444 000 произведений, 109 000 авторов.

Электронная библиотека книг » Рэт Уайт » Эмили (ЛП) » Текст книги (страница 5)
Эмили (ЛП)
  • Текст добавлен: 8 ноября 2026, 10:30

Текст книги "Эмили (ЛП)"


Автор книги: Рэт Уайт


Жанр:

   

Ужасы


сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 13 страниц)

Адам вырвался из моих объятий и оттолкнул меня в сторону, прежде чем ударить мистера Моргана по голове, отчего коренастый маленький садист пошатнулся. Высокий парень-гот попытался перенести вес тела на правую ногу, но из-за отсутствия сухожилия, удерживающего ее на месте, лодыжка подогнулась под его весом. Он вскрикнул от боли и упал спиной на Эмили, которая стояла позади нас, сбив ее с ног, прежде чем развернуться и прижаться спиной к стене у лестницы, используя ее для опоры. В то время, как его левая нога твердо стояла на полу, он отрывал правую от пола, как собака с раненой лапой. Кровь из его перерезанного сухожилия стекала на ботинки и на пол. Он ни за что не смог бы самостоятельно подняться по лестнице с такой ногой. Нет, если только он не поползет, а он сто раз будет мертв, прежде чем медленно выползет из подвала. Он ждал подходящего момента, чтобы дать отпор.

Эмили поднялась на ноги и встала, размахивая покрытым запекшейся кровью выкидным ножом, которым она полоснула Адама по ахиллу. Она улыбалась, наслаждаясь происходящим. Эдмонд уклонился от удара и кружил вокруг Адама.

– Просто отпуститe меня! Просто отпуститe меня, черт возьми!

– Я так не думаю, – ответил Эдмонд Морган, медленно продвигаясь к стене, где на колышках висело средневековое оружие и медицинские инструменты, а также флоггеры, лопатки и хлысты. Он снял со стены булаву с железным шаром, утыканными шипами.

– Пожалуйста! – Адам зарыдал. – Я просто хочу домой!

– Ты остаешься здесь, ублюдок! – cказала Эмили, рассекая воздух между ними своим ножом.

Адам дернулся назад, уклоняясь от ее атак, затем поднял кулаки, чтобы дать отпор. В его взгляде не было ни капли уверенности. Он знал, что обречен.

Эдмонд низко взмахнул булавой, попав Адаму в коленную чашечку. Раздался громкий треск, и Адам упал с душераздирающим воплем абсолютной боли. На этом бой закончился. Когда он, держась за колено, повалился на пол, Эдмонд подошел к нему и ударил ногой в челюсть, а затем нанес еще два сильных удара по лицу Адама, пока тот не затих. При каждом неглубоком вдохе из разбитого носа гота текли кровь и сопли. Он все еще был жив, и я былa уверенa, что вскоре он пожалеет об этом факте.

ГЛАВА 12

Они безжалостно пытали Адама в течение следующих нескольких... недель? Месяцев? У меня нет четких воспоминаний. В подвале Морганов время текло по-другому. Это было похоже на отдельное измерение – портал в Aд, который и представить себе не мог самый рьяный проповедник огня и серы. Вместо чертей и бесенят с вилами там был только Эдмонд Морган со своим конским членом и Эмили со своими садистскими играми.

Адама держали в клетке размером четыре на шесть футов. Ни стоять, ни сидеть прямо, он проводил большую часть времени, свернувшись калачиком или обхватив колени руками, свесив голову между ними, с тоской глядя на лестницу, ведущую в подвал, и иногда бросая на меня угрожающие взгляды, как будто я былa источником всех его страданий, а не Эмили и Эдмонд Морган. В такие моменты мой собственный стыд и вина давили мне на грудь, как огромный камень, сдавливая и уплотняя дыхание, так что оно проходило через мои легкие одним сплошным комом, которым я изо всех сил старалась не подавиться.

Я почувствовалa, что увядаю под его зловещим взглядом, физически слабею, съеживаюсь, как муравей, высыхающий под лучами солнца. Мне хотелось уменьшиться до такой степени, чтобы проскользнуть сквозь трещины в бетонном фундаменте и просочиться в почву. Не раз я чуть не плакалa, просто глядя на то, что они с ним сделали, и понимая, что это все моя вина. Я почти не сомневалась, что он бы задушил меня до смерти, если бы смог добраться до меня и сохранил силы.

Большую часть времени я проводила прикованной к полу в нескольких ярдах от Адама, фиксируя каждую свежую травму, нанесенную ему предыдущим вечером, каждый синяк, рубец и рваную рану, каждое новое посягательство на его личность со стороны наших похитителей. Снова и снова я пыталась извиниться за то, что втянула его в это, отдала в руки этих двух психопатов. Я пыталась объяснить, почему думала, что он сможет справиться с ними и спасти меня, ведь он выглядел таким сильным и свирепым. Возможно, я все еще надеялся вселить в него немного героизма, сохраняя некоторый иррациональный оптимизм, несмотря на очевидные признаки его физического истощения. Я объяснилa ему, что если бы я не нашлa для них кого-нибудь, кого угодно, они бы пытали меня. Я зналa, что это никак не утешит его и не оправдает меня, но это было все, что я смоглa придумать, чтобы сказать.

Когда Адам вообще признал меня, то только для того, чтобы проклясть и осудить за мою роль в его поимке и последующих пытках. Он называл меня злой и трусливой тварью, вымещал на мне свою бессильную ярость вместо Морганов, делая все возможное, чтобы я почувствовалa себя еще более отвратительной, чем на самом деле. Мне не потребовалось много времени, чтобы сообразить, что пребывание там, внизу, с Адамом, было специально задумано Морганами как часть моей собственной пытки, еще один способ сломить мою волю и дух. Если бы мне пришлось гадать, я бы сказала, что это была идея Эмили.

* * *

– Tы когда-нибудь слышалa его фамилию, этого Адама? – cпросил детектив Сирс.

Его голос напугал меня. Я так погрузилась в воспоминания о том ужасном времени, что забылa, где нахожусь – в полицейском участке, в комнате для допросов.

Я покачалa головой.

– Нет. Я так и не узналa его фамилию.

– Выясни, есть ли среди пропавших без вести люди с именем Адам, которые подходят под описание этого парня, – сказал Сирс.

Детектив Байрон кивнул, затем повернулся и вышел из комнаты, задержавшись на мгновение, словно не желая уходить. Для него все это было просто интересной историей. Множество моих душевных травм были всего лишь зацепками, которые привели бы его к Эмили.

– Что они с ним сделали? – спросил Сирс. – В ту первую ночь?

Я содрогнулась.

– Первая ночь была не самой худшей. С каждым днем, проведенным там, пытки становились все более жестокими. Первая ночь состояла в основном из изнасилований.

* * *

После того, как Эдмонд избил Aдама до потери сознания, Эмили приковала его лодыжки к металлическому пруту, который не позволял ему двигать ногами. Она надела кожаные наручники на его запястья и прикрепила их к другому пруту, который она прикрепила к цепи, свисающей с потолка. Эдмонд потянул за цепь и поднял обмякшее тело Адама с пола подвала. Вес тела, сосредоточенный на его руках, заставил плечи вывернуться с громким хрустом. Он очнулся от собственного крика. Его глаза, широко раскрытые и расфокусированные, вращались в голове, как шарики в поисках чего-то знакомого, что могло бы привязать его к реальности.

Я наблюдалa, как он медленно вспоминает, где находится, и весь ужас его положения возвращается к нему. Он закричал – резкий, пронзительный, скрежещущий звук, от которого его голосовые связки напряглись до предела. Его взгляд был устремлен в потолок, как будто он мог заставить себя выбраться из этого подвала. Эмили рассмеялась.

– Просто, чтобы ты не расстраивался, я всегда так и планировал. Независимо от того, трахнешь ты Калу и меня или нет, ты всегда должен был оказаться в этом подвале. С того момента, как ты последовал за мной и Калой из клуба, ты был обречен, мой друг. Может быть, если бы ты не был таким занудой, когда папа смотрел на тебя, может быть, если бы ты был милым и предложил трахнуться с ним тоже, может быть, мы бы отпустили тебя после того, как... – Эмили рассмеялась своим озорным смехом. – Нет, ты бы все равно оказалась в темнице. Вот тут-то и происходит все самое интересное. Итак, теперь вопрос в следующем: сможешь ли ты заставить свой член стать твердым самостоятельно, или мы накачаем тебя "Виагрой" и "Cиалисом", или мне продеть стальной стержень в твой мочеиспускательный канал, чтобы он оставался твердым?

Адам перестал кричать и теперь просто смотрел на нас троих.

– Трахни нас хорошенько, и, может быть, мы все-таки позволим тебе уйти отсюда, – сказала Эмили.

– Перестань играть со своей едой, Эм. Он знает, что никогда отсюда не выберется, – сказал Эдмонд.

Держа в руке опасную бритву, он подошел к висящему телу Адама. Он начал снимать с него одежду, обнажая худощавое, крепкое тело и член, который был длинным, но едва ли составлял треть размера гигантской штуки в штанах мистера Моргана.

– Неплохой член, Адам, – сказал Эдмонд, протягивая руку из-за спины пленника и поглаживая его член. Плоть Адама содрогнулась. Его вялый член сжался еще больше, отступая, как черепаха, прячущаяся в свой панцирь.

– Папа! Ты его пугаешь! Тебе не нужно, чтобы его член был твердым, чтобы получать удовольствие, a я все равно хочу, чтобы он меня трахнул, – заныла Эмили.

– Ну, отсоси ему или что-нибудь еще. Это должно его взбодрить.

– Я хочу, чтобы Кала сначала пососала его. Давай, Кала. Давай посмотрим, как ты это делаешь. Я знаю, как хорошо ты лижешь "киску", но сможешь ли ты заглотить хороший толстый член?

Я медленно покачалa головой, даже не осознавая, что делаю. Я просто не моглa представить, как отсосу этому парню, когда он будет до смерти напуган и испытывать физическую боль. Это было бы изнасилованием.

* * *

– Но ты сделалa это? – cпросил детектив Байрон.

Кала даже не помнила, как мужчина вернулся в комнату.

– У меня не было выбора!

– Это ты так говоришь.

– Прекрати, Байрон! Она – жертва, а не подозреваемая, – сказал Сирс.

– С каких это пор? Все, что ОН нам рассказывает, может быть чушью, чтобы прикрыть СВОЮ задницу, – ответил детектив Байрон. – Пока мы не сможем подтвердить что-либо из этой чуши, ОН все еще остается подозреваемым.

– Подозреваемой в чем? – cпросила Кала.

Детектив Байрон швырнул папку на стол перед ней.

– Подозреваемой в пытках, убийстве и расчленении Адама Стедмана.

Он открыл файл, чтобы показать фотографию груды разлагающихся частей: бедренных, большеберцовых, плечевых, лучевых и локтевых костей, плюсневых костей, таза, позвонков и целой грудной клетки в неглубокой могиле. Это было похоже на остатки обильной трапезы, как у свиньи или коровы после семейного барбекю. Голова лежала на самом верху кучи, длинные черные волосы все еще торчали, глаза ввалились, зрачки закатились, рот широко раскрыт в бесконечном крике.

– Это он, не так ли? Это твой будущий герой, Адам, верно? По твоим словам, тот, которого ты скормилa Морганам?

Кала отвернулась.

– Я не вру.

– Закончи рассказывать нам об Адаме. Как он умер?

– Я сделалa, как мне было сказано. Я всегда делалa то, что мне говорили. Я былa слишком напуганa, чтобы не сделать этого.

Детектив Байрон усмехнулся. Сирс поднял руку, призывая его к молчанию, и разочарованно нахмурился.

– Расскажи нам в точности, что произошло.

* * *

Эмили положила руку мне на затылок, не грубо, а нежно, почти массируя, и усадила меня на колени. Я отрицательно покачала головой, но не сопротивлялась, позволяя ей опустить меня на колени перед Адамом. Она медленно наклонила мою голову вперед, приближая меня к его обмякшему члену. Она просунула палец мне в рот и осторожно раздвинула мои челюсти, затем потянулась и взяла член Адама в руку, медленно поглаживая его. Я былa загипнотизированa нежным прикосновением ее пальцев к моей шее, видом того, как ее рука медленно мастурбирует этого прекрасного раненого мужчину, а его член почти непроизвольно твердеет и удлиняется. Он застонал и покачал головой, но его плоть предала его, отвечая на ее ласки, и я захотелa этого. Я хотела почувствовать его член у себя во рту. У меня никогда не было такого мужчины, и я хотела знать, каково он будет на ощупь, каков он будет на вкус.

Я позволилa ей подтолкнуть мою голову вперед, пропуская его возбужденный член через губы в мой рот. Я почувствовалa, как головка его члена скользит по моему языку. Я чувствовалa толстую вену на нижней стороне его члена, ощущалa вкус его солоноватой предъякулята.

Эмили сильнее надавила мне на затылок, пока я не почувствовала, как набухшая головка члена Адама скользит по моим миндалинам и прижимается к задней стенке горла. Меня начало тошнить. Из моих глаз потекли слезы. Эмили наклонилась и прошептала мне на ухо, не прекращая вгонять член Адама мне в горло:

– Тебе лучше хорошенько отсосать этот член. Я хочу его как можно твердее, прежде чем он войдет в меня, – приказала Эмили.

Наконец, она отпустила мою голову, и я тут же начала кашлять и срыгивать, опасаясь, что меня вырвет прямо на него. Я изо всех сил старался справиться со своим рвотным рефлексом и вернуться к работе, пока Эмили не разозлилась. Терпение не было ее достоинством.

Я никогда раньше не занималась фелляцией, но смотрела много порно. Я знала основные движения. И я знала, что мне нравится, из того, что мы с Эмили делали – ну, знаете, до того, как все стало плохо. Итак, я началa двигать головой вверх-вниз, двигая его член внутрь и наружу. Я обхватилa его яйца другой рукой. Мой язык прошелся вверх-вниз по его стволу, затем обвел его головку. Я слышала, как он стонал, его член становился все тверже и больше, набухая у меня во рту. Мне казалось, что он вот-вот кончит, и я была рада этому. Мне не терпелось попробовать его семя. Я чувствовала, что обязана доставить ему хоть какое-то удовольствие после всего того ужаса, который я принесла в его жизнь.

“Я... я сейчас кончу!

– Да пошлa ты! – Эмили резко оттолкнула меня от него. Его член выскользнул у меня изо рта с громким – чпок! – когда меня швырнуло на пол на спину. Эмили ударила меня в живот раз, потом два, лишив мои легкие кислорода. Я перевернулась и свернулась калачиком. – Я сказала, чтобы он встал, а не кончал! Ты чуть не испортила мне удовольствие, эгоистичная сучка!

Она кричала, но на ее лице была озорная улыбка. Она наслаждалась этим – всем этим. Она продолжала улыбаться мне, задирая юбку и стягивая трусики, прижимаясь спиной к эрекции Адама. Когда она подалась назад, Адам подался вперед, насаживая ее на свою набухшую плоть.

Эмили застонала и улыбнулась. Ее глаза были прикованы к моим, когда она сидела на его члене. Она завела руку за спину и жестом пригласила Эдмонда подойти. Я увидела, как мистер Морган шагнул вперед, сжимая свой огромный пенис обеими руками, словно бейсбольную биту. Он окунул руку в ведро с кокосовым маслом и начал растирать его вверх и вниз по всей длине своего чудовищного отростка.

Мне хотелось закричать, предупредить Адама о том, что сейчас произойдет, но в этом не было никакого смысла. От его судьбы было не уйти, и не было никакой возможности подготовиться к ней. Мистер Морган раздвинул ягодицы Адама и начал вводить головку своего члена, размером со сжатый кулак, в прямую кишку молодого гота. Адам закричал, и Эмили ускорила свои движения, очевидно, возбужденная его болью. Мистер Морган резко вошел в него, погрузив свой окровавленный кусок мяса глубоко в кишечник Адама на всю длину. Кровь и фекалии брызнули из его заднего прохода, покрывая мистера Моргана.

Адам потерял сознание, но Эдмонд Морган не остановился. Он трахал бедного парня больше часа. Эмили, должно быть, кончила шесть или семь раз. Ничто так не возбуждает ее, как агония другого человека. Когда Эдмонд закончил, задница Адама выглядела так, словно в ней просверлил дырку экскаваторщик. Она зияла, как кровоточащая беззубая пасть. Парень был совершенно сломлен.

Изнасилования продолжались неделями. Иногда для расправы с пленником привлекались другие люди, члены культа Морганов. Адама секли кнутом, истязали, прижигали и резали, часто во время сатанинских ритуалов или кровавых оргий.

И вот однажды они решили принести его в жертву.

* * *

– Они убили его? – cпросил детектив Байрон. – И ты была свидетелем этого?

Кала кивнула.

* * *

К этому моменту Адам едва мог говорить. Он проводил ночи напролет, что-то шепча себе под нос, иногда смеясь, но обычно плача. Время от времени он впадал в ярость и начинал выкрикивать угрозы и проклятия, вызывая Эдмонда Моргана на бой, как подобает мужчине. Несколько раз я слышал, как он выкрикивал проклятия в адрес своего отца.

– Пошел ты, пап! Мне все равно, кем, по твоему мнению, я должен быть. Я хочу заниматься искусством!

В тот день, когда они проводили ритуал, Адам весь день молчал. В этом не было ничего необычного. Вы можете себе представить, что, будучи запертым в клетке на несколько недель, человек становится немного угрюмым. Но на этот раз это был просто ступор. Мистер Морган использовал его прошлой ночью, трижды изнасиловал и избивал кулаками, пока Адам не истек кровью и не потерял сознание. Казалось, парень так и не оправился от этого. Он был в сознании, но на самом деле уже не существовал, понимаете?

Я услышалa, как открылась дверь в подвал. Дверь была сделана из стали, и петли заскрипели. Лестница в подвал была из кованого железа. До меня донесся топот дюжины ног, исполняющих медленный церемониальный марш, и я понялa, что происходит. Мужчины и женщины в черных одеждах медленно заполняли подвал, возглавляемые мистером Морганом. Каждый из них держал в руках черную или красную свечу, и это было единственным источником света в помещении. Их лица были закрыты черными кожаными масками, из-под которых были видны только глаза и рты.

Они все напевали. Это была не столько мелодия, сколько ритмичный гул, похожий на урчание большого двигателя. Эмили была последней, кто вошел в подвал, и единственной, на ком не было балахона. Она была совершенно обнажена, если не считать роскошного серебряного ожерелья с рубином, размером и формой человеческого глаза, в центре. А еще у неe была корона, усыпанная рубинами и лунными камнями. Корона была сделана из колючей проволоки и пронзала ее кожу головы, так что маленькие струйки крови вяло стекали по лбу.

Они окружили клетку Адама. Урчание стало громче, и они начали петь.

– Audi preces meas Satanas, blessed be. Donum tibi attulimus ad unicam tuam filiam, obscuram nostram principissam Emilyam, alendam[13].

* * *

– И что, черт возьми, это значит? – cпросил детектив Байрон.

– Ты знаешь, что это значит? – повторил детектив Сирс.

– Услышь наши молитвы, Сатана, будь благословен. Мы приготовили тебе жертву, чтобы насытить твое единственное дитя, нашу темную принцессу Эмили.

– Ух ты. Это просто безумие какое-то. Эти люди были сборищем психов! – воскликнул детектив Байрон, скривившись от отвращения.

– Откуда ты знаешь, что они именно это говорили?  – cпросил детектив Сирс.

– Я не могла выбросить эту молитву из головы. Она до сих пор снится мне в ночных кошмарах. После побега я загрузилa ее в приложение для перевода.

– Что произошло дальше? – спросил детектив Сирс.

– Они открыли клетку Адама и вытащили его наружу. Он едва мог стоять. Его ноги дрожали и подгибались под его весом. Двум мужчинам в мантиях пришлось помочь ему подняться на ноги. Они подвели его к столу, практически неся на руках. Стол был сделан из красновато-коричневого дерева и обтянут кожей, к нему были прикреплены металлические кандалы. Адам был совершенно безвольным, когда его подняли на стол и сковали. Он даже не пытался сопротивляться. Он вообще не обращал на них внимания. Его глаза были пустыми, как будто его накачали наркотиками или он уже был мертв. Его разум улетел куда-то, куда Морганы больше не могли добраться. Я думаю, именно этого мистер Морган и ждал, чтобы воля Адама, его разум, его душа были полностью сломлены. Должно быть, это было каким-то образом важно для ритуала.

– А что насчет этого ритуала? На что это было похоже?  – cпросил Сирс.

– Ну, как я уже сказалa, было много шума и песнопений. Свет свечей отбрасывал тени повсюду. Они все разделись одновременно. Они стояли обнаженными, мужчины и женщины, выстроившись в две шеренги, оставляя в центре пространство, похожее на проход, с Эмили на одном конце и Адамом на другом. Затем они все начали мастурбировать.

– Они начали дрочить? – cпросил детектив Байрон.

Кала кивнула.

– Да.

* * *

Там был серебряный кубок, богато украшенная чаша с изображениями демонов и ангелов. Они передавали его по очереди, и каждый из них, и мужчины, и женщины, кончал в него. Эдмонд Морган выпил его последним. Он протянул руку и начал поглаживать член Адама, пытаясь заставить его затвердеть. Это не сработало, и мистер Морган начал отсасывать ему. Он гладил и посасывал обмякший пенис Адама минут десять, прежде чем тот начал твердеть, а затем еще минут двадцать, прежде чем ему удалось довести парня до оргазма. Он едва успел подвинуть кубок достаточно быстро, чтобы поймать семя Адама. После этого, он поднес его к руке Адама, перерезал парню запястье и начал наполнять кубок его кровью. Когда тот был полностью наполнен, они передали его обратно Эмили.

Все уставились на нее, когда Эмили взяла кубок и осушила его до дна, выпив всю кровь и сперму до последней капли. Затем пение стало громче.

– Audi preces meas Satanas, blessed be! Audi preces meas Satanas, blessed be! Audi preces meas Satanas, blessed be![14]

Эмили начала танцевать. Ее мышцы, казалось, вибрировали от энергии. В ее глазах вспыхнул электрический огонь, как будто пение и эликсир крови и спермы воспламенили что-то внутри нее. Я уже виделa Эмили под воздействием кокаина, и это было похоже на то, как если бы она вдыхала кокаин одной ноздрей, а метамфетамины – другой.

Ее глаза сверкали, как две молнии, когда Эмили кружилась и подпрыгивала, направляясь по проходу к Адаму. Каждый член культа, мимо которого она проходила, падал на колени и простирался перед ней ниц. Если я когда-либо сомневалась в ее рассказе о том, что она родилась во время демонического ритуала и культ ее отца почитал ее как богиню, то эти сомнения рассеялись, когда я увиделa, как ее прихожане молятся перед ней, благоговейно повторяя ее имя.

Подойдя к Адаму, Эмили протянула руку и провела кончиком пальца по всей длине его члена. С кончика ее пальца сорвалось голубое пламя, прожигая линию вдоль ствола Адама, и он мгновенно снова стал твердым. Мистеру Моргану потребовалась целая вечность, чтобы довести член парня до эрекции, но все, что она сделала, это прикоснулась к его измученному органу одним пылающим кончиком пальца, и его эрекция вернулась к жизни, как будто она ввела "Bиагру" прямо ему в мошонку. Кровь все еще капала с запястий Адама, он все еще был практически в коме, но его член был устремлен к небу, как флагшток. Это было почти так же, как если бы то зелье, которое они ей дали, наделило ее какой-то тайной сексуальной силой.

Я наблюдала, как Эмили забралась на стол и оседлала Адама. Она начала скакать на нем с таким же пылом и страстью, с какой раньше скакала на мне, и я не могла сдержать легкой ревности. Но затем мистер Морган вручил Эмили кинжал, которым он перерезал запястья Адама, и она перерезала им горло красивому парню-готу. Из яремной вены и сонной артерии Адама хлынул поток крови – больше крови я никогда не видела. Она брызнула вверх, окатив обнаженное тело Эмили от талии до головы. Та размазала малиновую жидкость по груди и слизала ее с пальцев, тыльной стороны ладоней и предплечий, а затем принялась питаться...

* * *

– Питаться? Она съела его? – перебил Байрон.

* * *

Она пила его кровь, припадая к ней, как нетерпеливый щенок, и посасывая разорванную артерию, как соломинку. Я до сих пор слышу в своей голове эти ужасные влажные звуки. Она начала кусать его. Эмили разорвала ему горло зубами, затем оторвала лицо, отрывая большие куски, пережевывая их и проглатывая, откусывая кусочек за кусочком от некогда красивого лица, пока Адам пытался кричать, но из его истерзанного горла вырывались только гротескные булькающие звуки и редкий свист. Кусочек за кусочком Эмили добралась до белой кости черепа Адама, обнажив его скулы, зубы и нижнюю челюсть, его лоб. Это было ужасно. Агония, должно быть, достигла такой силы, что, несмотря на разорванное горло, рот и легкие, наполненные его собственными угасающими жизненными жидкостями, Адам сумел издать пронзительный вопль ужаса и боли, одновременно разбрызгивая кровь из своего безгубого рта и изуродованной гортани. Я никогда не слышалa более ужасного звука.

Эмили была в экстазе. Ее тело извивалось, как у змеи, когда она насытилась им, продолжая сидеть на члене Адама, даже когда поглощала его. Она откусывала ему веки одно за другим, как будто отрывала крылышки у жука. Его незакрытые глазные яблоки вращались в глазницах, отчаянно ища чего-нибудь, что могло бы положить конец его невообразимым мучениям. Адам начал биться в конвульсиях, которые, как я предположилa, были его последними предсмертными судорогами. Его конечности оставались прикованными к столу и стучали по дереву со звуком, похожим на топот ног в ботинках по дощатому настилу.

Я оглядела прихожан Эмили, и меня затошнило от их радостных улыбок и ликования в глазах. Они начали притопывать в такт конвульсиям Адама, словно насмехаясь над его болью и смертью, продолжая петь. Безумие этого вечера и дней, прошедших с момента заключения Адама в темницу Морганов, и последовавших за этим бесконечных изнасилований и пыток, достигло апогея безумия. Его продолжительные увечья и убийства превратились в праздник.

Эмили еще не закончила с ним. Она наклонилась и вырвала зубами его язык, заглушив его ужасные булькающие крики еще большим количеством крови. Ее щеки вздулись маленькими розовыми мышцами, когда она жевала, как ей показалось, слишком долго, прежде чем, по-видимому, решила, что мясо слишком жесткое, и выплюнула его.

Вытерев рот тыльной стороной ладони, она оглядела лицо Адама в поисках еще чего-нибудь, что можно было бы уничтожить. Она продолжала терзать его, откусывая все куски плоти, которые могла найти. Я услышалa, как Эмили хихикнула, и улыбка молнией промелькнула на ее лице, когда она увидела последствия своего насилия, словно оценивая произведение искусства. Она склонила голову набок, затем в другую сторону и недовольно нахмурилась. Что-то было не так. Ее тело продолжало толкаться и извиваться, хотя мне было трудно представить, что член Адама оставался возбужденным на протяжении всего этого испытания и того, что произошло с его лицом и горлом. Мысль о том, как его обмякший пенис хлюпает внутри нее, была такой же тошнотворной, как и наблюдение за тем, как она грызет его веки.

Сердце Адама все еще билось, о чем свидетельствовала кровь, хлеставшая из его горла, но теперь она выплескивалась медленнее, время от времени превращаясь в струйку. Чего бы Эмили ни пыталась добиться этим плотоядным проявлением явного садизма, это еще не было идеальным, еще не соответствовало ее стандартам. Она сосредоточенно наморщила лоб, прежде чем улыбка вернулась на ее лицо, еще шире и свирепее, чем раньше.

Она снова склонилась над почти мертвым Адамом; ее обнаженные груди раскачивались, как набухшие маятники, набухшие соски терлись о грудь парня. Ее язык скользнул наружу, раздвигая улыбающиеся губы, и лизнул обнаженный череп Адама. Она слизала кровь, скопившуюся во впадинах его скул, затем почти чувственно провела им по его глазным яблокам, прежде чем высосать и их из его черепа. Эмили запрокинула голову, пожевывая глазные яблоки Адама, как будто это был самый изысканный деликатес, затем все ее тело начало содрогаться, и она закричала, достигнув собственного оргазма. Эмили била кулаками и царапала грудь и лицо Адама, когда на нее обрушился мощный поток жидкости, забрызгав все тело Адама и стекая со стола на пол, смешиваясь с кровью парня.

Небольшая группа демонопоклонников проползла по полу, чтобы полакомиться вязкой лужицей женского семяизвержения и теплой красной сукровицы. Я почувствовалa, как к горлу подступает тошнота, и испугалась, что меня вот-вот вырвет. Я с трудом проглотилa подступившую к горлу желчь. Я безудержно рыдала, охваченная горем. Я чувствовала себя вдовой на похоронах Адама.

Гости Морганов медленно поднялись, с их лиц стекал бодрящий коктейль из телесных жидкостей. Некоторые из них все еще облизывали губы и пальцы, как будто они пригубили какой-то ароматный напиток. Они начали подниматься по лестнице, снова возглавляемые Эдмондом Морганом.

– Ладно, кто хочет остаться и выпить? – крикнул Эдмонд под дружные одобрительные возгласы.

Проходя мимо меня, Эмили улыбнулась. Ее лицо превратилось в блестящую маску запекшейся крови. Ее живот раздулся, как будто она объелась на фуршете. Но именно ее улыбка подняла ужас до таких пределов, которые мой разум был не в состоянии вынести. Это было чистое блаженство.

Я закричала. Я держала себя в руках во время всех мучений Адама, но что-то в веселье Эмили, в ее ликовании по поводу того, что они только что сделали с этим невинным человеком... это что-то сломало во мне. В какой-то момент, спустя долгое время после того, как они все покинули подвал, мой крик превратился в рев. Именно тогда я понялa, что должнa найти способ покончить с этим. Я должнa былa найти способ помешать им убить кого-либо еще.

* * *

– Но ведь было еще, не так ли? – cпросил детектив Сирс.

Кала глубоко вздохнула и закрыла глаза, покачав головой, словно пытаясь прогнать воспоминания. Она глубоко вздохнула, затем встретилась взглядом с детективом.

– Да, сэр. Их было гораздо больше.

ГЛАВА 13

– Сколько еще тел мы найдем, Кэлхоун?

– Кала.

– Сколько их еще?! – потребовал Байрон, шагнув вперед, пока не оказался нос к носу с Калой.

– Отойди, Байрон! Ты высказал свою точку зрения.

Сирс встал и оттолкнул детектива Байрона от Калы, которая съежилась и дрожала на своем месте, подтянув колени к груди и обхватив их руками.

– Четыре. Насколько я знаю, еще четверо. Я так думаю.

– Ладно. Расскажи нам об остальных, – попросил детектив Сирс. – И где мы можем найти их тела.

– Однажды они привели красивую женщину двадцати с небольшим лет, всего на несколько лет старше нас с Эмили. Они много говорили о ней, прежде чем было принято решение о ее похищении. Я подслушалa их жаркий разговор, в ходе которого они обсуждали, следует ли принести женщину в жертву в следующем ритуале полнолуния и раздать всем прихожанам как блюдо с закусками для вечеринки, или же им следует оставить эту женщину себе. Как всегда, Эмили выиграла этот спор. Морганы решили, что будут держать эту молодую женщину при себе. Ее звали Ник. За время ee недолгого заточения мы так и не стали друзьями, несмотря на все мои усилия. Было трудно не общаться с ней. Эмили всегда держала меня взаперти в подземелье с теми, кого они пытали в тот месяц. Не разговаривать с ней было бы жестоко, а в Ник было что-то особенное. Несмотря на то, что онa былa очень женственными, Ник не была бинарной, так что у нас были общие взгляды.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю