Текст книги "Свет уходящего солнца (СИ)"

Автор книги: Реджинальд Свон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 12 страниц)

Последние слова Реджина бросила так, как выбрасывают сгнившие ягоды, червивый кусок яблока. Прямо к дорогим сапогам на своих идеальных ногах, чтобы потом растоптать их, вдавить в грязь, чтобы никто не увидел, не узнал об их существовании.

– Тем, что так усердно прибираешь мусор за богом? Тащишь в дом всех тех, до кого никому и, главное, ему нет вообще никакого дела? Уверена, на тебя ему тоже плевать, как и на всех остальных. И ты это прекрасно знаешь, потому и пытаешься таким извращённым способом заполнить пустоту в своём сердце. Думаешь, получится выслужиться перед ним? Считаешь, что чем больше калек и убогих ты сможешь полюбить, тем вернее он обратит на тебя внимание? Вспомнит о твоём существовании? А что если его нет? Что если всё, что ты делаешь, не нужно никому?

Губы с размазанной помадой кривились в презрительной усмешке, а взгляд был так холоден и жесток, что, казалось, об него можно было порезаться.

– Чем ты думала, всё это могло закончиться? Я буду жить с тобой и чужим ребёнком, которого, ты рассчитывала, я полюблю? Да он даже не твой, а какой-то девки, с которой у тебя когда-то была интрижка! Я – не ты, Эмма, и не коллекционирую сирот и бездомных животных. Посмотри, я при первом же удобном случае сбежала от тебя, лишь бы нюхать кокаин и трахаться в грязном сортире ночного клуба! И ты ничего не изменишь. Я ненавижу тебя, и, поимев тебя, всего-то хотела отомстить твоему богу за всё то, что он отнял у меня, а у тебя даже и отнять не сможет, потому что нечего. А то, что было, уже забрала я, поэтому спасибо за подарок.

Возможно, если бы накануне Эмма уже не столкнулась со своими страхами и болью, потеряв Аида, и не задумайся она о том, кто покинет её следующим, то среагировала бы по другому: просто развернувшись и уйдя из этого клуба. И это бы означало, что Реджина не права и проиграла, но случилось то, что случилось. Если бы Дэвид видел сейчас Эмму, он бы решил, что наступил апокалипсис. Что Ад воцарился на земле, и больше нет и не будет спасения никому и никогда.

В зелёных глазах плескался такой мрак и обречённость, что, казалось, Эмма стала вместилищем вселенской ненависти. Сделав шаг вперёд, она схватила Реджину за горло и прижала к стене, даже не услышав, как в ужасе взвизгнула Руби, которая всё это время была свидетелем происходящего. Эмма продолжала сжимать горло женщины, которая лишь с вызовом и восторгом смотрела на своего душителя, когда вокруг послышался шум и крики. Кто-то принялся оттаскивать Свон от ее жертвы, вынуждая ослабить мёртвую хватку на шее начавшей задыхаться Реджины.

Когда её оттащили на безопасное расстояние, Свон словно очнулась. Осмотревшись по сторонам, она увидела бледные лица Зелены и своей органистки. Обернувшись к жадно хватающей ртом воздух Реджине, она заметила в её глазах триумф и удовлетворение.

– Вот теперь я действительно отомстила твоему ублюдочному богу. И показала тебе, кто ты есть на самом деле. И теперь ему придётся искать другого мусорщика.

***

Как оказалось потом, Руби позвонила Дэвиду. Именно поэтому, когда только забрезжил рассвет, воздух прихожей прорезал звонок. Всё это время сидевшая на полу гостиной и неотрывно глядящая на мигающие гирлянды, Эмма вздрогнула. Словно очнувшись от сна, она пошла открывать дверь, но у неё не хватило сил даже удивиться, когда она увидела, кто стоит на пороге.

Мужчина, не произнеся ни слова, просто обнял Свон.

– Расскажи мне, что случилось? – попросил он, проходя в прихожую

– Хорошо, только давай поднимемся наверх, а то у меня уже в глазах рябит от мигания этих гирлянд.

Вместе с Эммой они в полной тишине поднялись в спальню и сели на кровать.

– Аид мёртв, – выдохнула Свон, глядя в пространство комнаты. Ей хотелось рассказать совсем о другом. О том, как она потеряла контроль и чуть не задушила Реджину, о том, что взвалила на себя слишком много и не справилась. О том, что оказалась доверчивой дурой, которую использовали в своих целях. Но начала она не с этого, потому что для такой истории ей ещё не хватало душевных сил.

– Как это произошло? – Дэвид сокрушённо покачал головой.

– Следствие считает, что его убил Альберт Спенсер, но подробностей мне не говорили. Достаточно уже и того, что мне разрешили приготовить его похороны послезавтра. Как раз во время службы я смогу отпеть его.

– Мне позвонила твоя органистка. Она сказала, ты пыталась убить Реджину Миллс, – положив руки на колени, наконец, сказал Дэвид.

Эмма лишь хмыкнула и, кивнув, взяла с тумбочки кружку, подаренную Старлой.

Она попыталась вспомнить, что же именно её так разозлило, что она потеряла человеческий облик, в один миг перестав быть священником, а став монстром. Наверное, когда Миллс заговорила о Генри. Эмма была готова встретиться со всеми своими демонами лицом к лицу, признать ошибки и исправить их, но она бы никому не позволила произнести даже одно негативное слово в адрес своего сына. Но…

Острая боль растеклась по груди.

Реджина всё это время просто манипулировала ею. Впрочем, никто и ничего ей не обещал. Она сама придумала себе идеальный образ, сама…

Острое чувство стыда и сожаления накрыло Свон с головой. Небрежно поставив кружку на место, она, вскочив с кровати, встала на колени перед ошарашенным Дэвидом и, обхватив его ноги, уткнулась в них головой.

– Дэвид, – простонала она, – мне нужно, чтобы ты принял мою исповедь.

– Ты же понимаешь, я не могу этого сделать. Я не твой духовник, Эмма.

– Прекрати, Дэвид, ты прекрасно знаешь, что по реформаторской традиции служить может даже мирянин, – подняв на мужчину покрасневшие глаза, выпалила Свон. – Теоретически я могу покаяться перед первым встречным.

– Тогда исповедуйся перед первым встречным. Но не проси меня о невозможном: я не могу разделить с тобой твою боль. Я могу тебя выслушать, но тебе всё равно придётся поговорить с епископом, если… – Дэвид запнулся. – Если ты и вправду пыталась убить человека.

– Дэвид, пощади меня, мне слишком тяжело, – прошептала женщина.

Мужчина опустил руки на её плечи.

– Я знаю, милая, но и знаю также, что ты справишься и с этим.

– Я должна буду снять с себя сан, Дэвид. Я больше не имею права служить. И дело даже не в том, что, скорее всего, я бы убила её, если бы меня не оттащили Зелена и Руби. Проблема в том, что Реджина была права. Я спряталась за богом от самой себя. Вся моя вера оказалась лишь фикцией, попыткой сбежать от одиночества, – Эмма снова посмотрела Дэвиду в глаза.

Одинокая слеза скатилась по её щеке.

– Как я могу нести людям свет, если сама его потеряла?

– Прости меня, Эмма, это всё моя вина, – неожиданно выдохнул Дэвид, большим пальцем вытирая влажную дорожку на её лице. – Это я толкнул тебя в её руки. Это из-за последствий моего решения тебе теперь больно.

Улыбнувшись, Свон замотала головой:

– Нет, Дэвид, это не ты затащил меня к ней в постель.

– Но, Эмма, ты же живой человек…

Но Свон не дала ему договорить:

– Вот именно, что я просто человек, которому всё это оказалось не по зубам.

Поднявшись на ноги, она отошла от Дэвида. Но перед тем как спуститься на кухню, Эмма обернулась к сидевшему в глубокой задумчивости другу.

– Я хочу, чтобы на оставшееся время зимних каникул ты забрал Генри в Глазго. Завтра будет моя последняя служба. Я должна провести её хотя бы ради Аида. Заполнив все необходимые бумаги, я передам ключи куратору. А потом приеду к вам, – печально улыбнувшись, она добавила: – Организуй мне, пожалуйста, встречу с епископом. У тебя это получится гораздо быстрее.

***

Свон решила не кривить душой и, когда через пару часов, придя на работу, экономка с восторгом обнаружила двух своих любимых священников на кухне, рассказала ей о своём решении.

– Но, Эмма, почему?? Прихожане так любят тебя.

Не евшая почти сутки, потерявшая аппетит Эмма ковырялась вилкой в горячем ароматном омлете с зеленью, который Мэри Маргарет достала из духовки.

– Я преступила законы – и божьи, в том числе.

Неожиданно Свон почувствовала, как её отпускает беспомощность, уступая место элементарной усталости.

– Эмма хочет сказать, что она попыталась убить Реджину Миллс в уборной местного ночного клуба, – уточнил для Мэри Маргарет Дэвид.

Глаза экономки округлись от услышанного, но, перекрестившись и понизив голос, она произнесла:

– Сказать по правде, я не удивлена. Реджина Миллс – монстр. Она агрессивна, жестока и цинична. Поэтому наверняка это было самообороной в твоём случае.

Фыркнув, Дэвид закашлялся и с трудом выговорил:

– То есть, то, что это было в туалете ночного клуба, никого не смущает?

Эмма встала из-за стола и, налив себе в чашку холодной воды, подошла к окну. Там она обернулась и посмотрела на сидящих перед ней.

– Реджина Миллс далеко не монстр. Она всего лишь глубоко больной человек. Одной из побочек кокаиновой зависимости является повышенное либидо, а также неконтролируемая агрессия. Зачастую и просто беспричинная злоба.

Сделав глоток, Свон посмотрела на улицу, где мокрый снег успел намести сугробов.

– Но я предпочла забыть об этом и снять с себя ответственность.

Допив воду, Эмма поставила кружку на подоконник и, поблагодарив за завтрак, выскользнула из кухни.

========== Эпилог. ==========

Полгода спустя

Эмма с задумчивым видом осматривала одну из яблонь в своём саду, стараясь решить, достаточно ли прочитала книг, чтобы попытаться привить дереву что-нибудь экзотическое. Они с Генри вчера весь вечер смеялись, мечтая, как будут выращивать бананы и ананасы.

Ну да, в климате Северной Ирландии. Логично.

От раздумий её отвлёк явственный шелест шин по гравию дорожки у дома. Взглянув на часы, она решила, что забирать Генри из школы ещё только через три часа, и пошла посмотреть, кого же к ним принесла нелёгкая. Выйдя из сада и обогнув дом, Эмма аж присвистнула, замерев на секунду.

На подъездной дорожке стоял новенький синий Форд Мустанг-Шелби джей ти пятьсот. По-детски выпятив нижнюю губу, Эмма медленно подошла к машине, с любопытством заглянув внутрь. Но, увидев своё чумазое отражение, неловко отпрянула, чтобы не запачкать такую красоту.

– А ваша любовь к красивым автомобилям осталась неизменной.

Тембр этого голоса с искрами бесконечной насмешки заставил Эмму испуганно зажмуриться. Это было лучше, чем, открыв глаза, убедиться, что у неё просто слуховые галлюцинации.

Но голос продолжал:

– Простите, мисс Свон. Я понимаю, что должен был предупредить вас…

Эмма не выдержала. Нет, она не позволит так себя обманывать! Резко распахнув глаза и повернувшись к самозванцу, посмевшему говорить этим голосом, она замерла в недоумении. Перед ней, как живой, стоял Аид Хроносис – только с жёлто-рыжими волосами. Не произнося ни слова, Свон медленно подошла к мужчине, внимательно рассматривая каждую чёрточку его лица и зелёные глаза, которые пристально смотрели на неё в ответ.

– У вас теперь другой цвет глаз и волос?

Аид, явно ожидавший других вопросов или даже упрёков, растерянно моргнул.

– Это мой естественный цвет волос, а в глазах линзы, – махнул он рукой. – Но я могу их снять, если вы сомневаетесь, что это я.

– Нет, я вижу, что это вы, – выдохнула Эмма. Глубоко вздохнув следом, она крепко и порывисто обняла его.

– Вы живы… Вы живы…

Хроносис ответил на объятия. Неожиданно Эмма резко отстранилась.

– Простите, я вся грязная после работы в саду и могу вас испачкать.

Аид насмешливо вздёрнул бровь.

– Поздно, мы уже обнялись.

И он картинно отряхнул лацканы своего пальто.

Скорчив недовольную физиономию на его действия, Свон спросила:

– Попьёте со мной чай?

– С удовольствием, – тепло улыбнулся гость.

Гостиная небольшого одноэтажного дома была тёплой и уютной. Выросший и растолстевший Коди, сначала разгавкавшийся на незнакомца, быстро успокоился, почувствовав радость своей хозяйки в его присутствии. Пока Эмма готовила бутерброды, Аид с интересом рассматривал фотографии на каминной полке. Из рамок на него смотрели улыбающиеся Мэри Маргарет и Дэвид в свадебном кортеже. Тут же было фото школьной футбольной команды Генри, где мальчик с гордостью показывал перчатки вратаря, поставив одну ногу на мяч. Последним был снимок Дэвида с орденом, рядом с которым стояла облачённая в сутану Эмма, со счастливой улыбкой пожимавшая руку преподобной Кэтрин Джеффертс Шори.

Свон вышла с подносом, на котором стояли чашки и круглый заварник. Гость тут же подошёл к ней, чтобы помочь. В неожиданно уютном молчании они сели на диван у камина, расположив поднос на небольшом столике рядом. Это было так естественно, словно Свон всегда ждала, что однажды это произойдёт; что они вот так будут сидеть и смотреть друг на друга и говорить, понимая, что никакой смерти не было, и этот человек, которого, как она думала, потеряла, на самом деле никогда не оставлял её.

– Я слышал, что вы отказались от сана, – начал разговор Хроносис.

Передав ему чашку с чаем, Эмма робко улыбнулась.

– Да, хотя епископ был в гневе. Он, видимо, представлял меня в будущем этакой новой Шори, только английской версии, а я никогда не была амбициозной, поэтому он, конечно, прогадал. И я, наконец-то, получила покой.

Аид пытливо посмотрел на неё.

– Теперь, здесь, в Бэллимене, вы счастливы?

– Мой сын здоров, и ему здесь нравится. Так что да, я счастлива.

– И больше вы ничего не хотите?

Эмма, смотря перед собой невидящим взглядом, всё же ответила на этот вопрос:

– Я устала слишком много чувствовать.

– Во сколько Генри придёт со школы? – неожиданно, сменив тему разговора, спросил Хроносис.

– Я через пару часов поеду его забирать, – глянув мельком на часы, сказала Свон.

– Вы позволите, если я отвезу вас? Мне бы хотелось показать вам и вашему сыну одно интересное местечко в городе.

Эмма улыбнулась:

– Да, конечно, он будет очень рад вас видеть. Я ведь так и не смогла сказать ему, что вы умерли.

Поняв, как странно это прозвучало, Эмма усмехнулась.

– Правда, Генри очень удивился, когда я кота назвала Аидом.

Услышав это, гость добродушно рассмеялся.

– Вы даже не спросите, кого похоронили вместо меня? И не осудите за тот труп? – неожиданно спросил он.

На что Свон лишь угловато повела плечами:

– Мне, кажется, я никогда на самом деле до конца не верила, что вы погибли. И я не бог, чтобы судить кого бы то ни было. И более того – даже больше не его наместник. Я просто рада, что вы на этом свете, а не на том.

– А я вижу перед собой бога, – вдруг пристально посмотрев на Эмму, сказал Аид.

Грустно усмехнувшись, Свон щёлкнула пальцами:

– Как видите, я не превратила чай в вашей кружке в вино.

Настала очередь усмехаться Аиду.

– Зато вы искренни и умеете любить, принимая человека таким, какой он есть, не ломая его под себя и свои ожидания. А именно это теперь и есть чудеса в современном мире. Хождением же по воде вы бы никого сейчас не удивили.

***

Генри уже ждал у ворот школы, когда к нему подъехал незнакомый автомобиль. Но когда из него вышли Эмма и Аид, лицо мальчика осветила широкая искренняя улыбка, так похожая на улыбку его приёмной матери. Он бросился к Аиду и крепко обнял его.

– Здравствуйте! А я думал, мама боится мне рассказать, что вы умерли.

Хроносис, посмеиваясь, изогнул бровь:

– Ты так решил, потому что Эмма назвала кота моим именем?

Все трое рассмеялись.

Хроносис с интересом наблюдал, как мальчик рассматривает его машину, а Эмма важно объясняет ему, чем модель «Шелби» отличается от других «Мустангов».

– Мама давно так не улыбалась, так что хорошо, что вы приехали, – сказал Генри, когда они выехали на шоссе.

Аид бросил лукавый взгляд на покрасневшую Свон.

– Думаю, это потому, что ей очень понравилась моя машина.

Они припарковались у бара под названием «У Рони».

Когда все трое вошли в него, звякнул дверной колокольчик. Протиравшая стаканы за барной стойкой, брюнетка обернулась, и Эмма замерла. Этот взгляд карих глаз, устремлённый прямо на неё, и вспыхнувший мимолётной искоркой отблеск солнца на одной из её больших серёжек-колец… она уже видела это раньше, но где – не могла вспомнить.

– О, Рафаэль, привет! – улыбнулась барменша. – Ты сегодня не один?

У Эммы перехватило дыхание от этой улыбки, и, поняв, что неприлично пялится на женщину, она отвернулась и принялась рассматривать заведение.

– Да, Рони, я хочу познакомить тебя со своими друзьями, – услышала Эмма голос Аида – словно из глубины, – и, вздрогнув, обхватила сына рукой за плечи. Вдвоём они подошли ближе.

– Это Эмма Свон, а это её сын Генри, – представил их Аид женщине.

Барменша, с тёплой улыбкой глядя на мальчика, сказала:

– Вовремя мы сделали детское меню на прошлой неделе. Меня зовут Рони, – она протянула в приветствии руку,которую с улыбками пожали мать и сын.

Генри, взяв Аида за руку, утащил его от барной стойки к столикам. Сев у окна, мальчик спросил:

– А почему Рафаэль?

Улыбнувшись, Хроносис бросил быстрый взгляд в сторону стойки, где, улыбаясь друг другу, разговаривали Эмма и Рони.

– Это – одно из моих имён, так же, как и Аид. Тебе нравится Рони?

Взяв меню, Генри усмехнулся:

– Она похожа на Реджину, а значит, понравится Эмме. И это было бы хорошо.

– Я тоже так думаю, – подмигнул ему мужчина и тоже взял в руки меню.

– Выпьешь что-нибудь? – спросила Рони, отставив на стойку очередной протёртый стакан.

– Только если у тебя есть молочные коктейли, – Свон прочистила горло, со смущением замечая, как сел от волнения голос.

Рони лишь весело улыбнулась, поставив на стойку большой стакан в виде банки.

– Тебе какой? Клубничный, ванильный или шоколадный?

– Клубничный и ванильный: я отнесу один Генри.

Барменша достала ещё одну «банку» и, принимаясь делать коктейли, поинтересовалась:

– А ты совсем не пьёшь алкоголь?

– Да, как приняла сан, сразу перестала, а теперь снова начинать нет желания.

– Значит, ты священник?

– Была, – смущённо поправила Эмма.

Перед её носом возникли две просто гигантские порции коктейлей.

«Да здесь же пить не перепить, а такое количество взбитой пены и за полчаса не съесть!» – с восторгом, который, вероятно, отразился и на лице, подумала Свон.

– Впервые вижу, чтобы так восхищались молочными коктейлями, – усмехнулась барменша.

Эмма подняла на неё смущённый взгляд, но увидела там не насмешку, а искренний интерес. Так и подмывало обернуться, чтобы посмотреть, на кого действительно глядела эта красивая женщина. Ведь не могла же она, на самом деле, заинтересоваться ею? Это просто невозможно.

– Относи сыну и возвращайся рассказывать, каково это быть священником, – улыбнулась брюнетка.

Свон улыбнулась в ответ и взяла со стойки ванильный коктейль.

– И да: коктейли за мой счёт, – продолжая улыбаться, подмигнула Рони.