, когда ты целуешь меня. Я думаю о том, что могу потерять тебя, и это больно.

Он улыбнулся. Ей пришло в голову, что Шейн не много улыбается с другими людьми, только с ней, и, конечно, не так. Это было так... горячо, всецело владеть им.

– Ты не потеряешь меня, – сказал он. – Я точно обещаю это.

Что бы он не собирался сказать – она бы успела об этом подумать в звенящей счастливой тишине – его прервал мягкий звон лифта. Шейн предложил ей руку, она приняла её, чувствуя себя глупо и немного смешно, и он проводил её в лифт.

Как двери закрылись, Шейн нажал кнопку третьего этажа (на ней большими буквами было написано Офис Мэра), а затем прижал её к стене, наклонил голову и по-настоящему поцеловал. Сильно. Глубоко. Его губы ощущались мягкими, влажными и сладкими, и более горячими из-за нахождения на публике, она издала негромкий протестующий звук, предупреждая, что двери могут открыться в любую секунду. Другая её половина умоляла его полностью игнорировать предупреждение, просто продолжать... но потом она отодвинулась, сделала глубокий вздох и отошла, когда двери открылись.

Она всё еще улыбалась и не могла прекратить смотреть на него. В профиль эти губы были просто... да. Восхитительными.

– Клэр, – сказал он и изобразил "после-вас" жест.

– О, – сказала она сияя и с усилием повернула голову. – Верно. Спасибо.

Теплые ощущения после лифта разрушились, потому что как только она и Шейн вошли в холл, звук хлопающей двери разнёсся по коридору, и высокая девушка в короткой юбке и дизайнерских каблуках вышла из-за угла. Цветом сезона был ярко-розовый, и она практически светилась в темноте... юбка, туфли, лак для ногтей, блеск для губ.

Губы искривились в особенно горькой усмешке, когда Моника Моррелл заметила их обоих. Её шаги замедлились на секунду, потом она перебросила свои блестящие волосы через плечо и продолжила идти.

– Кто-нибудь вызовите охрану – сюда снова пришли бродяги, – сказала она. – О, ладно уж. Это просто ты. Посещаешь здесь офицера по условно-досрочному освобождению, Шейн?

Это звучало как классическая Моника, дрянная девчонка, роскошная, но было что-то изменившееся в ней, подумала Клэр. Сердце Моники больше не казалось таким. Она выглядела немного бледной под её обязательным загаром, и, несмотря на макияж и одежду а-ля в-последнюю-минуту, она казалась немного потерянной. Мир, наконец, решительно выбил почву из под Моники Моррелл, и Клэр было жаль, что она не могла наслаждаться этим. Она всё ещё чувствовала пульсирующий гнев и негодование; это в значительной степени находилось внутри, из-за той кучи оскорблений от Моники в течение лет с момента её приезда.

Но знание того, что она знала, было почти достаточно восхитительной местью, это заключалось в наблюдении за выведенной из баланса Моникой.

– Моника, – сказал Шейн. Ничего больше. Он смотрел на неё так, как вы смотрели бы на потенциально опасного питбуля, готовый на всё, но не реагируя на насмешку. Моника не поприветствовала в ответ.

– Милое платье, – сказала Клэр. Она так и думала. Ярко-розовый выглядел особенно хорошо на Монике, и она, очевидно, тратила много времени на внешний вид.

Моника нажала кнопку лифта, так как двери уже закрылись, и сказала:

– И это всё? Милое платье? Ты даже не собираешься спросить, не ограбила ли я мёртвую проститутку ради него, что ли? Неубедительно, Дэнверс. Ты должна поднапрячься, если хочешь произвести впечатление.

– Как ты? – спросила Клэр. У Шейна прозвучал звук протеста в горле, предупреждающий о низком уровне её пренебрежения; может быть, было бесполезно пытаться быть чуткой с Моникой, но по своей природе Клэр не могла не попробовать.

– Как я? – у Моники прозвучало недоумение, и мгновение она пялилась на Клэр. Её глаза были искусно накрашены, но под слоями косметики было видно, что они уставшие и немного распухшие. – Мой брат умер, а вы, болваны, просто стояли и позволили этому случиться. Вот как я.

– Моника, – голос Шейна был мягче, чем ожидала Клэр. – Ты знаешь, что всё произошло не так.

– Знаю? – Моника слегка улыбнулась, а её глаза так и не отрывались от Клэр. – Я знаю то, что люди рассказали мне о случившемся.

– Ты говорила с Ханной, – догадалась Клэр. – Разве она не сказала тебе...

– Не твоё дело, о чем мы говорили, – прервала Моника. Лифт звякнул, и она шагнула внутрь, когда тот открылся. – Я не верю никому из вас. Зачем мне это? Вы всегда ненавидели меня. Насколько я понимаю, вы все думали, что это была расплата. И знаешь что? Наказание – это сука. И я тоже.

Моника выглядела... одинокой, подумала Клэр, когда двери закрылись перед ней. Одинокой и немного напуганной. Она всегда была изолирована от реального мира – сперва её отцом, бывшим мэром Морганвилля, и её верными подружками. Её брат, Ричард, не баловал её, но тоже защищал, когда думал, что это необходимо. Теперь, когда Ричард ушёл, был убит дикими драугами, у неё не было... ничего. Её сила в значительной степени исчезла, а вместе с ней и её друзья. Сейчас она была просто еще одной красивой девушкой, и к одной вещи Моника совсем не привыкла... быть обычной.

– Я думала, она будет менее...

– Озлобленной? – предложил Шейн. – Да, удачи. Она не изменяющийся вид.

Клэр толкнула его локтём.

– Как ты? Потому что, насколько я помню, ты был плохим парнем-бездельником, когда я встретила тебя. И что, ты простил её? Это не похоже на тебя, Шейн.

Шейн пожал плечами, медленно разминая их, казалось, в большей степени для избавления от напряжения, чем для выражения эмоции.

– Возможно, это было бы неправильным относительно некоторых вещей, которые она сделала прежде, – сказал он. – Но всё же это не означает, что она просто впустую занимает воздушное пространство.

Что ж, он был прав, и так как Моника ушла, не было никакого смысла тратить время, обсуждая её. У них была цель, и когда они свернули за угол к офису мэра, то обнаружили открытую дверь с секретаршей за столом.

– Да? – здесь секретарша в отличие от той внизу была полностью занята... почтенная, холодная, с голубыми рентгеновскими глазами, которые осмотрели их обоих сверху вниз и вынесли не очень хороший вердикт. – Я могу вам помочь?

– Мы здесь, чтобы увидеть мэра Мосес, – сказала Клэр. – Ах... Клэр Дэнверс и Шейн Коллинз. Мы звонили.

– Присядьте, – секретарша вернулась к экрану своего компьютера, полностью переключив своё внимание даже прежде, чем они добрались до зоны ожидания. Тут было очень удобно, но журналы оказались достаточно старыми, и в течение нескольких секунд у Клэр чесались руки сделать что-нибудь, поэтому она достала телефон и стала прокручивать тексты электронных писем. Их было не очень много, так как круг её технически подкованных друзей был небольшим. Большинство вампиров Морганвилля не обладали таким умением и не хотели, чтобы остальные пробовали. Большинство людей так же опасались сети, в которой контролировали каждый пиксель.

Тем не менее, Ева прислала забавное видео с котами, что было неплохим отвлечением от обычного хаоса, вызванного вампирами. Клэр посмотрела его дважды, в то время как Шейн пролистал десятилетней давности журнал Sports Illustrated, пока секретарша наконец не сказала: