Текст книги "Мы слишком разные (ЛП)"
Автор книги: Рейчел Хиггинсон
сообщить о нарушении
Текущая страница: 16 (всего у книги 19 страниц)
Но я не знала, как задать ему все эти вопросы, поэтому я сказала:
– Круто, что вы всё ещё друзья. Вера и я тоже выросли вместе. Я не могу себе представить свою жизнь без неё.
– Я не уверен, что чувствую то же самое по отношению к Киллиану.
Я засмеялась, потому что надеялась, что он шутит. Он не шутил. Он опять замолчал. Осознав, что он не собирается делиться информацией о своём детстве, я решила начать выпытывать.
– И каково это было расти вместе с Киллианом? Он был таким же устрашающим, как сейчас?
– Хуже, – проворчал Эзра. – Он всегда был наглым ублюдком, но тогда он постоянно ввязывался в драки и создавал проблемы. Он ненавидел всё и всех. Даже меня. Может быть, меня особенно.
– Почему тебя?
Он выключил воду и вытер руки о моё полотенце. Убрав полотенце и облокотившись о столешницу, он скрестил на груди руки и заговорил низким голосом:
– Потому что я знал свою маму. Он ненавидел то, что мне довелось так долго пожить с одним из своих родителей. О своих он ничего не знал. Я думаю, он до сих пор не в курсе. Он потерял родителей, но не так. Не так, как я.
– Что ты имеешь в виду?
Моя грудь сжалась от того, каким грустным сделалось выражение его лица. Мне сразу же захотелось обнять его и сказать, что всё будет хорошо.
– Мы с мамой были близки, – объяснил Эзра. – Когда я потерял её... я потерял всё.
Его взгляд встретился с моим. Он похлопал себя ладонью по груди.
– Мне всё ещё больно. После стольких лет, я всё ещё чувствую это так же сильно, как и в тот день, когда это случилось.
Я облизала сухие губы и постаралась проглотить подступивший к горлу комок.
– Как она умерла?
– Рак груди.
– Мне жаль, Эзра. Мне очень жаль.
Он потянулся ко мне, и наши руки соединились. Я не ожидала, что ему понадобится утешение, но я пожалела, что не предложила его раньше, чем он попросил. Его горе было таким осязаемым, таким настоящим и тяжёлым, что я была сразу же им парализована, потерявшись в водовороте эмоций, которые он не пытался скрывать.
Я сжала его руки.
– Какой она была?
– Доброй, – ответил он с нежной улыбкой. – Она была доброй и заботливой. Мы были очень бедными, и когда она заболела, стало ещё хуже. Но она всегда умудрялась заботиться о тех людях в нашей жизни, которые имели меньше, чем мы. Она всегда помнила дни рождения и праздники, и она была рядом, когда людям была нужна помощь. У неё была такая красота, которая привлекала всех вокруг. Не только внешняя красота, именно её душа привлекала людей. И она была смешная. У неё было самое лучшее чувство юмора. Даже в самом конце.
– Твоего папы не было рядом?
Неожиданно на его лице отразилась тяжкая непрощённая обида, и я тут же пожалела о своём вопросе.
– Нет, мой папа объявился только в последние годы. И я всегда буду ему благодарен за это.
На секунду повисла тяжёлая пауза, и следующие слова он сказал так тихо, что я едва расслышала его:
– Он не заслуживал её, – он моргнул, отбросив воспоминание в сторону. – А что насчёт тебя? Какие твои родители?
Я едва не выдернула свои руки из его и не свернулась в калачик. Было всего несколько тем, которые я любила меньше всего. Но он был таким открытым, таким честным со мной, было бы не справедливо не отплатить ему тем же.
– Они... сложные, – призналась я. – И очень разные.
– Что ты имеешь в виду?
Стараясь избегать его сверлящий взгляд, я призналась:
– Моя мама – сумасшедший трудоголик, который считает, что все в мире должны работать так же как она. А мой папа... полная её противоположность.
Я не хотела говорить о том, что папа сейчас безработный. Каждый раз, когда я говорила людям, что мой папа не работает, они тут же начинали всячески осуждать его.
– Он пофигист.
– Чем они занимаются?
Видимо, мне не суждено было избежать этого разговора.
– Мама работает в столовой в начальной школе. Она заведует кухней. А папа сейчас безработный. Его недавно уволили.
Эзра поморщился.
– О, это тяжело. В какой сфере он работает?
– Эм, продажи, в основном.
– Что он продаёт?
– Всё.
Он засмеялся, думая, что я шучу.
– Что?
– Он продает всё. Продавал всё. По крайней мере, всего понемногу. Это происходит всю мою жизнь. Он что-то продаёт. Потом его увольняют. Он пытается продавать что-то ещё. В конце концов, его увольняют. Он... Я не знаю, как объяснить это. Он просто… он не очень хороший работник.
– Твои родители всё ещё женаты?
Я глубоко вздохнула.
– Да. Они ненавидят друг друга, но они всё ещё женаты.
Сочувственно кивнув, он сказал:
– Они хотя бы пытаются.
– Не уверена, что это правда, – сказала я ему. – По ним сложно сказать.
Эзра медленно выдохнул.
– Знаешь, когда мама умирала, я не знал, кто был мой отец. Мама никогда не говорила мне. Поэтому всё то время, пока она болела, я очень верил в то, что если бы папа был рядом, она бы выжила. Я просто знал, что если бы именно он заботился о ней, а не я, с ней всё было бы в порядке. И это было тяжёлым бременем для ребёнка. Но потом я встретил его и понял, что был не прав. Он был не из тех отцов, которые несли бремя забот на своих плечах. Он только брал. Он не только был болен физически, что-то было не так и внутри него. Но я ничего не мог с этим сделать. К тому моменту он уже в любом случае умер бы. Мне оставалось только либо принять его таким, какой он есть и быть благодарным за то, что я в итоге с ним встретился и узнал его, либо я никогда бы его не узнал. Я сделал правильный выбор. Наши родители не идеальны. Они такие же люди, как и мы, со всеми своими недостатками. Поэтому в наших проблемах их можно винить или не винить.
Я улыбнулась на то, что он сказал. Это была правда.
– Мудрый совет.
Он приподнял одно плечо.
– Ты, в любом случае, выросла чудесной, Молли Маверик. Я был сильно впечатлён тем, что ты сделала с сайтами. Я думаю, твоя стратегия для социальных сетей многое изменит. Несколько человек уже работают над этим. И кулинарные курсы – это гениальная идея. Уайетт очень ей вдохновился.
Это подняло мне настроение.
– Ура!
Уголки его губ подпрыгнули в дразнящей улыбке.
– Если ты когда-нибудь будешь готова уйти из "626", позвони мне. У меня есть для тебя работа.
– О, серьёзно? Какая у тебя медицинская страховка?
Его улыбка сделалась шире.
– Отличная.
В дверь позвонили. Наша еда была здесь. Эзра заплатил за неё, хотя я не раз предлагала сделать это, потому что именно я испортила ужин, но он не хотел ничего слышать.
Остаток вечера мы смеялись над курицей гунбао и монгольской говядиной, спорили, кому достанется последний крабовый рангун, и разговаривали обо всём на свете.
Он заставлял меня думать и слушать, и я была удивлена его открытости. Мы закончили вечер на диване, флиртуя и дразня друг друга, и мы стали чем-то больше чем просто друзьями... и чем-то больше случайного поцелуя.
Не то, чтобы мы не целовались
Потому что мы делали это.
Но когда мы переплелись всеми нашими конечностями, и слов больше не осталось, он поцеловал меня на моём диване так, как будто ждал этого весь вечер... всю неделю. И он продолжил целовать меня. И он целовал меня долго и основательно, пока я не захотела его ещё больше, ещё больше его прикосновений. Пока он каким–то образом не сделал этот вечер лучшим свиданием, которое у меня когда-либо было. Хотя я и начала этот вечер с испорченного ужина.
В конце концов, он оторвался от меня где-то в районе полуночи, когда уже было невозможно сдерживать наши тела и мысли от того, чтобы не пойти дальше поцелуев.
Я проводила его до двери, где он опять поцеловал меня и пообещал ещё один такой вечер.
– Приходи в "Бьянку" на этой неделе, – потребовал он. – В четверг вечером. Подари мне что-то, чего я мог бы ждать.
К этому моменту я уже была пьяна от него, его порочных губ и лучшего разговора в своей жизни, поэтому я кивнула.
– Хорошо. В четверг.
– Спокойно ночи, Молли.
– Спокойной ночи, Эзра.
Затем он ушёл, оставив меня разрываться от надежды и планов на будущее. Моё несчастное циничное сердце увеличилось в два раза от предвкушения следующего раза, когда я снова должна была увидеть этого мужчину, которого пыталась напугать всего несколько часов назад.
Я отправила Вере сообщение, хотя было уже поздно. Не сработало. Он не испугался.
Она ответила почти сразу. Пфф.
И когда я поняла, что она провела меня, я её возненавидела.
Хотя я и любила её. И не могла дождаться, чтобы поблагодарить её лично.
ГЛАВА 21
Было уже за девять, когда я припарковалась у «Бьянки» вечером в среду. Прошло уже две недели с момента казуса с макаронами. Две недели блаженства, постоянных улыбок и узнавания самого удивительного мужчины, которого я когда-либо встречала.
Эзра попросил меня зайти и поработать над фреской. Он нанял фотографа, чтобы сделать фотографии для сайта, но сначала надо было закончить фреску.
Внутри меня бурлила нервная энергия. Я не видела его с прошлого воскресенья, когда я провела целый день, рисуя в "Бьянке". И мы не были на втором свидании с тех пор, как ели китайскую еду у меня в квартире.
Мы обменивались письмами. Мы всегда обменивались письмами. Иногда они были связаны с работой, иногда я обнаруживала, что как дурочка улыбаюсь в экран компьютера и пытаюсь не вздыхать слишком громко. Но, конечно, были не только письма. Вдобавок ко всему этому нескончаемому диалогу, мы начали также разговаривать по телефону и писать текстовые сообщения.
Эзра был... удивительный. И заботливый. И смешной – и это было самое неожиданное. Он стал тем, чего я с нетерпением ждала весь день, и именно из-за него я бросалась проверять свой телефон каждый раз, как он издавал какой-нибудь звук. Именно из-за него я постоянно проверяла электронную почту.
Лёгким движением руки он ослабил мою циничную защиту и превратил меня в одну из тех противных девушек, которые верили в отношения.
Это было чудесно.
И пугающе.
Я наслаждалась каждой секундой узнавания Эзры, но я также не могла унять параноидальное чувство, что, в конце концов, всё закончится. Так или иначе, все хорошие вещи когда-нибудь заканчивались. И Эзра был слишком хорош, чтобы быть исключением.
Также, чем больше я его узнавала, тем больше отличий между нами появлялось... и подчёркивалось. Он был грамотным бизнесменом, руководящий целой империей. У него не было свободного времени или хобби, или передач, которые он смотрел неделями. Каждый час своего времени он посвящал работе в его ресторанах, пока его тело, наконец, не сдавалось, что заставляло его идти спать. Он признался, что каждый день рано утром занимается спортом в течение часа, но на этом всё заканчивалось. Всё остальное время он посвящал работе. Начиная со встреч и заканчивая составлением меню и логистическими вопросами, связанными с управлением тремя ресторанами, а также работой вместе с Еленой в "Квинс". Этот мужчина был очень занят. Но ему также нравилось то, что он делал. Что бы я ни думала о нём раньше, его мотивировали вовсе не деньги. Его успех подпитывался тем, что он полностью до самого остатка отдавался своему делу.
Его рестораны были для него больше, чем просто учреждения, которые приносили деньги, больше чем просто успешные рестораны, представляющие собой образцы американской кухни в целом. Это были его дети, части его души, которая чувствовала одновременно боль, торжество и беспокойство. Когда он рассказал мне про свои проблемы в "Бьянке" с поиском шеф-повара, он поделился своими страхами о том, что она закроется, или что его усилий будет не достаточно для того, чтобы сделать её успешной. Его главной заботой было – найти идеального шеф-повара, который сможет вывести её в лидеры.
Но в то же время, даже несмотря на то, что большая часть его личности была связана с его ресторанами, в нём было много такого, что хотелось узнать, изучить... во что можно было влюбиться. Он был неиссякаемым источником хороших вещей.
Именно поэтому я знала, что мы долго не продержимся. Он изменил все мои представления о мужчинах. Он показал мне, что они могут инвестировать в одну женщину, что они могут хорошо работать весь день и при этом быть терпеливыми, заинтересованными и внимательными, даже если они были вымотаны.
Он показал мне, что значит жить со всей страстью и превратить работу в произведение искусства. И это складывалось не из отдельных кусочков и фрагментов, а создавалось каждый божий день с помощью упорной работы. Дело было не в том, чтобы попытаться один раз, и не в том, чтобы работа всегда нравилась. Всё дело было в том, чтобы отдаться работе полностью, отбросить всякую осторожность и поставить всё, что у тебя есть, на то, чтобы сделать из своей профессии произведение, состоящее из хорошо сделанных дел.
Эзра жил не для того, чтобы быть счастливым. Эзра пытался получать удовольствие от того, что он совершил. Он не просто вычеркивал дела из списка дел, он выполнял их мастерски, завоевывал и разруливал. Разруливал всё что угодно.
Он научил меня надеяться на большее, чем просто счастье. Счастье было мимолётным и непостоянным. Я могла испытывать счастье, смотря Нетфликс в течение пятнадцати часов подряд. Я могла быть счастливой в "626", если бы крошка-Такер оставил меня в покое.
Но буду ли я удовлетворена всем этим в конце жизни? Не осознаю ли я, что пропустила свою самую главную цель?
По правде говоря, я этого не знала, но Эзра вдохновил меня на то, чтобы серьёзно задуматься об этом.
В основном, все наши беседы и серьёзные разговоры показывали, насколько мы разные. В то время как он был амбициозным и сконцентрированным, я сомневалась в тех решениях, которые принимала. В то время как он был профессиональным бизнесменом, я забывала вовремя заплатить за электричество. В то время как он был классным и спокойным, не смотря ни на какие проблемы, которые подбрасывала ему жизнь, но при этом всегда внимательным, я была странной и хаотичной. И ещё эгоистичной.
Он был всегда профессионален.
Мне же всегда приходилось тушить пожары, которые я случайно начинала.
Он был вызывающе пунктуален.
Я всегда опаздывала.
Между нами была огромная пропасть, и это не имело никакого отношения к нашей восьмилетней разнице в возрасте. Хотя я не могла не волноваться и из-за этого тоже.
Мы вообще не были похожи. У нас не было ничего общего. После того, как я прекращала разговаривать с ним по телефону, я всегда удивлялась тому, как мы умудрялись заполнить каждую минуту и найти, что сказать и о чём посмеяться. И с каждым телефонным звонком, с каждым текстовым сообщением или игривым письмом, я чувствовала, что падаю всё дальше и дальше в то, что мы создавали с ним вместе, в эти... отношения.
Я серьёзно влюблялась в этого мужчину, который был противоположностью тому, что я о нём думала. Я просила мужчину, а не мальчика, и я его получила. Но теперь я не знала, что с ним делать и как не позволить своему сердцу полностью отдаться ему.
Если бы он однажды закончил мои с ним отношения, я бы никогда не оправилась от этого. Я бы никогда не нашла другие такие же отношения, которые были бы всем тем, что я когда-либо хотела.
Если раньше я была избирательна, то теперь Эзра уничтожил меня для всех остальных мужчин.
Жизнь старой девы – вот что ждало меня в будущем.
Я бы прожила свои последующие годы со своими двадцатью кошками, мечтая о роскошном бизнесмене, который однажды сбил меня с ног и заставил поверить, что, может быть, у меня есть шанс на счастливый конец.
Ужин в "Бьянке" практически заканчивался, когда я зашла внутрь. Хостес Эзры приветственно кивнула мне, но я уже была в ресторане достаточное количество раз, и она знала, что я пришла увидеть его.
Эзра предложил мне поужинать, после чего я смогла бы поработать в течение часа или около того, пока ресторан закрывался на ночь. Для меня это было уже поздно, но мне это было несложно, так как я собиралась провести этот вечер с Эзрой.
Я нашла его за его обычным столом, перед ним был ноутбук и он набирал кому-то письмо. У меня потеплело внизу живота от воспоминания о его письмах ко мне.
Он поднял глаза, когда я приблизилась, после чего поднялся, чтобы прижать меня к себе и оставить на моих губах сладкий поцелуй.
– Молли, – прошептали его губы совсем рядом с моими.
Я что-то промямлила и позволила этому злодею делать со мной всё, что он пожелает.
Этот поцелуй был слишком коротким и слишком сдержанным, а я хотела большего. Большего чем он и его умелые губы. Я хотела, чтобы все покинули этот ресторан прямо сейчас. Пожалуйста. Спасибо.
Он жестом указал на стол.
– Я заказал нам еды. Надеюсь, ты не против.
– Учитывая, что меню ни о чём мне не говорит, я тебе признательна.
Он опять улыбнулся своей полуулыбкой, которую я находила неотразимой.
– Оно на французском, – сказал он между прочим, как будто бы это и была причина, почему я не понимала, что в нём написано.
– Нет, дело в еде, – возразила я. – Она ещё хуже, чем французский.
Он задержал на мне взгляд.
– Ты должна позволить мне помочь тебе. Я научу тебя основам, и тогда ты не будешь бояться кухни.
Моё сердцебиение ускорилось. Даже моя лучшая подруга не хотела учить меня готовить.
– Ты очень занят, – напомнила я ему.
Я не хотела, чтобы он обещал мне что-то, чего бы ему не очень хотелось делать.
– Это обязательство, на которое у тебя нет времени.
– Ты торопишься? – он положил мне руку на спину, успокоив как моё тело, так и эмоции. – Я имею в виду, у нас же есть время, не так ли?
Его взгляд был безумно искренним и может быть под "временем" он не имел в виду "до конца наших дней", но что-то скрытое в глубине меня расслабилось. Будем реалистами, мне не нужно было, чтобы он имел это в виду. Я сама не была уверена, хочу ли я этого "до конца наших дней". Но мне хотелось быть в его недалёком будущем. Я надеялась, что ему тоже хотелось быть в моём.
Конечно, я не собиралась выливать на него все эти мысли, поэтому я решила прибегнуть к сарказму.
– То есть ты хочешь сказать, что мне пока не стоит отправлять заявку на кулинарное шоу?
Он поморщил нос и неодобрительно фыркнул.
– Реалити-шоу это бич Америки.
– Стоп, стоп, полегче, мистер Судья. Давай не будем бросаться оскорблениями как конфетками.
Его губы дёрнулись.
– Я боюсь даже спросить, какие шоу тебе нравятся.
– «Настоящие домохозяйки».
– Ты шутишь?
– Ты хоть одну серию смотрел?
– Не целиком, но я видел...
Коснувшись пальцами его губ, я остановила его.
– Таким образом, твои доводы ничего не значат. Не беспокойся, я познакомлю тебя с Настоящими леди. Будет весело.
На его лице появилась улыбка.
– Ты собираешься познакомить меня с Настоящими леди?
– Выделим на это вечер. Нетфликс и релакс.
– Хэштэг "идеальные отношения"?
Я засмеялась. Не могла сдержаться.
– Это что ещё за намеки?
Он пожал плечами и выглядел в этот момент смущённо, обворожительно и одновременно влюблённо.
– Одна шикарная девушка, которую я знаю, рассказала мне про хэштэги. Я не мог устоять.
– Ого, кажется она потрясающая.
Эзра склонил голову ко мне.
– О, ещё какая.
Мы опять поцеловались. Всё было очень прилично, как в конце диснеевского фильма, но этот поцелуй также был идеальным и наполненным смыслом, и моё скептически настроенное сердце увеличилось в три раза.
Появился официант с едой для нашего ужина. Это было специальное предложение вечера – хрустящие лягушачьи лапки с лимонным айоли, колбаса и кассуле из свинины. Мы напоминали романтичную версию «Фактора Страха», только всё было невероятно вкусное, и я больше никогда не смогла бы есть полуфабрикаты и хлопья на ужин.
Эзра не только уничтожил для меня всех других мужчин, но и еду, которая не тянула на пять звёзд.
Отлично. В будущем я уже не могла бы избежать тоски и сожаления.
После ужина Эзра исчез в кухне или в своём офисе, чтобы ещё поработать, а я пошла к своей стене, на которой начал вырисовываться образ из моей головы.
Я провела пальцами по нераскрашенной части стены и улыбнулась, так как знала, вот что она превратится. Я где-то слышала, что искусство не должно быть красивым, оно должно заставлять чувствовать, думать, выходить за рамки собственной жизни и видеть мир шире.
Лично я думала, что искусство может быть и тем, и другим. Прекрасным и возбуждающим. Мне нравились красивые вещи. Мне нравилось рисовать, раскрашивать, создавать. Но моё определение красоты выходило за рамки социальных норм. Я никогда не обращала внимания на пустую красоту милого лица или идеального тела.
Я видела красоту в тех вещах, что привлекали моё внимание и заставляли эмоции литься. Это было больше, чем просто оболочка, оно таилось в духе, в душе, в искрящихся глазах, или губах, приподнятых в полуулыбке. Это был тот самый момент в жизни, когда становилось понятно, что всё должно измениться, когда что-то заставляло проснуться и обратить внимание, или изменить что-то в себе, или даже отпустить то, что любишь. Красота не являлась просто мнением, это был стиль жизни. Это было что-то, что я пыталась ухватить, каждый раз, когда бралась за кисть.
Я щедро распределила по палитре чёрную и белую краски, и оставила место, где я могла бы смешать оба цвета в нейтральный серый. После чего приступила к работе.
ГЛАВА 22
Моя кисть танцевала по стене, соединяя между собой дымчатые оттенки на одном и на другом конце стены. Я взяла чёрной краски и добавила тёмные линии, чтобы добавить глубины, а потом сделала быстрые мазки белой краской, чтобы добавить света. Я переплетала между собой линии и мазки, пока вся стена от пола до потолка не была покрыта дымчато-серыми тонами. Кое-где были пространства, где белый цвет доминировал, где-то я использовала больше чёрного. Но в целом вся эта история была дымчато-серой.
Отступив назад, я осмотрела свою работу. Она не была закончена. Мне ещё нужно было пройтись в нескольких местах, где-то сгладить острые края, но я была уже близко. Оглядев ресторан, я впервые заметила, что все уже ушли. Даже в кухне было темно и тихо.
Я повернулась, не в силах поверить, что я рисовала вплоть до самого закрытия. Эзра сидел за своим столом, его длинные ноги были вытянуты и скрещены, а руки он сложил на груди. Перед ним был ноутбук и бумаги, но он задумчиво смотрел в мою сторону.
– Не обращай на меня внимания, – сказал он тихо, его голос был более шероховатым и низким, чем обычно.
Я смущённо улыбнулась.
– Я не знала, что уже так поздно. Я, похоже, была в ударе. Прости, ты, вероятно, уже хочешь пойти домой спать.
Он пристально посмотрел на меня, с этого расстояния мне было сложно что–то прочитать в его глазах.
– Продолжай, – сказал он. – Мне всё равно ещё надо поработать.
– Ты уверен?
Он сделал короткий кивок головой.
– Абсолютно.
Мои результаты вдохновляли меня на то, чтобы сделать ещё больше. Мне очень хотелось начать раскрашивать новую секцию стены, поэтому я снова повернулась к ней. Продолжая использовать те же самые цвета, я завела разговор с Эзрой.
– Расскажи мне про Бьянку? – спросила я, мой голос слегка дрожал от волнения.
– Что ты имеешь в виду?
– Я имею в виду женщину, – пояснила я. – Не ресторан.
Когда он заговорил, по его тону было понятно, что он не очень-то хотел делиться подробностями.
– Зачем?
– Я собираюсь нарисовать её душу, – сказала я ему. – Мне надо знать, какой она была.
Он помолчал некоторое время, размышляя. В комнате нарастало напряжение, вызванное сменой его настроения. Я боялась повернуться и посмотреть на него. Я уставилась на завитки дыма передо мной и решила добавить новые детали, чтобы успокоить своё громко стучащее сердце.
Я услышала, как он тяжело выдохнул, как если бы задержал дыхание, но больше не мог сдерживаться.
– Холодная, – сказал он, наконец. – Расчётливая. Никогда не улыбалась.
Уставившись на свои туфли, я попыталась представить Эзру с женщиной, которая никогда не улыбалась. Несколько месяцев назад мой мало информированный мозг не удивился бы. Тогда я представляла его с женщинами на подобии этой. Они держатся за руки, никогда не улыбаются, никогда не смеются и разговаривают только о серьёзных вещах.
Но теперь? Я не могла себе представить Эзру без смеха, без глубоких ночных разговоров и таинственных улыбок. Он совсем не был холодным и расчётливым. Возможно, аккуратным. Совершенно точно практичным. Но не сдержанным, и не намеренно жестоким.
– Ей не нравилась Диллон, – добавил он, но это прозвучало не как дополнение, а как главная деталь образа.
Моя плавная дуга тут же стала резкой линией. Я провела кистью по своей палитре, после чего переделала глаза, над которыми работала, превратив их из экзотических и таинственных в сердитые, резкие... и уставшие.
Не взглянув на Эзру, я спросила:
– Как долго вы встречались?
Он опять тяжело выдохнул.
– Год.
До этого момента я боялась взглянуть на него, боялась, что он заметит мою неуверенность. Но я не ожидала услышать такой ответ, поэтому повернулась, чтобы посмотреть ему в лицо.
Для человека, который с трудом преодолевал стадию первых свиданий, не говоря уже о наличии постоянного парня, год казался вечностью. Год выглядел чем-то постоянным. И чем-то неправильным.
– Ты встречался с ней целый год? – я не хотела, чтобы мой голос прозвучал оскорбительно или разочаровано, но именно так я себя чувствовала.
Его взгляд встретился с моим.
– Ты осуждаешь меня?
Я приподняла одну бровь, давая ему понять, что именно это я и делала. Я указала на него своей кистью.
– Ей не нравилась твоя сестра. Это недопустимо.
– Наши отношения были не такими серьёзными, как ты думаешь, – возразил он. – Мы встречались год, но мы почти не знали друг друга. Мы почти не виделись.
– Ты назвал в честь неё ресторан.
Он наклонился вперёд, положив локти себе на колени.
– Я назвал ресторан красивым именем, которое долгое время напоминало мне о том, что я не должен отвлекаться на красивые вещи.
Я рассмеялась потому что... серьёзно.
– Итак, "Бьянка", "Сарита" и "Лилу" это всё поучительные истории? Ошибки прошлого, которые ты больше не хочешь совершать?
– Выглядит довольно жалко, учитывая, что я понял это только после третьего раза.
Я медленно потрясла головой. Это было невероятно.
– Не могу понять, ты приукрашиваешь или нет.
– Я потерял маму, когда мне было двенадцать, – в его голосе слышалось горе, которое казалось на удивление свежим. – Она была для меня всем. Даже когда болела. И однажды её не стало. Не стало не только её, вся моя жизнь закончилась. Я потерял дом, друзей, школу, район, но, самое главное, я потерял единственного человека, который меня любил. Следующие четыре года я провёл то тут, то там, в разных приёмных семьях, пока не встретил Джо, единственную женщину на планете, которая не стала мириться с моим дерьмом. Иногда она была жестокой – настолько бессердечной, что я задавался вопросом, не робот ли она. Она сделала из такой задницы, как я, человека, и я всегда буду благодарен тому времени, что провёл с ней, но она не пришла в мою жизнь для того, чтобы любить меня. Она не заменила ту недостающую часть, которую я потерял после смерти мамы. И меня это сейчас не беспокоит. Джо – сложная женщина, и у неё было своё горе, с которым надо было справляться. Но довольно долгое время я думал, что у меня есть какой-то дефект личности, поэтому у меня не было никого, кто бы меня любил. Я нёс на себе тяжесть этого бремени годами. И когда в моей жизни появлялись люди, которые предлагали мне что-то похожее на любовь, меня не могло это не привлекать. Даже если это оказывалось фальшивым, неправильным... или сопровождалось какими-то проблемами.
Мои руки дрожали из-за того, что он так раскрылся мне. Я не ожидала, что он скажет или признается в таких вещах. Я не ожидала, что он будет так чувствовать. Его горькая правда пробралась мне в грудь и когтями царапала сердце, заставляя меня чувствовать что-то такое, к чему я даже не была готова.
– Эзра.
Он бросил на меня беспомощный взгляд и робко улыбнулся.
– Печально, не так ли?
– Всё не так, – уверила я его.
Он повернул голову и, казалось, пытался оторвать свой взгляд от меня, как будто бы я вцепилась в него своим взглядом, а он пытался вырваться. Мои пальцы болели, а в центре груди зияла пустота.
– Я должен был понять это ещё после Елены.
– Есть такой тип женщин, которые...
Он резко поднял подбородок вверх и прервал меня.
– Это такой тип людей. Это не обязательно женщины. Мой папа был таким же. Они только пользуются. Они видят что-то, чего хотят, и делают всё, что надо, становятся тем, чем надо, чтобы получить это.
– Как долго ты знал своего отца?
– Два года. К тому моменту, как он нашёл меня, его болезнь уже сильно прогрессировала. Я думал... я был довольно молод и поверил, что он приложил столько усилий, использовал все свои ресурсы, и так далее, из-за меня. Чтобы найти своего сына и сделать всё правильно. Я был не прав. Ему не нужен был сын, ему был нужен наследник. Он хотел кому-то передать свои дела, чтобы этот кто-то сохранил его имя. Ему был нужен опекун, – он сглотнул так, что его кадык дёрнулся. – Я получил его поместье, и он умер, зная, что мы в расчёте, – его голос опять стал низким. – Хотя я узнал Диллон. Может быть, я всё же победил.
Только вот он и его отец не были в расчёте. Я попыталась представить Эзру ребёнком, а потом сиротой. Я попыталась представить его счастливым с мамой, которую он так сильно любил, или опять счастливым вместе с отцом, который нашёл его, на что Эзра уже даже не надеялся. Я попыталась представить, как он устраивает проблемы Джо или как встречается с Диллон.
До этого момента это было невозможно. Он был всегда таким уверенным, таким безупречным. Он был таким устрашающим, точно сказочный персонаж, которого я боялась. Но теперь... Теперь он был ещё хуже
Он был человеком. Он был настоящим – настолько ранимым, что это удивляло, но одновременно и завораживало. Внутри мне всё было неспокойно, наэлектризовано, и одновременно я чувствовала неясность. Я вроде бы и не могла вдохнуть воздух, но при этом чувствовала, как будто бы это мой первый вдох за всю мою жизнь. Я не могла собрать воедино свои туманные мысли, и в то же время моё сознание никогда не было более ясным.
Но тяжелее всего мне было сохранять дистанцию между нами, видя выражение его лица... и чувствуя его горе, которое поглощало кислород в комнате.
Бросив палитру и кисть на застеленный стол, стоящий рядом, я пошла к нему.
Моё движение привлекло его внимание. Теперь, когда всё его внимание было на мне, я начала сомневаться в каждом своём шаге. Моё сердце разделилось надвое. Часть меня была убеждена, что мне надо бежать от него, часть меня отчаянно хотела бежать к нему.
Его багаж оказался больше, чем я могла представить. Ему причиняли боль, его предавали, и, тем не менее, он всегда поднимался над всем этим, шёл вперёд с высоко поднятой головой и непоколебимым чувством собственного достоинства.
Я хотела поплакать о нём, но в то же время не могла его так оскорбить. Он был... всем тем, чем должен быть мужчина.
