Текст книги "Горькая кровь"

Автор книги: Рэйчел Кейн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 22 страниц)

Он не ответил ей. Они сидели молча несколько мрачных секунд, а потом медсестра завернула за угол и сказала:

– Она готова.

Шейн вскочил на ноги, будто в кресло была встроена катапульта, и был уже на полпути к комнате Евы, прежде чем Клэр успела последовать за ним, ощущая медленную, неловкую и болезненную утрату.

Ева выглядела ужасно – без макияжа, кожа бледная, ушибы обесцветили ее опухшее лицо. Она позволила волосам падать вперед, чтобы скрыть самое худшее, но она также спрятала следы того, что она почувствовала, увидев Клэр за углом.

Что, вероятно, было благословением, подумала Клэр с ужасным всплеском незаслуженной вины. Я не целовала его! Это он меня поцеловал! Но она не могла настаивать на этом, не с Евой, разбитой от горя и так сильно пострадавшей.

И я оставила ее на тротуаре, истекающую кровью, подумала она. Я не могу забыть и этого.

Шейн повел коляску, как только Ева фактически упала в нее; она склонила голову и держала руки на животе, будто боялась, что разойдутся швы. Клэр поспешила вперед и забрала у медсестры пластиковый пакет с одеждой, некоторые документы и таблетки.

– Давайте ей по две таблетки два раза в день, – сказала медсестра. – Пусть спит. Ей это сейчас необходимо. Не поднимать ничего тяжелее книги, по крайней мере две недели. Следующий прием у врача в четверг. Кто-то должен привести ее и потом забрать. Ей нельзя за руль, пока не разрешит доктор.

Клэр молча кивнула, не особо вслушиваясь в инструкции; ее сердце болело от беспокойства за Еву, горя о Шейне, злости на Майкла. Теперь мы должны идти домой и делать вид, что все в порядке, подумала она, и концепция была довольно ужасной. Но какой у нее был выбор? Уйти? Она не могла. Еве нужен был кто-то, а Шейн уже дал понять, что предпочел бы сбежать. А Майкл уже.

Шейн быстро толкал коляску, не дожидаясь Клэр, она поспешила догнать их, но двери лифта закрылись перед ее носом. Ни один из ее соседей по дому не посмотрел на нее.

Она спустилась по лестнице и присоединилась к ним, когда Шейн остановил инвалидную коляску и помог Еве неуверенно добраться до переднего пассажирского сиденья катафалка.

– Я могу везти, – предложила Клэр. Шейн проигнорировал её и подошел к той стороне автомобиля. Он залез в него и завел двигатель, она едва успела добежать и тоже забраться в то, что Ева весело называла Углом Мертвеца, прежде чем он нажал на газ, чтобы ехать домой.

Эти несколько минут были ужасными. Клэр вцепилась в сумку с одеждой; она пахла последними Евиными духами BPAL и отдавала резким металлическим запахом – кровь, подумала она. Она бы выстирала их и убедилась, что они чистые, перед тем как вернуть. Шейн не думал бы об этом. Это было то, что она могла сделать, как небольшой акт любви.

Шейн был осторожным по дороге домой, избегая ухабы и плавно припарковавшись у тротуара. Он даже взял Еву на руки и понес внутрь, с нетерпением ожидая, пока Клэр откроет дверь.

Как только Ева оказалась на диване, окутанная пледом и с подушкой под головой, Шейн сказал:

– Ты же справишься с обязанностями сиделки, верно?

И направился к двери.

– Куда ты идешь?

– Не твое дело, – сказал Шейн. Клэр услышала, как за ним хлопнула дверь, и почувствовала, как слезы царапают горло; честно говоря, это было так больно, что она хотела броситься ничком на кровать и плакать в забвении. Стало еще хуже, когда она оглянулась и увидела, что вещи Майкла по музыке пропали без вести. Он даже забрал с собой кожаное кресло, то, на котором он любил сидеть, когда играл.

Дом ощущался холодным, черствым и пустым без Шейна и Майкла, без их любви к друг другу, что делала его домом.

Клэр опустилась возле Евы, положила голову на диванные подушки и старалась не думать об этом.

– Это не твоя вина, – сказала Ева очень тихо. Клэр вскинула голову с надеждой, пронзившей её, но Ева не улыбалась, и не было ничего на её распухшем лице, что Клэр могла интерпретировать как прощение. – Он всё время сомневался, я знаю это. Я просто была глупа, чтобы думать, будто он волнуется обо мне. Так что, может быть, лучше покончить с этим. Просто это так больно.

Она говорила не о физической боли.

– Я не знаю, почему он сделал то... что он сделал, и почему он так сказал, но это не так, Ева. Пожалуйста, поверь мне.

Ева закрыла глаза и вздохнула, будто была слишком подавленной, чтобы слушать.

– Хорошо, – сказала она очень слабым, ровным голосом. – Это не важно.

Клэр держала холодную руку подруги, и обе сидели в тишине в течение долгого времени прежде, чем зазвонил телефон Клэр.

– Алло? – Ее голос казался подавленным и грубым; она сама едва его узнала.

– Дорогая? – Это была ее мать. – О, Клэр, что случилось?

Это сработало. Клэр могла справиться со всем остальным, но не с сострадательным теплым голосом матери.

Она плакала, и всё это было в перерывах между всхлипами – Шейн, Майкл, Ева, ее страх, всё это. Но в основном Шейн и то, что она боялась, что всё кончено, навсегда, всё то яркое будущее, о котором она думала, которое было так прекрасно изложено. Так или иначе, ей даже удалось ляпнуть, что она беспокоится еще и о Мирнине, что привело к потоку вопросов, на которые она не стала отвечать, но исповедь была такой приятной, Клэр выговорилась, и не было пути назад. Разговор длился не менее часа, и к его окончанию Клэр лежа ютилась на полу первого этажа, желая, чтобы мир просто засосал её вниз к самому ядру и прекратил её страдания.

Наконец, она пришла в себя достаточно, чтобы сказать:

– Прости, мам... Так зачем ты звонила?

– Я просто почувствовала, что нужна тебе, – сказала ее мама. – Это материнский инстинкт, дорогая. Приезжай домой, Клэр. Просто приезжай домой и позволь нам позаботиться о тебе. Ты пройдешь через это, я знаю. Ты очень сильная девушка. Все будет в порядке.

– Я приеду, – прошептала Клэр. – Как только смогу.

У нее здесь больше ничего не было, ради чего она могла бы остаться.

Она повесила трубку и пошла, чтобы дать Еве ее лекарство.

К вечеру Еве было достаточно хорошо, чтобы она могла поесть, хоть и не много. Клэр налила ей в чашку суп, а затем уложила обратно в кровать с тихо работающим телевизором, где шел фильм, который, она знала, нравился Еве достаточно, чтобы она могла уснуть.

Они почти не разговаривали.

Миранда вернулась примерно в то время, когда Клэр ополаскивала чашку из-под супа.

– Мне жаль, – сказала Миранда и обняла ее. Клэр обняла девушку в ответ и крупко сжала; ибо в первый раз она почувствовала, как кто-то по-настоящему простил ее и понял, что она чувствовала. – Я не могла ничего сделать. Майкл ушел; он бы ничего не сказал мне, а потом Шейн... он слишком много выпил. Это напугало меня. Я думала, он собирается сделать что-то... что-то плохое. Но нет.

Это бы напугало Клэр, если бы она видела это.

– Но Ева в порядке – это самое главное, – сказала она. – Мы... Мы все исправим. Как-нибудь.

– Это правда? – Миранда отстранилась и держалась на расстоянии вытянутой руки. – Шейн сказал... Шейн сказал, что ты была с Майклом за его спиной. Но это же неправда, верно?

– Нет. Нет, никогда!

– Я верю тебе, – Миранда взяла ее за руки и усадила за кухонный стол. – Я сделала то, что ты просила. Я вышла и попыталась слушать то, что говорили другие призраки. Я не разговаривала с ними, потому что опасно привлекать их внимание; они все еще следовали за Дженной, пытаясь говорить с ней, поэтому я смогла услышать многое.

В первый раз Клэр почувствовала прилив того, что, возможно, было надеждой.

– Ты слышала что-нибудь о Мирнине?

– Нет, – сказала Миранда. – Извини. Но я действительно слышала что-то странное; может быть, это что-нибудь значит. – Теперь надежда только слабо теплилась, но Клэр все равно кивнула. – Один из них сказал, что паук в яме под белым деревом. А другой сказал – Клэр, пойми, я действительно не уверена, что это о нем – что кто-то карабкался наверх, но солнце сожжет его.

Это не помогло. Клэр почувствовала раскаленное желание что-нибудь сломать, или пробить стену а-ля Шейн, но она знала, что это не поможет. Ничего не поможет, если она не разберется в чем-либо.

Думай, сказала она себе. Дыши. Если бы она нашла Мирнина, это было бы уже что-то. Что-то положительное во всей этой катастрофе. Что-то карабкалось. Яма под белым деревом. Он карабкается в яме под белым деревом? Это не имело никакого смысла. В Морганвилле нет белых деревьев. Был ли он в этом городе? Если нет, то она ничем не могла ему помочь.

Нет, он здесь. Думай. Думай!

Белое дерево. Это должно что-то значить. Это должна быть достопримечательность, так что это должно быть что-то, что она могла вспомнить. Но что?

– Призрак, который говорил о белом дереве, – сказала Клэр. – Ты знаешь, откуда он?

– Я думаю, он умер в Sleep Inne на окраине города. Знаешь, где это? – Клэр знала. Это было обыденным и забывающимся, и ни одного похожего дерева там не было. – Я думаю, его тело похоронено на кладбище.

Кладбище, подумала Клэр. Они отметили его первым, так как оно выглядело фотогеничным. Большое мертвое дерево, говорил Энджел. Такого поразительного цвета.

Потому что оно было мертвым, поэтому...

Глаза Клэр широко раскрылись.

– Дерево. Дерево на кладбище, оно белое, не так ли?

– Думаю, да. Оно мертвое, и кора вся очищена, поэтому оно выглядит белым.

– Так это на кладбище, – выпалила Клэр и открыла глаза. – Это должно быть там, какая-то яма. Вот где Мирнин. Он в яме, в воде. И сверху есть какая-то решетка с крестом; Дженна сказала, что видела в видении. Мир, мне нужно уйти, прямо сейчас. Ты можешь остаться с Евой?

– Я... ну, да, но ты не можешь пойти туда в темноте совсем одна!

– Я должна. Возможно, Мирнин единственный, кто остался, и кто может помочь нам пройти через всё это, а другие твои призраки сказали, что солнце сожжет его. Если он в яме в земле, то, когда взойдет солнце, он может сгореть там. Я не могу этого допустить.

– Я не могу пойти с тобой! Если пойду, другие призраки – они нападут на меня. Я должна остаться в доме. А Ева слишком больна.

– Тогда я позвоню Шейну, – ответила Клэр и достала свой телефон. Она ходила, пока он звонил, и звонил, и звонил, а потом включилась голосовая почта. Она повесила трубку и написала ему 911. Без деталей. И, наконец, после пяти долгих минут он перезвонил.

– Не вешай трубку, – сказала она. – Мне нужна твоя помощь.

– Что-то с Евой?

– Нет, – сказала она неохотно.

– Тогда нет.

– Подожди! Подожди, послушай меня. Мне нужно пойти на кладбище. Там... кое-кто в беде, Шейн. Если ты не пойдешь со мной, я пойду одна. Пожалуйста. Я знаю, ты злишься на меня, но... но начни злиться завтра. Сегодня, пожалуйста, сделай это для меня, – он молчал на другом конце провода, но она слышала его неравномерное дыхание. – Шейн, пожалуйста. Один раз.

– Кто в беде?

Она боялась, что он спросит это. Но она не собиралась лгать. Клэр закрыла глаза и сказала:

– Мирнин.

Шейн повесил трубку. Клэр вскрикнула грубым и диким звуком и яростно бросила телефон на стол. Глаза Миранды были круглыми, как блюдца.

– Вау, – сказала она. – Итак... ты не идешь?

– Нет, – сказала Клэр мрачно. – Я иду. Одна.

Катафалк Евы всё ещё был припаркован на обочине. Миранда спорила с Клэр всю дорогу до забора, но она больше не слушала. Она надела длинное кожаное пальто Евы, под ним джинсы и простую черную рубашку, взяла с собой тяжелый холщовый мешок, наполненный оружием, а также рюкзак, в котором были все виды вещей, которые могут понадобиться, даже учебники, если будет время учиться. По крайней мере, они были своего рода бумажной бронёй, которой она может заслониться от чего-то, что будет её атаковать.

– Но... что делать, если ты не вернешься? – отчаянно спросила Миранда, пока Клэр забиралась на водительское сиденье. Мрачный Жнец на приборной панели вздрогнул и кивнул головой, глаза загорелись. – Клэр! Кому звонить?

– Звони Шейну, – сказала она. – Может быть, ему будет даже плохо, если я умру. Но убедись, что Ева в порядке, и до восхода солнца дай ей ее лекарство. Не позволяй ей вставать и что-то делать, и если у нее начнется лихорадка, звони в больницу и скажи, чтобы отправили машину скорой помощи. Обещай.

– Обещаю. – Миранда была на грани срыва. – Это плохо. Это действительно плохая идея...

– Я открыта для предложений. – Когда никаких предложений от девочки не поступило, Клэр покачала головой. – Пожелай мне удачи.

– Я... – Миранда вздохнула. – Удачи. Я буду ждать твоего возвращения, и если ты не вернешься до рассвета, я позвоню... кому-нибудь. Амелии. Я позвоню Амелии.

– Не делай этого, – сказала Клэр. – Потому что это могла быть Амелия. Хорошо?

– Но...

Клэр не дала ей время на споры.

Катафалк ехал не так, как любой другой автомобиль, на котором она пыталась ездить в своем небольшом водительском опыте... Он был тяжелым, трудно управляемым, и был ужасный тормозной путь, что она обнаружила, когда проехала на красный свет, нажимая на тормоз. К счастью, полицейские машины Морганвилля не заметили ее. Она заметила несколько затонированных вампирских автомобилей. Никто не пытался остановить её.

Клэр проехала милю, плюс-минус, до кладбища, которое вырисовывалось за пределами Морганвилля. Место было окружено толстой каменной стеной, и там были тяжелые кованные ворота; пораженное молнией мёртвое белое дерево было высоким, с острыми ветками и пугающими углами. Конечно же, ворота были заперты. Клэр хотела протаранить их, но знала, что Ева никогда не простит её за это, так что она вскинула холщовый мешок и рюкзак на плечи и начала взбираться. Железо было холодным и гладким под ее пальцами, но было много перекладин, и ей удалось добраться до вершины, а затем соскользнуть с другой стороны.

Кладбище Морганвилля было старым, еще со времен первооткрывателей, с полностью отшлифованными временем надгробиями, которые теперь были едва читаемыми, благодаря постоянному ветру. Местами росла трава. Никто не бывал здесь; новое кладбище "Искупитель" было ближе к центру города, и там делались современные захоронения. Это же представляло в основном историческую ценность.

Вероятно, оно не было местом вампиров, где бы они разгуливали, по крайней мере; никто с пульсом не посещал это место годами. Но всё же было очень жутко – тени, как черные ножи на земле, неестественные и резкие в лунном свете. Ветви деревьев гремели, как сухие кости.

Клэр направилась к дереву, когда увидела вампиров, появившихся на верхней части стены и легко спустившихся вниз, приземлившись, они не нарушили шаг. Их было двое, они оба двигались. У одного были светлые волосы; у другого седеющие пряди.

Амелия и Оливер?

Она упала на землю за большими резными ангелами и надеялась, что этого будет достаточно, чтобы скрыть ее. Она так же надеялась, что не приземлилась на один из муравейников с огненными муравьями, разбросанных на земле; если так, то это будет очень короткое и неприятное приключение. Если огненные муравьи не искусают ее до состояния комы, то это сделают вампиры.

Они подошли довольно близко к тому месту, где она пряталась, и удача была на ее стороне, ветер сменил направление, унося ее человеческий запах от них. И это была не Амелия с развевающимися на ветру волосами, поняла Клэр, когда увидела лицо девушки, ее улыбку, ее ямочки.

Это была Наоми. Идущая вместе с Оливером. Но Наоми должна быть мертвой. Конечно, подумала Клэр в ужасе. Вторая дочь Бишопа. Наверное, она обладает той же силой. Если Наоми и Оливер были заодно, то Наоми могла бы настроить Майкла против них.

И Амелия не знала.

Они оба прошли по сорнякам, через надгробия и перекати-поле и остановились под белым деревом. Оливер вырвал упавший кусок мрамора, и Клэр услышала трение о металл.

Так же она была достаточно близко, чтобы слышать голоса, и услышала, как Оливер сказал:

– Не нужно спускаться за ним. С восходом утреннего солнца с ним будет покончено, – он засунул руку в карман и вытащил бутылку, Клэр осознала, что это одно из первых орудий, разработанных Шейном. Затем он поделился им с Капитаном Откровенным и командой. А потом с вампирами, чтобы использовать против драугов... Это был нитрат серебра. Оливер был в перчатках, но он все равно обращался с бутылкой осторожно, когда открывал крышку и вылил содержимое на землю... нет, не на землю.

Через металлическую решетку.

Клэр услышала крик Мирнина, полный боли и ярости, и ей пришлось прижать обе руки ко рту, чтобы сохранять тишину. Прозвучал всплеск, а затем скребущий звук, как будто он царапал себе путь из глубины.

– Он далеко не уйдет, – сказала Наоми. – Нет настолько сильного вампира, чтобы выбраться наружу до восхода солнца, а серебро на решетке удержит его внутри. Если он упадет, серебро в воде прикончит его. Молодец, Оливер. Теперь вернемся к Амелии. Почти все наши шахматные пешки на месте. Мы сделаем наши последние ходы в ближайшее время.

– Да, – сказал он, – моя королева.

– Твоя белая королева, – сказала Наоми и рассмеялась. – Мне нравится, как это звучит. Ты тупой полезный инструмент, Оливер. Ты будешь среди мои приближенных, когда я займу законное место.

– Амелия, – сказал он, и казалось, что он с трудом выдавил из себя эти слова. – Что с Амелией?

– А что с ней? – спросила Наоми. Она смотрела вниз сквозь решетку, туда, где она только что приговорила Мирнина к смерти. – Мудрый правитель никогда не оставит соперника у себя за спиной. Хотя я могла бы рассмотреть милосердное изгнание, если ты хорошо попросишь от ее имени. Ты сделаешь это, Оливер? Попросишь?

Он ничего не сказал. Он стоял, убрав руки за спину, и оттуда, где она находилась, Клэр могла видеть его лицо – оно было твердым как камень, глаза горели красным.

– Очевидно, нет, – сказала Наоми. – Твои личные достоинства всегда были важнее, чем простые эмоции, не так ли? Очень хорошо, – она склонилась над решеткой, – Мирнин? Оставляю тебя на волю твоих богов, – она приложила пальцы к губам и послала ему небольшой воздушный поцелуй, затем они с Оливером отвернулись и бесшумно побрели по пустынному кладбищу, а затем поднялись на стену.

Потом Наоми обернулась, посмотрела прямо на укрытие Клэр и улыбнулась.

– Неужели ты действительно думаешь, что я не видела тот смешной автомобиль или не ощутила твоё присутствие? Так как твой друг Ева не здорова, предполагаю, что это ты спешишь на помощь, – сказала она. – Я думаю, наш маленький друг испытал ее полезность, в конце концов, хотя было бы неплохим окончанием использовать её, заставив всадить кинжал в спину Амелии. Майкл. Достань её из-за доски.

Клэр задохнулась, потому что Майкл вскочил на стену рядом с Наоми, просканировал кладбище и уставился прямо туда, где была она.

Наоми кивнула.

– Прощай, Клэр. Жаль, что в Морганвилле, который мы хотим создать, для тебя нет места.

Она ушла.

А потом Майкл спрыгнул и бросился на нее.

Клэр побежала.

Майкл даже не старается, подумала Клэр, не было никакой причины, почему он не мог поймать её в десяти футах. Он был очень, очень быстрым, а она нет; тяжелое кожаное пальто, которое она решила надеть, перевешивало её, как и сумка с оружием. Она хотела бросить ее, но не посмела.

Ты действительно собираешься попытаться убить его? – спросила она себя и не нашла идей для ответа. Она споткнулась об упавшие, наклоненные надгробия и полетела, покатилась, разорвав холщовый мешок о зубчатые осколки мрамора. Ткань была жесткой, но она была изношена вдоль молнии, и всё содержимое вывалилось через дырку... Первым, что попало ей в руки, был пластиковый пакетик с множеством спутанных серебряных цепочек, оторванных от старых ювелирных изделий, которые Ева купила через интернет. Это была хорошая, тяжелая горстка, Клэр открыла пакетик, когда споткнулась, она повернулась и бросила это в Майкла.

Серебро ранило его, и там, где оно коснулось кожи, она увидела искры, он был больше удивлен, чем испытывал боль, но это замедлило его, что дало ей время, чтобы разобраться в других возможных вариантах. Она перешагнула через нитрат серебра; она не хотела причинить ему боль – действительно не хотела.

Ее руки сомкнулись на бейсбольной бите Шейна с серебряным наконечником, которая была самой большой вещью в мешке, и она замахнулась ей.

Она даже не успела сделать достаточный взмах, когда Майкл бросился на неё, но ей действительно удалось прикоснуться концом дерева так, чтобы по инерции он достиг его груди; серебро сильно опалило его, и он отвернулся с криком боли.

Тогда они пришли в временный тупик, так как Клэр встала на ноги и заняла позицию бьющего, готовая и наблюдающая, как он ходил за пределами её досягаемости.

– Майкл?

Он не ответил. Его лицо было неподвижным, будто замороженным, как и у мраморного ангела за спиной.

– Майкл, пожалуйста, не делай этого. Я знаю, что это не твоя вина; Наоми использует тебя. Я не хочу причинить тебе боль. Я клянусь...

– Хорошо, – сказал он. – Это все упрощает.

– Но я сделаю это! – закончила она и замахнулась на колено, когда он был в зоне досягаемости. Он перепрыгнул через биту, легко приземлившись, и кинулся к ней с протянутыми руками.

Что-то мягко ударило его в шею с кашляющим шипением, и Майкл рухнул, выведенный из равновесия, пораженный, и беспорядочно покачал головой. Что-то торчало из его шеи.

Дротик.

Он вытащил его, в замешательстве взглянул на него и отвернулся от Клэр к стене... а на ней сидел с тяжелой винтовкой в руках Шейн Коллинз.

– Прости, мужик, – сказал Шейн. Он свободно спрыгнул со стены и приземлился, согнул колени и зарядил другой дротик в пистолет-транквилизатор. Он нацелился, пока шел к ним. – Некоторое время ты будешь реально чертовски плохо себя чувствовать. Не заставляй меня выстрелить снова. Я не уверен, что это не убьет тебя.

Майкл что-то прорычал, но он уже терял способность функционировать, он опустился на одно колено, а затем рухнул вперед на руки, потом медленно опустился на бок. Его спина изогнулась в безмолвном крике.

Клэр бросила биту и попыталась подойти к нему, но Шейн обхватил ее талию и приподнял, чтобы остановить ее. Она пиналась и изворачивалась, но он удержал ее.

– Приблизишься к нему, и он сможет закончить свое дело, – сказал он. Он повернул её вокруг и отослал ее, спотыкающуюся, подальше от Майкла. – Ты пришла за Мирнином. Достань его. Я прикрою тебя.

В нем до сих пор не было ни намека на прощение для Клэр или – она посмотрела на своего упавшего, страдающего друга – для Майкла. Он был здесь, чтобы выполнить обязательство, когда увидел это, вот и все.

Но это было больше, чем она когда-либо ожидала. Уже что-то.

– Спасибо, – прошептала она.

Шейн кивнул, не встречаясь с ней взглядом, и убрал второй дротик транквилизатора на место, пока смотрел, как Майкл корчился на земле от боли.

Клэр помчалась по неровным могилам в сторону белого дерева; она обнаружила серебряную решетку, круглую с планками, образующими простой крест, который был почти незаметным, когда чуть не наступила на него. Так она, вероятно, сломала бы лодыжку. Решетка была заперта старым, ржавым замком, и Клэр лихорадочно била его серебряным наконечником своей биты, пока замок не распался на две части.

Она отбросила назад холодный, потускневший металл и посмотрела в темноту. Ничего. Нет даже намека на жизнь.

– Мирнин? – крикнула она вниз. Ей пришлось закрыть нос от запаха, исходившего из узкой дыры – гниль, канализация, плесень, токсичные примеси из худших вещей, которые она только могла себе представить. – Мирнин? Ты слышишь меня?

Что-то ударилось о землю рядом с ней, Клэр подняла голову и увидела, что Шейн бросил катушку нейлоновой веревки, которую он вытащил из оружейной сумки. Она кивнула и развернула ее, обвязала один конец вокруг мертвого дерева, а другой бросила в яму.

– Если ты меня слышишь, хватай веревку, Мирнин! Поднимайся!

В течение долгих минут она не была уверена, был ли он там или даже мог ли он выбраться. Может быть, было слишком поздно. Может быть, его уже нет.

Но потом она почувствовала, как туго натянулась веревка, и в считанные секунды она увидела, как в темноте появилось что-то бледное и становилось все яснее, пока он поднимался к ней.

Мирнин поднимался, как если бы научился этому у своего любимого паука, лазая с неимоверной скоростью. У него были ожоги на лице, руках и голенях, ожоги от серебра, но это не замедляло его, и когда он достиг верхней части ямы, Клэр схватила его за предплечья и вытащила его на сторону, где не было серебряной решетки.

Он упал на спину, сточная вода стекала с пропитанной и порванной одежды, с его черных спутанных волос, а после секунды молчания он сказал:

– Я знал, что ты придешь, Клэр. Я знал. Дорогой Боже, ты не торопилась.

Она взяла его за руку и села рядом.

Шейн стоял в десяти футах, рядом с Майклом, но он поднял голову и дернул подбородком в немом вопросе "Он в порядке?", она кивнула.

Это было не совсем так, подумала она. Не было ничего, чтобы создать какую-либо надежду, только что он добровольно пришел сюда, выстрелил из винтовки, бросил ей веревку.

Но она приняла это. Для нее было ужасающим, как ничтожно благодарной она была только за самый маленький намек на улыбку, который он послал ей прежде, чем повернуться спиной.

– Ты очень грустная, – сказал Мирнин. Он казался слабым и далеким, как будто он был очень далеко. – Ты пахнешь слезами. Он разбил тебе сердце?

– Нет, – сказала Клэр очень тихим шепотом, который, надеялась она, Шейн не мог услышать с того места, где стоял. – Я разбила его.

– Ах, – сказал Мирнин. – Молодец, – он сел и наклонился, чтобы извергнуть ужасающее количество черной воды. – Пардон. Ну, это было неприятно...О, нет...

Он рухнул на землю, будто был слишком слаб, чтобы подняться, и зажмурился. Все его тело дрожало и подергивалось, и это продолжалось в течение ужасно долгого времени. Она не знала, что сделать для него, кроме как положить руку ему на плечо. Под слизистой одеждой она почувствовала его напряженные мышцы, как если бы у него был эпилептический припадок.

Наконец, он расслабился и сделал глубокий, медленный вдох прежде, чем открыл глаза и сказал:

– Нам нужно идти, Клэр. Быстро.

– Куда? – спросила она, потому что ей было холодно и страшно, и она не могла подумать ни об одном месте, о любом месте вообще, где может быть безопасно.

– К безопасности, – сказал он. – Пока не стало слишком поздно.

– Но ты не совсем в порядке, чтобы...

Прежде чем она успела закончить, он уже следовал босиком по сорнякам к выходу. Он сорвал цепь с забора одним тяжелым движением и толкнул ворота, открывшиеся с ржавым визгом.

Потом он оглянулся назад с красным свечением в глазах и сказал:

– Приведи Майкла. Все это не его вина. Я не позволю ему пострадать из-за этого.

Шейн не двигался все это время, но сейчас он наклонился и вытащил дротик из шеи Майкла.

– Понадобится несколько минут, прежде чем он придет в норму, чтобы встать на ноги.

– Тогда неси его, – сказал Мирнин. – Если ты не хочешь насладиться всеми прелестями моей маленькой подземной темницы. Я уверен, что Наоми скоро отправит сюда Пенифитера, чтобы убедиться, что мы все мертвы, и я не хотел бы быть здесь, чтобы сделать ей одолжение. Так что сейчас же, дети.

Он хлопнул в ладоши и исчез за воротами, и через мгновение Клэр услышала, как с ревом завелась машина Евы.

Она подошла к Шейну и взяла Майкла за одну руку, а он за другую. Их глаза встретились, ненадолго.

– Мне очень жаль, – прошептала она.

– Да, – сказал он. – Мне тоже.

Но она не была уверена, что они говорили об одних и тех же вещах.

Глава 18

Клэр

Им понадобилось некоторое время, чтобы оттащить тяжелое, неподвижное тело Майкла по неровной дороге к катафалку. Мирнин высунул голову из пассажирского окна машины, чтобы услужливо предположить, что Майкл мог быть отправлен в ту же самую яму, из которой он только что вылез. Шейн грубо попросил Мирнина укусить его. Мирнин отказался.

И Клэр села за руль, оставив Шейна с Майклом по его собственной просьбе. Её это немного беспокоило; Шейн был обижен, и ему было трудно пережить, что Майкл сделал им, но, по крайней мере, пока что у них было перемирие. Смертельная опасность превзошла эмоциональную боль. Временно.

Мирнин сказал:

– Кажется, Майкл под заклинанием Наоми, так же как Оливер и Пенифитер. Я понятия не имею, скольких она подчинила, но слишком плохо, что она не испробовала это на мне, – он улыбнулся, а выражение его лица было мрачным и темным, и не только из-за черных полос, которые обрамляли его лицо. – Великие вампиры пытались, в том числе её злой отец. Я думаю, моя кровь сделала Бишопа больным на нескольких месяцев.

– Куда мы пойдем? – спросила она. Он вздохнул.

– Я полагаю, у нас действительно нет другого выбора, – сказал он. – Отступить в Стеклянный Дом, значит просто дать им место атаки, и мы не сможем защитить это место, не от согласованной атаки. Поэтому мы будем вынуждены принять бой.

– Так куда?

Он устало пожал плечами.

– К самой Амелии. В конечном счете она является целью Наоми. Её соблазнение Оливером – по крайней мере отчасти – было попыткой Наоми ослабить её, нажить ей проблем. Её надо предупредить о том, что грядет, иначе она будет застигнута врасплох теми, кому доверяет.

– Как, черт возьми, мы собираемся попасть на Площадь Основателя? – спросила Клэр. – У тебя есть какой-то секретный проход или что-то в этом роде?

– Боюсь, они все закрыты, – сказал Мирнин. – О, я порчу прекрасную обивку твоей подруги. Извини за беспорядок. Представь себе, если бы они оставили меня там на месяц. Так было однажды. Меня бросили в клетку размером не больше конуры на полгода. Всё, что они делали, иногда бросали курицу или свинью... отвратительно. Я, кажется, потерял мои тапочки.

– Я куплю тебе новые.

– Я полагаю, что мы оказываемся перед необходимостью полагаться на Майкла, – сказал Мирнин, внезапно переключившись на первоначальный вопрос. – У мальчика есть автоматический вход к Амелии, так как он ее потомок. Трудность в том, что он вряд ли в состоянии добровольно помочь нам, и между прочим, Бесстыдница, почему ты стреляла в него?

– Это Шейн, и если ты назовешь меня так еще раз, то получишь следующий дротик.

– Ты не ответила на вопрос.

– Потому что он собирался за Клэр. Снова, – Шейн не смотрел на неё, даже не взглянул через зеркало заднего вида; Клэр знала это, потому что ожидала увидеть какие-нибудь признаки, что гнев начал проходить.

– Снова? – спросил Мирнин, подняв брови. – Ну надо же! С вами, молодежь, всё меняется так быстро. Клэр, вы с Майклом теперь враги?

– Не совсем так, – сказала она. Шейн оборвал ее.

– В прошлый раз он просто взасос поцеловал её, – сказал Шейн. – На этот раз всё выглядело более экстремально. Так что у меня не было шанса ошибиться.

Это высказывание направило на неё острый, заинтересованный взгляд Мирнина.