Текст книги "Наследница Шорхата (СИ)"

Автор книги: Раяна Спорт

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 15 страниц)

Глава 5

Нам понадобилось чуть больше двух месяцев, чтобы грамотно организовать учебный процесс в новой для Юраккеша, да и для всего мира, первой светской школе, чьими учениками были не дети высшего сословия, а дети простых крестьян и ремесленников.

Связано это было в первую очередь с отсутствием у нас учебной литературы и необходимых канцтоваров. Пришлось поднапрячься и сделать все в кратчайшие сроки. Только вот если с бумагой и карандашами у нас проблем не было, то вот с учебниками возникла небольшая заминка.

Мои наработки отлично подходили для первой книги – азбуки, буквы в которой были большими, а тексты маленькими, а вот с остальной литературой, которую уже начал адаптировать под новый алфавит тан Урас, была загвоздка. Те литеры, которые я заказала у кузнеца, в этом случае не подходили от слова совсем. Книги бы с их применением получились просто огромными и неподъемными.

К тому же совершенно неожиданно возникла новая проблема со стороны матушки и Данара. Они запретили людям, проживающими на территории Шорхата и считающимися собственностью семьи Сахиб, помогать мне и отправлять своих детей ко мне на заработки. Так трое парней, которые непосредственно были связаны с производством бумажных листов, и две служанки были вынуждены покинуть территорию моей усадьбы.

Обидно, конечно, но ни они, ни я ничего поделать в этом случае не могли. Я пыталась выкупить детей у Данара, но тот отказался даже принять меня в замке, выставив как нежеланную гостью. Что ж, его право, но я надеюсь, что по возвращению домой отца, смогу уговорить последнего отпускать детей если не на работу, то хотя бы на учебу в зимние периоды времени.

Увы, но матушка с Данаром на этом не успокоились. Они запретили кузнецу принимать от меня заказы. И не только ему, а всем жителям деревень! Угроза была проста и банальна: тому, кто окажет мне помощь поднимут налоги, а они, напомню, и так уже были непомерными из-за жадности матушки, которая в отсутствии истинного хозяина земель, творила бесчинства по отношению к простому люду.

Я до сих пор искренне недоумеваю произошедшим в ней переменам. Отчего возникла такая жадность и такая ненависть ко всем? Ладно Данар, с него спроса никакого, он подвержен влиянию матушки, но что стало с Лейлой-хатун? Неужели наш отъезд из столицы так сильно ударил по ее самолюбию? Но ведь она сама стремилась покинуть душный и шумный город? Или я ошибаюсь? А все ее жалобы и слезы на шум и толкотню всего лишь хорошая актерская игра?

Слава богу, мир не без добрых людей. Тан Буреш хоть и боялся разоблачения и гнева своих господ, но сумел выполнить мой заказ, на исполнение которого потребовалось полтора месяца.

Мы тоже пошли на хитрость, использовав Мартина, сына гончара, в качестве посыльного. Наш выбор пал на него не случайно. Во-первых, он часто уходил в лес, в попытке найти съестного: чайного гриба, оставшихся на ветках ягод шиповника или рыл снег под орешником.

Я часто замечала, как люди сдирают сосновую коры, чтобы добавить ее в выпечку и сэкономить на муке, или же рыщут в поисках дикорастущих яблонь, чтобы поживиться сохранившимися на ветках плодами. Вот и Мартин чуть ли не ежедневно уходил на поиски пропитания. Об этом знали все и подозрений бы к нему точно не возникло.

Ну а во-вторых, семья мастера Кроуса считалась пришлой среди местного люда, то есть свободной от господской власти. Они жили на землях Шорхата уплачивая лишь ежегодную дань отцу в виде трех золотых и периодически пополняя замок необходимой глиняной утварью.

Ни Данар, ни матушка, власти над этой семьей не имели, как и право поднимать ей плату за аренду земельного участка. А так как гончар, печник и кузнец были тесно связаны печным бизнесом, ни у кого не возникло вопросов по поводу их частых встреч. Зато это было на руку нам, чем мы и воспользовались.

Ближе к весне мы наконец-то запустили модернизированный и усовершенствованный печатный станок. Теперь чуть ли не ежедневно из-под него выходит двадцать, а то и тридцать страниц первой книги по магическим основам, которые мы решили выпустить тиражом аж в двадцать экземпляров. И все из-за того, что почти все наши юные дарования, после магической проверки таном Люциусом, оказались магами. Слабыми, но все же магами.

Дети, кстати, вполне успешно освоили алфавит и уже начали бегло читать, радуясь каждой прочитанной странице. С утра и до самого обеда они, как правило, занимались своей основной работой, а после обеда уже шли грызть гранит науки. И не было ни нытья, ни жалоб. Каждый понимал, что урвал от жизни шанс зажить чуть лучше, чем их родители, а может мечтал, как скопит достаточное количество золотых, чтобы хотя бы их еще нерожденные дети были свободными и независимыми, нежели не они сами. В любом случае, их стремление достойно похвал.

Но в нашей жизни были и огорчения вкупе с тревогой. Как бы мы не жили уединенно и защищенно, отголоски внешнего мира доходили и до нас. Участились грабежи и разбои. Теперь уже не дикие племена пугали и убивали мирное население, а сами же юракешцы выходили на бесчинства. И все из-за страха быть пойманными варварами и голода, что охватил всю северо-восточную провинцию и близлежащие к ней территории.

Централизованная помощь из столицы, несмотря на многочисленные просьбы благородных танов и жителей этой части материка, явно не спешила. Наоборот, его величество, будто в отместку, объявил сбор всех магов, начиная со второй ступени. Я бы тоже попала под этот приказ и мне пришлось бы подчиниться, не будь я свободной таной.

Складывалось ощущение, будто его величеству и дела нет до нас, простых обывателей. Ходили слухи, что в столице устраивались грандиозные балы и это в то время, когда его подданные либо помирали от мечей и копий захватчиков со степей, либо с голоду.

В первый день весны я неожиданно для себя получила весточку от таны Руфо. Оказывается, приехал отец, которого король отправил домой, дабы собрать мужей, способных держать оружие в руках. А все из-за мятежа, начинавшего брать нешуточные обороты и вновь ставшей актуальной угрозы объявления войны Вилонией. И это в самое трудное для нас время!

С отцом я встретилась в тот же день. Наша встреча была искренней и радостной. Я догадывалась, что он явно был не в курсе о том, что творится в его семье и на его землях. Матушка и Данар вели себя так приветливо и непринужденно, будто ссор и недопониманий между нами вовсе не было. Я тоже решила не раскрывать правду о наших взаимоотношениях. Ни к чему все это, особенно когда война подступает так близко…

– Какие новости, отец? – нетерпеливо спросил Данар, не обратив внимание на укоризненный взгляд матушки.

Он отложил столовые приборы и уставился на неожиданно для все нас постаревшего отца лихорадочным взглядом. Уж кому-кому, а ему хотелось как можно быстрее проявить свою доблесть и отвагу.

«Уж лучше проявил незаурядные умственные способности!» – мысленно хмыкнула, уставившись на скудно накрытый стол. М-да, в замке действительно дела обстояли намного хуже, чем у меня.

– Готовятся к войне, сын, – ответил тан Юсуф. – Это заметно всюду. Начиная от северных земель, столицы и центральной части Юраккеша. Наш король живет в своем мире лжи и праздности и не желает слышать правду. Я сделал крюк и присягнул королю Вилонии.

– В Вилонии тоже готовятся к войне? – обеспокоенно спросила у отца.

– Да, и не дай боги, они промедлят!

Эта новость меня ошеломила и выбила из колеи. Как так? Отец готов стать предателем своего господина? Какой там! Он уже стал изменником, присягнув королю чужого государства!

– Но Вилония наш враг, отец! – воскликнул Данар. – У нашего короля войско больше и сильнее. Неужели Голтерон надеется победить при таком численном превосходстве противника?

– Наш король – неплохой воин и маг, Данар, но Вильям Голтерон лучше. Кроме того, он – настоящий полководец. В его войско входят лучшие маги Саркота и Кофарии. А все дело в том, что Голтерон внушает доверие. У него огромные запасы продовольствия и уйма денег, что уже ему благоволит. И тем скорее это произойдет, тем лучше для Юраккеша.

– А что ты будешь делать, отец, если Амир Второй прикажет собрать воинов в его войско? – с замиранием сердца спросила у названного отца, подарившего мне не только свободу, но и беззаботное детство. – Как ты ему откажешь?

– Я могу лишь еще раз поблагодарить богов, что Шорхат находится в уединенном месте. Однако, если нас все же призовут, я скажусь больным и усталым после вынужденного сливания своей магической силы в накопители. А ты, сын мой, в этом случае будешь обязан остаться дома и защищать Шорхат, поскольку мне это якобы будет не по силам. Помни Данар: нет ничего позорного в том, чтобы отказаться подчиняться глупым требованиям, даже если подобным образом поступают все вокруг. Пусть другие болтают о чести и долге. Я уже присягнул Вильяму Голтерону и будет не честно сражаться против него. Наш долг, Данар, – это защищать твою мать, твою названную сестру, наших людей и свои земли.

С того момента, когда отец произнес эти слова, прошло больше четырех месяцев. Моя школа и моя типография работали бесперебойно. Более того, отец воочию увидел все мои начинания и восхитился моей деловой жилке. К тому же с его появлением ко мне вернулись мои ученики и работники. Теперь уроки преподавались в две смены, и все из-за увеличившегося числа желающих получить образование.

Матушка недовольно поджимала губы каждый раз, когда я приходила к ним в гости. Но при отце она не смела высказывать мне своего недовольства. Наоборот, вела себя так, будто ничего и не было. Пусть, главное, чтобы не вставляла мне палки в колеса.

Данар остепенился, стал более задумчивым и отстраненным. Я понимала его юношеское желание немедленно выступить с войском к подступам столицы, но нарушить приказ отца он не посмел. Как был трусом, так им и остался. А вся его бравада – это лишь игра плохого актера. Уверенна, стоит только ему попасть в эпицентр сражения, как он тут же заскулит, поджав свой хвост. Да и маг из него так себе, сплошная посредственность. Даже мои ученики под неусыпным контролем тана Люциуса уже успели перерасти его в этом деле.

Мы выстояли голод и холод. В долине приступили к посевным работам, а на сочных зеленых лугах паслись малочисленные стада молодых ягнят, что не успели съесть за зиму. В поместье царили мир и покой, хотя стихии все чаще и чаще доносили до меня печальные вести.

Глава 6

Все лето Юраккеш жил в ожидании вторжения. Как бы не старался Амир Второй вместе с советниками и дипломатами урегулировать военный конфликт мирным путем, у него ничего не вышло.

Тем не менее официального приказа собирать войско и выступать в сторону столицы в Шорхат не приходило, хотя соседние таны уже с неделю шли к основному войску Амира Второго. Складывалось ощущение, будто в предвоенной панике о нашем скромном имении просто забыли. Армия же, расположившаяся у границы с Вилонией, все ждала, ждала…

В разношерстном войске, представлявшим собой народное ополчение под командованием различных танов, стало расти беспокойство. Многие приехали издалека, и с каждым днем местному населению становилось труднее и труднее кормить ополченцев, которые только ели, пили и начищали свое оружие. А следом за беспокойством начали приходить магические вестники жен танов. И не мудрено. Лето подходило к концу, пришло время собирать урожай, а рабочих рук в поместьях не хватало.

В конечном итоге в первый день осени Амир Второй был вынужден распустить свою армию. Все отчего-то были уверены, что Вилония в этом году не станет вторгаться на территорию Юраккеша, а урожай надо было собирать. Второго голодной зимы люд просто не переживет.

Беда пришла откуда ее не ждали. Как только ополченцы разошлись по домам, произошло то, чего никто не ожидал. Король Саркота, объединившись с вождем варваров, захватил все южное побережье. Увы, но на сей раз волна новых военных сборов не обошла Шорхат стороной.

– Мы должны принять участие, – сказал отец, собрав всех живущих в замке в большом зале.

– Но почему? – вскинулась Лейла-хатун. – Разве не ты говорил, что не станешь участвовать в войне?

Отец ласково посмотрел на обеспокоенную жену. А затем перевел предостерегающий взгляд на меня, отчего на душе у меня стало тяжело. Я как никто поняла его взгляд, ведь я не только подданная Юраккеша, но и уроженка Саркота. Мало ли как местный люд отнесется ко мне после вторжения? Особенно матушка…

– Говорил, что не стану сражаться против Вильяма Голтерона, но это не король Вилонии, а проклятый выродок Саркота и дикарь из степных земель. Разве я могу отказать в помощи своим? Я – юраккешец, и моей помощи ждут простые жители Юраккеша. Мы с Данаром просто не можем остаться в стороне. Да и связывающая нас клятва служения, которую мне удалось частично обойти, не позволит мне отказаться от похода, дорогая. Ты это и сама прекрасно знаешь.

Со дня объявления о начале военных сборов прошло три дня. Я несколько раз пыталась погадать на рунах, как учила Надэю старая Наара. Трижды кидала камешки и задавала свой единственный вопрос: «Вернутся ли родные домой?». И трижды получала один и тот же ответ – вернутся.

Только вот то ли память предшественницы меня подвела, то ли моя неопытность, но камешки на бархатном лоскутке вместе с ответом показывали одно и тоже – туман, по которому бредет одинокий воин, таща за собой груженную телегу.

Я не стала зацикливаться на предсказании, смахнув все на свою неопытность. Да и зачем теребить себе душу, когда любое ничего незначащее действие может стать переломным в событии и все поменяется в иную сторону. Как бы я того не хотела, только вот никакое предсказание не может дать объективного, а главное, точного ответа.

Несмотря на нервозность и обеспокоенность матушки, Данар был вне себя от возбуждения. Оно и понятно. Ему уже давно за двадцать, но до сих пор еще не представилась возможность поучаствовать в сражении, испытать свою силу и стойкость духа. По мне так это абсолютная глупость. Зачем лезть на рожон, когда можно взять хитростью? Только вот в этом мире никто из мужчин не стал бы слушать женщину, впрочем, как и в моем.

Данар был магом, но благодаря отцу и его нежеланию развивать в сыне магические способности, считался слабым и не годным в магическом сражении. Зато во владении мечом ему не было равных, по крайне мере в пределах Шорхата.

Он радостно готовил оружие, натачивая лезвие меча, заострял копье, рукоять которого от постоянных тренировок стала будто отполированной. Матушка же тем временем проверяла его кольчугу, чтобы самой удостовериться в том, что она в порядке и сможет защитить ее единственного сына.

В день, когда войны Шорхата должны были покинуть родные края, я отвела Дарка в сторону и попросила об одолжении:

– Поезжай с ними, Дарк. Я знаю, что прошло уже много лет с тех пор, как ты дышал воздухом сражений, но я прошу тебя не воевать, а просто быть рядом с ними. Привези их домой, Дарк, прошу тебя!

Мой страж и нянь в одном лице не стал спрашивать о том, что мне удалось прочесть по рунам. Он видел, как я бросала камни и понимал, что я бы непременно предупредила его об опасности, а значит он вернется живым и здоровым.

После отъезда мужчин в имении двигались и управлялись хозяйством, словно во сне. Благо урожай в этом году был богатым, а работа в полях не давала молодым женщинам, ожидающим возвращения своих мужей и возлюбленных, тонуть в постоянной тревоге за них. Они поднимались с рассветом и ложились спать с закатом, находя во сне покой и утешение.

Но не я. Стихии ежедневно доносили до меня новости с полей сражений. Увы, но погибших среди жителей Шорхата было не мало. Когда же на лугах Бадеи произошло самое крупное сражение они и вовсе замолчали. И как бы я не просила их поделиться новостями, они оставались к моим просьбам безучастны.

Как оказалось в последствии, молчание их было преднамеренным. Вернувшийся Дарк тихо поведал нам о том, как собрал остатки людей из Шорхата и, тряхнув стариной, повел их в обход саркотцев, вывив таким образом их из окружения. Но привез он не только выживших, но и тела тех, кого смог найти среди множества убитых саркотами и дикарями юраккешцев. Среди них было и тело Данара.

Матушка вмиг постарела. Взглянув в ее осиротевшие глаза, я поняла всю тщетность этой войны. Слезы по моим щекам потекли ручьем, и я не сдерживала их поток.

На долгих три дня Шорхат погрузился в безмолвие, оплакивая погибших. Слышны были лишь тихие всхлипы, да витавший в воздухе запах полыни. И только когда тело Данара было предано земле, Дарк произнес:

– Если вас это хоть немного утешит, госпожа, я скажу, что еще никогда не видел такого смелого и благородного война, как ваш сын. Битва была слишком суровой для боевого крещения. Погибло много людей, куда более опытных, чем он.

Матушка молча кивнула, и я поняла, что его слова хоть немного утешили израненное сердце женщины. Но поняла и то, что Дарк многое скрыл от посторонних. Это правильно. Нечего осиротевшим женщинам знать таких подробностей.

Оставить матушку одну я не смогла. Хоть она и причинила мне в последнее время много неприятностей, но я не могла забыть о том, как эта же женщина подарила мне материнское тепло. С неделю я неусыпно следила за ее состоянием, пытаясь хоть немного растормошить ее, погрязшую в пучине скорби.

К тому же раненый отец с каждым днем чувствовал себя все хуже и хуже, несмотря на все мои старания. Не так-то просто обмануть богиню судьбы и смерти, она не желает принимать мои дары в обмен на жизнь отца. Его жизненный путь, как бы это было не прискорбно, уже подходил к своему логическому завершению, но об этом я никому не могла сказать вслух. Особенно убитой горем матушке.

Дарк, верный своему слову, все время был рядом со мной. Улучшив момент, когда матушка прилегла на полуденный сон, я расспросила о последних минутах, прожитых моим названным братом.

– Все произошло настолько неожиданно, что мы не поняли откуда явился враг и как оказались в окружении. Вскочили на ноги и взялись за мечи, но нас было слишком мало. Тана Юсуфа ранили. Это заметил Данар.

От воспоминаний пережитых кровавых моментов плечи Дарка поникли. Ему, как и мне, было тяжело пережить горе, ведь Данар взрослел и мужал на его глазах. Стерев набежавшие на глаза слезы, я попросила его продолжить прерванный рассказ.

– Когда он встал на колени над своим раненым отцом, его ударил воин в шлеме, тут же исчезнув в гуще сражений. Я видел в глазах Данара изумление в момент его смерти, – тихо произнес он, опустив голову.

С минуту мы молча сидели, привалившись плечом к плечу. Каждый из нас переживал свое горе. Я – что не увидела смерть брата, Дарк – что не смог защитить сына своего господина.

– Ты трижды бросала руны, – неожиданно произнес он. – Они не предупредили тебя об этом горе?

– Ты ведь знаешь, что у меня мало опыта в этом деле и как тяжело мне видеть вещи, близко связанные со мной. Я спросила руны, вернутся ли домой отец и Данар. Трижды спрашивала, Дарк, и трижды они ответили, что вернутся. Мне и в голову не могло прийти, что брат вернется мертвым, а отец смертельно раненым! Если бы я была немного искуснее в гадании, то могла бы их предупредить!

– Значит, такова их судьба, – отозвался Дарк. – Не вини себя. Откуда тебе было это знать. Да и постаралась ты на славу, навешивая на них обереги. Только желания богов призвать к себе своих детей оказались сильнее. От того, что предначертано свыше, уже не убежишь и не скроешься.

Отцу в тот вечер стало еще хуже. Подоспевший к этому времени лекарь лишь бессильно развел руки в стороны. Единственное, на что у лежавшего на смертном одре старика хватило сил – это озвучить свою волю.

– Мой сын умер, но моя дочь осталась в живых. Ее я объявляю своей наследницей. Ей оставляю все свои владения, мои земли и все мое богатство, которое мне удалось нажить, – прохрипел он с натугой и, откинувшись на подушки, на мгновение прикрыл глаза. А затем, словно собравшись с духом, продолжил: – Свидетелями моей воли призываю тана Люциуса, Тана Ураса, тана Геллена, тана Ронара, старост с деревень и магию этого мира! Подтверждаете ли вы сказанное мной?

Все, кто находился в это время в покоях отца, а их было не меньше пятнадцати человек вместе со мной и матушкой, в один голос воскликнули:

– Подтверждаем!

И как кульминацией признания стала озарившая комнату яркая вспышка, сгустившее пространство вокруг нас. Магия этого мира подтвердила волю умирающего.

– Надэя, дочь моя, будешь ли ты хранить верность королю Вилонии?

– Да, отец, – подтвердила его слова.

Слезы катились по моим щекам, словно потоки воды Ниагарского водопада. Мысль о том, что я вот-вот потеряю этого удивительного человека, спавшего меня от рабства, боли и унижений, ставшего мне вторым отцом, была почти невыносима.

– Позаботься о моей жене, Надэя. Я знаю, что в последнее время вы не ладили, но не оставляй ее одну.

Я кивнула, не в силах вымолвить и слова. Отец ласково взглянул на меня, а затем и на стоявшую рядом жену.

– Береги ее, дорогая. Она наше спасение! Я рад, что наша жизнь была связана столь долгие годы. Ты была мне хорошей женой, но теперь я должен уйти. Данар зовет меня, я слышу его зов.

Последние слова он будто выдавил из себя и испустил дух. Матушка была не в силах оторваться от остывающего тела. Пришлось приложить не мало усилий, чтобы вывести ее из спальни, чтобы храмовник в лице тана Люциуса смог провести обряд перехода души в подземный мир.

Усадив рыдающую женщину на диван, дала ей в руки кубок с успокоительным отваром.

– Как же мы теперь будем жить, Надэя? Прости, но мне, в отличии от тебя, не хватает мудрости.

Я тихо вздохнула.

– Будем жить, матушка. Похороним отца рядом с Данаром, а затем продолжим собирать урожай. Скоро зима. Чтобы народ не голодал, надо запастись пищей. Кто знает, что нас ожидает в будущем. Надо быть готовыми ко всему…