444 000 произведений, 109 000 авторов.

Электронная библиотека книг » Рэт Уайт » Эмили (ЛП) » Текст книги (страница 9)
Эмили (ЛП)
  • Текст добавлен: 8 ноября 2026, 10:30

Текст книги "Эмили (ЛП)"


Автор книги: Рэт Уайт


Жанр:

   

Ужасы


сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 13 страниц)

– ...они просто расстроены, потому что их наконец заставляют подчиняться закону Божьему, и они не могут заниматься добрачным сексом, как им хочется, а потом убивать своих нежеланных детей, вместо того чтобы взять на себя ответственность за них.

Я увидела, как в глазах Эдмонда вспыхнул огонь. Его кулаки сжимались и разжимались, и на мгновение он нахмурился, а губы разошлись, обнажая стиснутые зубы, потом улыбка скользнула обратно на его лицо, как быстрый монтаж к следующему кадру фильма, и он издал дружелюбный смешок.

– И какому Богу они должны подчиняться? Чьему закону?

– Есть только один Бог. Единственный истинный Бог.

Улыбка Эдмонда стала шире, но что-то потемнело в его глазах.

– В разных культурах на протяжении всей истории человечества существовало более пяти тысяч богов. Кого из них ты лично имеешь в виду, кому должны повиноваться эти безбожные блудницы, убивающие детей?

– Иисус Христос. Христианский Бог. Единственный Бог.

– Но он не единственный Бог. Я только что сказал, что были тысячи богов.

Даллас заерзал на сиденье. Его ноздри раздулись, а губы скривились в оскал.

– Я не знаю, к чему ты клонишь. Есть только один Бог. Те другие – ненастоящие.

– Но твой – настоящий?

– Конечно. Библия очень ясна. Бог реален, и есть только один Бог.

– И ты знаешь это, потому что твоя книга так говорит?

– Да.

– Но у них тоже есть книги. У всех них есть книги. У буддистов, индуистов, мусульман, саентологов, мунистов, даже у сатанистов. У всех них есть книги, которые говорят, что их Бог – истинный. Чем твой Бог лучше их? Почему твоя книга должна превосходить их, и почему это нормально – делать законы на основе твоей книги, а не на основе их? Я имею в виду, как бы ты себя чувствовал, если бы индуисты захватили правительство, объявили коров священными и сделали незаконным для тебя убивать коров, так что теперь ты не можешь есть стейки или бургеры?

Даллас фыркнул и отмахнулся от нелепого примера Эдмонда.

– Ты ведешь себя нелепо. Ты просто намеренно ведешь себя конфронтационно.

– Возможно, я таков, или возможно, твои христианские консервативные политики, делая жизни нерожденных плодов более ценными, чем жизни их матерей, независимо от их экономических обстоятельств, их здоровья, их ментального или эмоционального благополучия или обстоятельств их зачатия, делают эквивалент отказу голодающему человеку в бургере, потому что коровы священны.

Даллас выглядел потрясенным. У него отвисла челюсть, он беззвучно произносил слова. Он смотрел на Эдмонда, будто смотрит на что-то инопланетное, вылезающее из летающей тарелки.

– Расслабься. Я просто дразню тебя. Я не могу устоять от хорошей дискуссии. Наслаждайся едой. Это место действительно отличное.

Эдмонд повернулся обратно к столу с выражением, в котором смешались гнев и досада, и удовлетворение. Он определенно поставил этого мудака на место. Я не могла не чувствовать немного гордости за него.

* * *

– Ты гордилась Эдмондом Морганом? Значит, ты восхищалась этим человеком? – спросил детектив Байрон.

Когда, блядь, он вернулся? – подумала Кала.

– Я не восхищалась этим человеком. Я просто ненавижу христианских консерваторов больше, чем...

– Убийц? Насильников? Серийных убийц? – спросил Байрон, поморщившись, будто у него во рту появился какой-то особенно неприятный привкус, поразивший его вкусовые рецепторы.

– Больше, чем я ненавидела Эдмонда в тот момент.

– Знаешь, я все думаю, сколько из этой истории – чушь. Она становится все безумнее. И ты явно что-то скрываешь. Стиви Уандер мог бы это увидеть, – сказал Байрон, качая головой и ухмыляясь. – Если бы я не знал тебя лучше, я бы сказал, что ты все это выдумываешь.

– Я уверена, вы проверяете все, что я сказала, или будете, когда мы закончим, – выпалила Кала в ответ.

– Можешь поставить свою сладкую задницу, мы все это проверяем.

– Вот вы снова говорите о моей заднице. Cладкая задница, впрочем, да. Пилатес. Еще раз благодарю за комплимент. Но вы никогда не попробуете ее на вкус, – сказала Кала, получая удовольствие от шокирования Байрона.

Байрон покраснел и запнулся.

– Э-э... я-я эм... я не имел в виду буквально.

– Все в порядке. Многие гетеросексуальные парни считают меня сексуальной. Это не делает вас геем. Просто означает, что у вас хороший вкус.

– Что произошло дальше? – спросил детектив Сирс, подавляя смех, пытаясь вернуть разговор в нужное русло.

– Парень продолжал пытаться взаимодействовать с нами, даже после того, как Эдмонд отпустил его с крючка.

* * * 

Он снова наклонился, на этот раз обращаясь к Эмили.

– Интересное послание у тебя на майке. Не очень-то приветливо, не так ли?

– Не совсем, нo так и должно быть, не так ли? – ответила Эмили с хмурым видом.

Она высунула язык и скорчила гримасу.

Даллас покачал головой.

– Я просто имел в виду, что такой красивой молодой девушке, возможно, не стоит носить что-то настолько... э-э... вызывающее.

– Но я и есть вызывающая, Даллас, – Эмили наклонилась вперед, уголок ее губ приподнялся в полуоскале. – Я – самый злобный дух, с которым ты когда-либо сталкивался.

Эдмонд повернулся, чтобы еще раз поговорить с долговязым мужчиной средних лет с явным пристрастием к несовершеннолетним.

– Почему бы тебе не позволить мне беспокоиться о том, что уместно и что не уместно носить для моей дочери. Cогласeн?

Даллас улыбнулся и кивнул, затем намеренно пристально посмотрел на чулки в сеточку и сверхкороткие шорты Эмили, затем на округлые груди без лифчика, выглядывающие из-под ее майки.

– Cогласeн. Не хотел никого оскорбить.

– Что ж, Даллас, оскорбление было нанесено, – ответила Эмили.

В ее глазах появилось дикое выражение, а мышцы рук напряглись, когда она вцепилась в подлокотники стула, слегка приподнявшись, готовая вцепиться мужчине в горло. Эдмонд успокаивающе положил руку ей на плечо.

– Как насчет того, чтобы ты продолжил наслаждаться своей едой, а мы будем наслаждаться своей? – с улыбкой предложил Эдмонд.

– Конечно. Наверное, это хорошая идея, – oн снова скользнул взглядом по телу Эмили, затем сделал то же самое с моим. Его взгляд, скользнув по мне, оставил жирный след слизи. – У тебя действительно прекрасные дочери.

– Спасибо, – сказал Эдмонд.

Эмили подняла оба средних пальца и снова высунула язык, прежде чем вернуться к еде. Иногда она бывала такой несносной. Я была уверена, что мы будем ждать этого парня на парковке, но он быстро закончил еду, оплатил счет и ушел. Я наблюдала за ним, пока он поднимался со стула и шел к выходу. Я видела, как его глаза задержались на груди Эмили еще мгновение, а затем медленно скользнул вниз по ее телу к ногам. Я отметила эрекцию в его штанах. Я видела, как он заметил, что я заметила. Он подмигнул мне, потом ушел.

Я вздрогнула и обнаружила себя удивленной, что такой средний, повседневный урод, как Даллас, все еще может меня беспокоить после всего, через что я прошла. Возможно, в моем сознании эти два педофила слились воедино. Даллас и Эдмонд. Возможно, это было из-за сходства их педофильской энергии. Я была счастлива, когда за ним закрылась дверь. Двух дегенератов, которые у меня были, было более чем достаточно. Мне не нужен был третий.

Я забыла о Далласе до того дня, когда Эдмонд Морган ворвался в дом с неистовой эрекцией и потребовал, чтобы я нашла им еще одну жертву. Эмили снова вытащила меня из подвалa и позволила спать с ней в ее комнате. Я сидела за ее туалетным столиком, a она делала мне прическу и макияж, когда я услышала хлопок входной двери и грохот тяжелых шагов Эдмонда на лестнице.

– Мне нужно кого-то выебать. Сегодня вечером! – рявкнул он.

Видимо, плохой день на работе.

Эмили подпрыгнула на кровати, улыбаясь и хлопая в ладоши.

– Мне тоже, папочка! Я умираю с голоду.

– Найди нам кого-нибудь, – приказал мне Эдмонд.

Ему больше не нужно было угрожать. Было понятно, что в случае неудачи я стану главным блюдом на их пиршестве разврата.

Они сказали, что на этот раз им нужны двое: однa для Эдмонда, а другая для их общины, то есть для Эмили. Приближалось очередное полнолуние, и им нужна была жертва, но Эдмонд не хотел этого ждать. Ему нужен был кто-то, чтобы утолить его жажду крови сегодня. Это было простое предложение – я имею в виду Далласа. Вторая жертва, которую нужно принести в жертву в следующее полнолуние, – это было сложнее.

– Как насчет того, чтобы найти того парня, Далласа, из ресторана? Республиканца? – предложила я.

Я наблюдала, как ужасная улыбка растекается по лицу Эдмонда, словно кожная сыпь.

– Он был бы идеален. Не совсем сексуальный, но этот мудак заслуживает некоторой боли. Но как нам его найти?

Вот тогда-то я и предложила реестр сексуальных преступников. И, конечно, он там был. Адрес, номер телефона, даже место работы. Я нашла это менее удивительным, чем то, что Эдмонда там не было.

– Пойдем за ним, – сказала Эмили.

В глазах у нее были грозовые тучи. Далласу предстояло серьезное испытание.

Мы набились в машину со всем возбуждением семьи по пути в парк развлечений. Даллас жил всего в шести милях, но с трафиком нам потребовалось почти полчаса, чтобы туда добраться. Я слушала, ставшую уже привычной, дискуссию о том, кто будет приманкой, а кто – крючком. Как обычно, это вылилось в спор, и как обычно, они решили, что приманкой буду я.

– Просто подойди и позвони в его дверь, – сказала Эмили.

У нас вошло в привычку, что Эдмонд сначала спрашивал Эмили, прежде чем отдавать мне какие-либо команды. В какой-то момент было решено, или, скорее, укрепилось мнение, что я – домашнее животное Эмили, а не Эдмонда Моргана.

– Что мне делать, когда он ответит?

– Скажи ему, что Эмили хочет его видеть, – сказала Эмили.

– Что если он не помнит тебя? По-моему, ты даже не назвала ему своего имени.

– Если он вспомнит тебя, он вспомнит и меня, и не имеет значения, знает он мое имя или нет. Как только он увидит тебя, он сложит два и два и поймет, кто такая "Эмили". Он хотел меня так сильно, что чуть не кончил в штаны. Он точно поймет, о ком ты говоришь.

Дом Далласа был скромным панельным домом. Один из тех небольших, но дорогих домов, которые рекламируются как "стартовый дом" для начинающих домовладельцев, но стоит дороже, чем дом, построенный на заказ всего пять лет назад. Из того, что я выяснилa в телефоне Эмили, проведя пару быстрых поисков по его имени в Интернете, я понялa, что он не арендовал этот дом. Он был владельцем этого дома. В то время, как большинство осужденных сексуальных преступников теряют свои средства к существованию и вынуждены начинать с нуля, добрый старый Даллас сделал все свои деньги на фондовом рынке. Во время трех жалких лет, которые он провел за решеткой за изнасилование племянницы, его инвестиции на самом деле выросли в стоимости. Пять лет назад, когда он вышел из тюрьмы, ему не хватало всего пары сотен тысяч долларов, чтобы стать миллионером.

Он жил один. Без жены. Без подруги. Без детей. Без домашних животных. Его район был достаточно далеко от средней школы и детской площадки, чтобы соответствовать постановлениям суда, но достаточно близко, чтобы было жутковато. Эдмонд остановил "Mерседес" перед его домом, и Эмили практически вытолкала меня за дверь. Я на дрожащих ногах прошла по короткой дорожке к дому Далласа. Я не боялась, что меня поймают, или причинят боль, или чего-то такого... реального. Я нервничала говорить с этим распутником средних лет. Это был мой старый враг – социальная тревожность. Я боялась сказать что-нибудь не то и выставить себя дурой, или каким-то образом предупредить его о том, что мы планировали, или потерпеть неудачу каким-нибудь другим нелепым образом, который разрушил бы план Морганов и привел бы к моим собственным мучениям. Сказать осужденному педофилу, что «Эмили хочет его видеть», казалось самым глупым из возможных способов выманить кого-то, чье имя значилось в списке, идентифицирующем его как одного из самых презренных людей на планете. Наверняка он будет начеку на этот счет. Наверняка он заподозрит что-то, когда я просто появлюсь на его пороге из ниоткуда. Я представляла, что парни, вроде него, постоянно становятся мишенями для потенциальных линчевателей, и он будет чрезмерно осторожен и подозрителен при появлении незнакомца, которого однажды встретил в ресторане. Kонечно, я была неправа.

– Привет! – сказала я, когда он открыл дверь.

Улыбка появилась на его лице, как рана, и он неосознанно поправил брюки. Я не была уверена, сделал ли он это в попытке скрыть растущую эрекцию или для того, чтобы я обратил на это внимание.

– Привет. Заходи, – сказал Даллас.

Я колебалась и оглянулась через плечо на машину.

– Э-э... эм... Эмили... Эмили хочет тебя видеть, – сказала я, и его улыбка стала такой широкой, что я была уверена, что ее края коснулись его затылка.

– О, правда?

– Мы обе хотим. Мы думали... ты, правда, захочешь поиграть. Ты казался... заинтересованным.

– О? И во что вы хотели поиграть?

Я пожала плечами.

– Играй во что хочешь.

Я чувствовалa, что говорю что-то не то, как будто поднимаю один тревожный флажок за другим.

– Как ты узнала, где я живу? – спросил Даллас, приподняв бровь.

– Эдмонд нашел тебя. Он судебно-медицинский эксперт в городе. У него самые разнообразные связи. Он может найти кого угодно.

– Судебно-медицинский эксперт? Для полиции?

Дверь слегка закрылась на несколько дюймов. Даллас был пуглив, как олененок, и готов был удрать.

– Да, чтобы он мог выручить из любой беды, в которую мы попадем. Или уберечь тебя от неприятностей.

– И зачем ему это понадобилось?

Я пожала плечами.

–  Э-э-э... потому что ты такой же? Во всяком случае, так он сказал. Он сказал, что ты такой же, как он, – ответила я.

Даллас кивнул, задумчиво потирая подбородок.

– Он так сказал, да?

– Ага.

– Значит, он знает, кто я такой?

– Он точно знает, кто ты такой. Как я уже сказалa, он работает на город. У него доступ ко всем записям, – ответила я.

– И он сказал, что он такой же, как я?

– Вероятно, хуже, гораздо хуже.

– Насколько хуже? – спросил Даллас, выходя из дома, но держа дверь открытой и руку на ручке двери, готовый отступить обратно внутрь, при малейшем признаке опасности.

Но признаков опасности было много. То, что я вообще появилась в его доме, должно было стать серьезным сигналом.

– Не мне это говорить.

– Ты мальчик или девочка?

– Я – что угодно, чем Эдмонд и Эмили хотят, чтобы я была.

Правда всегда лучшая ложь. Даллас кивнул.

– Так он не твой настоящий отец?

Я покачала головой.

– Они просто держат тебя...

– ...для секса, – сказала я без стыда. Даллас просто кивнул, будто это был вполне разумный поступок для отца и дочери. – Итак, ты хочешь увидеть Эмили или нет? Она становится нетерпеливой. Она злая, когда нетерпелива.

– Бьюсь об заклад, – ответил Даллас. – Они держат тебя для секса? Оба?

Я вздохнула и закатила глаза, все больше теряя терпение от всех этих вопросов.

– Да, оба. Я – игрушка Эмили для траха, но Эдмонд тоже меня использует.

Такое откровенное признание показалось мне странным образом успокаивающим.

– Вау. Тебе... тебе нравится? Когда они используют тебя для секса?

– Нет, – ответила я строго и серьезно. – Они причиняют мне боль.

Даллас улыбнулся на это. Широкая, жадная, изголодавшаяся улыбка. Моя мама всегда говорила, что мужчины думают своими членами. Член Далласа был абсолютным идиотом.

– Где она? – спросил он, вытягивая шею, чтобы заглянуть мне за спину.

– Она в машине. Она... застенчивая, – сказала я, и тут же пожалела об этом.

Это не вязалось со всем остальным, что я говорила об Эмили.

Даллас нахмурился.

– О-о-o... Она определенно не казалась застенчивой в тот вечер в ресторане.

– Это потому, что там был ее отец. Она не хотела, чтобы он знал, что она нашла тебя привлекательным. Иногда он ревнует. Она его любимица.

Даллас прищурился.

– Разве это не ее отец за рулем машины?

Я оглянулась через плечо и вздохнула. Эдмонд оставил машину прямо спереди, и он был ясно виден за рулем.

– Да, это Эдмонд. Он такой подонок. Ему нравится наблюдать. Иногда он заставляет нас кое-что с ним делать.

Я не знаю, зачем я это сказалa, но это возымело действие.

– А что он заставляет вас делать?

– Минет и дрочку, в основном, но иногда он становится грубым; он становится злым. Мне это не нравится, но Эмили любит это. Она позволяет ему и его друзьям делать с ней все, что угодно. Она думала... я не знаю... может, ты тоже хотел бы что-нибудь с ней сделать?

Я почувствовал тошноту. Все, что я сказал, было отвратительно, а также абсолютной правдой, и от этого стало только хуже.

– Ему нравится наблюдать, но он ревнует?

– Иногда он ревнует, если только он не вовлечен. Ты не можешь прикоснуться к Эмили, если рядом нет Эдмонда, который присмотрит за тобой. Убедиться, что ты не увлекаешься и не причиняешь ей боль... как это делает он.

Даллас посмотрел мимо меня на машину и помахал. Эдмонд помахал в ответ. Эмили вышла из машины. На этот раз на ней был обтягивающий розовый топ на бретельках и мини-юбка из латекса. Без чулок. Без нижнего белья. Без лифчика. Если не считать армейских ботинок, она выглядела как секс-работница с дискотеки 80-х. Она приподняла юбку, демонстрируя свою гладкую, свежевыбритую "киску". Я услышала, как Даллас ахнул. Все сомнения, которые у него могли быть, весь скрытый инстинкт самосохранения исчезли. Он практически пускал слюни, думая своим идиотским членом.

– Я схожу за ней, – сказала я.

Я вернулась к машине. Эдмонд опустил окно и наклонился, чтобы послушать, что я сказала Эмили.

– Я не думаю, что он подойдет к машине, но он пригласил нас внутрь.

– Всех нас? – спросил Эдмонд.

– Да. Я сказала ему, что тебе нравится смотреть.

Эдмонд поднял окно и заглушил двигатель. Мы втроем пошли по дорожке к дому Далласа, держась за руки, как любящая семья, возвращающаяся домой после дневного похода по магазинам. Даллас сиял, наблюдая за нашим приближением, но его улыбка то появлялась, то исчезала. Я могла видеть, как его скептицизм воюет с его желанием, посылая ударные волны по всему его лицу в форме маленьких тиков и подергиваний.

– Привет, любовничек, – сказала Эмили, подходя достаточно близко к высокому, долговязому мужчине, чтобы чувствовать его дыхание на своем лбу. Она провела рукой по его груди, животу, мимо пояса, к эрекции, пульсирующей под брюками цвета хаки. – Это для меня?

Это положило конец последним остаткам его сомнений. Он открыл входную дверь, и Эмили вошла, словно была хозяйкой этого дома, и именно так она почти всегда входила в каждую комнату. Я последовала за ней. Эдмонд остановился.

– Рад тебя видеть, дружище. Я был счастлив обнаружить, что у нас общая парафилия[21].

– Пара... что? Да. Очевидно, так оно и есть, – ответил Даллас.

– Просто не забудь воспользоваться презервативом, учитывая твое отношение к абортам, – сказал Эдмонд, громко рассмеявшись и хлопнув Далласа по спине, пока протискивался мимо него в дом. Даллас нервно хихикнул.

Дом Далласа был обставлен скудно, без каких-либо декоративных изысков. Гостиная состояла из серого дивана и черного кожаного кресла с откидной спинкой напротив отвратительно большого телевизора, висевшего на стене. Там был столик с лампой и фотография улыбающейся пожилой женщины. Я предположила, что это его мать. Это было все. Ничего на стенах, кроме ТВ. Никаких растений. Никаких ковриков или безделушек, только пара предметов мебели и одна-единственная фотография. Это было похоже на дом человека, который не собирался задерживаться здесь надолго, готового исчезнуть в любой момент. Я предположилa, что у него где-то припрятана "дорожная сумка" с поддельным паспортом, парой тысяч долларов наличными, каким-нибудь мультиинструментом, фонариком и, возможно, каким-нибудь пистолетом.

– У тебя здесь симпатичное местечко. Ты живешь сам? – спросил Эдмонд.

– Ага. Только я, – ответил Даллас.

– Хорошо, тогда нам никто не помешает.

– Эм... не хотите ли чего-нибудь выпить? – спросил Даллас, выглядя взволнованным.

Эдмонд поднял руку.

– Нет, спасибо, мой друг. Я предпочитаю быть трезвым. Возбужден? – спросил он, указывая на палатку в штанах Далласа. – Насчет того, чтобы трахнуть мою дочь?

– Я... эм... э-э...

– Ты должен быть возбужден. Самая сладкая "киска", которую ты когда-либо пробовал. Поверь мне, я знаю, – подмигнув, сказал Эдмонд.

Улыбка Далласа стала еще шире.

– Да. Я очень возбужден, – ответил он, потирая руки и глядя на нас с Эмили так, словно хотел съесть нас живьем.

– Ладно-ладно. Что ж, показывай дорогу. Покажи нам, где в этом месте происходит волшебство?

Даллас повел нас наверх, в свою спальню, оглядываясь через плечо несколько раз, не совсем доверяя нам, не совсем веря своей удаче. Эмили улыбнулась ему, подмигнула и провела языком по верхней губе. Даллас пропустил ступеньку и чуть не упал навзничь с лестницы, увлекая нас всех за собой.

Эдмонд поймал его за плечи и поддержал.

– Ого... Осторожно. Ты чуть не испортил все веселье.

В коридоре наверху лестницы не было никакой мебели и украшений. Спальня Далласа выглядела не более обжитой, чем гостиная. Кровать, комод, тумбочка, лампа. Вот и все. Судя по всему, у парня даже не было хобби. Кровать была застелена. Темно-синее стеганое одеяло и две темно-синие подушки.

– Это трехкомнатные апартаменты, верно? – спросил Эдмонд.

Даллас кивнул.

– А что в других комнатах?

– Эм... личные вещи.

– О, да ладно тебе, чувак. Я преподнес тебе свою дочь на блюдечке с голубой каемочкой. Самое меньшее, что ты можешь сделать, – немного показать и рассказать.

Эдмонд не стал дожидаться разрешения. Он повернулся и пошел обратно по коридору к ближайшей двери, и толкнул. Я не знаю, как он узнал, но он знал. Думаю, один хищник-садист может распознать другого.

* * *

– Знал что? – спросил детектив Сирс.

– У Далласа там был свой маленький "подвал".

* * *

Это было ничто по сравнению с подвалом Эдмондa и Эмили. Это было почти смехотворно по сравнению. Комната была ненамного больше тюремной камеры. Tри на три с половиной метра, если прикинуть. Там были кнуты, флоггеры, металлические и кожаные наручники, веревки различной длины, лопатки, трости, хлысты и дилдо – много и много фаллоимитаторов. Все выглядело относительно новым и неиспользованным, и относительно дешевым, как будто все это было куплено в одной из тех дешевых онлайн-компаний по импорту, которые продают поддельные бренды, созданные детским трудом. Это были те самые БДСМ-штучки для начинающих, которые покупают скучающие супружеские пары, чтобы разнообразить свою личную жизнь. Я почти ожидала увидеть наручники из меха и фиксаторы на липучках.

Крест Святого Андрея занимал всю стену целиком. Кресло для бондажа и скамейка для порки занимали большую часть остального пространства. Эти три предмета мебели, вероятно, были самыми дорогими вещами во всем доме. Они были единственными вещами, которые не выглядели, будто пришли из "Виш", "Тиму" или "Икеа". Для парня, стоящего почти миллион, он не любил тратить деньги. И, похоже, ему не хватало смелости, так сказать, на изврат. Он собирал все эти вещи, но, похоже, никогда ими не пользовался. Вся комната была фантазией, которую еще предстояло воплотить в жизнь. Это была трехмерная доска желаний Далласа.

– Похоже, у нас есть еще кое-что общее, друг мой. К черту спальню. Очевидно, именно здесь происходит настоящее волшебство, – сказал Эдмонд с ухмылкой, которую я слишком хорошо знала.

Это было выражение, которое обычно предшествовало насилию.

– Э-э... эм... конечно. Ладно. Мы можем сделать это здесь. Итак, как мы это сделаем? На самом деле, я никогда не делал ничего подобного. Это просто была фантазия, – сказал Даллас.

Эмили подошла к креслу для бондажа и поиграла с кожаными ремнями, свисающими с подлокотников.

– Ты хочешь сказать, что тебе не удалось заманить сюда ни одного ребенка поиграть с тобой в твои игры, Большой Ди? – спросила Эмили. – Не волнуйся. Я начну медленно. Сначала, почему бы тебе не присесть вот сюда, – сказала она, похлопывая по кожаному сиденью кресла для бондажа.

Даллас усмехнулся.

– Нет, спасибо. Я из тех, кто "делает", а не "с кем покончено".

Эмили вытащила большой револьвер из сумочки в форме летучей мыши, которую носила, и приставила его к голове Далласа.

– Думаю, мне придется настоять. Сядь, блядь, на место, Даллас!

Он посмотрел на девочку-гота с безумными глазами, затем на ее отца, который только улыбнулся и пожал плечами.

– Я бы сделал, что она говорит. Дети сегодня могут быть такими непредсказуемыми. Я думаю, это из-за жестоких видеоигр, – сказал Эдмонд, все еще сардонически ухмыляясь.

– Да ладно, ребята. Я думал, мы собираемся повеселиться. Если вы передумали, просто уходите. Без обид, – взмолился Даллас.

– О, мы собираемся повеселиться, Большой Ди, – сказала Эмили, все еще размахивая револьвером перед лицом Далласа. – Мы собираемся хорошо повеселиться. А вот тебе, с другой стороны... Ну, тебе, возможно, будет не так весело. Теперь, если мне придется сказать тебе еще раз сесть своей жопой в это кресло, я выстрелю тебе прямо в лицо.

Даллас перевел взгляд с Эдмонда Моргана на меня, затем снова на Эмили, прежде чем опуститься в кресло для бондажа. Его ноги и руки дрожали.

– Пожалуйста, не делай этого.

– Прости, Даллас. Мы собираемся это сделать, – сказал Эдмонд.

– Но я ничего не сделал!

– Я не думаю, что маленькие дети, которых ты дрючил, согласились бы, или племянница, которую ты изнасиловал. Но я буду честен; мне действительно все это безразлично. Мне наплевать на этих чертовых детей. Я убил более, чем свою справедливую долю из них. Почему я это делаю, почему мы это делаем, просто потому, что ты – мудак. Ты читаешь лекции случайным незнакомцам о том, что ты выступаешь за жизнь, семейные ценности и все такое. Ты голосуешь против прав ЛГБТ, называя их «извращенцами» и заявляя, что они против природы, пока все время здесь трахаешь детей. И ты же не был настолько настроен против геев, чтобы не захотеть трахнуть Калу прямо здесь, не так ли? Я просто не могу вынести лицемерие. О, и потом ты флиртуешь с моей дочерью прямо передо мной и критикуешь ее стиль одежды? Ты – придурок, Даллас, и я действительно собираюсь наслаждаться, наблюдая, как Эмили тебя выебет.

– Почему бы тебе не пристегнуть его для меня, Кала? Мы бы не хотели, чтобы он слишком сильно извивался, – сказала Эмили, и я подчинилась, опускаясь на колени и застегивая кожаные ремни вокруг его лодыжек, прикрепив их к передним ножкам кресла, прежде чем пристегнуть его запястья к подлокотникам.

– Хорошая девочка. Подержи это для меня, хорошо, пап? – сказала она, протягивая отцу пистолет.

Она снова полезла в сумочку и вытащила пару кастетов из нержавеющей стали, которыe она отобрала у Ник в тот день, когда они с отцом похитили ee с парковки ресторана.

– Готов, Даллас?

Она занесла кулак и ударила его в лицо, отчего два его передних зуба разлетелись по комнате, а нижняя губа раскололась. Глаза Далласа закатились, а затем медленно закрылись. Его рот был открыт, кровь и слюна стекали ему на грудь. Эмили одной рукой схватила его за челюсть, а другой ударила, чтобы привести в чувство.

– О-о, Большой Ди. Oставайся с нами. Не уходи от нас так рано.

Эмили снова ударила его, на этот раз оставив огромную рану на его щеке.

– Подожди! Остановись! Помогиииите! Помогиииите!!!

– Наверное, нам стоит заткнуть ему рот кляпом. Не хотелось бы беспокоить соседей. Они, наверное, достаточно напуганы, живя рядом с осужденным сексуальным преступником, – сказала Эмили,  указывая на шариковый кляп, висящий на крючке на стене.

Я схватила его и впихнула в рот Далласа, потом пристегнула его за головой.

В течение следующих четырех часов, Эмили избила Далласа до чертиков. С кастетов из нержавеющей стали стекала темно-красная кровь. Раздался влажный шлепок и хруст, когда нос Далласа смялся, как пластилин для лепки, и скрутился набок на его лице, затем последовали хлюпающие удары, когда Эмили ударила его в нос еще четыре или пять раз, пока тот не был полностью уничтожен. Его передние зубы исчезли, они были выбиты или треснули пополам. Зазубренные осколки белого торчали из его кровоточащих десен, как надгробия, разрушенные вандалами. Его опухшие веки были закрыты, на лбу, щеках, а также над и под обоими глазами виднелись глубокие порезы. Она поработала и над его телом, колотя кулаками и ногами по ребрам и животу. Я готовa былa поклясться, что слышалa, как хрустнули его ребра, словно ветки дерева, когда она занесла ногу и ударила его в грудину. Его вырвало красными и желтыми ошметками себе на колени, и на этот раз он действительно потерял сознание.

– Ты уже закончила его избивать? – спросил Эдмонд.

– Да, – сказала Эмили, наклоняясь вперед и упираясь обеими руками в колени. – Я, блядь, устала. Это чертовски тяжелая тренировка. Неудивительно, что занятия кардио-боксом так популярны. Может, мне стоит записаться на одно из них?

– Может, будет весело.Удар по груше или какие-нибудь фокусы могут помочь тебе справиться с агрессией.

– С какой агрессией? – спросила Эмили с лукавой ухмылкой.

Они с отцом рассмеялись.

– Думаю, нам следует выебать его в жопу, – сказал Эдмонд.

– Ты думаешь, тебе следует всех ебать в жопу, – ответила Эмили.

Эдмонд улыбнулся и пожал плечами.

– Мне нравится то, что мне нравится.

– Ладно, вы с Калой отстегните его и вытащите из кресла. Мне нужно присесть и перевести дыхание.

Эмили села на пол и прислонилась спиной к кресту Святого Андрея.

– Нет проблем. Займитесь его лодыжками. Я возьму его запястья, – приказал Эдмонд.

Мы подняли его из кресла, сняли его туфли, носки, штаны и нижнее белье и уложили на скамью для порки. Он не оказал никакого сопротивления. Единственным его ответом на наше рукоприкладство были несколько стонов и гримас.

Эдмонд привязал Далласа веревкой к скамейке, затем отошел в сторону, чтобы полюбоваться своей работой.

– Его задница выглядит слишком хорошо. На ней нет ни царапины, ни изъяна. Даже прыщика нет. Мы должны что-то с этим сделать. Подай мне вон ту лопатку.

На стене висела большая лопатка в форме ступни, к одной стороне которой была приклеена подошва от рабочего ботинка – полированная деревянная с одной стороны и твердая, бугристая резиновая с другой. Я протянула ее Эдмонду. Она была тяжелее, чем выглядела. Даллас был наклонен, его гениталии свободно свисали с края скамьи. Эдмонд схватил педофила за яички и зажал их между ягодицами, как танцор-трансвестит. От первого удара лопаткой у него покраснели ягодицы и мошонка, оставив багрово-красный отпечаток ботинка. Это заставило Далласа широко распахнуть глаза. Он издал приглушенный крик сквозь кляп, зажатый у него между зубами.

Эдмонд ударил его снова, на этот раз деревянной стороной лопатки, изогнувшись в талии, выставив заднюю ногу и подставив плечи под удар, как будто он замахивался для фастбола. Яички Далласа покрылись синяками и опухли, став красными и фиолетовыми. Эдмонд Морган принялся за дело, изо всех сил атакуя задницу и яйца Далласа, пока тот не начал пыхтеть и задыхаться, хватая ртом воздух. В дополнение к заднице и яйцам педофила, его пенису тоже досталось. Кончик его члена, похожий на грибовидную шляпку, покраснел и набух, выглядывая из щели в заднице, как маленький солдатик в лисьей норе.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю