Текст книги "Хозяйка Шорхата (СИ)"

Автор книги: Раяна Спорт

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 18 страниц)

Глава 31

Тремя неделями ранее

Лалия никак не могла уснуть на обеденный сон, и все из-за зубика, который решительно отказывался прорезываться вот уже пятый день. Она то и дело совала в рот свой кулачек в надежде расчесать десну, но этим делала только хуже себе. Мало того, что не добилась желаемого эффекта, так еще успела искусать двумя зубками свою ручку чуть ли не до крови.

Я, измученная бессонными ночами и отчаянием, перепробовала все известные способы. Деревянные игрушки для жевания, которые она с энтузиазмом грызла, но лишь на пару минут. Сухарик, который она с удовольствием мусолила, пока не начинала давиться крошками. Даже лед, завернутый в марлю, приносил лишь временное облегчение. Хорошо еще повышенной температуры не было, иначе бы я точно сошла с ума.

Наконец малышка выдохлась и начала засыпать у меня на плече. Я для пущей верности покачала ее пару раз и спела свою любимую колыбельную:

Ложкой снег мешая

Ночь идет большая,

Что же ты, глупышка, не спишь?

Спят твои соседи,

Белые медведи,

Спи скорей и ты, малыш.

Мы плывем на льдине

Как на бригантине,

По седым суровым морям.

И всю ночь соседи —

Звездные медведи

Светят дальним кораблям.

Убедившись, что дыхание дочки стало ровным и глубоким, я осторожно переложила ее в кроватку. Маленькое личико, расслабленное и безмятежное, казалось, светилось в полумраке комнаты. Я полюбовалась на нее еще несколько мгновений, ощущая тепло и нежность, переполняющие мое сердце. Как быстро летит время! Кажется, совсем недавно она была крошечным комочком, а теперь вот уже вовсю познает мир, капризничает, смеется и засыпает под мамину колыбельную.

Тихо прикрыв дверь, вышла из детской и направилась в гостиную, где по словам служанки меня дожидалась танита Солейн. Ее приход в замок стал для меня неожиданностью. Все время, что она жила под моим присмотром, она ни разу не покидала территории усадьбы.

Формально она числилась моей компаньонкой, но после замужества необходимость в этой должности отпала. Однако, зная, кто ее родители и чего от них можно ожидать, я не спешила с ней расставаться. К тому же, из Таниты получилась замечательная экономка, что, конечно же, меня только радовало.

Но сегодняшний ее приход заставил меня нехило понервничать. Интересно, а что такого могло произойти за сутки, что она сама, добровольно, покинула территорию моей усадьбы?

Едва я вошла в гостиную, как девушка вскочила со своего места. Матушка, которая последнюю неделю почти жила в замке, желая поддержать свою дочь и внучку, неодобрительно покачала головой. Видимо, мое внезапное появление нарушило какой-то хрупкий мир, который она так старательно пыталась создать.

– Тана Надэя, – нервничая произнесла Танита и присела в поклоне. Уж что-что, а этикет она точно никогда не забудет. Даже в такой, очевидно, напряженной ситуации, она оставалась верна всем правилам приличия.

– Танита Солейн? Что-то случилось? – спросила я, стараясь сохранить спокойствие в голосе. Ее нервозность передавалась и мне, и я чувствовала, как внутри нарастает тревога. Что могло произойти, пока меня не было?

Девушка замялась и нерешительно посмотрела на матушку. Та улыбнулась и кивнула головой.

«Так, так! Спелись кумушки. А ведь матушка ее на дух не переносила с тех пор, как она ее родители отказали Данару…»

– Простите, госпожа, за мою назойливость. До меня дошли слухи, что вам пришло письмо от вашего супруга и приглашение посетить Саркот. Если вы не сочтете мою кандидатуру неприемлемой, то я хотела бы составить вам компанию. Только если вы этого пожелаете.

«Черт, черт, черт! Совсем из головы вылетел тот факт, что тана не имеет права путешествовать одна!»

До этого момента я и не задумывалась об этой проблеме, привыкла, что со мной всегда рядом Николь и матушка. Теперь же передо мной стала дилемма: Николь далеко и не сможет меня сопровождать, а матушка вышла замуж и вряд ли решиться покинуть надолго своего супруга. К тому же она останется дома не одна, а с любимой внучкой…

Я задумчиво смотрела на Солейн, перебирая в голове все возможные варианты. Поездка в Саркот была важна, но и безопасность моя, особенно в дороге, имела первостепенное значение.

В принципе ее кандидатура в качестве компаньонки была бы для меня идеальной. Я ее знаю, у нас много тем для общения, да и тот факт, что она исходила из семьи благородных танов, играл немаловажную роль.

Что же касается ее работы… За эти годы она ни разу не попросила у меня законных выходных, не говоря уже об отпускных днях. До начала нового учебного года осталось чуть больше трех недель. Не думаю, что случится что-то страшное, если она немного задержится с отпуска и приступит к работе во второй половине сентября.

– Ты хочешь поехать со мной в Саркот, Солейн? Ты уверена в своем решении?

В ее глазах я увидела не просто готовность, а какое-то даже отчаяние.

– Да, госпожа. Я устала жить взаперти. Хочу посмотреть на другие страны. Я ведь ни разу нигде не была…

Ее слова прозвучали неожиданно. Я знала, что жизнь в усадьбе порой может быть однообразной, но не думала, что танита Солейн настолько тяготится ею. По крайне мере она ни разу не жаловалась кому-либо о скуке или же о непосильном для нее труде.

– Хорошо… Тогда, – я сделала паузу, обдумывая дальнейшие слова, – передай свои полномочия на время отсутствия Мириам и обязательно предупреди тана Люциуса и казначея о своем отпуске. Мы вернемся не раньше первой половины сентября.

– Хорошо, госпожа! – ответила она и с поклоном поспешила удалиться.

Ее покорность, как всегда, была безупречной. Но я чувствовала, что что-то не так. Что-то скрывалось за этой маской. Слишком уж легко она согласилась. Обычно Танита, хоть и исполнительная, всегда задавала уточняющие вопросы, проявляла интерес к деталям. А тут – простое "хорошо".

Я пристально посмотрела ей вслед. Странно. Ее слова звучали убедительно, но что-то в ее взгляде выдавало неискренность. Хотя, если посудить логически, в ее глазах я не увидела ни радости предвкушения, ни облегчения от предстоящего отдыха. Лишь привычная, вышколенная покорность. Это насторожило, заставляя меня занервничать.

Настоящее время. Саркот. Замок Вимаро

Замок Вимаро оказался еще более запущенным, чем образ того замка, который я хранила в своей памяти. Трещины, словно морщины на лице старика, избороздили серые стены. Плющ, некогда, вероятно, живописный, теперь разросся безудержно, скрывая под собой целые участки кладки и напоминая скорее о болезни, чем об украшении.

Я помнила его рассвет, где он гордо возвышался над долиной, словно каменный страж. Осознавало, что годы вряд ли пощадят его стены, но не думала, что время будет к нему столь беспощадно. В моем воображении он был полон тайн и величия. Но реальность оказалась жестокой.

Ворота, когда-то, наверное, кованые и внушительные, теперь ржавели, скрипя на ветру, словно жалуясь на свою участь. Один из охранников спрыгнул с коня и принялся их открывать. Они поддались с трудом, издав такой звук, что мне показалось, будто мы разбудили спящего великана.

Внутри, за воротами, царила еще большая разруха. Двор, заросший бурьяном, скрывал под собой остатки мощеной дороги. Спустившись по ступенькам кареты, я чувствовала, как под ногами хрустнули осколки битой глиняной утвари и обломки камней.

И все же, несмотря на запустение, в этом месте чувствовалась какая-то особая, мрачная красота. Ветхие стены, пропитанные историей, шептали о давно минувших днях, о рыцарях и дамах, о битвах и пирах. И я, завороженная, не могла оторвать взгляд от этого печального, но величественного зрелища.

Ох, это чувство... как будто ныряешь в старую, запыленную шкатулку с воспоминаниями. Сначала – легкий испуг, словно боишься потревожить что-то хрупкое, давно забытое. Потом – любопытство, как у ребенка, которому разрешили играть с мамиными украшениями.

Внутри все начинает вибрировать. Давно забытые запахи, звуки, образы, даже ощущения на коже – все это наплывает волной, стирая границы между "тогда" и "сейчас". В голове мелькают обрывки фраз, лица, события, словно старый фильм, который крутят на перемотке.

Самое странное – это двойственность. Ты одновременно и наблюдатель, и участник. Видишь себя со стороны, оцениваешь свои поступки, понимаешь, что тогда казалось важным, а что – пустяком. Хочется что-то изменить, предостеречь, подсказать... но ты бессилен. Ты просто зритель в театре своей собственной жизни.

«Эх, сколько же здесь работы!», – удрученно подумала я, разглядывая открывшуюся взору запустение и разруху. – «Если Надэя решится перебраться в родовой замок, то мне придется нехило потрудиться, чтобы привести его в порядок. Но об этом чуть позже, а пока…»

Домыслить я не успела. Дверь, ведущая внутрь замка, тихонько скрипнула под чужим напором, заставив меня вздрогнуть, а охрану схватиться за мечи. Только вот, как оказалось впоследствии, бояться нам было нечего. Замок был практически пуст и нелюбим, если только не считать вышедших встречать нас пары слуг да дряхлого садовника, чьи руки, казалось, помнили прикосновение к земле лучше, чем к чему-либо еще.

Нацепив на лицо маску невозмутимости, я развернулась к ним и произнесла:

– Меня зовут Надэя де Брау, законнорожденная дочь Кандена Сан-Данара, графа де Вимаро. Это моя компаньонка – танита Солей. Нам нужны чистые комнаты, лохань с горячей водой и ужин. И да, разместите мою охрану с удобством!

Мой голос прозвучал твердо, даже надменно, хотя внутри все еще дрожало от недавнего напряжения. Я старалась не выдать ни капли усталости, ни намека на то, что этот замок, родовой дом отца Надэи, вызывал у меня странное, почти болезненное чувство.

Слуги переглянулись. В их глазах мелькнуло что-то похожее на удивление, а может, и на жалость. Один из них, самый молодой, с испуганным лицом, поклонился и пролепетал:

– Конечно, миледи. Мы сейчас же все приготовим. Прошу, следуйте за мной.

Он повел нас по длинному, полутемному коридору, где пыль, казалось, осела на всем, словно серый саван. Запах сырости и запустения пропитал воздух. Я шла, стараясь не обращать внимания на облупившуюся штукатурку на стенах и паутину в углах. Этот замок был далек от того образа, который я рисовала в своем воображении, вспоминая прошлое.

"Чистая комната," – подумала я, – "горячая вода и ужин. Это все, что мне нужно сейчас. А потом... потом я разберусь с тем, что здесь произошло».

Смерть войны не дошла до Вимаро, но она оставила неизгладимый отпечаток не только на ее стенах, но и в лицах выживших здесь слуг. Теперь они были изрезаны морщинами тревоги и усталости. В их глазах, потускневших от пережитого страха, читалась не только скорбь по погибшим, но и страх перед будущим, полным неопределенности. Они двигались медленно, словно неся на плечах груз воспоминаний о тех днях, когда Вимаро был полон жизни и смеха.

Наконец искупавшись и отужинав, я улеглась на застеленную серым постельным бельем кровать и буквально вырубилась то ли от усталости, то ли от отвара, что принесла служанка, сказав, что он способствует спокойному сну…

Глава 32

Стук в дверь моей спальни разбудил меня посреди ночи. Настойчивый, требовательный, он вырвал меня из объятий сна, оставив лишь липкое ощущение сонливости и раздражения. С трудом накинув халат, я, ворча себе под нос, поплелась к двери. В голове пульсировала одна-единственная мысль: кто посмел так бесцеремонно вторгаться в мои покои в такой поздний час?

Едва я успела взяться за ручку, как за дверью раздался взволнованный шепот:

– Миледи! Миледи!

Я распахнула дверь, и в комнату, словно вихрь, влетела служанка. Это была Элис, та самая девушка, что с самого начала нашего знакомства относилась ко мне с такой искренней добротой. Она была в одной лишь ночной рубашке, босая, и дрожала от холода. В руках она держала маленький фонарь, чье тусклое пламя едва рассеивало ночную мглу.

– Что случилось, Элис? Что за переполох?

– О, Боги! Миледи! Там внизу служители церкви и с ними глава рода де Сан-Раду!

Вот черт! Только этого мне не хватало!

Спрыгнув с кровати, куда успела забраться, пытаясь спрятаться от ночной прохлады и сырости, подбежала к окну. Взглянув вниз, ахнула от увиденного. Десятки вооруженных всадников толпились вокруг входа в замок, а некоторые из них уже успели спешиться и теперь бежали внутрь с факелами в руках. Я услышала топот ног и незнакомый голос, приказывающий обыскать замок.

Подскочив к двери, заперла его на засов. Это даст несколько минут, чтобы обдумать ситуацию и принять решение.

– Что происходит, миледи?! – закричала служанка, слыша приближающиеся шаги. – Что им нужно?

– Думаю им нужна я, – дрогнувшим шепотом произнесла, чувствуя, как паника захлестывает меня с головой.

За дверью раздался все тот же властный голос, заставивший меня вздрогнуть.

– Вот эта дверь!

Следом за ним я как в плохом кино увидела, как нетерпеливо поворачивается дверная ручка.

– Отоприте, миледи! – заорал незваный гость и пару раз ударил кулаком по дверному полотну.

Элис сложила руки лодочкой и прошептала молитву.

– Что нам делать, госпожа?!

Эх, знала бы я!

– Им нужна я, – тем не менее хладнокровно произнесла я, почувствовав, как с этими словами на меня нисходит спокойствие и возвращается присутствие духа. – Я отвлеку их, а ты выскользнешь отсюда и поспешишь в Гетар. Найдешь моего мужа, генерала де Брау, и все ему доложишь!

– Нет! Я не могу оставить вас в беде! – вскричала Элис. Снаружи послышались глухие удары, видно принялись колотить дверь ногами. – Я не стану убегать. Вам нужно, чтобы я была рядом с вами!

– Мне нужно, чтобы ты добралась до моего мужа в целости и сохранности! И привела его ко мне!

Ломиться в дверь перестали. Я понимала, что это была лишь пауза пред неизбежным. Вскоре удары возобновились с небывалой до этого яростью. Дверь предательски затрещала, и буквально за секунду она слетела с петель, открывая взор на проем, где показались темные тени с оружием наперевес.

– Беги! – закричала служанке, и в этот момент солдаты схватили меня и швырнули лицом вниз на кровать.

За минуту я оказалась связанной по рукам и ногам. Один удерживал меня, придавив коленом в железном наколеннике с такой силой, что я еле могла дышать, второй завел мои руки и связал их толстой веревкой, впившейся в кожу, а третий успел свести вместе мои колени и обмотать их той же грубой веревкой. Теперь я даже не могла пошевелиться!

Меня била крупная дрожь. Все происходящее казалось нереальным, выходящим за пределы сознания.

«Этого не может быть! Не может быть, чтобы они осмелились на такое!»

Глаза хоть и были крепко зажмуренными от причиняемой мне боли, но до носа дошли посторонние запахи: стали, смазанной маслом, кожи, пропитанной потом и запахом немытых тел. хотелось кричать и плакать, только я понимала тщетность этих действий. Служителей церкви, науськанных де Сан-Раду, не остановят мои слезы.

«Не плачь! – приказала я себе. – Нельзя показывать свою слабость и терять своего достоинства перед этими скотами!»

Двое рывком подняли меня и поставили на ноги, едва не вывернув плечевые суставы. Вскрикнув от боли, открыла глаза. Взгляд тут же уловил в свете факела фигуру старика, на губах которого была холодная змеиная улыбка.

«Это и есть новый глава рода де Сан-Раду? Да уж, старого казнили, но этот ничем не лучше своего предшественника. Если это так, то мне не так просто не вырваться из его лап», – меланхолично подумала я, прежде чем он открыл свой рот.

– Леди де Брау, – как ни в чем не бывало произнес он, словно заказывал чай в придорожной таверне, а не вторгался в ее родовой замок с вооруженным отрядом.

– Что вам надо? – стараясь придать голосу твердость, спросила у незваных гостей.

– По-моему, это ясно и очевидно, миледи. Мне нужны вы и ваши земли.

– Вы опоздали. Я замужем и у этих земель уже есть наследница.

Просто мужчина в возрасте, который махнул рукой на свое здоровье и внешний вид. Если бы он хоть немного за собой следил, то выглядел бы лет на пятнадцать моложе, не меньше.

Он расхохотался, глядя мне прямо в лицо. Его смех был грубым и неприятным, а солдаты и служители церкви, стоявшие позади, подхватили его, вторя ему мерзким гоготом.

– Не думайте, что я стану просить вашей руки, миледи. У меня на вас иные планы.

Новый глава рода де Сан-Раду, облаченный в темный бархат, подал знак стоящему поодаль священнику. Тот, с куском пергамента в руках, казался маленькой, испуганной птичкой. В глазах главы, устремленных на меня, плескалось торжество, от которого по спине пробежал холодок.

– Прочтите! – приказал он, вперившись в меня своими глазами.

Священник, словно повинуясь невидимой нити, приблизился ко мне. Он нервно поднес пергамент к самому носу и, откашлявшись, забубнил:

– «Леди Надэя де Сан-Данар, или Надэя де Брау, графиня Кронштадская обвиняется в том, что с помощью заклятий, зелий и прочих ведьмовских чар совершила следующие вредные, нечестивые и богопротивные деяния. Первое – затуманила разум его величества Вильяма Голтерона…»

– Что? – воскликнула, не сдержавшись и услышав откровенный бред из уст дрожащего старика с монашеским одеянием.

– «Второе, – тем временем продолжил старик, не обращая на меня никакого внимания, – убила свою мачеху Антаю де Сан-Увар и стала причиной смерти своего супруга – принца Хасиба...»

– Это клевета! У меня есть свидетели!

Священник глянул на меня и продолжил:

– «Третье, внесла смуту в душу своей сестры Ансаи де Сан-Данар и жителей Юраккеша. В связи с выдвинутыми обвинениями и пока не доказано обратное, леди Надэя де Сан-Данар признается одаренной с иномирной душой, внесшей разлад в наш мир и угрожающей его существованию…»

Я смотрела на незваных гостей и не верила своим ушам. На их лицах застыло выражение серьезности, даже торжественности, отчего меня пробрал озноб.

– Я хочу видеть своего мужа! – выпалила я, стараясь сохранить хоть какое-то подобие самообладания.

Де Сан-Раду, главарь этой шайки, глумливо улыбнулся, словно предвкушая мою реакцию.

– Насколько мне известно, ваш муж сейчас находится при дворе и, следовательно, мы не можем исполнить вашу просьбу.

В голове словно что-то щелкнуло. Все встало на свои места, сложилось в жуткую, пугающую картину.

– Конечно! – до меня наконец дошло. – Вы знали об этом! Знали заранее. Иначе бы не осмелились бы сунуться ко мне! Вы подло воспользовались его отсутствием!

– Совершенно верно, миледи. Мы были в курсе ваших дел не только в Юраккеше, но и в Саркоте. Об этом позаботилась танита Солейн.

Боль пронзила меня, словно удар кинжала в спину. Это было не просто предательство, это было крушение всего, во что я верила.

"Но как?" – прошептала я, чувствуя, как подкатывает тошнота. Как она могла? Зачем? Вопросы роились в голове, не находя ответов.

Я перевела взгляд на священника. Он спокойно убирал пергамент, словно только что сообщил мне о погоде, а не о том, что моя жизнь рухнула.

– И что теперь? – спросила, стараясь сохранить хоть какое-то подобие самообладания.

– Теперь вам помогут признаться в ваших грехах, – ответил он, и эти слова прозвучали как смертный приговор.

В горле пересохло, я не могла нормально дышать от перехвативших его спазмов. В памяти, как назло, тут же всплыло предостережение Ансаи об участи старой Наары. Ужас сковал меня, парализуя волю. Когда я наконец смогла выдавить из себя хоть что-то, мой голос дрожал, выдавая мой страх и отчаяние. Я знала, что они заметили. И знала, что это только начало.

– Меня будут пытать?

Священник опустил глаза, и в его взгляде мелькнуло что-то похожее на сожаление.

– Нет, к сожалению, – признался священник с плохо скрываемым разочарованием. – Вас допросят, зададут несколько вопросов, потом будут судить и признают виновной.

«Признают виновной…» – эта мысль обожгла сознание. Значит, все уже решено. Суд – лишь фарс, жалкая имитация справедливости. Приговор вынесен заочно, еще до того, как я переступила порог этого замка.

Лицо де Сан-Раду исказила злая усмешка.

– Вас будут судить в храме святого Филантия. Завтра. А уже к следующему утру все закончится. Для вас. Никакая агония не сравнится со смертью в огне, вы уж мне поверьте, – он смаковал каждое слово, наслаждаясь моим страхом.

«О, господи! Хоть бы служанка успела найти Николь и сообщить ему обо мне.»

Я гулко сглотнула образовавшийся в горле ком. Уж кто-кто, а он точно постарается, чтобы я испытала весь спектр боли. Но нет, мне нельзя отчаиваться и сдаваться, иначе я дам им еще один повод для унижений.

– Если только вы лично, на своем примере, не покажете мне результат.

Эта была лишь моя бравада. Никчемная, ненужная. Кто-то из солдат за его спиной весело хохотнул. Де Сан-Раду обернулся с отвисшей от ярости челюстью и смех тут же оборвался.

– Кажется, вы забыли, кто здесь хозяин положения, миледи, – приблизившись ко мне лицом, прошипел он. Мой нос тут же уловил гнилостный запах, исходивший из его рта. Невольно поморщилась и скривилась от отвращения. – Ну так я вам сейчас напомню.

Что-либо сделать или предпринять я не успела. Да и как, со связанными-то руками! Резко взмахнув рукой, он ударил меня в переносицу эфесом меча.

Боль ослепила. Кровавая пелена поплыла перед глазами, и я помимо своей воли рухнула на колени.

– Заткните ей рот кляпом, – приказал де Сан-Раду и вышел из комнаты.

Я же потеряла сознание и больше ничего не чувствовала. Не помнила, как меня выволокли из замка и погрузили, словно мешок с овсом, на чью-то лошадь.