332 500 произведений, 24 800 авторов.

Электронная библиотека книг » Ребекка Ли » Принцесса-беглянка » Текст книги (страница 13)
Принцесса-беглянка
  • Текст добавлен: 9 октября 2016, 01:59

Текст книги "Принцесса-беглянка"


Автор книги: Ребекка Ли






сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 17 страниц)

Глава 25

Принцесса королевской крови княжества Сакс-Валлерштайн-Каролия хранит свое целомудрие как зеницу ока.

Принцип и правило № 15 королевского этикета принцессы Сакс-Валлерштайн-Каролии, по распоряжению его высочества князя Кароля, часть 1,1432 год

Она открыла глаза и посмотрела на него с таким восторгом, что Адам понял: его терпение вознаграждено. Джиана взяла его лицо в ладони и поцеловала в губы. Он тут же поцеловал ее в ответ, поцеловал со всей страстью.

Поцелуи Адама становились все более жаркими, и его пыл передавался Джиане – она вся трепетала от переполнявшего ее желания. Когда же он в какой-то момент вдруг отстранился от нее, принцесса вскрикнула от неожиданности и посмотрела на него с удивлением.

– Что случилось? – спросила она.

– Ничего, – прохрипел в ответ Адам. – Все в порядке.

– Тогда почему вы меня больше не целуете?

– Потому что я вас желаю. – Он прерывисто выдохнул и добавил: – Хочу, чтобы вы стали моей.

– Я и так ваша, – прошептала Джиана. Он покачал головой.

– Не совсем так. То есть вы меня не поняли. Если хотите, мы можем остановиться на этом, и вы по-прежнему останетесь девственницей. – Адам посмотрел девушке прямо в глаза.

Принцесса смотрела на него во все глаза; было очевидно, что она не понимает, о чем речь.

– Джорджи, вы поняли, что я имею в виду?

Она молча покачала головой.

– Я хотел сказать следующее: сейчас мы с вами можем оставить все как есть и одеться. И после этого каждый из нас пойдет своей дорогой. И для вас все останется по-прежнему. Вы забудете обо всем.

Джорджи нахмурилась, однако не сказала ни слова. Опершись на локоть, Адам поцеловал ее и вновь заговорил:

– Больше всего на свете я хочу, чтобы вы помнили обо мне всю жизнь, Джорджи. Но сейчас вы еще можете уйти и выйти замуж за другого мужчину. Или найдете себе другого возлюбленного, более для вас подходящего. И никто, кроме нас с вами, никогда не узнает о том, что было между нами в этой комнате.

Джиане не вполне был понятен смысл всех его слов, но одно она поняла: Адам дает ей возможность выбирать, принять решение. Разумеется, она прекрасно знала: хотя ее родители заключили брак по любви, такое среди особ королевской крови случается чрезвычайно редко. Принцессы должны выходить замуж, руководствуясь государственными соображениями, и должны свято чтить интересы своей страны и заботиться о благе своих подданных. С самого рождения особам королевской крови внушалось, что они не имеют права вступать в брак по любви. Думая об этом, Джиана то и дело вздыхала. Она понимала, что ее долг – сберечь себя ради будущего брака. Принцесса должна предстать перед своим будущим супругом целомудренной. Но Джиану неудержимо влекло к Адаму Маккендрику, и она ничего не могла с этим поделать. Более того, сейчас ее совершенно не волновало то обстоятельство, что они с Адамом в будущем никогда не смогут соединиться в законном браке. Ей просто хотелось быть любимой. Ради себя самой. Хотя бы раз в жизни. Хотелось на время забыть о своем долге перед княжеством и подданными.

Да-да, ей надо хотя бы на время забыть о долге принцессы, хотя бы на один день стать просто женщиной. Обычной женщиной, которая имеет право сама сделать выбор. Которая имеет право любить мужчину и принимать его любовь.

Дотронувшись до руки Адама, Джиана, улыбаясь, проговорила:

– Я не хочу оставаться девственницей.

Какое-то время он молча смотрел на нее. Потом тоже улыбнулся и принялся расстегивать крючки у нее на юбке. Затем расстегнул пуговички у нее на панталонах и, развязав черные, в оборках, подвязки, снял с Джорджи черные шелковые чулки.

– Что это? – Адам указал на массивную золотую цепочку, опоясывавшую ее талию. На цепочке висело массивное золотое кольцо-печатка. Хотя в Париже Адам видел браслеты на животах танцовщиц-египтянок, такое странное украшение ему встречалось впервые. Цепочку невозможно было расстегнуть без ключа. Но кто же мог застегнуть на девушке эту цепочку? Не было никаких сомнений в том, что раньше это кольцо принадлежало какому-то мужчине, потому что на нем были выгравированы девиз и герб. – Это какая-то новомодная конструкция пояса верности? Или подарок на память от рыцаря на белом коне? – пробормотал Адам. Он не знал, что это такое, но был абсолютно уверен: эта вещь висела у Джорджи на поясе не просто так. У этой вещицы наверняка было какое-то назначение – только вот какое?..

Принцесса опустила глаза, взглянула на свой пояс и только в этот момент вспомнила о том, что там у нее хранится государственная печать. Господи, как она могла о ней забыть?! Джиана была сейчас совершенно нагая. На ней была только цепочка с государственной печатью.

– Это украшение передается в нашей семье из поколения в поколение. Ее дал мне мой отец.

Если эту вещицу дал Джорджи отец, то, выходит, она и впрямь была чем-то вроде пояса верности. «Но меня это не остановит», – подумал Адам с усмешкой.

Джиана покраснела и зажмурилась.

– Откройте глаза, Джорджи, и посмотрите, какая вы красивая, – сказал Адам.

Открыв глаза, принцесса поняла: ее маленький обман сошел ей с рук – Адам смотрел на нее с улыбкой.

– От вашей красоты у меня перехватывает дыхание.

Она снова вспыхнула и на мгновение отвела взгляд.

Адам же, прижав ее к груди, прошептал:

– Мне хочется узнать ваш вкус, Джорджи.

Джиана посмотрела на него с недоумением.

– Доверьтесь мне, – сказал он. – Вы ведь мне верите?

Она молча кивнула. А через несколько секунд невольно вскрикнула, внезапно ощутив тепло его дыхания у своего лона.

Адам приподнял голову и посмотрел ей в лицо.

– Не бойтесь, дорогая. Я только хочу любить вас. Если вы мне это позволите. Вы ведь не возражаете?

Когда Адам смотрел на нее так, как сейчас, Джиана понимала, что не может ему ни в чем отказать – и не хочет ему ни в чем отказывать. Он был ее наставником, а она была его ученицей. Он был скульптором, а она была глиной в умелых руках мастера. И если Адам будет держать свое слово, если будет любить ее, то он волен распоряжаться ее телом как ему заблагорассудится.

– Нет, я не возражаю, – прошептала Джиана.

– Вот и хорошо, – ответил он с улыбкой.

Когда Адам несколько минут назад ласкал ее самые сокровенные места, Джиана думала, что познала наивысшее блаженство. Однако сейчас она убедилась в том, что заблуждалась. Когда Адам принялся ласкать ее губами, она поняла, что существуют еще более сильные ощущения.

Адам довел Джиану до вершин блаженства, а потом терпеливо ждал, когда она, уже лежавшая в его объятиях, вернется с небес на землю. Наконец она заглянула ему в глаза и с восхищением в голосе прошептала:

– Неужели может быть что-то более прекрасное, чем это?

Адам поцеловал ее в губы и кивнул.

– Конечно, может быть. Но перед этим придется немного потерпеть.

– Потерпеть? Кому?

– Вам.

– Ах!..

Он снова поцеловал ее в губы.

– Не бойтесь, милая. Доверьтесь мне.

– Я доверяю… Действуйте же!

– Боже правый! – рассмеялся Адам. – Да вы настоящий диктатор, моя милая Джорджи!

Его последние слова повергли Джиану в смятение.

– Я вовсе не диктатор, – заявила принцесса, поджав губы. – Мне больше по душе конституционная монархия.

Маккендрик громко расхохотался.

– А я убежденный сторонник демократии. Однако оставим политику в стороне. В настоящий момент мне необходимо обсудить с вами более важный вопрос.

– Какой?

– Видите ли, дело в том, что на мне до сих пор остается слишком много одежды… Неужели не заметили?

Джиана лукаво улыбнулась, и ее глаза озорно заблестели.

– Сэр, вы позволите мне помочь?

Адам тоже улыбнулся:

– Я полностью в вашем распоряжении, миледи. Делайте со мной все, что вашей душе угодно.

– Я впервые раздеваю мужчину, – призналась Джиана, расстегивая пуговицы на его рубашке.

– Никогда бы не подумал, – ухмыльнулся Адам. – Вы действуете довольно ловко.

Снимая с Адама рубашку, Джиана с восхищением рассматривала его мускулистые руки и плечи. Потом провела ладонью по груди с темными кудрявыми волосами. Немного помедлив, она расстегнула пуговицы у него на брюках, и Адам тотчас же скинул их и бросил на пол. Затем, на мгновение подхватив Джиану, уложил ее на спину и тотчас накрыл своим телом. Девушка машинально обхватила ногами его бедра и крепко к нему прижалась.

Закрыв глаза и кусая губы, изо всех сил стараясь сохранять самообладание, Адам вошел в нее, и Джиана, громко вскрикнув от боли, попыталась отстраниться. Адам тут же понял, что слишком уж поторопился, но с этим уже ничего нельзя было поделать – только что он лишил Джорджи невинности. Прижимая ее к себе, он успокаивал ее ласковыми словами и осушал поцелуями соленые слезы, катившиеся у нее по щекам.

– Все хорошо, Джорджи. Теперь все позади. Больше не будет больно. Позвольте, я вас поцелую. Я же говорил, что придется немного потерпеть.

Джиана ахнула и укусила Адама за губу. Так сильно, что на губе выступила капелька крови. Что ж, он это заслужил!

– Немного?.. Но это совсем не немного.

– Милая, так всегда бывает в первый раз. Но обещаю, боль скоро пройдет, а наслаждение останется.

И Адам ее не обманул. Когда боль стала постепенно ослабевать, Джиана решила проверить, в самом ли деле все прошло, и принялась двигаться, стараясь уловить ритм движений Адама. Теперь они устремлялись навстречу друг другу, и Джиана, забывшая обо всем на свете, тонула в удивительных ощущениях, о существовании которых она прежде даже не подозревала.

По ее щекам снова струились слезы, но теперь это были слезы счастья. В какой-то момент в ней словно что-то взорвалось, и Джиана, давая волю переполнявшим ее чувствам, громко закричала. В следующее мгновение она почувствовала, как тело Адама несколько раз содрогнулось, а потом он замер, придавив ее к постели всем своим весом.

Какое-то время они лежали без движения. Наконец Адам, чуть приподнявшись, заглянул Джорджи в лицо, а затем, коснувшись губами ее щеки, ощутил солоноватый вкус слез.

«Ох, слезы… – подумал он. – Конечно же, я не сдержался, поторопился. А ведь надо было обращаться с ней осторожнее и нежнее, а не использовать ее для того, чтобы утолить свое желание. Я же знал, что Джорджи – девственница… И она заслужила первую брачную ночь… Она заслужила, чтобы…»

Да, Джорджи заслуживала того, чтобы ее по-настоящему любили, а он… Адам тяжело вздохнул. Теперь его уже мучили угрызения совести. «Перестань терзаться, – говорил он себе. – Черт побери, ведь она сама захотела, чтобы ты ее соблазнил. Сама захотела расстаться с невинностью. Хотя у нее была возможность передумать. – Но уже в следующую минуту Адам отчитывал себя и мысленно воскликнул: – Господи, что я наделал?! Что мы вместе с ней наделали?! Ведь уже ничего не исправишь! Что теперь делать?!»

Адам посмотрел на Джиану и, увидев, что ее глаза сияют, понял: он пропал. Да, действительно пропал. Потому что он не желает думать о том, что случится с ними в будущем, не хочет испытывать судьбу и просить у судьбы больше, чем она уже дала ему. Он будет просто любить Джиану и наслаждаться любовью столько, сколько эта любовь продлится.

Поцеловав Джорджи, он вложил в этот поцелуй столько нежности, что по щекам ее снова покатились слезы счастья.

– Спасибо тебе, Адам.

– Не стоит благодарить, принцесса.

Глава 26

Принцесса королевской крови княжества Сакс-Валлерштайн-Каролия не должна стремиться к семейному счастью. Для особ королевской крови подобного понятия не существует. Можно найти утешение на стороне, но за утешение, найденное вне брака, всегда приходится платить страшную цену.

Принцип и правило № 517 королевского этикета принцессы Сакс-Валлерштайн-Каролии, по распоряжению ее высочества принцессы Дарий, часть. 1, 1782 год

– Вы все знали?! – воскликнула Джиана в изумлении.

– Нет, до последнего момента не был уверен, – признался Маккендрик. – Конечно, подозревал, но ничего не знал наверняка, пока не заглянул вам в глаза и не прочитал в них правду.

Впрочем, Адам мог бы догадаться обо всем и раньше. Ведь в глубине души он понимал, что Джиана отличается от всех остальных женщин, с которыми он был знаком раньше. Она другая, она особенная. Однако ему и в голову не могло прийти, насколько Джорджи отличается ото всех остальных. Не могло прийти, пока он не обнаружил перстень с огромной жемчужиной и не прочел в газете об исчезновении карольской принцессы. Хотя и до этого момента «подсказки» можно было встретить на каждом шагу – множество мелочей могли навести его на эту мысль. К тому же Джиана то и дело проговаривалась, вернее, почти проговаривалась.

– Ах, Адам, я могу вам все объяснить и…

– Объяснить, что произошло и почему? Я и так знаю, что произошло. Правда, не знаю почему. – Он провел ладонью по волосам. – Ох, Джорджи, вы же принцесса! И я давал вам возможность меня остановить! И вы должны были это сделать! И сказать мне «нет». Я давал вам шанс передумать. – Адам поднялся с постели и стал расхаживать по комнате. – Черт побери, я же американец! И у нас нет принцев и принцесс! Я даже не знаю, как я должен вас называть!

– Мы…То есть я – ее высочество Джиана Виктория Элизабет Мэй, принцесса княжества Сакс-Валлерштайн-Каролия. Меня величают «ее высочество». На людях вы можете обращаться ко мне «ваше высочество», а наедине можете называть «Джорджи», – с невозмутимым видом объясняла принцесса. – И я не сказала вам «нет», потому что не хотела это говорить, – добавила она почти шепотом. – Я не хотела вас останавливать, Адам. Но и вы не слишком настаивали на том, чтобы остановиться.

Он заглянул Джорджи в глаза и со вздохом пробормотал:

– Да, вы правы. Я даже не пытался вас переубедить и остановиться.

– Почему же? – Она внимательно на него посмотрела.

Адам сокрушенно покачал головой.

– Понятия не имею. Может, потому что я мечтал о волшебной сказке. Возможно, я вообразил себя принцем, который спасает прекрасную принцессу. Или, может быть, потому, что в тот момент я верил… в благоприятный исход для нас обоих.

Джиана молчала. По ее щекам струились слезы.

– Увы, вы ничем не можете мне помочь. Я должна исполнять свой долг. И вы не сможете избавить меня от той горькой участи, которая мне предначертана судьбой. – Она попыталась улыбнуться, но у нее не очень-то получилось. – Тем не менее я благодарна вам за чудесный подарок, который вы мне преподнесли. Я пронесу его с собой по жизни, и он будет со мной до конца моих дней.

– Возможно, вы получили от меня больше, чем подарок, – проворчал Маккендрик. – Не исключено, что я сделал вам ребенка, принцесса.

Джиана побледнела.

– И судя по всему, нежеланного, – глядя ей в лицо, продолжал Адам. Он тут же пожалел о жестоких словах; сорвавшихся у него с языка. Ведь он прекрасно знал, что Джорджи ни в чем не виновата. Она была девственницей. Это он, Адам, должен был все предусмотреть. Но он, похоже, лишился рассудка – улегся в постель с принцессой!

А ведь у Джианы и без этого достаточно проблем. Не хватало ей еще забеременеть. «Тебе следовало взвесить все «за» и «против», – говорил себе Адам. – Нужно было хорошенько подумать, а не идти на поводу своих инстинктов. Вожделение не может служить для тебя оправданием, и если Джорджи забеременеет, то тебе придется каким-то образом взять на себя ответственность».

– Как вы смели подумать, что я не захочу ребенка?! – прокричала принцесса, бросив в Адама подушкой.

И Джиана не промахнулась – подушка угодила ему прямо в лицо. Но он, казалось, даже не заметил этого.

– Когда я сказал, Джорджи, что у вас может быть ребенок, вы ужасно побледнели. Почему?

– Ах, Адам, вы ничего не поняли. Просто до этого такая возможность не приходила мне в голову. Видите ли, в моей стране редко родятся внебрачные дети, – добавила принцесса.

– Внебрачные дети родятся во всех странах, – сообщил Адам. – Даже в королевских семьях. – Он подошел к кровати. – Но вы правы. Я проявил жестокость. Потому что был зол. Однако я злился не на вас, а на себя. – Адам поцеловал Джиану в лоб. – Простите меня, пожалуйста.

Она кивнула и робко спросила:

– Значит, вы на меня не сердитесь?

– За что мне на вас сердиться? За то, что вы не подумали о возможных последствиях? Нет, конечно же, я на вас не сержусь. Это я во всем виноват.

– Следовательно, вы сердиты на меня из-за чего-то другого, – сказала Джиана. – И все же вы меня целуете.

– Даже если бы я вас возненавидел, я все равно хотел бы вас целовать, – признался Адам. – Но если я вас целую, то это не значит, что я на вас совсем не сержусь. Потому что я все-таки немножко сержусь – правда, я только сейчас об этом вспомнил.

– Вы до сих пор злитесь из-за Вагнера и из-за разбитого фарфора?

Адам покачал головой:

– Нет, из-за кольца, которым вы заплатили за проделки Вагнера. – Он наклонился, поднял с пола свой жилет и достал из кармана перстень с жемчужиной. – Напрасно вы стали расплачиваться таким образом. Вот, возьмите…

Адам протянул кольцо принцессе, но та отказалась его брать.

– Нет, теперь перстень ваш, – сказала она, качая головой.

– Ничего подобного. Этот перстень принадлежит либо вам, либо вашим подданным. В последнем случае вы не вправе отдавать его мне. – Адам вложил перстень в руку принцессе.

Она прижала кольцо к груди и пробормотала:

– Но у меня сейчас не хватит денег, чтобы расплатиться за ущерб…

– Ну и что? Мне не нужны ваши деньги. – Адам взял девушку за руку. – И уж конечно, мне не нужны в качестве оплаты драгоценности из государственной казны Каролии.

Джиана подняла на него глаза, полные любви и благодарности.

– Этот перстень не из государственной казны, – объяснила она. – Он принадлежал лично принцессе Розамонд. Но я всегда очень любила эту вещицу. – Принцесса улыбнулась. – В детстве я упражнялась в счете, постоянно пересчитывая эти крошечные бриллиантики. – Она показала пальцем на перстень и начала пересчитывать камни, говоря на французском языке. – Их здесь всего…

– Шестнадцать, – подсказал Адам и тут же поцеловал Джиану. – Я неплохо говорю по-французски. И еще по-испански, по-немецки и по-шведски. Даже умею объясняться на мандарине.

Принцесса посмотрела на него с удивлением:

– На мандарине?..

Он кивнул.

– Это правильный китайский язык. Я нажил состояние, когда строил железные дороги и добывал серебро. Многие рабочие, трудившиеся бок о бок со мной, были китайцами. А как к вам попало ваше состояние? – Адам показал на ее корсет с зашитыми в него драгоценностями.

– Некоторые из этих украшений принадлежали мне с самого рождения, а остальное досталось по наследству в тот день, когда убили моих родителей.

– Соболезную… Мне очень жаль… – пробормотал Адам.

Принцесса вздохнула и вновь заговорила:

– Отец и мама погибли в своей спальне, во дворце. Они только вернулись с торжественного приема по случаю открытия парламента. И всех слуг, верных моему отцу, тоже убили.

– Убили анархисты? Это они совершили это злодеяние? – Адам помнил, что именно так писали в газете.

Но Джиана покачала головой:

– Нет, это совершил мой кузен, его высочество князь Виктор.

– Ваш кузен?! – Адам задохнулся от возмущения. – Тот самый, про которого пишут, что он якобы разыскивает ваших похитителей? Выходит, он незаконно захватил власть после вашего исчезновения?

– Да, незаконно.

– Сукин сын! – процедил Адам сквозь зубы.

– Конечно, – согласилась Джиана.

– Значит, на самом деле не существовало ни анархистов, ни похитителей?

– Верно, не существовало. Отца и мать убили вовсе не анархисты. Сомневаюсь, что у нас в Каролии вообще есть какие-нибудь анархисты. Виктор подстрекал молодых людей из аристократии. Сыграл на их недовольстве тем, что отец поддержал новую Конституцию и Декларацию свобод. Виктор посулил им за поддержку большие деньги, богатые земельные угодья и всяческие привилегии. Он обманывал их, утверждал, что отец собирается раздать беднякам земли самых богатых аристократов. И он отдал приказ убить моих родителей.

– Но почему?

– Всему виной жадность Виктора, – продолжала Джиана. – Он мечтал завладеть богатыми рудниками и лесными богатствами Каролии. Еще при жизни моего отца, князя Кристиана, правители других стран стали уговаривать его продать им право пользования лесами и железной рудой. Однако отец наотрез отказался, заявив, что все это принадлежит его народу. Он считал своим долгом сохранить наши богатства для всех каролийцев и для будущих поколений. Хотел, чтобы Каролия была процветающей страной. Он твердо стоял на своем, и никто не мог его переубедить.

– Значит, Виктору понадобились денежные средства? – спросил Адам.

Джиана пожала плечами:

– Да, возможно. Хотя больше всего ему нужна власть. Оказывается, папа узнал, что Виктор за его спиной договорился о поставках леса и железной руды в другие страны.

– И как поступил с Виктором ваш отец, когда узнал об этом?

– Не знаю… – Принцесса вздохнула. – Знаю только, что после этого Виктор попросил моей руки, но папа ему отказал. – Она опустила глаза и принялась теребить край простыни. – Но теперь все это уже не имеет значения. А Виктор… Он пойдет на все, только бы разыскать меня.

Чтобы драгоценный перстень случайно не затерялся в постельном белье, Адам взял его из рук принцессы и положил на тумбочку у кровати. Взглянув на Джиану, он вдруг подумал о том, что она, судя по всему, равнодушна к украшениям – носила только золотой медальон на цепочке и крошечные золотые сережки. Да еще эту странную цепь вокруг талии. Да, такая девушка, как Джорджи, наверняка питает пристрастие вовсе не к драгоценностям. Наверное, она предпочла бы дорогим безделушкам резвых, забавных щенят… или смешных карапузов. В общем, много детишек и собачек.

– Как же вам удалось спастись, Джорджи?

– В тот день, когда убили родителей, я находилась не во дворце в Кристианберге, а в летней резиденции в. Лейкене, куда в целях безопасности отправил меня отец. Он опасался за мою жизнь. – Джиана опустила голову, и ее голос задрожал. – До сих пор не могу простить себя за то, что меня не было рядом с мамой и папой в ту страшную ночь, когда их убили. Лучше бы я умерла вместе с ними! И зачем только папа отослал меня в Лейкен?! – в сердцах воскликнула она и горько разрыдалась.

Адам обнял Джиану, стараясь ее успокоить.

– О нет, любимая. Вам еще долго жить. А ваш отец велел вам уехать из столицы, потому что хотел уберечь. Он любил вас, поэтому сделал все возможное, чтобы вас спасти. Он хотел, чтобы вы остались в живых. Чтобы вышли замуж, родили детей и продолжили его династию. Окажись я на его месте, поступил бы точно так же.

– Но теперь я осталась одна. Они умерли и оставили меня совсем одну! – всхлипывая, пробормотала принцесса.

Адам поцеловал ее и еще крепче прижал к груди.

– Они покинули вас не по своей воле, милая моя. Вы – их бесценная дочь, вы – их наследница. Они велели вам уехать, потому что любили вас и не могли допустить, чтобы вы погибли. Джорджи, взгляните правде в глаза: если бы вы остались вместе с родителями, вас убили бы вместе с ними. Это ясно как божий день. Скажите, кто позаботился бы о Каролии, если бы вы погибли? – Адам осторожно убрал прядку волос со лба девушки. – Ваши родители хотели, чтобы вы жили и управляли страной после их смерти.

– Мне удалось остаться в живых только благодаря тому, что никто не знал, где: я нахожусь. Никто, кроме слуг из лейкенской резиденции.

– Как я понимаю, это Максимилиан, Изабель, Альберт, Бренна и Джозеф, верно?

– Нет, Максимилиан находился в Кристианберге с моими родителями.

Адам вздохнул.

– А в лондонской «Таймс» было написано, что лорд Максимилиан Гудрун, личный секретарь вашего отца, был вдохновителем заговора, имевшего целью свергнуть князя Кристиана. И считается, что именно он организовал ваше похищение.

– Лорд Максимилиан Гудрун – верный помощник моего отца, и он спас мне жизнь, – заявила Джиана. – Защищая моих родителей, он был ранен. Отец передал ему государственную печать и поручил вручить ее мне, а потом увезти меня из Каролии. Туда, где мне не будет угрожать опасность.

– Значит, у вас на поясе хранится государственная печать Каролии? – догадался Адам.

– Да.

– А я-то подумал, что это у вас что-то вроде пояса верности, – с ухмылкой проговорил Адам.

– Пока я не буду коронована, пока меня официально не провозгласят правительницей Каролии, государственная печать должна всегда находиться при мне, – объяснила принцесса. – Поэтому я ношу ее на цепочке на поясе. А цепочка – на замке.

– А где же ключ от замка?

– Я выбросила его в море, потому что мы решили, что так будет безопаснее, – сказала принцесса. – И только Максимилиан с Бренной знают, где хранится государственная печать Каролии.

– А теперь еще и я, – заметил Адам. Он взял с кровати сорочку и протянул ее Джиане.

Принцесса улыбнулась, затем надела ее.

– Да, теперь еще и вы.

– Стало быть, теперь моя жизнь под угрозой? – усмехнулся Адам.

Девушка покачала головой:

– Нет, не ваша, а моя.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю