Текст книги "Бронзовая лилия (ЛП)"

Автор книги: Ребекка Ройс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 17 страниц)

Глава 17

С мокрыми волосами я направилась на кухню. Хавьер и Алехандро, должно быть, уже ушли, но Франциско широко ухмыльнулся, когда я наконец добралась до кухни.

Я откинула волосы назад и начала заплетать их. И оставлю их так сегодня. Завтра распущу их, и, может быть, смогу оставить их нетронутыми на несколько дней, чтобы мне больше не пришлось об этом думать.

– Доброе утро.

Он наклонился и поцеловал меня.

– Доброе утро.

Гвадалупе вошла в комнату, и мы отстранились. Это как раз то, о чём я беспокоюсь. Чем дольше продолжается наша запутанность, тем больше я забываю правила. Кроме того, почему мы должны жить по каким-то правилам? Разве они не влиятельные люди? Я знаю, что они сильны настолько, насколько их люди продолжат зарабатывать для них и удерживать их такими.

Франциско похлопал по сиденью рядом с собой.

– Я заплету тебе косу.

Когда я бросила на него удивлённый взгляд, он покачал головой.

– Раньше я делал это для своей сестры. Совершенно нормальное занятие.

Да, я знаю, что это так, хотя мои братья так не делали. Тем не менее, я уверена, что нет ничего, что могло бы чувствоваться таким же с руками Франциско в моих волосах. Я передала ему резинку для волос, которую собиралась использовать, и села, чтобы он мог начать.

Именно тогда я услышала шум.

Выстрел.

Я повернула голову. Франциско тоже это услышал. Кто-то выстрелил из пистолета.

Я просто не могла предположить, что это Гвадалупе. Это казалось почти сюрреалистичным. У неё был пистолет, направленный прямо в грудь Франциско. Я повернулась, чтобы увидеть полностью, а затем, на секунду, я не смогла двигаться вообще.

Наконец, когда я начала думать, я уставилась на Франциско. Он очень тихо разговаривал с Гвадалупе по-испански. Я понятия не имела, что он говорит, но я не слышала страха в его тоне. Звучало будто он был в замешательстве. Я тоже, но этот пистолет заставляет меня сильно нервничать. У меня тряслись руки, поэтому я засунула их в карманы.

Я понятия не имела, что могло заставить её вытащить пистолет.

– Гвадалупе.

Я понятия не имею, сможет ли она понять меня. В данном случае она даже не смотрела на меня, когда я заговорила.

– Франциско, скажи ей, что мы не делаем ничего плохого. Что мы не обманываем Алехандро или что-то в этом роде. Мы не сделали ничего плохого.

Должно быть, это было то, что она увидела, когда вошла, должно быть, это её и задело. Где мой пистолет? Я не знаю. Я не видела его с тех пор, как использовала его в клубе, когда у того человека взорвалась голова. Я покачала головой. Нет, не буду думать об этом прямо сейчас. Нет. Это не поможет.

Я должна быть тут. В нашем нынешнем бардаке.

Франциско нахмурился.

– Я не думаю, что речь идёт об этом. Я не уверен, из-за чего, но…

– Из-за меня. – Из кабинета Алехандро, как будто он имел полное право находиться здесь, неторопливо вышел человек, которому абсолютно не место – их дядя Рикардо. – Она следует моим приказам. Всегда было так, и всегда будет.

Франциско обернулся и потянулся к пистолету, который всегда был привязан к пряжке за спиной. Но Гвадалупе оказалась быстрой. Она уже наставила пистолет, и её движение остановило его от выстрела в грудь, вместо этого попав ему в плечо.

Я не думала, просто реагировала. Я выбила пистолет из её рук и повалила её на пол. Удар сбил Франциско с ног, и как только я забрала пистолет у Гвадалупе, я повернулась, чтобы направить его на Рикардо. Но я немедленно остановилась, страх наполнил меня. Лицо Франциско вспыхнуло в агонии. Его дядя держал пистолет у головы племянника, его мертвые глаза вели себя так, будто ничего не происходило.

Никто не сказал ни слова.

Угроза была понята. Если выстрелю я, и он выстрелит, и я никоим образом не буду достаточно быстра, чтобы предотвратить это. Бросив взгляд на Гвадалупе, которая, казалось, никак не отреагировала, поднялась на ноги.

– Зачем ты это делаешь? – Я думаю, что не имеет значения, почему. И всё же, я хотела узнать.

– Лили, – умолял меня Франциско. – Уходи отсюда.

Я всё равно не стану подчиняться этому приказу.

– Почему?

– Я здесь из-за тебя. – Рикардо ответил мне, но не смотрел на меня. Вместо этого он не сводил глаз с Франциско.

– Пришло время мне сломать тебя.

Я знаю о чём он говорит. Я знаю, как Алехо описывал, что они сделали с ним. Сломали его. Его дядя был прямо связан с этим. Я подняла голову, чтобы сделать жест в Гвадалупе.

– Как сломал её?

Она подняла губы в этой пустой улыбке, которую она могла сделать своими зашитыми губами. Я думала, что выражение её лица привлекает. Я не знала. Не знала, она это выражение зла, подлости. Она выстрелила в мою любовь. В мужчину, которого она знала с детства. Он сейчас истекает кровью на полу.

Конечно, она была сломана. Может, мне стоит посочувствовать. Но я не могу. Если это делает меня плохим человеком, то пусть так и будет.

Я оглянулась на человека, который угрожает мне, и он кивнул.

– Так же, как я сломал её. Гвадалупе была моей сломанной куклой на протяжении десятилетий. Ты будешь моей следующей игрушкой.

Чертов ублюдок.

– Ты не сломил Алехандро.

– Нет. Я не должен удивляться. Этот мальчик – наша кровь. Он выживет. Но ты, моя дорогая, не сможешь.

– Она никуда с тобой не пойдёт, – зарычал на него Франциско.

Я видела, что произойдёт дальше, если уже не произошло. Этот ублюдок выстрелит Франциско в голову и заберёт меня. Должен быть способ остановить его. Даже с моим пистолетом, он как-то справиться. Гвадалупе схватит меня, иначе случится что-то ужасное. Но хуже всего будет жить, зная, что Франциско умер, потому что я не справилась с ролью. Я не могу с этим жить. Он должен быть в порядке, что бы ни случилось.

И это была любовь. Вот как я бы определила это с этого момента, если бы кто-то спросит меня, что значит любовь – это знать, что случилось с тобой, не имеет значения, если ты при этом защищал кого-то важного для тебя.

Я подняла руку.

– Я пойду с тобой. Даже драться не буду, но ты должен позволить мне помочь ему.

– Нет! – Глаза Франциско стали дикими от ярости. Он тоже любит меня. То, что есть между нами, это настоящее. Забавно, я провела так много времени, задаваясь вопросом о природе нашей запутанности, когда должна была наслаждаться тем фактом, что она просто существует. Я чертова идиотка.

– Я не знаю, как Гвадалупе протащила тебя сюда незамеченным.

Если только каждый охранник здесь не был одним из его сломанных кукол. Это слишком ужасно, чтобы думать об этом, так что я предположила, что это она помогла.

– Но я пойду с тобой, не поднимая шума. Если я пойду, ты должен позволить мне оказать помощь Франциско.

Я повторила про себя дважды, что этот человек не полный идиот. Психопат точно, но, может быть, он также и тупой. Можно было только надеяться.

– Ладно.

Он сильно ударил Франциско по голове, вырубив его. Я задохнулась. Это совсем не то, что я сказала мужчине.

– Теперь можешь помочь.

Отлично. Он сказал мне сделать это. Как раз то, что я хотела. Я выхватила из кармана телефон. Куча непрочитанных сообщений заполнила экран, но я не могла остановиться, чтобы посмотреть, от кого или чего они хотели. Времени не было.

Я отправила сообщение его братьям. Франциско был застрелен и его вырубили. Ваш дядя похищает меня. Возвращайтесь домой к Ф. Гвадалупе замешена в этом. Она работает на него.

С моими трясущимися руками было трудно писать сообщение, что показывало, что я паникую. Но нисколько.

– Теперь положи телефон на прилавок. Пистолет тоже.                          Я согласилась. Достаточно взглянуть на неподвижную форму Франциско на пол, и я сделала, как сказал мне его дядя. От повиновения не будет ничего хорошего, но я не вижу других вариантов.

Я напрягла спину.

– Что теперь?

Нажав на курок, мудак выстрелил Гвадалупе прямо в голову.

На этот раз я закричала. Возможно, я не ожидала его действий, но это имело смысл. Она была создана для этого. И он больше не нуждался в ней. Послеьстольких лет шпионажа за ними, для него она перестала быть полезной, поэтому он прикончил её.

– Зачем ты это делаешь? Они бы оставили тебе свой бизнес. Никто ничего у тебя не отберёт.

Он наклонил голову.

– Они уже отобрали у меня, у моего брата и у меня. Это всегда должно было быть мы, но потом появились мальчики. Потом ты. Здесь слишком много людей. Но это всегда только мой брат и я.

Не знаю, почему мне хотелось рационально мыслить, но у меня не получалось.

Рикардо продолжил, – Мне было ясно, что что-то должно произойти. В нашу жизнь вовлечено слишком много людей. В ту секунду, когда они подписали этот контракт, всего стало слишком много. Я был счастлив, когда он попросил меня выйти из этой сделки. Твои братья никогда бы не простили им, что они тебя потеряли, и они уничтожили бы их за их же слабость. Но сейчас всё закончится. И тогда будем только я и мой брат, как всегда должно было быть.

      Кто, черт возьми, он такой? Кто его нанял? Я так сбита с толку.

– Что?

Он не ответил мне.

– Шагай.

Не имея выбора, я сделала, что он сказал. Хотя я оставила своё сердце истекающим кровью на полу и знала, что другие его части тоже устремятся домой.

Я только не знаю, увижу ли я кого-нибудь из них снова.

Я ухожу с больным, злым человеком, который одержим своим братом. Поговорим о семейных проблемах. Сейчас ничего не должно быть смешно. Но это было. Очень даже смешно.

Я не знала, как долго я была там, где я оказалась. Эта мысль и разбудила меня. Я уже давно перестала просыпаться от каждого приближающегося ко мне звука. Им пришлось будить меня, чтобы мучить. Как будто моё тело перешло в режим выживания, заявив, что я буду отдыхать как можно больше, чтобы пережить это, даже если это противоречит тому, что я должна делать.

Но я не знала, как долго я оставалась такой.

Я провела руками по одеялу, которое лежало поверх на полу. Он не был мягким, но стал для меня домом. По крайней мере, я пробыла здесь достаточно долго, чтобы моя маленькая комната без окон и это одеяло стали моим домом. Моё тело болело. Они избили меня вчера. Они, как правило, давали мне перерыв между избиениями, чтобы я просто начала выздоравливать, когда они снова приступят к этому.

Рикардо и его друзья. Все они социопаты. Все жестокие и безразличные. Они не сломали Алехандро, но изнасиловали его. Когда был ребёнком. Я вздрогнула от этой мысли. Меня никто не насиловал. По крайней мере, пока. У меня сложилось впечатление, что их болезненные предпочтения больше соответствовали моему мужу, когда ему было двенадцать, чем женскому телу, во всяком случае.

Умер ли Франциско?

Я не знаю.

Никто бы мне не сказал.

Если бы они знали.

Я начала напевать про себя. Это песня, которую пела моя мать, о которой я не думала с тех пор, как она умерла. Она любила Битлз. – А вот и Солнце. —Забавно, правда, как я лежу здесь и напеваю. Я почти уверена, что они были удивлены тем, как долго я продержалась. Большинство людей, видимо, умирали быстро.

Они хотели, чтобы я оказалась в состоянии, когда не смогу назвать имена своих парней. Но я не сдалась. Я произносила их имена вслух так часто, как только могла.

Видите ли, дело в том, что я не просто девушка, которую решили пытать. Моя семья такая же тёмная, как и семья Эрнандес. Может темнее, в зависимости от дня. Эта тьма живёт в моей крови. Даже семья моей матери была связана – они не были суперзвездами, как семья моего отца, но они тоже были крутыми. Выживание пульсирует в моей крови. И месть.

За это будет месть.

Когда я смогла поднять руку без боли, я была абсолютна уверена, что они сломали мне что-то.

Рикардо сделал это сам. Тупая ёбаная задница.

Было больно, но это было так, будто я настолько привыкла к боли, что мне потребовалось всё больше и больше боли, чтобы заметить её. Я закрыла глаза, когда дверь распахнулась.

– Я сказал тебе не напевать, – крикнул мне Рикардо громким раздраженным тоном.

Я не могла перевернуться, поэтому и не стала. Я просто напевала громче. Он взревел, вцепившись в моё тело.

– Рико. – Голос, которого я не ожидала услышать, произнес его имя. – Отпусти её.

Он так и сделал, бросив меня на спину. Рикардо ответил брату по-испански. Я смогла разобрать несколько слов между другими, которые не смогла понять. Брат. Здесь. Проблема.

Была ли я проблемой? Я понятия не имею, как я могу быть ею. Я была просто здесь, на полу, сломанная или что они делали со мной.

Мой тесть не ответил ему, вместо этого глядя на меня.

– Юная леди, ты даже не представляешь, какие трудности ты мне доставила.

Я посмотрела на него.

– Иди на хуй. – У меня не было желания быть вежливой и притвориться. Без слов Я здесь, чтобы спасти тебя, он мог катиться к черту.

Он закатил глаза.

– Нет никакого бизнеса. Всё уничтожено с тех пор, как тебя похитили. Все трое моих сыновей отказываются работать. Они осознанно теряют деньги с каждым днём. Алехандро сжег несколько наших домов. Кто вообще сжигает дома?

Я не смогла это комментировать. Я понятия не имею, зачем Алехандро что-то сжёг. Никакого, черт возьми, понятия. Всё, что я могла слышать, это то, что Франциско жив. Все три сына отказались работать. Это значит, что Франциско не сдался.

У меня заболела голова, и, если я чувствую боль, значит, очень плохо.

      – Сжигание вещей. – Он покачал головой. – Он сжёг склад, полный товара. Товара! – Он выкрикнул это слово во второй раз. – И поэтому надо что-то сделать.

Я рассмеялась.

– Что ты предлагаешь?

– Всё наладится, когда, наконец, будет тело. Мой брат исчезнет, и появится твоё тело. Все будут оплакивать тебя. Мои сыновья – все трое, и я представить себе не могу на что, это будет похоже, – и твои братья. Будет финансовое примирение с ними. И люди перестанут оплакивать. Все снова начнут зарабатывать.

Я действительно ненавижу этого человека. Его брат был больным, который делал мне больно, пока я была в отключке, и я уверена, что этот ублюдок позволил. Теперь он говорит о заработке, в то время как причинили мне боль – действительно, глубоко ранили меня до такой степени, что я не уверена, смогу ли я когда-нибудь действительно оправиться от того, что они сделали.

Как можно крепче держась за рассудок, я ответила ему.

– Сколько ты планируешь заплатить мальчикам в Чикаго за мою жизнь? Какова текущая ставка за убийство твоей невестки?

Он сердито посмотрел на меня и поднял пистолет. Я закрыла глаза. Я не собираюсь смотреть, как меня убивают. Может быть, он попадёт мне прямо в голову, и я смогу быстро умереть, не думая о своих сожалениях, которые никогда не исчезнут.

– Убери пистолет от моей жены! – Голос Алехандро поразил меня, как взорвавшаяся бомба, и мои глаза распахнулись ещё до того, как я осознала, что он здесь. На самом деле он был не один. У меня был шок при виде Алехандро, Хавьера и Франциско, которые вместе казались идеальными. Все трое подняли оружие и направили его на отца.

Со своей стороны, мой тесть нахмурился, но опустил оружие.

– Ладно, мальчики, пора вести переговоры.

– Хавьер, – сказал Алехандро, не обращая внимания на отца. – Иди.

Хави опустил оружие и подошёл ко мне, опустившись на колени рядом со мной.

– Любимая. – Он говорил низким голосом. – С тобой всё будет в порядке. Я со всеми разберусь.

Я попыталась улыбнуться, но это было больно, поэтому я отказалась от попытки.

– Не думаю, что это возможно.

Он нежно поцеловал меня в висок.

– Да, я смогу. Клянусь. – Он взял меня за запястье и положил на него большой палец. О, он, должно быть, измеряет мой пульс. От него пахло чистотой, свежестью и как во сне.

– Переговоров не будет. Ни в каком виде. Франциско, возьми нашего дядю. Посади его в машину. Ему не будет пощады. Он будет знать только боль, пока мы его не убьём, а это будет не скоро. Это будет очень некрасиво, – он обратился прямо к дяде. – Все твои люди мертвы. Тебе никто не поможет.

Франциско посмотрел на меня.

– Лили, теперь всё будет хорошо.

Я не поверила ему, но это была приятная мысль.

– Я так рада, что ты жив.

Его взгляд вспыхнул жаром, и он крепко схватил дядю, говоря тихо и непонятными мне словами. Моя голова начала чувствовать тяжесть, как будто я могу просто потерять сознание. Это забавное чувство. Почему такое происходит?

– Ты оставил меня его людям много лет назад, а теперь позволил ему забрать мою жену.

Его отец раздул ноздри.

– Я думал, что он вернёт тебя, и когда он этого не делал, я, в конце концов, договаривался о твоём освобождении. Моего брата не заботит деньги. Я ошибся. Кроме того, твоя жена, не та, кого ты хотел. Я не думал, что ты будешь так заботиться о ней.

На челюсти Алехандро заиграл мускул.

– Ты даже не представляешь, как я забочусь.

– Лили, смотри на меня, – Хавьер привлёк моё внимание, и я улыбнулась ему, – Сколько пальцев я сейчас показываю?

Если только что я соображала хорошо, то теперь нет, – Два.

– Хорошая девочка, – Он кивнул. когда прикоснулся ко мне, проверяя где мне больно, а где нет. Его руки были нежными, но всё моё тело болело.

– Ты даже не представляешь, как мы беспокоились. Я чуть не лишился потребности в ней, её присутствия в моей жизни, но я кое-что знал. Я знал, что, если сделаю всё достаточно сложно для тебя, ты в конце концов приведёшь меня прямо к ней. Ты был так чертовски предсказуем. Видишь ли, Лили научила меня кое-чему, и это было то, что в конце концов, ты сделал, и всё, что я должен был сделать, это довериться себе.

Я научила его этому? Вау. Это было мило.

Алехандро улыбнулся ему.

– В конце концов, я сделаю то, что должен.

Едва взглянув ещё раз, он выстрелил отцу в голову.

И мой мир затуманился на секунду, прежде чем он совсем стал чёрным.

Алехандро

Ожидание было невыносимо тяжелым, и за восемь недель её отсутствия мне становилось только хуже. Теперь, когда я ничего не мог сделать, кроме как сидеть и наблюдать за ней в клинике, которой руководил Хавьер, всё, это было как-то даже более бесконечным, чем бесконечные минуты, когда я зацикливался на том, что могло произойти с ней, пока мой дядя держал её.

Человек, которому я доверял, потому что был слишком слеп, чтобы знать, что не должен.

Я слышал это всю свою жизнь, семья была на первом месте, и я полностью увлекся этой идеей. Мне никогда не приходило в голову, что они предадут меня, что оказалось роковой ошибкой. Я всегда до конца верил, что это будет семья Эрнандес. В некотором смысле так и оказалось. Мои братья были всем, чем должны были быть. Лояльными. Хорошими. А сейчас в отношениях с моей любимой женщиной. Отношения, в которые я их втолкнул и из которых не осмеливаюсь вытолкнуть. Я знал, что они все в деле, но последние недели доказали это без тени сомнения.

Они любят эту женщину, и очевидно, что мы все трое должны защитить её.

Может быть, будет менее тяжело, когда, теперь, я полностью отвечаю за семью и продемонстрирую, что готов сжечь мир ради неё.

Буквально.

Франциско уставился в окно. Он был таким молчаливым с тех пор, как её похитили. Не то чтобы кто-то из нас хотел много болтать, но он был совершенно молчаливым большую часть времени.

Я не любитель банальностей, и я бы не стал использовать ни одной, чтобы описать текущую ситуацию. Я не знаю всё ли будет в порядке. Часто так не было.

Мой телефон зазвонил. Её братья угрожали вторжением, если я не покажу её, и моё сообщение о том, что я её спас, их не остановило. Только угроза тотальной войны удерживала их дома. Это может продолжаться недолго.

Я послал бы им своего дядю в кусках. Это, вероятно, помогло бы. Немного.

Вошёл Хавьер и положил руку ей на лоб. Она спала так тихо, будто её и не было рядом. Только звуковые сигналы уверяли меня в каждом её вздохе и в том, что её сердце всё ещё бьется.

– Они не изнасиловали её. Нет тому доказательств. В противном случае это то, что кажется. Она так избита, что хочется что-нибудь бросить или кого-нибудь побить. И у неё сотрясение мозга. Меня беспокоит её сломанный нос, и я вызвал пластического хирурга для консультации. Я знаю, что её нос важен для неё. Мне всё равно, с моей стороны.

Я поднял бровь. Он думает мне есть до этого дело?

– Я тот, кто заставил её почувствовать себя некомфортно из-за этого. —Франциско закрыл глаза, словно они причиняли ему боль.

Я похлопал его по руке, когда вставал.

– Значит, она будет в порядке?

– Физически, да, в конце концов. – Хавьер встретился со мной взглядом. – Но ты лучше многих знаешь, что может произойти ментально.

Я взял её руку в свою. Она впала в шок на складе, но с тех пор наркотики не позволяли ей вырубиться. Надеюсь, они также держали её боль подальше от того, от её сна.

– Она – причина, по которой я начал исцеляться. Теперь мы сделаем это для неё. Никто и никогда больше не тронет то, что принадлежит мне. Если мир считал моего отца жестоким, то они просто не знают, каким ужасным я буду, если кто-то снова приблизится к ней. Отныне она может ходить по улице свободно в любой стране мира, и каждый человек будет уважать её и будет держаться подальше. Если не будет, то будет мёртв.

Франциско подошел к ней с другой стороны.

– Я убью любого, кто посмотрит на неё не так.

Хавьер тихо сказал, – Она немного поспит, а я иду в подвал. – Мы держали там моего дядю. – Есть медицинские инструменты, которые я просто умираю от желания примерить на нём.

Я улыбнулся. Это звучит восхитительно.

– Когда вы закончите, я буду следующим.

Никакой пощады больше не будет. Второго шанса ни у кого не будет. Я был воспитан жестоким, и мой дядя позаботился о том, чтобы я также был бессердечным. Она разморозила эту часть меня, так что только она сможет пожинать плоды того, что я нашёл свою душу.

Все остальные научатся подчиняться.

Или они умрут.

Ужасным образом.

Я поцеловал её руку. Моя любовь. Моя единственная. Только моя. Она больше, чем я мог себе представить.

Звуковой сигнал показывал мне, что она жива. Это был самый драгоценный звук, так что я буду цепляться за этот звук, пока её веки не поднимутся и я не увижу, как её душа снова смотрит на меня. Я буду ждать прямо рядом с ней, пока это не произойдёт.