444 000 произведений, 109 000 авторов.

Электронная библиотека книг » Рэт Уайт » Эмили (ЛП) » Текст книги (страница 10)
Эмили (ЛП)
  • Текст добавлен: 8 ноября 2026, 10:30

Текст книги "Эмили (ЛП)"


Автор книги: Рэт Уайт


Жанр:

   

Ужасы


сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 13 страниц)

– Господи! Ты права. Это выматывает. Думаю, мне тоже нужен перерыв.

– Я готова вернуться, – сказала Эмили. – Вообще-то, я захватила с собой кое-что, что может быть забавным. Я смотрела документальный фильм о мужском праве в Южной Америке. Ты знаешь, что мужчинам разрешено бить, пытать и даже убивать женщину, если она "угрожает его мужскому началу". Мужчина плеснул серной кислотой в лицо женщине, потому что она отвергла его ухаживания, и был оправдан, потому что, по его словам, она "угрожала его мужскому началу". Это навело меня на мысль, и я купилa немного в Интернете.

– Немного кислоты? Ее можно просто купить в Интернете? – спросил Эдмонд.

– Ага. Серная кислота. Не уверена, насколько она концентрированная. В Интернете можно купить все, что угодно. В Интернете можно купить героин, если знать, где искать, – ответила Эмили, вытаскивая маленькую белую пластиковую бутылочку. – Давайтe посмотрим, что случится.

Эмили нанесла пару сильных ударов кастетами по обнаженной мошонке Далласа, придавив ее к его собственной тазовой кости. Даллас закричал от боли, но его крики снова были заглушены кляпом.

– Ладно, Большой Ди. Ты готов перейти на следующий уровень?

Она открыла бутылку с кислотой.

Даллас пронзительно закричал. Его вопли раздирали мой рассудок, как ногти омертвевшую кожу. Кляп почти не сдерживал мучительный звук, только превращал в сдавленную трель, вместо того чтобы остановить его. Его тело напряглось и начало дергаться, как будто его ударили электрошокером, а яйца растаяли, как мороженое на августовском пляже. В его мошонке появились отверстия, сквозь которые я моглa видеть серовато-фиолетовую кожу яичек, прежде чем они тоже начали растворяться. В невыразимом ужасе я наблюдалa, как его плоть превращается в красно-коричневую и серую кашицу из крови и разжиженной плоти, которая стекала на скамью для порки, а затем на пол дымящимися сгустками.

Эмили плеснула еще кислоты на задницу Далласа, выжигая в его бледных, дряблых ягодицах кипящие отверстия. Его розовая плоть растягивалась, как жевательная резинка, и капала на пол. Пенис Далласа тоже пострадал. Кислота выжгла кончик там, где он был спрятан между ягодицами. Кончик его члена теперь напоминал оплавленную головку свечи телесного цвета.

От кислотных испарений у меня заслезились глаза и потекло из носа. Я закашлялась и прикрыла рот рукой. Запах был ужасный, как от тухлых яиц и разлагающейся свинины. Этот запах напомнил мне о том, как однажды моя мама отправилась за продуктами. Она забыла сумку, когда мы распаковывали машину дома. В ней на ночь осталась упаковка бекона. На следующий день, когда мы все сели в машину, там пахло так же, как от Далласa. Эдмонд прикрыл рот и нос рукой, и я увидела, что его глаза тоже наполнились слезами. Он щурился и хмурился, но по-прежнему стоял как вкопанный, внимательно наблюдая за происходящим. Эмили, казалось, едва замечала зловоние.

– Как насчет того, чтобы я расширила тебе дырку, прежде чем ты его трахнешь? – cпросила Эмили, улыбаясь отцу глазами, полными безумия, которое выходило далеко за рамки безумного воспитания ее отца или ее воспитания в его культе.

Темное, злобное безумие, сверкавшее в ее глазах, передавалось из поколения в поколение. Я представилa себе скрученные, прогнившие спирали ДНК, изъеденные коррозией, как старая, забытая мебель для детской площадки, покрытая мхом и ржавчиной.

– Как, черт возьми, я должен засунуть туда свой член, если он весь в этой чертовой кислоте? Я сожгу свой чертов член! – пожаловался Эдмонд.

– Пищевая сода, – сказала я. Не знаю, зачем я это сказалa. Все еще пытаясь расположить к себе Морганов, показать свою ценность, чтобы они оставили меня при себе и не убили. – Пищевая сода нейтрализует кислоту. Я узналa об этом на уроке химии.

Эдмонд Морган кивнул.

– Да, она права. Пищевая сода – это основа. Она нейтрализует кислоту. Я не знаю, достаточно ли онa сильнa, чтобы нейтрализовать что-то столь едкое, как серная кислота, но теоретически кислота есть кислота.

Эмили кивнула.

– Ну, тогда вот оно. Можешь просто насыпать ему в задницу пищевой соды, после того как я сожгу ее к чертовой матери. Возможно, это поможет твоей карликовой ноге лучше держаться, – сказала Эмили с ухмылкой.

– Клянусь всеми демонами Aда, что если мой член обожжется...

– Этого не произойдет. Это сработает, – заверила я его.

– Ну, сначала о главном, – сказала Эмили. – Спустись на кухню и посмотри, не найдется ли там воронки или чего-нибудь в этом роде, – приказала она.

– И найди немного пищевой соды, – добавил Эдмонд.

Я нерешительно покинула комнату, оглянувшись на двух отвратительных извращенцев, чтобы убедиться, что они серьезно настроены выпустить меня из поля зрения. Они оба были сосредоточены на разъеденной заднице и гениталиях Далласа. Эдмонд обернулся, увидел, что я все еще стою в дверях, и раздраженно отмахнулся от меня.

Я сделала несколько шагов по коридору. Мое сердце колотилось в груди, как кулак, бьющий по решетке тюрьмы. Я почувствовалa, как кровь приливает к мозгу, и на мгновение испугалась, что упаду в обморок. Я ухватилась за перила и сделалa несколько глубоких вдохов. Беги! Беги!!! Убирайся от этих психопатов! Мой разум кричал мне, но тело отказывалось повиноваться. Я чувствовала слабость в ногах. При каждом шаге к лестнице мне казалось, что я волочу свое тело по грязи. Все вокруг казалось серым. Мое зрение сузилось до размеров замочной скважины. От избытка адреналина все мое тело сотрясала дрожь.

Если тебя поймают, они замучают тебя до смерти, – подумала я. Но я знала, что если я не попытаюсь сбежать, моя судьба в конечном итоге будет той же. Это был мой единственный шанс. Я сделала несколько глубоких вдохов и спустилась вниз по лестнице. Крики Даллас преследовали меня на протяжении всего пути до последней ступеньки, ведущей на кухню. Всего в нескольких шагах от меня была задняя дверь, запертая изнутри на засов. Все, что мне нужно было сделать, это повернуть маленькую ручку по часовой стрелке и потянуть за дверную ручку, и дверь откроется. За дверью был двор средних размеров, который занимал столько же места, сколько и сам дом. Он был пуст, если не считать пластикового сарая для инструментов «Home Depot»[22], выполненного в сине-серых тонах. Трава на заднем дворе была свежескошенной, зеленой и сочной.

Трава всегда зеленее...

– ...на другой стороне, – прошептала я мягко, прежде чем оглянуться через плечо, чтобы убедиться, что ни Эмили, ни ее отец не стоят за мной.

Участок был огорожен шестифутовым[23] деревянным забором. Я не могла разглядеть, где были ворота. Я предположила, что они находились сбоку от дома, но не могла понять, с левой или правой стороны. Я стояла там, дрожа, на грани обморока, глядя на свой первый и, возможно, последний шанс на свободу. Я закрыла глаза и попыталась вспомнить молитвы, которые слышала в воскресной школе, прежде чем меня выгнали, медитации, которые читалa в книгах, аффирмации и мотивационные речи, которые читалa в Интернете, – все, что угодно, лишь бы заставить свою задницу двигаться. Но все, что я могла видеть в своем уме, – это член Эдмонда, разрывающий горло Ник, и Эмили, льющая серную кислоту на мошонку Далласа. Ни того, ни другого у меня не было никакого желания испытывать.

Я началa открывать дверцы шкафчиков и выдвижные ящики в поисках воронки и пищевой соды. Я пыталась не смотреть обратно наружу, пыталась не думать об этом, выбросить все мысли из головы, но вкус свободы был прямо на кончике моего языка. Я началa плакать одновременно от страха и отвращения к себе. Осознание того, насколько сильно Морганы меня сломали, наполнило меня отвращением. Как они заставили меня так бояться, что я даже не могла спасти себя? Что, блядь, со мной не так?

Я нашла воронку в шкафу, забитом противнями и мерными стаканчиками. Очевидно, у Далласа было больше одного хобби. Я представила, как он смотрит «Великую британскую выпечку» и пытается приготовить идеальный крем-брюле.

В холодильнике я обнаружила полупустую картонную упаковку пищевой соды за бутылкой непастеризованного органического молока и рядом с пластиковыми контейнерами, наполненными остатками еды. Даллас все еще кричал наверху. Его крики стали слабее, хотя и не стали менее частыми. Я бросилa последний взгляд на запертую заднюю дверь и попыталась заставить себя пройти через нее на другую сторону. Я виделa, как бегу через заднюю дверь к боковым воротам, открываю ворота и натыкаюсь прямо на Эмили и ее бутылку с кислотой. Я видела, как она бросила ee мне в лицо и оставила шрам на всю жизнь. Потом я повернулась и вышла из кухни, обратно наверх к источнику криков.

* * *

– Так у тебя был шанс сбежать, но ты выбрала остаться? – спросил детектив Байрон.

– Я не выбирала ничего из этого. Я былa напуганa до смерти. Я не знала, что делать.

– Но, имея возможность бежать за помощью, вызвать полицию, предупредить соседей, ты решилa продолжать помогать этим двум убийцам?

– Предполагаемым убийцам, – поправил детектив Сирс. – Мы до сих пор не подтвердили и половины того, что она нам рассказала, и никто еще не был судим и осужден.

– Для нее они не были "предполагаемыми" убийцами. Не были, если то, что она нам говорит – правда. Она была свидетельницей каждого убийства. Она точно знала, кто они такие и что собираются сделать с этим парнем, Далласом, и решила остаться и помочь. Она уже сказала, что рада, что парня убили. Она считает, что Даллас, изнасиловавший свою племянницу, был в чем-то хуже, чем тот, кто пытает и убивает подростков и трахает собственную дочь! – сказал Байрон, указывая пальцем на Калу.

– Я этого не говорилa! Я не выбиралa помогать. Я былa напуганa!

Дверь комнаты для допросов внезапно открылась. Детективы Сирс и Байрон быстро повернули головы, явно удивленные вторжением, и в комнату вошел один из самых крупных чернокожих мужчин, которых Кала когда-либо видела. На нем был темно-синий костюм, накрахмаленная белая рубашка с черным галстуком, а ширина плеч почти соответствовала росту Калы. Он выглядел так, что представлял бы равную угрозу на футбольном поле или баскетбольной площадке. Мужчине пришлось слегка пригнуться и повернуться боком, чтобы пролезть в дверь. Его присутствие полностью завладело комнатой. Дело было не только в его росте. В нем чувствовалась теплая уверенность и властность. Кала всегда считала термин "альфа-самец" токсичным и неприятным, но это был единственный раз, когда он подходил к этому массивному мужчине. На нем перманентным маркером было написано "лидер". За таким человеком другие мужчины шли в бой, считая его непобедимым. Он вошел в сопровождении другого, более пожилого мужчины в форме, который, как предположила Кала, был начальником двух детективов.

– Добрый день, детективы. Меня зовут специальный агент Майкл П. Джонс, Федерального Бюро Расследований, – сказал большой черный мужчина глубоким, раскатистым голосом, который Кала почувствовала у себя в груди. – Мои друзья зовут меня "Большой Майк".

ГЛАВА 20

– Специальный агент Джонс здесь, чтобы следить за ходом допроса. Он просто послушает и, возможно, задаст пару вопросов. Он здесь не для того, чтобы руководить допросом. Я хочу прояснить это. ФБР ведет расследование по поиску Эмили Морган, и мы сотрудничаем с ними, – сказал высокий, широкоплечий белый мужчина с волосами цвета соли с перцем, зачесанными на лоб и редеющими на макушке. У него были густые усы, которые придавали ему сходство с Сэмом Эллиотом[24]. Его лицо было загорелым и обветренным, как старый спущенный футбольный мяч из кожзаменителя. – Не мог бы кто-нибудь из вас ввести его в курс дела?

– Специальный агент Джонс, я – детектив Энтони Сирс, a это – детектив Сэмюэл Байрон.

– Приятно познакомиться с вами обоими, и, пожалуйста, просто называйте меня Майк или Большой Майк, – сказал Большой Майк, протягивая руку размером с бейсбольную перчатку.

Детектив Сирс пожал ее и увидел, как его рука проглочена внутри огромной лапы здоровяка. Байрон пожал ее следующим, потом все заняли свои места.

– Ладно, это – Большой Майк. Это – Кэлхоун Бриггс. Она предпочитает, чтобы ее называли «Кала». Она только что рассказала нам довольно дикую историю об Эмили Морган и ее отце, Эдмонде Моргане, местном судмедэксперте, и о том, как они держали ее в плену более года, заставляли участвовать в ритуальных кровавых оргиях, пытках и убийствах, – сказал детектив Сирс.

– Ритуальных? Как культ?

– Как поклонение Дьяволу, – перебил детектив Байрон. – Она сказала, что они поклонялись Эмили, как порождению Сатаны или что-то в этом роде.

– Астарот. Они верят, что ее мать была одержима Астаротом, когда Эмили была зачата во время ритуальной оргии, – поправила Кала.

Большой Майк повернулся к ней и окинул ее долгим, неторопливым взглядом с головы до ног, в котором не было ничего угрожающего, но в то же время онa чувствовалa себя неуютно. Именно эта приятная полуулыбка на его лице привела Калу в замешательство. Этот человек явно наслаждался своей работой, и прямо сейчас его работой была она.

– Интересно. Что ж, не буду вас останавливать. Я всегда могу посмотреть записи, чтобы не пропустить что-нибудь из того, что я уже пропустил, – сказал Большой Майк, откидываясь на спинку алюминиевого стула, который, казалось, не справлялся с задачей вместить его массу, но каким-то образом выдерживал его вес. Кала задалась вопросом, сколько стульев до этого вышло из строя.

Агент ФБР не был толстым мужчиной. Он был крепкого телосложения, но больше походил на участника конкурса "Сильнейший мужчина мира", чем на Mистера Вселенную. Очевидно, что на его руках, груди, ногах, спине и плечах было много мышц. Следы от них натягивали ткань его костюма, грозя лопнуть по швам, если он будет напрягаться с излишним энтузиазмом. Но его брюшные мышцы выглядели больше. Он уже давно не пропускал ни одного приема пищи и не отказывался от второй или третьей порции. Она подумала, не делает ли ее расисткой то, что этот огромный мужчина напоминает ей гориллу. Дело было не в цвете его кожи или чертах лица, а скорее в его телосложении. Он выглядел так, будто мог оторвать человеку конечности легче, чем ей – крылышки у индейки. И все же это наблюдение, вероятно, лучше было оставить при себе.

– Ладно, – сказал детектив Сирс, поворачиваясь обратно лицом к Кале. Ему потребовалось некоторое время, чтобы взять себя в руки. Было очевидно, что он считает огромного федерального агента таким же неуютным, как и Кала, но по другим причинам. Он был явно напуган, в то время как Кала испытывала благоговейный трепет. – Ты рассказывала нам, что отнеслa воронку и пищевую соду обратно наверх, к Эдмонду и Эмили Морган. Что произошло дальше?

– Эмили взяла воронку и влила серную кислоту прямо в прямую кишку Далласа. Это было ужасно.

* * *

Они были заняты, пока меня не было. Мне потребовалось не более пяти минут, чтобы забрать два предмета, которые они просили, но за это время Эмили обожгла ягодицы Далласa до костей. Его гениталии полностью растворились, оставив после себя только дымящуюся дыру, из которой сочилась едкая кислота, а тазовая кость Далласа подмигивала мне, как призрак старого шахтера, все еще бродящий по туннелю, в котором он встретил свою кончину. Эмили беззаботно улыбалась, радуясь жизни. Эдмонд, похоже, был не в восторге. Без отвращения, только раздраженный. Когда я протянула ему пищевую соду, он высыпал горсть себе на ладонь.

– Не-а, еще рано, дорогой папочка. Я еще не закончила, – проворковала Эмили.

Ее глаза затуманились от желания. Она выглядела так, словно только что испытала оргазм, которого не было никогда в ее жизни, и все, что она сделала, – это замучила мужчину почти до смерти. Она взяла у меня воронку и направила наконечник прямо в розовый бутончик в центре того места, где раньше были ягодицы Даллас. Воронка была пластиковой, и я не былa уверенa, что она выдержит воздействие кислоты, но кислота была в пластиковой бутылке и не растворила ее, так что я далa ей шанс пятьдесят на пятьдесят.

Эмили начала наливать. Пластик не растворился, но внутренности Далласа растворились. Он дергался и бился в конвульсиях, когда Эмили наливала кислоту, держа ее на расстоянии фута над воронкой, чтобы из-за мучительных движений Далласа кислота не пролилась на неe. Тем не менее, его яростные удары разбрызгали несколько капель кислоты из воронки в воздух, где она попала на предплечья Эмили и начала шипеть.

– Оуууу! Ебать! Это, блядь, больно! Блядь, помогите мне! – закричала она на своего отца и меня. Эдмонд шагнул вперед и высыпал треть пищевой соды на руку Эмили. – Ладно. Хорошо. Так лучше.

– И теперь мы знаем, что пищевая сода работает, – сказал Эдмонд.

– Ты эгоистичный мудак, да? Все, о чем ты думаешь, – это твой член и о том, как бы засунуть его в любую дырку, которую сможешь найти. Я могу остаться навсегда изуродованной.

Мне показалось ироничным, что Эмили и ее отец постоянно обвиняли друг друга в эгоизме, хотя оба были нарциссическими социопатами.

– Дай-ка я посмотрю? – сказал Эдмонд. Эмили показала ему багрово-красные пятна у себя на предплечье. Они выглядели не серьезнее укусов насекомых. – О, с тобой все в порядке. Перестань вести себя как ребенок.

– На хуй тебя. Это чертовски больно.

– Не так сильно, как ему, – сказал Эдмонд, указывая на Далласа, который теперь был явно мертв.

Его кишечный тракт превратился в жидкость вместе с одним или двумя внутренними органами. Он не дышал.

Эмили пожала плечами.

– Ну и что с того. Все равно трахни его. Ты же знаешь, что тебе все равно, так или иначе.

– Я предпочитаю, чтобы они были живыми и орали. Это не так весело, если они этого не чувствуют, – сказал Эдмонд, расстегивая молнию на штанах и вытаскивая массивного питона.

– Не забудь пищевую соду. Думаю, смазка тебе не понадобится, – сказала Эмили, вглядываясь в сочащуюся влагой пропасть, которая раньше была внутренностями Далласa.

Доктор Морган насыпал изрядное количество пищевой соды в это ужасное отверстие, прежде чем взять себя в руки и ввести свой огромный член в останки Далласа. Запаха расплавленной плоти и его вида должно было хватить, чтобы ослабить любую эрекцию, но Эдмонд ненормален. Возможно, он и не был в восторге от того, что трахал изуродованный труп, но, тем не менее, он делал это, погружая свой массивный орган в скользкий, шероховатый труп Далласа и вынимая его оттуда, пока не достиг кульминации, добавив свою сперму к ошметкам разжиженной плоти и зловонной крови, растекающейся по полу под скамейкой для порки.

Мой желудок скрутило спазмом. Глаза защипало от едкого запаха кислоты и гниющего мяса.

– Позвони Мигелю, – сказал Эдмонд с удовлетворенным вздохом, извлекая свой орган из тела Далласа.

К сожалению, пищевая сода подействовала, и его член не обгорел.

– Он – твой парень. Ты и звони ему, – ответила Эмили.

– Эм, пожалуйста. Не все должно сводиться к борьбе за власть. Мой член весь в крови, дерьме, измельченном мясе и внутренностях, пищевой соде и прочей херне. Ты можешь просто позвонить ему, пока я буду приводить себя в порядок?

– Ладно, – фыркнула Эмили, доставая свой сотовый. – Я напишу ему. Я не делаю телефонные звонки.

– Ладно, как скажешь. Просто вызови его сюда, чтобы он прибрался в этом бардаке. Скажи ему, чтобы принес побольше мешков для мусора.

Менее чем за полчаса Эдмонд привел себя в порядок, a Мигель вошел в парадную дверь со шваброй, пылесосом, бутылочками с нашатырным спиртом и ферментативным средством с ароматом лимона, для удаления крови и органических веществ, а также лопатой. У него также был большой пакет с прочными пакетами для мусора. Мигель даже принес Эдмонду запасную пару штанов.

Я встретилась взглядом с Мигелем, когда впускал его в дом. В его глазах было сочувствие. Он знал, что я былa вынужденa стать свидетелем этого безумия. Он также знал, что однажды ему тоже придется подбирать мои останки. Думаю, в моих глазах тоже было сочувствие, потому что я виделa, какой беспорядок оставили Морганы. Я не зналa точно, как долго он убирал трупы для них, но подозревалa, что это был один из немногих трупов, которые ему пришлось разгребать лопатой.

ГЛАВА 21

– Все ее истории были такими... красочными? – спросил Большой Майк.

– В общем-то да. Она настоящая маленькая поэтесса, не так ли? – ответил Байрон, кивая головой. – Либо Эмили и ее отец были двумя серьезными психами, либо у Калы адское воображение.

– Это все правда, – запротестовала Кала.

– Что случилось со всеми телами? – спросил Большой Майк.

– Некоторые части тел, вероятно, оказались закопанными на свалках, остальные были... распределены.

– Распределены?

– Среди членов культа. Они использовали их, чтобы делать магические амулеты и безделушки и всякое такое. Секс-игрушки. Украшения. Искусство. Они даже делали из них блюда и подавали их в качестве закусок на своих вечеринках.

– Вроде hors d'oeuvres?[25] – спросил Байрон.

– Да. Что-то в этом роде, – ответила Кала.

– А ты когда-нибудь пробовала эти маленькие закуски? – спросил Большой Майк, и эта приятная маленькая улыбка на его лице теперь выглядела как предвестник громкого хохота, словно он находил идею принудительного каннибализма забавной.

– Да. Пару раз. У меня не было выбора.

Большой Майк кивнул.

– Я понимаю. Но тебе понравилось? Тебе понравилось на вкус?

Кала покраснела и отвернулась.

– Не знаю.

– Да, понравилось. Это нормально. Говорят, на вкус это как свинина. Как они их готовили? Жарили на гриле? Обжаривали?

– Они были приготовлены на гриле, на маленьких зубочистках, с острым арахисовым соусом.

– Изысканно, – сказал детектив Байрон.

– Какое отношение все это имеет к делу? – спросила Кала.

Большой Майк пожал плечами.

– Просто удовлетворяю любопытство.

– Ладно, давайте вернемся к обсуждению убийств. Что произошло дальше? – спросил детектив Сирс.

– Если вы не против, я бы хотел перейти к тому, как она сбежала. Как ты былa запертa с парой психопатов-убийц месяцы...

– Годы, – поправила Кала.

– Ладно. Годы. Как ты былa их пленницей годами, и вот ты здесь, живая и невредимая? – спросил Большой Майк.

– Не невредимая. Я никогда больше не буду здоровой.

– Тем не менее, вы живы, и, согласно вашим собственным показаниям и тому, что я видела в том домике, это лучше, чем у большинства людей, которые столкнулись с этими двумя.

Кала повернулась к двум детективам.

– Помните, я рассказывала вам о чистильщике? Мигеле?

– Он был тем парнем, который помогал Морганам избавляться от тел и убирать подвал после одной из их игровых сессий, – объяснил детектив Байрон, заполняя пробелы для Большого Майка. – Кала сказала, что пыталась уговорить его помочь ей сбежать.

– Так вот что случилось? Он, наконец, решил помочь тебе? – спросил Большой Майк.

– Это сложно. Не думаю, что смогу объяснить, не рассказав вам о Шейне. Это случилось в ночь, когда его принесли в жертву.

– Ладно, – сказал Большой Майк. – Так расскажи нам о Шейне.

* * *

Эдмонд не был удовлетворен смертью Далласа. Он был расстроен из-за того, что ему пришлось трахать полурасплавленный труп со скелетизированной задницей. Его слова, не мои. Он даже предложил сдвинуть ритуал полнолуния на пару дней раньше, но Эмили этого не одобрила. Ему удалось убедить ее найти жертву немедленно. Он хотел пойти на охоту той же ночью, когда они убили Далласа, но Эмили заставила его ждать до следующей ночи. Той ночью он был невыносим. Он пытался уговорить Эмили отдать ему меня, но она привязалась ко мне. Я даже думаю, она по-своему меня любила... по-ебанутому. Я была осторожна, культивируя эти чувства в ней тем же способом, каким она культивировала их во мне, когда мы только встретились. Я заставила ее думать, что я все еще люблю ее.

– Ты не получишь Калу, и это последний раз, когда я это говорю. Ты меня слышишь? – прорычала Эмили на своего отца, оскалив те удлиненные клыки и сверкая глазами, которые стали серебристыми и светящимися, словно отражали лунный свет даже в помещении.

Я знаю, это звучит безумно, но я действительно начала верить, что Эмили была каким-то монстром или демоном. Может, она действительно была дочерью Астарота. Может, ее заклинание ликантропии сработало. Не знаю. Единственное, в чем я была уверена, это то, что она была чем-то большим, чем просто сумасшедшая телка, которая любила пытать и разделывать людей – чем-то большим, чем человек.

– Тогда ей лучше найти нам кого-нибудь для ритуала. Кого-нибудь хорошего, – сказал Эдмонд.

Я ломала голову несколько дней, пытаясь найти способ разыскать кого-либо из людей, к которым, как я заметилa, проявляли интерес Морганы, но все они были случайными встречами. Случайными знакомствами. Морганы на самом деле не были планировщиками. В этом не было необходимости. Им не нужно было быть осторожными. У них было так много сообщников и связей, что им все сходило с рук. Другая проблема заключалась в том, что для этого ритуала не мог быть задействован кто угодно с улицы. Им нужна была девственница, а я зналa только одного девственника, и он был моим другом, моим лучшим другом, ДеШоном. Я не собиралась подпускать их к нему. Я умру первой.

– А как насчет Шейна? – спросила Эмили.

Я почувствовала смесь вины и облегчения. Шейн был парнем из моего класса. Он был маленьким и симпатичным. Не по-гейски симпатичным, но симпатичнее большинства гетеросексуальных мужчин, естественно женоподобным, как я. Длинные ресницы, никакой растительности на лице, светлые глаза, пухлые губы, тонкие руки и ноги, примерно на шесть дюймов ниже шести футов. Шейн был тем типом симпатичных, по которым девчонки сходили с ума в средней школе, но игнорировали в старшей в пользу высоких, красивых спортсменов. Он не был моим другом, но я всегда чувствовала связь с ним, почти родство.

Я не знала, девственник он или нет, и на самом деле не знала, насколько это важно. Ни Томми, ни Адам тоже не были девственниками. Насколько я могла судить, все, что действительно имело значение, это то, что Морганы находили их привлекательными. Я понимала, почему Эмили выбрала Шейна. Это была та же причина, по которой она выбрала меня. Я всегда чувствовал, что в некотором роде защищаю его, а теперь меня просили заманить его на верную смерть. Слово "нет" вертелось у меня на языке, но так и не сорвалось с губ. Я кивнула, а затем принялась искать Шейна в соцсетях.

Я не была в школе недели? Месяцы? Годы? Долго. Насколько я знала, Шейн мог бросить школу, уехать из города, погибнуть в автокатастрофе или быть похищенным инопланетянами. Моя удача в поиске жертв для Морганов не могла продолжаться вечно. В конце концов я была обречена на провал, и я стала бы их жертвой. Это было неизбежно – но не в тот день. Если я когда-нибудь собиралась сбежать, мне сначала нужно было остаться в живых и относительно здоровой.

Моя неудача с побегом, когда Морганы пытали Далласа, тяжелым грузом легла на мою душу. Воспоминания продолжали прокручиваться, как пленка в бесконечном цикле. Задняя дверь. Морганы наверху, занятые Далласом. Двор за дверью. Деревянный забор с боковыми воротами. Все, что мне нужно было сделать, это пройти через эту дверь, а затем через ворота. Даже если я не знала, с какой стороны ворота, мне потребовались бы считанные секунды, чтобы пробежать с одной стороны дома на другую, чтобы проверить. Морганы ни за что не смогли бы так быстро спуститься по лестнице. Я могла бы быть свободной, дома с родителями, но я была слишком напугана, чтобы действовать.

Если бы я умерла там, в подвале Морганов, принесенная в жертву их последователям или еще чего похуже, я знала, что этот момент трусости станет моей последней мыслью. Почему я не убежала? Это сожаление я унесу с собой в могилу, когда Эмили зальет мне в глотку кислоту, а Эдмонд разорвет мои внутренности своим гигантским членом. Больше всего на свете, даже больше, чем помощь в поимке Адама, Ник, а теперь, возможно, и Шейна, это беспокоило меня больше всего. Их смерти будут преследовать меня вечно. Я это знала. Но они были бы напрасны, если я не выживу.

Я была полна решимости разыскать Шейна или подходящую замену, но теперь я была в равной степени полна решимости, что это будет в последний раз. Даже пока я рыскала по соцсетям, просматривая общих друзей и интересы, я уточняла свой план побега. На этот раз, когда появится шанс, я не могу колебаться.

Я нашла его довольно легко. Шейн был фанатом фэнтези и научной фантастики, и он недавно лайкнул и прокомментировал рекламу нового телесериала, еще одного спин-оффа «Игры престолов». Я кликнула на его маленький аватар, который привел меня на его профиль, где я отправила ему личное сообщение. Эмили наблюдала за мной все время, чтобы убедиться, что я не попытаюсь предупредить его или попросить помощи или отправить сообщение родителям.

– Клянусь, если ты попробуешь что-нибудь, я перережу тебе горло и отрежу твой член, но не в таком порядке, – сказала Эмили.

Я просто кивнула. Мы обе знали, что угрозы на этом этапе были излишни. Я хорошо осознавала, на что она способна. Я напечатала свое сообщение, а Эмили сидела со мной почти щека к щеке.

Привет, Шейн, как дела? Не уверена, помнишь ли ты меня, но я как раз думала о тебе. Я видела, что тебе понравился новый сериал «Игры престолов». Я тоже большая фанатка фэнтези. Хочешь посмотреть его вместе или просто как-нибудь выпить кофе? Это не свидание или что-то такое, просто подумала, может, мы могли бы стать друзьями.

И снова я почувствовала себя совершенно несчастной из-за своего обмана, зная, что это будет означать для Шейна. Но если был хоть какой-то возможный способ вытащить нас обоих живыми, я сделаю все возможное. Я работала над Мигелем неделями, и я думала, что вижу, как начинают появляться трещины в его отстраненном поведении. По крайней мере, теперь он заговорил со мной. Это было уже что-то. Все, что мне было нужно, чтобы он снял с меня наручники перед следующим ритуалом полнолуния.

Шейн ответил меньше чем через пять минут. Я представила, что он увидел мое сообщение через тридцать секунд после того, как я отправила его, затем потратил следующие четыре минуты, решая, стоит ли ему отвечать.

Привет, Кала. Рад тебя слышать. Я был дома, маринуясь с тех пор, как школа закрылась на лето. Ага, я большой фанат фэнтези, хоррора, научной фантастики и комиксов. Ролевые игры тоже, чтобы полностью подчеркнуть моe задротсво. ЛОЛ. Я бы с удовольствием потусил с тобой. Просто скажи когда и где.

Это было слишком легко. Думаю, именно поэтому меня и выбрали в качестве приманки. Я была безобидной, неугрожающей. Я не поднимала никаких красных флагов. Люди ослабляли бдительность рядом со мной, особенно неудачники и изгои, потому что я была одной из них.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю