Текст книги "Виктория. Вспомнить себя 2 (СИ)"

Автор книги: Раяна Спорт

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 18 страниц)

Глава 11

В коридоре нас настиг Француа, копошащийся на ходу в бумагах и бубня:

– … 2054, дождь, 1082, звезды… Что? – резко остановился он, чуть не врезавшись в меня. – Ах да, ты уходишь. Себастиана взяла? – спросил он будто дело идет о собачке.

– А где он?

– В кабинете же был, только не говори, что ты не заметила? – и, нахмурившись, продолжил бубнить, – так, 2088 форели и русала. Откуда б его еще достать, будь она не ладна.

– Что все это значит? – задала я вопрос многолетней давности, учитывая, что семь лет пришлось провести вне отеля.

– А? Что? – Француа явно был растерян, ну или все еще подшофе. Таким я его не припомню, а может и просто редко сталкивалась.

– С тобой все в порядке? – спросила, уже боясь, что он тронулся умом.

– Да. Нет. 2088 русал, русал, – прошел он к стойке регистрации.

Я громко хлопнула по столу.

– Что происходит? – уверенная, что резкий звук вернет его в реальность, я последила за его реакцией.

– Господи, что ты к нему лезешь, женщина, – фыркнул Керуб. – Я всего лишь слегка его вразумил.

– Что ты сделал? – вспыхнула я, где-то в глубине осознавая, что я пребываю в таком состоянии слишком часто, учитывая, как я жила отшельником последние несколько лет, не сильно выражаясь в эмоциях.

– Наложил заклятия, – ответил, как ни в чем небывало, Керуб.

– Как? Зачем? Когда? – я до того была растеряна, что просто не знала, как реагировать.

– Скользкий он тип, милочка. Он мне сразу не понравился. Вот я и решил его проверить. Однако находясь внутри тебя, моя магия слегка видоизменилась и как-то неправильно на него подействовала.

– Что ты натворил, животное! – будь Керуб реальным, я бы бросила в него эту чертову вазу, подаренную Француа Моррис, а возможно еще и пнула бы в придачу.

– Да все с ним в порядке, смотри! – пренебрежительно бросил Керуб. – И не смей тут оскорблять меня. Я высшее существо, я – святое создание, сотканное из света… – разглагольствовал он.

– Господи, мне все равно! Отвечай уже на вопросы, пока я тебя не прожгла изнутри! – пригрозила я.

– Ведьма! Если бы не мои боги…

– Их здесь нет! А я могу уничтожить тебя за секунды! Отвечай, что ты сделал с Француа? – который в это самое время начал распевать песни. Божечки, его можно было пристрелить за это, чтоб не мучался.

– Я делал все, как всегда. Направил магию, хотел «прочесть» его, однако энергия вышла не белой, а иной. Наверное, слегка смешалась с твоей и вот вместо того, чтоб узнать о нем, я помутил его рассудок, и учитывая, что я заскрежетала зубами, он добавил, – да все с ним хорошо, смотри, он поет.

– Он не поет в обычное время, тупое ты не-до-животное! – я схватила Француа за руку и взглянула в глаза. Взгляд его был расплывчатым, будто он был и пьян, и одновременно безумен.

Я обратилась к внутренней магии, воззвала все силы, что были во мне и сосредоточилась на руках. Вязкая энергия выплывала из меня и перебиралась на руку Француа. Некогда я так лечила Мадженту, нага, с которым оказалась неожиданно на поле боя, с разницей, что ее я залатала физически, а метрдотеля ментально.

Когда я открыла глаза, то увидела, что Француа во всю ширь своих маленьких глаз-пуговок рассматривает меня. Этот взгляд испугал меня до дрожи в руках, неужели я перегнула палку.

– Ты забыла Себастиана, – сказал он в обычной манере.

Фух, кажись пронесло.

– Чем ты занимаешься? – все же повторила я вопрос.

– Решаю проблемы в номерах, – просматривая бумаги в руках, как в первый раз, ответил он. Видимо, метрдотель и сам не заметил, как некоторое время пребывал в состоянии беспамятства.

– И что там?

– Эмм, ничего не понимаю, – проговорил он, почесывая подбородок. – Не помню, чтоб меня просили доставить русала в номер 2088, еще и с форелью. А в 1054 дождь. Месье Ришаль видимо забыл, что это обычная погода Страгона, ибо сам решил заселиться в самый дешевый номер.

Хм, ответ был весьма очевиден. Помнится семь лет назад номер Таруна был обозначен чемоданом. Помнит ли об этом Француа?

– Да, помню, – ответил неожиданно он. Похоже все же магии слишком было много, раз он еще и решил разоткровенничаться, уловив ход моих мыслей. – У господина Саагаши был очень тяжелый чемодан, который он просил попридержать до его следующего прибытия в наш отель.

Вот так новость! У Таруна сохранился некий чемодан?! Здесь? Меня прям окатило холодным градом пота. Сердце забилось так сильно, что, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди. В одно мгновение я напрочь забыла, как минутами ранее направлялась в Марамбу, искать мост и ведьму. Все мысли, все планы, все тревоги, связанные с проклятием и моим будущим, отступили на задний план, растворились в тумане.

Тарун. Мой принц, которого давным-давно уже нет в живых. В это мгновение, он словно вновь ожил и оказался рядом со мной. Его имя, словно магическое заклинание, вернуло его из небытия. Я почувствовала его присутствие так ясно, так осязаемо, что мне показалось, будто я могу протянуть руку и коснуться его. Его улыбка, его взгляд, его голос – все это вспыхнуло в моей памяти с такой яркостью, что перехватило дыхание.

Чемодан. Что в нем? Какие тайны он хранит? Может быть, это его личные вещи, его дневники, его письма? Или, быть может, это просто старые безделушки, забытые им в спешке? Но даже если так, даже если это просто пыльные воспоминания, они все равно бесценны для меня.

– Попридержи коней, деточка, – прогремел голос Керуба. – Слишком уж глубоко лезешь в свое подсознание. Я бы на твоем месте побоялся застрять там надолго. Прошлое еще ни для кого не было спасением.

Естественно, его слова мне ничего не дали. Я не собиралась к ним прислушиваться.

– Мне нужен его чемодан, Француа! – выпалила я, сотрясаясь от одной мысли, что смогу вновь соприкоснуться со своим любимым.

Метрдотель расхохотался.

– Держи карман шире, глупышка! Эй, Сьюзен, принеси мне доску из моих покоев, живо! – крикнул он мне за спину, явно обращаясь к одной из горничных, но мне было все равно. Сейчас я готова была отвалить любую сумму ради вещей Таруна.

– Что ты хочешь в обмен? – чуть ли не взмолилась я.

– Спаси моего брата! У тебя мало времени. До полуночи осталось чуть больше девяти часов. А потом можешь глянуть на то, что лежит в чемодане.

– Но…

– Господин Саагаши мертв, да, я знаю. А следовательно, чтобы не лежало внутри его чемодана – собственность отеля, – Француа вернулся полностью в свой образ меркантильного мерзавца.

– Хочешь я еще раз «почитаю» его, – предложил мне Керуб, и я готова была согласиться на это при других обстоятельствах, однако худосочная горничная Сьюзен принесла мне доску, которая словно завывала. Себастиан то ли был рассержен, то ли ему не терпелось выйти в свет. Я пока не научилась определять гамму его эмоций.

– Я выполню твою просьбу. Но и ты не забывай о том, что обещал, – с этими словами, я резко развернулась, на ходу выхватив доску, поспешила на выход.

Учитывая мое состояние, я аж вздрогнула, когда за дверью меня чуть не сбила велорикша. Гомон, что стоял вокруг был как удар по моим ушам, как и солнечные лучи, что ослепили меня в одночасье.

– Будь аккуратнее, цветочек! – недовольно выкрикнул мне Керуб.

«Боже!» – взмолилась я.

Марамба была удивительным местом, как мираж, возникший на солнце, сотканный из волшебных сказаний и древних легенд, наполненный ароматами пряностей и таинственных трав! И едва я разлепила веки, то узрела само сердце самой безбрежной пустыни с ее змеящимися реками-улицами, уходящими в бесконечные лабиринты средь невысоких глиняных домов.

Громкие голоса купцов перекрикивают звуки ветра, что достигают эти места из империи Миртов, а смех и крики детей смешиваются с треском барабанов и мелодиями лютней, что так противоречит жизни в Лонгстоне.

Казалось, что каждый уголок Марамбы полон красоты и всевозможных звуков: яркие ткани развиваются на ветру, словно флаги, приветствуя путников из далеких стран, в особенности не просто людей, а всевозможных существ.

Здесь можно встретить человека с кожей, переливающейся как опал, и существ с глазами змеи, как и рослую обезьяну, что говорит на местном языке, ибо его собеседник вполне понимает его, хоть и совершенно иной расы. Кентавры, фавны, эльфы и гномы – жили здесь в мире и согласии, торгуя и развлекая друг друга.

Тут и там присутствовали мудрецы и поэты, что делились историями с зачарованной публикой, развлекая их удивительными историями о древних богах и забытых мирах.

– Равэн, один из слуг госпожи Иссари, однажды пришел к ней с плодами и всевозможными дарами из дна моря Блаше, – заливал один из стариков, седая борода которого была замотана в несколько оборотов и все равно касалась пыльной земли, а тюрбан был до того высоким, что предоставлял тень предстоящим людям аж на несколько метров.

– Все он врет, – буркнул Керуб, – он притащил лишь гранат и рыбку в бутылке. Тот еще скупердяй был этот Равэн.

«Значит ты знаешь всех приближенных богов?» – спросила я про себя, заворожено оглядываясь по сторонам.

Я заметила, что торговцы предлагали не только материальные товары, но и тайные знания, зелья любви или удачи, прям чувствовала нутром, как в воздухе витает волшебство, словно сама столица пустыни Сахаби была эпицентром зарождения магии.

Себастиан продолжал вибрировать. Но на этот раз я поняла, что он так же, как и я, вбирает в себя все то, что происходит вокруг, эту энергию, гул и аромат, магию и таинство местного народа.

Я просто шла вперед, восторженная и завороженная, даже не заглядывая в карту, будто сама судьба должна была подать мне знак. И судя по бурлящей жизни всех вокруг, я в мгновение ока стала частью этого мира.

Необычный транспорт на всевозможных колесах, проезжал мимо, звеня и крича, чтоб ненароком не сбить кого-нибудь, в частности таких же зевак, как я.

– Осторожнее, тупица! Ты нас обоих грохнешь своей рассеянностью! – вопил Керуб, когда очередное железное строение чуть не переехало меня.

Так я больше часа гуляла по улицам Марамбы, заглядываясь на людей и иных созданий, в поисках знака судьбы, прислушиваясь к их непонятному говору, историям, слухам и новостям.

И тут стемнело! Резко! Будто солнце исчезло в одночасье, погрузив Марамбу во тьму.

«Что ты наделала?!» – выпалила я существу внутри меня.

– Это не я, глупая ты женщина! Я не способен погасить солнце! Ведь я его создание! Его искра…

«Прекрати хвастаться!» – в ужасе выпалила я, ибо момент был действительно страшный. И если бы не Себастиан, что тихо шептал мне «Сейчас ты лицезреешь воистину чудо» – то я бы упала в обморок.

Глава 12

Повсюду вспыхнули огни, как будто по мановению волшебной палочки! И мир изменился в мгновение ока. Теперь я осознала, что едва вышла из отеля, как всосала теплую и добрую энергию, а вот сейчас настало время тьмы со всеми из этого вытекающими.

В всевозможных темных углах закопошились тени, которые буквально за минуту заполонили все вокруг. Некоторые из них пронеслись сквозь меня, обдав холодом и внутренней дрожью. Я лишь спустя секунду осознала, что это было приведение или правильнее – духи предков, ибо при виде них местные кланялись, как положено старикам и мудрецам. Огни в факелах замелькали, трепетали от движений вокруг, и скорее не несли свет, а внушали страх.

Народ зачем-то поспешил в центр площади. Как итог, туда же понесло и меня. Кое-как удерживая доску в руках, я озиралась по сторонам в панике, что не дай боги, я упаду и тут меня затопчут. Нелепая была бы смерть, хотя к ней уже пора бы привыкать, учитывая, что я лишь на кануне чуть было не свернула шею, скатываясь на Себастиане по километровой лестнице.

Темные фигуры играли с огнем, изрыгая пламя, кто-то метал ножи, бросали заостренные бумеранги и так же в последний момент умудрялись их ловить. Где-то с краю мой взгляд зацепил бой на мечах, а за ними танцы со змеями. Всюду был галдеж, но как-то ненатуральный, словно им кто-то руководил. Подлунный рынок в настоящий момент представлял собой некий театр, столь жестокий и неживой, что вызывал скорее ужас, чем восхищение.

И тут мы остановились. И я увидела то, что спешили увидеть все вокруг.

Это была очень высокая девушка, не будет преувеличением если предположу, что метров два росту. Худая как тростинка, что шаровары на ней, как и ее платок на голове, трепетали на ветру будто бы унося ее вдаль, однако она была прикована к подиуму, одиноко стоящему посередине площади.

Широко расставленные глаза были густо подведены черной сурьмой, алые губы были пленительно прекрасны. В целом девушка выглядела очаровательно таинственна, гордо, но болезненно сломленной одновременно.

– Ну покажи нам шоу, моя милая птичка! – выкрикнул толстый мужчина с моржовыми усами, глаза которого горели безумным азартом, а все тело кричало о похоти. И чтоб более добавить эффекта, дернул за железную цепь, подчиняя себе юную красавицу.

Девушка прикусила губу и тряхнула головой, что однозначно говорило о боли, что доставляли ей кандалы. Зазвучала восточная музыка с барабанами, она взмахнула руками и из них вырвались клубы синего огня, переливающиеся всеми цветами радуги. Она подкидывала эти шары и ловко ловила в разных позах, показывая всем свою гибкость и скорость передвижения змеи. Это и впрямь было завораживающее шоу с необычным огнем от прекрасной обладательницы магии, но было в этом что-то неправильное. Я не могла понять, что именно, пока Керуб не подал голос.

– О, Анджали, – и произнес он это так нежно, словно плакал.

«Ты ее знаешь?» – спросила я.

– Да, – тихо-тихо проговорил он.

– Расскажешь? – рискнула я.

Керуб молчал, хотя я знала, что он не упускает из виду ни одно движение девушки.

– Я видел ее лишь раз, маленькой девочкой. Она пришла к нам, в храм, еле живая, но полная решимости отомстить своей мачехе. И из-за нее Аурелия некогда покинула наш пантеон.

– О, значит Аурелия была одной из вас, – сделала я неожиданный вывод, о котором и не предполагала, а существо и не спешило рассказывать.

– Все мы были из одного мира, но рано или поздно боги ссорились или избирали свой путь существования. Некоторые уходили во тьму, как Марьянмар, и были навсегда изгнаны из нашего рая.

– И ты конечно же молчал, – закатила я глаза.

– Ты не спрашивала, – спокойно ответил он, ахнув при виде того, как Анджали сделала резкий выпад вперед и выбросив в толпу клубы огня, что превратились в маленьких птиц, и которые не только не опалили никого, но, по выражению лиц всех присутствующих на площади, еще подарили всем неизгладимое счастье: все расплылись в томных улыбках и будто погрузились в транс. Как в принципе и Керуб, до которого видимо долетели искры.

Но я смотрела на это иначе. Мое восприятие было искажено, или, возможно, наоборот, более острым. Вместо того, чтобы поддаться всеобщему очарованию, я видела не столько магию, сколько ее источник, ее истинную природу. Я видела не просто красивое представление, а отчаянный крик души.

Магия, что сочилась из Анджали, была пронизана глубокой скорбью. Ее глаза, казалось, были налиты слезами, которые она отчаянно пыталась сдержать. Ее резкие, порывистые движения были не танцем, а мольбой, криком о свободе, о выходе из невидимой клетки, которая ее сковывала. Я видела боль, скрытую за этим огненным шоу, и это вызывало во мне не восхищение, а тревогу, словно я слышала крик души об освобождении.

Я почувствовала, как мое собственное сердце сжалось от сочувствия. Эта девушка, окруженная толпой, которая сейчас пребывала в блаженном трансе, была одинока в своей боли. Ее дар, ее сила, были не источником радости, а отражением ее страданий. Я хотела подойти, сказать что-то, но слова застряли в горле. Что можно сказать человеку, чья душа кричит так громко, что ее слышит весь мир, но никто не понимает истинного смысла этого крика?

«Что ее удерживает?» – спросила я про себя Керуба. – «Она же ведьма».

– Здесь может быть много чего, – пожал он плечами, – возможно контракт о добровольном рабстве или… или не на добровольном.

«Как ты это определил?» – зацепилась я за его слова, ибо сомневалась, что можно добровольно так выступать. Хотя Райан, кажется, и был в числе них.

Толпа взревела, словно единый, жаждущий зрелищ зверь, когда Анджали, словно птица, вырвавшаяся из клетки, сделала эффектное сальто назад. Воздух вокруг нее, казалось, замер на мгновение, а затем она мягко, почти бесшумно приземлилась на ноги, в своих высоких, блестящих кожаных сапогах. Но самое поразительное было не само сальто, а то, как ей удалось, словно по волшебству, сменить свой прежний, явно не предназначенный для подобных трюков наряд, на это дерзкое, облегающее кожаное обмундирование. Оно подчеркивало каждый изгиб ее тела, придавая ей вид воительницы, готовой к бою.

В тот же миг, когда ее ноги коснулись земли, раздался громкий, металлический лязг. Цепь, которую я до этого момента не замечала, или, возможно, она была скрыта, теперь отчетливо брякнула, сковывая ее движения. И тут же, из ее груди вырвался короткий, пронзительный вскрик – не крик боли, скорее отчаяния, смешанного с гневом.

Мое сердце пропустило удар. Я дернулась вперед, инстинктивно, без раздумий, в порыве спасти ее. Это было не просто желание помочь, это было нечто более глубокое, что-то, что пронзило меня насквозь. Я нутром чуяла, что обязана это сделать. Неважно, что именно держит ее у этого противного, ухмыляющегося мужлана, чье лицо исказилось от злобы при виде ее непокорности. Неважно, какие силы, пусть даже сами боги, повелели ей оставаться здесь, в этом унизительном положении. Ничто из этого не стоило ее мучений, ее страха, который я увидела в ее глазах, несмотря на всю ее внешнюю браваду.

– Ее удерживает завороженная цепь, – ответил Керуб. – Она связана по рукам и ногам.

Я хотела сказать, что руки ее не прикованы, пока не поняла, что браслеты, что на вид были ювелирным произведением искусства на самом деле жгут ее кожу, которая мгновенно заживает.

И вот Анджали бросила очередной ком огня в толпу, и я его поймала. Не знаю, как именно это произошло, руководствуясь лишь на инстинктах, я привлекла ее внимание.

Глаза девушки сузились, она явно осознала, что я ведьма, ибо грустная улыбка озарила ее красивое лицо.

Я бросила ей обратно холодный огонь, но специально промахнулась и попала прямо на ее хозяина. По идее, ком не должен был его ранить или как-то навредить, однако я успела за доли секунды влить в него истинное пламя моей ненависти, пропитанное ядом, отчего мужчина вспыхнул, как факел, лишь на долю секунды успев закричать, прежде чем свалиться замертво.

– Нееет! – крикнул Керуб, но тут начался полный хаос! Кто-то вопил от ужаса, кто-то угрожал, уже не было такого благоговейного обмена энергии средь присутствующих: Подлунный рынок стал эпицентром ада, а я была тем, кто развязал эту войну. Казалось, будто все ее только и ждали, копя в себе гнев, который перетек в кровопролитие.

Интуитивно, прижавшись к доске, я начала изворачиваться от ударов, хоть все же парочка и влетела мне то по рукам, то в бок. Однако увидев, что в ход пошли ножи, поняла, что я еще легко отделалась.

«Кукловод» – подумала я о хозяине рабыни. – «Он контролировал порядок вокруг».

– Жаль, что до этого ты поздно додумалась, – толкая меня вперед, выкрикнул Керуб.

– Мог бы и подсказать, бестолочь! – запыхавшись, ответила я.

– Могла бы и догадаться, – не унимался он.

Впереди меня была песчаная лестница, что вела в темноту. Я побежала за ней и в итоге вышла на крышу второго этажа здания, откуда открывался вид на все происходящее внизу. Лучше бы я этого не видела! Ведь это перенесло меня на несколько лет назад, в лагерь революционеров нагов, куда купала королевская стража и где я впервые убила двух их представителей, разрубив широким ножом.

– Соберись, женщина! – скомандовал Керуб. – Вон она, Анджали.

От его слов я присмотрелась и на сцене увидела девушку, что пыталась разрубить цепь, но тщетно. К ней спешил какой-то бандит, судя по его безумным глазам и то, как он облизывал губы.

Я схватила бельевую веревку, на скорую руку развязав один из концов и придерживая ногами Себастиана, полетела вниз. И весьма удачно приземлилась (не считая боли в ступнях) прямо между Анджали и безумным ее нападавшим, что был в два раза ниже ее, однако более мускулист.

– Жаль тебя разочаровывать, но она со мной, – и со всей дури, сделав ложный выпад, ударила мужчину с шею доской, и в итоге добавила еще пару ударов между ног и вновь в шею. Вырубил его уже удар самой Анджали, что прилетел за его спиной перочинным ножом, отчего бандит покачнулся и упал.

Я не стала ничего ей говорить о себе, ибо время было неподходящим, поэтому спросила:

– Как я могу освободить?

На лице девушки мгновенно изменился ряд мимики: от удивления до подозрения. Но в итоге она решилась:

– Лишь ведьма из иного мира может разрушить цепь.

«Серьезно?»

Я уж начинаю подозревать, что эта фраза была сродни «когда рак на горе свистнет», ибо как может так совпасть, что все подвластно лишь мне? Не богам, не другим сверхъестественным созданиям, а именно мне.