Текст книги "Бронзовая лилия (ЛП)"

Автор книги: Ребекка Ройс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц)

Глава 8

– Ты сказал своим братьям спать со мной, – Он намекнул на это, но я хотела убедиться, что правильно его поняла.

Он кивнул, – Потому что я не могу.

Раздался стук в дверь, и мы оба замолчали, когда вошли официанты, неся наше первое блюдо. Я никогда не хотела, чтобы официанты уходили от столика быстрее, чем сейчас, и, хотя я уверена, что они шли с обычной скоростью, но это казалось невероятно медленным.

Когда они ушли, я посмотрела на свою еду и начала снова, – Я не хочу, чтобы они спали со мной, потому что ты сказал им это сделать. Одно дело, когда я думала, что мы просто так странно живём. Например, когда я считала, что у тебя есть женщина или мужчина, в которого ты влюблен, и твои братья хотели меня трахнуть, так, что всё было в порядке. Но сейчас другое дело. Я чувствую себя немного как рутинной работой, которую им поручили. Мыть посуду, спать с женой своего брата – я бы предпочла, чтобы это прекратилось. Больше не буду спать с ними. Есть много способов, которыми я могу справиться с собой, если мне нужно такая разрядка.

Его ухмылка застала меня врасплох.

– Я не думаю, что кто-то из них приравнивает секс с тобой к какой-то порученной им работе. Они оба глубоко увлечены тобой. Я не трачу много времени думая об этих вещах. Это причиняет мне боль, и всё, что я могу сказать.

– Спасибо, но я думаю, что ты сказал им справиться с этой частью твоей жизни, ещё до того, как ты узнал меня. Они понятия не имели, захотят ли они этого, но согласились, потому что они любят и верны тебе. Давай лучше позволим им найти своих партнёров по постели, и я выйду из игры.

Алехандро положил себе на тарелку пасту.

– Я не собираюсь отказать им в этом. Если ты не хочешь спать с ними, то откажись, или скажи им, что не хочешь этого. Но если я попытаюсь вернуть тебя сейчас, они оба взбунтуются. Они хотят тебя, Лили. Более того, я думаю, ты им действительно нравишься.

Мне они тоже нравятся, но мне всегда придётся задаваться вопросом что из этого настоящее, а что заказное? Я должна подумать об этом. Я последовала его примеру и положила пасту себе на тарелку. И из вежливости съела кусок. Было очень вкусно. Очень приятно пахло. Определённо моё самое любимое блюдо. Тем не менее, у меня не было аппетита.

– А как насчёт нас с тобой? Что будет с нами? Я твоя жена в глазах всех. Как мы будем себя показывать? Каковы правила?

Он поднял взгляд, его тёмные глаза вонзились в меня.

– Мы будем делить постель каждую ночь. Как и считает персонал или все остальные, мы всё время спим и будем спать вместе. Так что, что бы не происходило с моими братьями, и если это продолжиться, это должно быть незаметно, а не тогда, когда другие видят, и даже персонал, который с нами каждый день. Ты будешь спать каждую ночь со мной. В моей постели.

Как и было прошлой ночью. Хорошо. Это я поняла.

– А как было бы иначе?

– Как, по-твоему, ведут себя мужья и жены?

Сначала я подумала, что он издевается, но потом поняла, что это настоящий вопрос, который он на самом деле задал мне. Я отложил вилку.

– Ну, я полагаю, они делают подобные вещи. Ходят ужинать. Проводят время вместе. Я полагаю, если мы сможем продолжать в таком же духе, и если я смогу быть рядом с тобой любыми способами, который ты посчитаешь будет полезен мне как жене, то мы можем, в конечном счёте, стать хорошими друзьями.

Он указал на свою тарелку, – Ты должна покушать это по больше. Это очень вкусно, – Это было вкусно, но у меня не было аппетита, – Да, давай станем хорошими друзьями, если сможем. Давай сделаем так, чтобы мы могли рассчитывать друг на друга. Надеюсь, мы сможем это сделать.

Официанты снова постучали. Казалось, хорошей идеей прекратить болтать. Мне нужно было многое переварить, и я имею в виду не только вкусную еду, которую принесли.

Я уставилась на своего мужа. Как мы будем действовать?

Он подождал, пока официанты снова уйдут, и обратился ко мне.

– Лили, может быть, этого и не нужно говорить, но для полной ясности я должен сказать, что мне нельзя изменять. Если ты не спишь с моими братьями, ты не спишь ни с кем. А если ты нарушишь это правило, ну, я думаю, ты знаешь, что произойдёт.

Я рассмеялась, что было совершенно неправильно, но ничего не могла с собой поделать. Я так смеялась, что даже слёзы потекли из глаз. Я вытерла их.

– Как ты думаешь, сколько раз ты сможешь угрожать мне за один приём пищи, Алехандро? Сейчас у нас два. Как ты думаешь, мы дойдём до четырех к тому времени, как принесут основное блюдо, или мы остановимся на трёх? – Я подняла руку, – Это последний раз, когда я хочу сказать, что ты можешь мне доверять. После этого тебе просто нужно наблюдать. Но если ты продолжишь угрожать мне моей жизнью, я подумаю, что не смогу доверять тебе. Мы в одной лодке. Не заставляй меня бояться за своё существование. Ты должен выбрать другой способ.

Алехандро выдержал мой взгляд. Когда я говорила, его глаза становились жестче, но было и что-то ещё. Может быть, это было невольное уважение. Я не сдалась и не заплакала, что, не сближусь с ним. Я слишком взволнована, чтобы сдаться.

– Какой способ?

– Отправь меня подальше от сюда. Отправь меня туда, где тебе больше никогда не придётся иметь со мной дело. Я не буду тебя беспокоить и цепляться за тебя. Я умею держаться подальше от интернета. Ты уже выполнил свою часть сделки. И женился на мне. Нигде не сказано, что ты должен оставаться в браке вечно.

Он пробарабанил пальцами по столу.

– Давай пока оставим всё как есть. Я думаю, мы могли бы стать, как ты и сказала, хорошими друзьями. Но да, мы можем и избавиться друг от друга, если до такого дойдёт – Он протянул руку, как будто хотел, чтобы я её взяла.

Я почти достигла своего.

– Избавиться друг от друга не значит убить меня.

Он почти ухмыльнулся.

– Я и не угрожал этим. У нас всё ещё два. И я не имел в виду убить тебя. Я имел в виду отправить тебя жить в какой-нибудь монастырь.

– Монастырь?

Он рассмеялся, откинув голову назад, видя мое выражение лица и тон, которые, должно быть, были в ужасе.

– Разве ты не хочешь быть Сестрой Лили?

– Это может быть немного лицемерно с моей стороны, учитывая, что я не уверена, что верю в Бога.

Его улыбка померкла.

– Правда?

– Я не сказала, что я неверующая, просто я не уверена, – Я съела ещё макароны, ко мне вернулся аппетит. На столе теперь была курица, и пахло фантастически.

– Мы на днях обвенчались в церкви. – Он тоже копался в еде.

– Ну, меня никто особо не спрашивал. Я всё равно не уверена, что ответила бы. Если это было важно для тебя, я рада, что мы так и поступили.

В любом случае, мы не собирались заводить детей, о воспитании которых так или иначе заботились бы. Эта мысль потрясла меня. Я не собиралась стать матерью. Никогда. Не то чтобы я хотела этого завтра или что-то в этом роде, но я всегда предполагала, что однажды это произойдёт.

Поскольку мы не собирались заниматься сексом, это было исключено.

Ну, это было то, что мы имели.

– Тогда во что ты веришь?

Это мои любимые темы. Когда мы обсуждали не только интерьер или погоду. Настоящие проблемы, которые означали, увидим ли мы снова друг друга. Только на этот раз я говорила со своим мужем. Мы будем видеться каждый день, хотим ли мы этого или нет.

– Я верю в хорошие отношения между людьми. Относиться настолько хорошо, насколько это возможно. Но немного мести, когда это необходимо. Я не зацикливаюсь на том, что произойдёт дальше или не произойдёт. В настоящем настолько много проблем, о которых надо беспокоиться, чтобы тратить слишком много времени на размышление о подобных вещах.

Он кивнул.

– Моя мать была религиозной. Я не слишком религиозный, но я верующий.

Я глотнула вина. Теперь вкус был лучше.

Ужин пролетел уже легче после того, как мы прошли через сложную часть. Алехандро умный, забавный, и с ним приятно находиться рядом, когда он не пытается мне угрожать. Ему не стоит и беспокоиться. Я знаю, как плохо мне будет, если я предам его семью.

И теперь, когда наелась, мне хотелось спать. В машине было темно, и было десять часов, когда машина остановилась, и я не заснула, даже если это был выходной день.

Я зевнула, и Алехандро искоса посмотрел на меня.

– Это был долгий день.

– Хороший или плохой? – Я ненавидела, что у него не было хороших дней. Даже у меня они были иногда.

      Он откинулся назад.

– Хороший. Я ужасный человек, но ты ведёшь себя иначе со мной. Ты споришь со мной, не воспринимаешь угрозы, как другие. Думаю, благодаря тебе, всё обошлось. Спасибо за это.

Мои глаза уже закрывались. Это всё из-за вина. Я много съела и выпила два стакана вина. Я боролась, чтобы не заснуть. Но, в конце концов, проиграла эту битву, когда мы вернулись в квартиру, и я резко проснулась, осознав, что моя голова лежит на плече Алехандро, а его голова опирается на мою, когда он глубоко дышал.

Мы оба отключились.

Это было так комфортно, даже если от этого моя шея будет болеть. Но до сих пор она не болела. Тем не менее, мы не можем оставаться в машине всю ночь. Я коснулась его руки.

– Эй, мы на месте.

Он сказал что-то на испанском, но не сразу проснулся. Я снова коснулась его руки и сжала. Если я пошевелю головой, его голова упадёт, а вставать таким образом не самый приятный способ.

– Мы приехали.

Алехандро поднял свою голову.

– Прости, я не хотел, – Он потёр глаза, и я отстранилась от него, чтобы дать ему немного личного пространства.

– Думаю, я начала это. Просто вырубилась.

Он улыбнулся

– Да, и тебе было так удобно, что я присоединился к тебе, даже если пытался не заснуть. Обычно я не засыпаю в машинах. Слишком рискованно.

– Ну с тех пор, как ты узнал обо мне, ты нёс бремя, от которого ты должен был избавить себя сегодня. Это наверно настоящий удар по твоему адреналину.

Он медленно улыбнулся. Если бы это был кто-то другой, то посчитала бы это горячим взглядом, обещающим секс, но теперь я знала, что он улыбнулся не из-за этого.

– Мой адреналин поддерживает меня прямо. Не могу потерять его слишком много.

Постучав в окно, он сказал Эдуардо, что мы хотим выйти. Он вышел первым.

– Не открывай дверь. Пусть один из нас сделает это.

Я кивнула. К этому нужно было привыкнуть, но возможно это было по-особенному. Как только я пробуду здесь немного дольше, они увидят, что я хорошая, и не представляю для них угрозу, и может они дадут мне немного больше свободы.

Как девушка, я могла только надеяться.

Мы вместе вошли внутрь, и если бы я стояла слева от него, то могла бы положить голову ему на плечо, и снова заснуть стоя. Это человек, который дважды сказал, что убьёт меня, но всё, что я хотела, это прижаться к нему даже стоя и лечь в постель. В этом не было смысла, но, когда лифт открылся в квартиру, я не могла не думать об этом.

В гостиной громко ревел телевизор. Хавьер и Франциско встали, когда мы вошли, последний поднял руки над головой, чтобы потянуться, как будто он слишком долго не двигался.

– Привет, – Хавьер заговорил первым, – Всё хорошо?

Я кивнула.

– Да, это был прекрасный вечер.

– А что насчёт остальных вещей? Вы обсудили? – Франциско приподнял тёмную бровь, когда говорил, казалось бы, со своим братом.

– Да, обсудили, – Алехандро отстранился от меня, – Я иду спать. У моей жены есть что обсудить с вами двумя. Я не знаю, хочет она сделать это сейчас или завтра, но будьте свободны, хорошо?

С этими словами, он пошёл в спальню, оставив нас твоих неловко стоять там. Я устала, но лучше покончить с этим как можно раньше.

– Ребята, я понимаю, что вы попали в безвыходную ситуацию. Вы хотите защитить его, и его любите его, верны ему. Но это не означает, что вы должны трахать меня, так как он сказал вам сделать это. Поняли? Вы можете жить своей жизнью. Теперь, когда я поняла ситуацию, не буду вас заставлять.

Я вздохнула. Возможно, это был самый странный день разговоров. Даже более, когда Сальваторе сказал мне одеться, потому что я выхожу замуж. Может быть эта неделя – неделя странностей.

– Не нужно отдавать свои тела в жертву, так сказать.

Хавьер наклонил голову, – У тебя сложилось впечатление, что кто-то из нас занимался с тобой сексом, потому что Алехандро сказал нам об этом? Как будто он какой-то сутенёр?

Франциско рассмеялся.

– Он много чего говорит, carico-милая. Некоторые из них мы должны слушать. Но я не думаю, что даже мой брат, который когда-нибудь станет главой этой семьи, мог сказать мне, с кем спать, если бы я действительно не захотел. – Он взял меня за руку, – Не было никаких трудностей. На самом деле, я не могу дождаться, когда мы сможем сделать это снова.

Я одернула руку.

– Нам нужно подумать об этом. Очевидно, меня очень влечёт к вам обоим. Однако придёт время, когда вы либо больше не захотите быть со мной таким образом, либо мне больше не захочется. И тем не менее, нам ещё жить вместе. Или вы можете встретить женщину, на которой хотите жениться. Или ваш отец подпишет какой-то контракт на этот раз для одного из вас.

Резкое встряхивание головы Хавьера остановило меня от разговора.

– Ты волнуешься о многих вещах. Мы все сегодня живы. Сегодня мы хотим друг друга. Пока этого достаточно. Если что-то изменится, ты всё ещё будешь женой Алехандро. Мы во всём разберёмся.

Разве не об этом я говорила Алехандро за ужином? Что я не волнуюсь о завтрашнем дне, когда у меня есть только настоящее. Хавьер почти как попугай повторил мне это, но он даже не знал, что я сказала это ранее.

Это было хорошим напоминанием о том, как я на самом деле отношусь к таким вещам.

– Хорошо. Значит всё постепенно. Увидимся утром.

Франциско указал на диван.

– Ты можешь посмотреть с нами кино. Садись. Выпей.

– В другую ночь я бы с удовольствием. Я немного устала. Мне нужно закрыть глаза и обдумать ситуацию.

Хавьер притянул меня к себе. Он был теплым, когда прошептал мне на ухо.

      – Я сказал тебе сегодня некоторые вещи, и я имел в виду их. Не забывай их, когда будешь обдумывать это в своей голове. Я бы не стал прикасаться к женщине, которую не желал бы. Ты не работа, и не бремя для меня. Вспомни это, когда сегодня вечером будет слишком тяжело. Мы поздно ляжем спать. Ты можешь выйти и забыться на некоторое время.

Я кивнула ему в грудь.

– Спасибо.

С этими словами я оставила их в гостиной. Двое мужчин стали моими друзьями, с которыми я спала. Мои зятья, которые оба хотели меня. Я оставила их великолепие в гостиной и пошла в комнату, которую платонически делила с Алехандро до завтра, когда мы так же ляжем спать в другом месте.

Он смотрел в ночь со стаканом виски в руке, глядя на темный горизонт. Где он взял выпивку? Был ли у него тайник? Лучшего, на самом деле я не знала. Я не пила виски в три часа ночи, когда не могла заснуть.

Кроме того, это его комната. Он может хранить свои секреты. Прямо сейчас я чувствовала себя скорее гостем, и, хотя это было ново, и время способно всё изменить, я действительно чувствовала, что это не изменится. Из-за этого я также не хотела смотреть фильм. Гости должны лечь спать и оставить своих хозяев, чтобы они смогли наслаждаться своей жизнью, не слишком ущемляя их.

Это будет очень, очень сложно.

Он повернулся.

– Получила ответы?

– Да, но я не в том состоянии, чтобы обсуждать их сейчас, – Я подошла, пока не оказалась рядом с ним, – Сегодня вечером там было красиво. Есть ли что-нибудь, что мне нужно сделать завтра, прежде чем я поужинаю с семьей?

Он медленно покачал головой.

– Это твой день. Что ты запланировала? Завтра у Хавьера будет для тебя телефон, а твой ноутбук должен быть дома, когда мы туда доберемся.

– Я хотела бы увидеть Мексику. Я никогда не была здесь раньше, и не знаю, вернусь ли я снова. Просто некоторые достопримечательности посетить как турист, это возможно?

Он кивнул.

– Да, это возможно, но ты будешь возвращаться сюда часто. Мы здесь по делам всё время, уже как второй дом. Или третий дом. Я забыл, в каком порядке эти места были куплены.

– Вы здесь по делам. Возможно, я тоже буду, если я тебе понадоблюсь. Но я не думаю, что ты будешь брать меня на все свои поездки, не так ли?

Я отстранилась от него, чтобы открыть ящик и достать одежду, которую купила для сна. Длинные штаны и майка были мягкими, хлопковыми и белыми. Извиняясь, я оставила Алехандро и мой оставшийся без ответа вопрос в комнате, чтобы быстро переодеться и почистить зубы. Я заплела волосы на ночь и смыла макияж. Моё выброшенное платье нужно было повесить, и я сделала это первым делом, когда снова вошла в спальню.

– Не знаю, – посмотрел он на меня, наконец отворачиваясь от окна, – Сегодня я встретился с одним из ваших сенаторов. Тайно, конечно. С ним была его жена. Было бы удобно иметь свою собственную. Может быть,когда-нибудь ты тоже присоединишься.

Справедливо. Эта женщина, вероятно, была там для галочки так же, как и я, если бы я сопровождала его. У них может быть это было как деловая договоренность. Возможно, так поступали бы многие, чем я думала, и если я должна была быть удивлена его встречей с сенатором, то это было не так. Мой брат регулярно обедал с губернаторами нескольких штатов.

Все были в кармане друг у друга.

Он оставил меня там, чтобы я смотрела на вид, а сам позаботился о себе в ванной. Я закрыла шторы, как он сделал прошлой ночью и приглушила свет. Достаточно, чтобы он мог видеть, но было ясно, что мы просто ляжем спать.

С этими мыслями, я забралась в свою сторону. Вздремнув немного в машине, я знала, что устала, но это всё равно было для меня совершенно новым опытом. Прошлой ночью я был накачана наркотиками, но сегодня я трезвая. Могу я сегодня уснуть?

Ответ был положительным, потому что я отключилась, как только моя голова коснулась подушки.

Мне приснились маленькие мальчики, бегущие в гору. Они смеялись. Трое, у всех тёмно-каштановые волосы, у одного вьющиеся локоны. Они кричали и смеялись, но внезапно остановились. Я погналась за ними. Почему они остановились? Нас окружила тьма, и хоть я и не знала детей, я хотела их защитить. Держать их в безопасности. Я потянулась к ним, но они исчезли. Мне было не за что зацепиться.

Потом я оказалась в темноте.

Это было небезопасно, но было знакомо.

Меня разбудил свет, струившийся сквозь щели в тенях. Я подняла голову, но не могла двигаться, поскольку была маленькой в сравнении с Алехандро. Его рука была перекинута через меня, обнимая меня, пока мы делили подушку в центре кровати. Я сделала это снова, каким-то образом ухитрилась прижаться к нему во сне. Это было неловко.

Его будильник запищал, и через несколько секунд он отпустил меня и выключил его. Я закрыла глаза. Может быть, если бы я притворюсь спящей, мы могли бы вообще избежать разговора. Не то чтобы я делала это специально. Смущение заставило моё сердце биться чаще. Почему я хотела объятия? Со мной никогда такого не случалось.

Алехандро сел, положив руку мне на бедро, и, поскольку я с трудом могла притворяться, я перевернулась, чтобы посмотреть на него. Его колени были подняты к груди, и он был прекрасен в утреннем свете. Мы даже как-то совпадали, так как он носил белые боксеры. Мышцы его ног были толстыми, как будто он был бегуном, и даже от этой мысли мне хотелось бежать к нему самому. Может быть, завтра, когда мы доберёмся до места, которое они называют домом, и я смогу это сделать.

– Ты хорошо спала? – Он улыбнулся мне. Алехандро ещё не успел насторожиться. Выглядел он бодро и был несколько расслаблен.

Я приподнялся на локте.

– Да. А ты?

Он кивнул.

– Я вообще не помню, что просыпался ночью.

– Ну, надеюсь, у тебя будет нормальный…хороший день.

Он улыбнулся мне, настоящей улыбкой, наполненной интригами и уловками. Может быть, это продолжится, пока он не оденется.

– Повеселись сегодня. Увидимся вечером.

Алехандро спрыгнул с кровати, и я прижалась к подушке. Похоже, мы не собирались решать нашу ситуацию, и это было нормально. Он вошёл в ванную, и я услышала, как включился душ. Это был первый день, когда я наконец поняла, как будет выглядеть моя новая жизнь, и это было своего рода приятное начало нового дня.

Я перевернулась. Он должен был встать, но я – нет. Я закрыла глаза. Приятно вздремнуть утром, когда некуда идти и никто не ждёт меня. Время имело свойство течь медленно, когда я бодрствовала, и быстро, когда хотела отдохнуть. Я собираюсь ухватиться за эти моменты.

Глава 9

Я сидела в купальном халате и смотрела, как Гвадалупе готовит завтрак. Она знала, что каждый из нас хочет есть. Мы снова выстроились у стойки, но на этот раз к нам присоединился Алехандро. Все они смотрели в свои телефоны, и, хотя Хавьер дал мне один, который теперь считался безопасным для меня, я не хотела смотреть на него прямо сейчас.

Кто-то – вероятно, Хавьер – ввёл номера сотовых телефонов ребят в телефон, прежде чем передать его мне. Кроме того, там было большинство моих друзей. Когда я спросила, почему некоторые из них пропали, он пожал плечами и сказал, что они опасны. Мне было трудно поверить, что вечно заикающийся Райан, рядом с которым я сидела в Психологическом отделении 101, был опасен, но я не хотела спорить об этом прямо сейчас.

Как она питается? Я отправила сообщение Хавьеру.

Он прочитал его, а затем быстро ответил. Внутривенно. Я помогаю ей, когда возникают проблемы.

Что ж, одна загадка раскрыта. На что была похожа жизнь Гвадалупе, что она чувствовала, что ей нужно было пойти на такие крайности? Что она не могла сказать? У меня был телефон, поэтому я быстро погуглила, что хотела сказать. Открыв рот, я попробовала.

– Gracias por el desayuno. (Спасибо за завтрак).

В то время как Гвадалупе улыбнулась и кивнула мне, все трое посмеялись надо мной, поскольку мой акцент настолько был ужасен. Гвадалупе шлёпнула Хавьера кухонным полотенцем и вышла из комнаты, чтобы заняться чем-то другим, хотя я не знаю чем. Я видела её только на кухне.

– Настолько всё плохо? – Я подняла руку. – Нет, лучше не говорите. Я знаю, что было плохо. Завтра я начну работать с приложением для языков. Я просто старалась быть милой.

Хавьер наклонился и положил ложкой несколько яиц на тост. Он поднял его и поднёс к моему рту.

– Жуй и глотай.

– Она покушала прошлой ночью. – добавил Алехандро, – Не пытайся говорить по-испански в присутствии отца и дяди. Ты никогда не услышишь конец своей речи. Просто подожди, пока не привыкнешь к этому.

– Он это из вежливости, – помог Франциско. – Поверь мне, ты не захочешь быть шуткой для них. Ты никогда не перестанешь быть одним из них, если они найдут брешь в твоих доспехах.

Это было приятно знать. Я откусила кусочек тоста. Я ничего не съела, так как просто отвлеклась.

– Она хочет пойти посмотреть достопримечательности сегодня. Франциско, ты отвезёшь её. – Алехандро всё еще смотрел в свой телефон.

Франциско усмехнулся, но Хавьер опрокинул свой тост.

– Я могу отвести её.

      – Нет, ты поедешь со мной. Сегодня мы собираемся навестить кое-кого из любезности, и то, что ты со мной, заставит их хорошо говорить. Франциско отвезёт её, а затем, мы все поужинаем с папой и дядей Джеральдо.

Франциско фальшиво кашлянул в руку.

– Я болен. Думаю, не смогу приехать на ужин.

      Алехандро покачал головой.

– Нет.

      – Черт. Но сегодня я получу Лили. Так что я выиграл. – Он улыбнулся. —Какие достопримечательности ты хочешь увидеть?       – Подожди, – Алехандро поднялся, глядя на свой телефон, – Похоже, отец что-то замышляет. Сегодня никакого тура, прости. Мы сейчас поедем к нему.

Я моргнула, – Сейчас?

– Сейчас. Он хочет, чтобы мы вернулись домой сегодня вечером, так что сейчас у нас облава. А потом посмотрим. – Он даже хлопнул в ладоши, от чего мне захотелось рассмеяться. Алехандро Эрнандес, наследник наркокоролевства, был похож на вожатого лагеря.

Я встала, – Хорошо, мне понадобится минута, чтобы одеться. – Моя ночная одежда не будет подходящей. Я купила ещё несколько случайных вещей, и они должны были пригодиться.

Мы шли к нему домой, а не в ресторан. Я бы надела более стильные брюки.

– Сколько времени тебе нужно? – Он качнулся на ногах.

      – Я буду готова через десять. – Я повернулась спиной. Я буду, и это будет впечатляюще. Большой облом, что это не тот день, которого я ожидала, но это было мелочью. Я жена Алехандро. И он нуждался во мне, чтобы уладить кое-какие дела и это будет одним из них. Его отец и дядя. Те, кто не вытащил его из беды достаточно быстро, и их враги попытались сломить его.

Я стояла в спальне и поняла, что не могу вспомнить, как вошла в комнату. Мой разум был так занят, что я полностью отключилась. Я сделала глубокий вдох. Так случается, когда становиться тяжело? Я протёрла глаза. Хорошо. Это не я пережила боль Алехандро. И я не собираюсь притворяться, что знаю, на что это похоже. Я просто знала, что если бы меня похитили, моя семья быстро заплатила бы за то, чтобы вернуть меня домой, и оказали бы любую мне помощь. Я почти уверена, что они сделали бы это и для любого из моих братьев.

Я покачала головой. Это не поможет мне быстрее одеться. Я бросилась в шкаф, вытащила купленные мной чёрные брюки и нарядную майку. Подойдёт и свитер, который я не надела прошлой ночью. Я нанесла макияж на лицо и расчесала волосы, пока они не стали гладкими. Теперь я выглядела презентабельно. Они знают, как я выгляжу, они были там, когда мы с Алехандро поженились.

Я надела сандалии с ремешками и вышла на улицу за восемь минут. Все трое стояли и ждали, и, как и прошлой ночью, Алехандро казался статуей, когда смотрел на меня. Его братья подняли шум, Хавьер обнял меня, а Франциско поцеловал мою руку.

– Ты прекрасно выглядишь даже в несколько минут. – Он улыбнулся, – Когда мы в следующий раз вернёмся в Мексику, я покажу тебе все достопримечательности. Мы проведём целый день, только ты и я.

Я столкнулась с Хавьером, когда собиралась шагнуть, и почувствовала что-то твёрдое под его курткой. Это было хорошим напоминанием о том, куда я иду.

      Это были опасные люди, идущие к своему опасному патриарху и дяде. Я ещё не всё понимаю в этой жизни, но их отца было достаточно, чтобы заставить Алехандро нервничать. Надо об этом помнить.

Мы молча спустились вниз к машине, которую накануне почистили. Там стоял

не тот водитель.

– Что случилось с Эдуардо?

Алехандро искоса посмотрел на меня. – Он был слишком близко знаком с женщиной моего дома?

– Что? – Я чуть не споткнулась, садясь в машину, когда меня поразили его слова. – Он не был со мной знаком.

– Ты обращалась к нему по имени. Он улыбнулся тебе. Это не так работает. – Дверь в машину закрылась, и он закончил, – Ты наша. Другие не могут разговаривать с тобой, даже если они работают на нас.

      Я наклонилась вперёд. Я села рядом с Франциско. Хавьер и Алехандро смотрели на нас с другой стороны.

– Я не собираюсь разговаривать только с вами тремя, до конца своих дней. Это не разумная просьба.

Алехандро встретился со мной взглядом, подавшись вперёд.

– Я не собирался просить тебя об этом, но, если бы я хотел, чтобы ты разговаривала только с нами тремя до конца своей единственной жизни, ты бы так и поступила.

Он откинулся на спинку кресла, и я тоже. Моё сердце бешено колотилось, и все хорошие чувства, которые я накопила к нему за последний день, испарились. Вау, он невероятный мудак. Слёзы, которые я не хотела проливать, снова угрожали мне, и я снова сосредоточилась на том, чтобы не пролить их. Это было всё, о чём я могла думать, и это было хорошо, поскольку ребята начали свой быстрый разговор на испанском.

Франциско рядом со мной напрягся.

Я не смотрела ни на одного из них.

Алехандро сказал мне, что с ним ужасно спорить.

Франциско положил руку мне на колено. – Никто не будет ожидать, что ты ни с кем не будешь разговаривать. Он не это имеет в виду. Мы все становимся немного нервными, когда нам нужно навестить отца.

Я сглотнула. – Просто дай мне знать, чего ты хочешь от меня.

Я схватила свой телефон. В Чикаго мои друзья жили своей жизнью. Если я даже не могу поздороваться с водителем, не вызвав каких-то проблем, я просто поговорю с ними через сообщение. Сначала я выбрала свою подругу Дженис. Она собиралась обручиться со дня на день.

Привет, это Лили. Как ты? Я отправила текст.

Франциско сжал мое колено. – Лили.

Они хотели, чтобы я подняла свою голову, что я и сделала. В противном случае эта поездка на машине затянулась бы.

– Я получаю то, что вы даёте. Да. Я слушаюсь вас, господа. Но есть очень некоторые вещи, о которых я собираюсь возразить вам. Большинство вещей так

или иначе не имеют для меня значения. Но человек, который потерял свою работу, потому что я осмелилась поздороваться с ним? Это не нормально. Ваше суждение о том, что я сделаю или не сделаю, неправильно, и я злюсь. Но я всё равно буду играть свою роль сегодня вечером и каждую ночь, даже если я злюсь. Поверь мне, у всех нас есть проблемы с отцом.

Франциско фыркнул, а затем расхохотался.

– Проблемы с отцом.

      – Это не смешно, – Хавьер закатил глаза. – Я же говорил тебе не разговаривать с ним. Есть правила.

      Я заставила себя сделать глубокий вдох. Так это не только Алехандро собирался быть неприятным по этому поводу. Был ещё Хавьер.

      – И ты туда же?

– Мне всё равно, так или иначе, – пожал плечами Франциско. – Мне не нравится, что ты сейчас несчастна.

Хавьер покачал головой. – Тебе не все равно. Это чушь собачья, – Он повернулся ко мне, – Ты действительно ходила бы по Чикаго спокойно, зная имена всех членов бизнес-империи твоей семьи?

Я вздохнула.

– Большинство из них, да. Когда мой отец был жив, он устраивал огромные посиделки на заднем дворе. Все они были тётями или дядями и так далее. Они были так представлены. Иногда они умирали, и мы говорили типа «о, как грустно», а потом кто-то говорил что-то религиозное, и тогда мы все двигались дальше. После того, как отец умер, с посиделками было покончено, и я не называла соратников своих братьев тётями или дядями, потому что мы были почти одного возраста. Но они были частью нашей жизни, будто они семья. Никто не обращал на меня внимания, и я не была проблемой.

Хавьер вздохнул.

– Я рад за тебя. У нас тоже было такое. Но когда кто-то забирает члена твоей семьи, и когда знаешь, что тебя предал кто-то, кому доверяли достаточно, чтобы он имел доступ к нам, тогда тебе следует ограничить круг, кому разрешено быть рядом. Ты должен дать понять, что внутри круга нет места людям, которые могут причинить тебе боль. Из-за этого ты не даёшь им возможности узнать тебя, отнять у тебя тех, кого ты любишь. С Эдуардо, вероятно, всё хорошо. Его семья всегда была с нами. Хотя я не думаю, что он собирался причинить тебе боль, из-за того, что ты поздоровалась с ним. Но я не хочу, чтобы он обращал слишком много внимания на тебя, и ты не должна хотеть этого.

Что ж, Хавьер, конечно, только что выплюнул немалый кусок. Со своей стороны, Алехандро был статуей. Если он думал или чувствовал что-то, я не могла прочитать это на его лице. Я, очевидно, разозлила Хавьера, потому что его акцент усиливался, когда он говорил, и усиливался по мере того, как он продолжал. Я считала полное отсутствие их акцента их воспитанием в школе-интернате, но что он появился, очевидно, значит он действительно злиться.