Текст книги "Хозяйка Шорхата (СИ)"

Автор книги: Раяна Спорт

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 18 страниц)

Глава 23

Время летит неумолимо, словно быстрая река. Кажется, совсем недавно наш дом наполнился тихим лепетом и неуверенными шагами детских ножек. А теперь, оглядываясь назад, я понимаю, что пролетел целый год, наполненный радостью, открытиями и, конечно, бессонными ночами.

За этот период мы пережили многое: от страха, недопонимания и неприятия до поддержки и даже любви. Это был долгий и непростой путь, полный сомнений и вызовов, но в конечном итоге он привел нас к взаимопониманию и сплоченности.

Дети вновь научились радоваться каждому дню, не бояться взрослых, а искать у них любви и поддержки. Они снова научились видеть красоту в простых вещах: в солнечном зайчике на стене, в пении птиц за окном, в возможности просто бегать и играть, сытно есть и спокойно спать.

Самое главное – страх, который долгое время застилал им глаза, начал отступать. Дети больше не шарахаются от взрослых, не прячутся в тени. Они снова тянутся к ним, ищут защиты и понимания. Они хотят чувствовать себя любимыми и нужными, хотят знать, что рядом есть те, кто всегда поддержит и поможет.

Это был не самый простой путь, ох, совсем не простой. Были моменты, когда казалось, что сил больше нет, что вот-вот сломаюсь под тяжестью взваленных на себя обстоятельств. Признаюсь, не раз возникало искушение все бросить, сдаться и просто делегировать полномочия более опытным. Но что-то внутри, какая-то упрямая искорка, не давала мне этого сделать. Я не могла позволить себе опустить руки, особенно сейчас, когда так много уже пройдено, когда тети уже доверились мне, полностью раскрылись.

Николь видел, как мне порой морально было очень тяжело. Старался поддерживать, да у него у самого забот хватало по самую макушку. За это время крепость разрослась и в ширь, и ввысь, обрела стены и крышу. Он часто до поздней ночи пропадал на стройке, желая как можно быстрее закончить строительство и скинуть с нашей семьи обязательства перед королем.

К тому же в последнее время желающих посетить наш уединенный край становится все больше и больше, благо теперь переход по пустыне был короток и более-менее безопасен.

Но ведь этих желающих надо было где-то принимать, а путь к Шорхату им был закрыт. Нет, я не была против новых лиц и новых знакомств, все же связи и в этом мире играют не последнюю роль, просто своенравный источник опять-таки все решил по-своему. Ему не нравилось, что нарушали его покой и сделать с этим мы ничего не могли.

Год. Триста шестьдесят пять дней. Если посмотреть с одной стороны – это очень много, а с другой – лишь одна капля в море. За это время поменялось многое, поменялись и мы сами. Матушка стала более живой и активной. Оно и понятно, тан Кедар лично заботился о ее здоровье, желая продлить их совместное счастье.

В свое время я тоже пыталась влиять на ее выгоревший источник, вливала в нее магию, желая продлить жизнь. Только вот же оказия, ни моя магия, ни чья-либо еще практически не воспринималась ее организмом, пока на ее жизненном пути не возник тан Кедар.

Теперь-то я понимаю слова отца о том, что у каждого человека есть своя половинка. Тан Юсуф и тана Лейла хоть и любили друг друга, но не были теми идеальными половинками, о которых слагают легенды и воспевают менестрели. Их любовь была яркой, страстной, как вспышка молнии в летнюю ночь. Они зажигали друг друга, спорили до хрипоты, мирились с бурей объятий. Но в этой буре не было тихой гавани, спокойного причала. Они были двумя сильными ветрами, стремящимися в одном направлении, но не сливающимися в единый поток.

Их отношения были похожи на красивый, но хрупкий фарфор. Любое неосторожное движение, любое резкое слово могло разбить его вдребезги. Они постоянно ходили по краю, балансируя между любовью и ненавистью, между страстью и разочарованием.

Наблюдая за ними, я всегда чувствовала какое-то напряжение, словно они постоянно доказывали друг другу и всему миру, что их любовь настоящая. Но настоящая любовь, как мне кажется, не требует доказательств. Она просто есть, тихая и уверенная, как корни старого дерева, уходящие глубоко в землю.

Юсуф и Лейла были прекрасны вместе, но их красота была обманчива. Она скрывала под собой трещины, которые со временем становились все глубже и шире. Они любили друг друга, это бесспорно, но теперь, будучи замужем, я понимаю, поведение родителей и постоянное отсутствие отца в имении. Просто они не были теми половинками, которые живут и дышат в унисон, которые не могут друг без друга прожить и дня.

Чего не скажешь о тане Кедаре. С ним матушка изменилась до неузнаваемости. Если раньше она предпочитала тихо сидеть в сторонке у окна, не желая больше чувствовать себя хозяйкой замка, то теперь мне порой приходилось деликатно напоминать об этом. Нет, я не против что она помогает мне вести хозяйство и заботится о детях, просто порой ее деятельность берет такие размахи, что я чувствую себя гостьей в собственном доме. Кажется, она пытается наверстать упущенное, заполнить пустоту, образовавшуюся за годы уныния. И все это благодаря своему супругу.

А дети… Дети они и есть дети. Радуются и грустят, смеются и плачут, болеют и озорничают. Если первые два летних месяца мы их практически не трогали, давая возможность привыкнуть к новой обстановке и к новым людям, то по прошествии третьего месяца у них появились свои обязанности. И связаны эти обязанности были в основном с учебой.

Из семнадцати детей, прибывших по моему приглашению в Шорхат, одиннадцать обладали дремлющей или только-только проснувшейся магией. Это невероятно много, особенно если учесть, откуда мы их вытащили. Улица, нищета, голод... Если бы с ними что-то случилось там, этот мир потерял бы не просто потенциальных магов. Мы лишились бы не только универсала, способного на многое, но и столь необходимых лекарей, стихийников, артефакторов. Подумать только, сколько талантов чуть не погибло, так и не раскрыв своих способностей!

А ведь никому и дела нет до круглых сирот, что ходят по улицам с протянутой рукой. Уверена, сильные маги наверняка видели их потенциал, но не стремились оказать им помощь! А зачем, если в скором времени они стали бы их основными конкурентами?!

Отчасти я понимаю их: зачем расшатывать стул под собой и лишаться хорошего дохода, который они не хотят терять. Но разве это оправдывает такое равнодушие? Разве можно так цинично относиться к детям, которые и так лишены всего? Ведь это... это просто бесчеловечно.

Несмотря на все трудности, дети продолжали радовать нас своими успехами. Они усердно занимались не только чтением, письмом и счетом, но и с большим интересом постигали основы магии.

Их маленькие пальчики, неуклюже перебиравшие страницы новых, пахнущих краской учебников, с той же старательностью выводили в воздухе первые заклинания. Получалось, конечно, не всегда. Вместо ожидаемого огонька из кончика пальца мог вылететь сноп искр, а вместо левитации перышко оставалось лежать неподвижно на столе. Но даже эти маленькие неудачи не омрачали их энтузиазма. В их глазах горел неподдельный интерес, а лица расцветали улыбками при малейшем успехе.

Мы, взрослые, смотрели на них с надеждой и тихой гордостью. Ведь именно им, этим маленьким волшебникам, предстояло строить новый мир, мир, где магия и знания служили бы во благо, а не во вред. И мы верили, что они справятся.

Что же касается остальных шести детей, то и они были нашей гордостью. Понимая, что магии в них нет и никогда не будет, они не падали духом и не позволяли себе унывать. Наоборот, мне порой даже казалось, будто они задались целью показать всему миру, что и без магии можно добиться успехов в жизни.

Каждый из них выбрал свой путь, далекий от заклинаний и магических потоков, но не менее захватывающий. Старший, Артар, увлекся механикой и уже в столь юном возрасте собирал сложные механизмы из подручных материалов. Его мастерская, устроенная Николем за сараем, пропахшая маслом и железом, была для него настоящим святилищем, где он творил свои чудеса, только не магические, а инженерные.

Так, благодаря моим чертежам и его умению у нас в замке появилась первая механическая стиральная машинка с ножным приводом и теперь каждый второй мальчишка стремился попасть в свое дежурство именно в прачечную, дабы в свое удовольствие покрутить педали.

Средняя, Этана, нашла себя в искусстве. Ее картины, полные ярких красок и глубоких эмоций, поражали своей искренностью и талантом. Она видела мир иначе, чем мы, маги, и умела передать это видение на холсте.

Младшие, совсем еще юные, только-только начинающие свой путь, вызывали умиление и надежду. Они еще только присматривались к миру, учились на своих ошибках, но уже сейчас, глядя на их горящие глаза и неуемную энергию, можно было с уверенностью сказать: они справятся. Целеустремленные, любознательные, полные энтузиазма, они обязательно найдут свое место под солнцем.

Что же касается Ансаи, то и тут я оказалась права. За год она изменилась до неузнаваемости. Из забитого ребенка она превратилась в уверенную в себе девушку, с горящими глазами и заразительным смехом. Она наравне с остальными детьми посещала не только уроки грамотности, но и с головой окунулась в изучение магии.

Иногда я ловила себя на мысли, что смотрю на нее с гордостью, как на собственную дочь. Хотя, конечно, это было глупо. Я всего лишь наблюдатель, проводник, помогающий этим детям найти свой путь. Но видеть, как расцветает человек, как из робкого зернышка пробивается сильный росток, – это ли не награда?

Особенно меня поражало ее рвение к магии. Если другие дети относились к занятиям как к чему-то новому и интересному, то Ансаи словно нашла в магии недостающую часть себя. Она впитывала знания, как губка, задавала вопросы, на которые даже у опытных магов не всегда находились ответы, и экспериментировала, порой рискуя больше, чем следовало бы. Но в ее глазах горел такой неподдельный интерес, такая жажда познания, что я не могла ее остановить. Я лишь старалась направлять ее энергию в безопасное русло, предостерегать от ошибок и помогать разбираться в сложных теориях.

У нее не было предрасположенности к определенному виду магии. Будто в ней намешали все, что было в этом мире. Почему? Ответ на этот вопрос никто не знал, кроме меня. Ансая не только маг, но еще и одаренная. Не столь сильная как я, но при определенных усилиях она могла бы стать прекрасным провидцем.

Я больше не говорила ей об этом. Зачем теребить ей душу и вносить в ум смуту. Ансая всегда считала, что одаренные люди – это скорее проклятие, чем благословение. И винить ее в этом нельзя, ведь она выросла с таким убеждением. А раз так, то со временем сама придет к мысли, что злом может стать любой из окружения, а не только одаренные. Да и наглядный пример у нее перед глазами был: сперва семейство Сан-Раду с их закидонами, а потом уж и я. Пусть сама определиться, что относить к добру, а что к злу, уверена, она справится, все же девочка умная.

Влюбленный в Ансаю Борт де Сан-Раду тоже преподнес сюрприз. Кто бы мог подумать, что этот робкий юноша, вздыхающий по, казалось бы, недоступной ему красавице, окажется таким пробивным? Он не просто добился аудиенции у самого Вильяма Голтерона, его величества! Он умудрился получить назначение в новую крепость, да еще и на должность учетчика. Теперь Борт, с маниакальным усердием, корпел над своими амбарными книгами, скрупулезно записывая каждого, кто осмеливался ступить на новые тропы. Каждое имя, каждое направление, каждый груз – ничто не ускользало от его внимательного взгляда.

И, словно этого было мало, раз в неделю он наведывался в Шорхат. Не для того, чтобы похвастаться своим новым положением, нет. Борт, как ни странно, решил посвятить себя просвещению юных умов, помогая мне в этом нелегком деле.

Я знала реальную причину его еженедельных приездов в имение, но не была против зародившейся любви в сердцах двух молодых людей. Да и зачем, если они самой судьбой предназначены друг другу? Как по мне, так пусть их общение будет на виду, чем эти двое совершат непоправимое, все же Ансае до совершеннолетия еще расти и расти…

Глава 24

– Ну вот и все, тан Люциус. Наш первый выпуск успешно прошел экзамены и готов получить долгожданные аттестаты.

Я с улыбкой смотрела на то, как уже бывшие школьники весело переговаривались на школьном дворе. Сегодня у них был самый трудный, заключительный экзамен по основам магии. Конечно, не все его проходили, а только те, в чьих венах текла магия, но даже этот факт не уменьшал моей гордости за них. Я помнила, как они пришли ко мне совсем юными, робкими, с горящими, но полными неуверенности глазами. А теперь... Теперь это были уверенные в себе молодые маги, готовые покорять мир.

Я оглянулась на Люциуса, моего давнего друга, сподвижника, коллегу. Он стоял рядом, сдержанно улыбаясь, но и его взгляд тоже был полон гордости. Мы вместе прошли через многое, через бессонные ночи, споры о методиках обучения, переживания за каждого ученика. И вот, результат перед нами.

В голове пронеслись воспоминания о первом дне, когда мы только начинали создавать эту школу. Сколько было сомнений, сколько препятствий! Но мы верили в свою идею, в то, что магия должна быть доступна каждому, кто обладает даром. И теперь, глядя на этих ребят, я понимала, что мы не ошиблись.

Впереди их ждет большая жизнь, полная возможностей и испытаний. Я надеюсь, что знания, которые они получили здесь, помогут им сделать правильный выбор и стать достойными магами. А мы... Мы будем ждать новых учеников, готовые передать им свой опыт и знания. Ведь это только начало. Начало новой главы в истории нашей школы.

Ради ребят я решилась на немыслимое. Чтобы дать им шанс показать себя по-настоящему, я согласилась с решением большинства и пригласила независимое судейство. В его состав вошли не просто преподаватели нашей Юраккешской Магической Академии, но и уважаемые магистры из Вилонии и Саркота. Более того, король, заинтересованный в будущем поколении, направил в комиссию представителей дворянства. Все они оценивали знания моих школьников, чтобы в последующем не было кривотолков и предвзятого к ним отношения.

Конечно, организация такого масштабного мероприятия потребовала немалых усилий. Логистика, согласование графиков, обеспечение комфорта для столь уважаемых гостей – все это легло на мои плечи. Но когда я видела, как мои ребята, волнуясь, но с достоинством отвечают на каверзные вопросы, как демонстрируют свои навыки и умения, я понимала, что все было не зря. Все ученики достойно справились с испытаниями и показали неплохой уровень знаний.

Стоит отметить, что учеба каждому из них далась нелегко. Мало того, что практически каждый из них не умел ни читать, ни писать, так еще до кучи им пришлось в экстренном порядке осваивать и развивать в себе магию. Три года они жили буквально за школьной партой, не желая упустить свой единственный шанс получить образование и возможность улучшить качество своей жизни.

– Да, тана Надэя, – с улыбкой произнес тан Люциус. – Три года и такие результаты! Ваша система образования оправдывает вложенный в него труд. Я горд тем, что стал у его истоков. Впрочем, как и все наши преподаватели. Смотри, дочка, как они горды за своих учеников.

И действительно. Все преподаватели стояли чуть в стороне, но по тем взглядам, которые они бросали в сторону взволнованных ребят, я понимала, что он прав. В их глазах читалась не просто гордость, а какая-то отеческая теплота, смешанная с восхищением. Они словно видели в этих юных лицах будущее, плоды своих трудов, надежду на светлое завтра. Это было не просто обучение, это было воспитание, взращивание нового поколения, готового к великим свершениям.

– Завтра нужно будет устроить прощальный праздник для всех учеников. На нем мы вручим им аттестаты о получении школьного образования. Надеюсь, наши проверяющие не станут торопиться с отъездом и докладом его величеству?

– Никто не уедет, Надэя, – весело рассмеялся бывший храмовник. – Все хотят первыми увидеть эти самые пресловутые аттестаты. Кстати, не поделишься секретом и со мной? Я ведь знаю, что ты попросила тана Гоаша предоставить тебе ведомости с результатами экзаменов.

– Всему свое время, тан Люциус. Пусть это будет приятным сюрпризом.

И да, я решила внести новое в этот мир, позаимствовав его из своего. Вспомнив о том, с какой гордостью я держала в руках аттестат с отличием, я решила внедрить нечто похожее и в своей школе, благо с бумагой у меня проблем не было.

К тому же этот документ нес в себе юридическую силу, позволяющий бывшим ученикам говорить о том, что они проходили обучение в стенах моей школы. Но было еще кое-что, что я хотела внедрить в постоянную практику – это приглашение на экзамены независимых судей. И все ради того, чтобы получить их заветные подписи под каждым приложением к каждому аттестату.

С одной стороны, я, конечно, перестраховалась с защитой документов для выпускников. Продумала все до мелочей, но все равно оставалось какое-то неприятное ощущение уязвимости. Моя личная защита, пусть и сложная, всегда может вызвать сомнения у приемной комиссии. А вот если в документе стоят подписи уважаемых магов, чья репутация безупречна, то тут уже никто не посмеет усомниться в подлинности. Так что, в конечном итоге, дополнительные наблюдатели и экзаменаторы оказались очень кстати.

Хотя, признаюсь, поначалу идея тана Люциуса показалась мне излишней. Но в данном случае, его идея была, безусловно, гениальной. Подписи магов, чьи имена гремели по всему магическому миру, станут непреодолимым барьером для любого мошенника. Да и для сомневающихся приемных комиссий это будет весомым аргументом.

– Только не перетрудись, дочка. Ты, итак, еле на ногах стоишь, а ведь тебе нужно больше отдыхать…

– Вы о чем, тан Люциус? – не поняла я его слов.

Он тепло улыбнулся, и во взгляде промелькнула какая-то… забота? Или мне не показалось?

– Ну как же, милая, – по-отчески обнял он меня за плечи и, мягко подталкивая, увел к преподавательскому столу. – Ты же у нас такая умница, все успеваешь, но здоровье важнее. Не стоит изматывать себя до предела. Особенно в твоем положении.

Что? О чем это он, черт возьми? В каком еще положении? Мой мозг лихорадочно пытался найти хоть какое-то логическое объяснение его словам, но в голове была лишь оглушительная пустота.

"В положении?" – эхом отдавалось в голове. – «Беременна? Но как же…? Я же...»

Паника начала подкрадываться тихими, но уверенными шагами. Я попыталась собраться с мыслями, но взгляд тана Люциуса, полный какой-то странной, снисходительной нежности, только сбивал с толку. Он что-то говорил о важности отдыха, о том, что нужно беречь себя и будущего ребенка... Ребенка?

О, Боже! Неужели правда?!

Рука машинально легла на едва округлившийся живот.

Вот ведь…! За суматохой и навалившимися делами я забыла не только о женских недомоганиях, но и о том, чтобы хоть на секунду задуматься о своем состоянии. И забота окружающих… Их ненавязчивое напоминания об отдыхе, здоровом питании, режиме… Черт! Черт! Черт! Все знали, но молчали! Только я ни о чем не догадывалась! А они… Возились со мной, как со списанной торбой! Даже Николь, что в последнее время стал слишком осторожным в постели.

В груди разлилось тепло, а по щекам потекли слезы радости. Неужели это правда?

Краска залила мое лицо, а на глазах неожиданно выступили слезы. Беременна! Наконец-то!

– Я беременна, тан Люциус? – с затаенной надеждой посмотрела на пожилого мага.

Тот лишь покачал головой и что-то пробормотал о нерадивости юных тан. Налил в стакан чистой воды и дал мне напиться.

– Неужели ты ничего не почувствовала, Надэя? Я думал, ты знаешь о своем положении.

– Дак, откуда?! Я же…

– Вся в делах, вся в заботах, – пожурил он меня, как провинившуюся школьницу.

Мне стало стыдно. А ведь попав в этот мир я хотела лишь немногое – быть любимой женой, родить и посвятить себя семье. А на деле вон как вышло. Я опять по своей воле взвалила на свои плечи практически все, подарив себя работе.

– Зато теперь я могу отдохнуть и посвятить себя семье!

Тан Люциус, успевший за эти годы изучить меня как облупленную, хмыкнул:

– Ну да, ну да. Чтобы ты и вышивала гобелены. Признайся уже, в твоей голове планов больше, чем у самого короля.

Я пристыженно посмотрела в окно. Что есть, то есть. Но если ко всему подойти с разумом, то и добиться можно многого. Тем более с такими помощниками.

– Вы правы, планов у меня всегда много. Но теперь они будут немного... другими, – я улыбнулась, чувствуя, как слезы радости подсыхают на щеках. – Я не брошу дела, конечно. Но теперь у меня будет стимул делать все быстрее и эффективнее. Чтобы оставалось больше времени на... гобелены, – я подмигнула, вызвав у тана Люциуса короткий смешок.

Его слова тронули меня до глубины души. Я всегда ценила его мудрость и поддержку. Он был мне больше, чем просто советник. Он был другом, наставником, почти отцом.

Он поставил стакан на стол и подошел ближе, положив руку мне на плечо.

– Не обманывай себя, Надэя. Ты не станешь домохозяйкой. Но ты станешь матерью. И это, поверь мне, самое важное, что ты когда-либо делала. А о делах мы поговорим чуть попозже. Я знаю твое желание расширить школу и построить новые корпуса.

– Но ведь это так важно в свете последних событий! Да и желающий учиться с каждым годом становится все больше и больше. Уже сейчас семнадцать детей готовы приступить к учебе!

– Все это замечательно, Надэя! Никто не отказывается их учить! Но сейчас важнее освободить школу и спровадить лишние уши и глаза, которые то и дело пытаются проникнуть на бумажную фабрику. Пойдем, поздравим ребят и объявим о завтрашнем дне.

Тан Люциус оказался прав. Уже к вечеру ко мне подошли ребята с бумажного цеха и доложили о попытке проникновения постороннего мага, благо защита сработала на славу, не дав ему возможности даже подсмотреть за забор.

Решив не откладывать награждение, я до поздней ночи засиделась в печатном цеху, благо танита Солейн принесла мне и задержавшимся по моей просьбе работницам горячий ужин. Уже ближе к полуночи тридцать пять готовых, пахнущих краской аттестатов лежали ровной стопочкой на подоконнике. К ним я решила добавить благодарственные письма для членов проверяющей комиссии и дипломы особо отличившимся ученикам.

Когда все было готово, устало потянулась и неожиданно оказалась в крепких объятиях Николь.

– Мне кажется, что тебе пора отдохнуть, – произнес он, уткнувшись в мою шею.

Его тепло обволакивало, словно мягкий плед, и я невольно прикрыла глаза, наслаждаясь моментом. Усталость, накопившаяся за последние недели, давила на плечи неподъемным грузом. Николь чувствовал это, и его объятия становились только крепче, словно он хотел разделить со мной эту ношу.

– Ты прав, – прошептала я, чувствуя, как сонливость медленно, но верно овладевает мной. – Но до завтра нужно все разложить по папкам, проверить списки...

Николь отстранился, но не выпустил меня из рук. Его взгляд, обычно такой лукавый и игривый, сейчас был серьезным и заботливым. Теперь-то я знала причину его столь сильной заботы.

– Этим займутся другие, – твердо сказал он. – А ты пойдешь спать. Я сам все проконтролирую.

– Хорошо, – сдалась я, улыбнувшись. – Но только если ты пообещаешь не перепутать аттестаты отличников с аттестатами остальных учеников.

Троечников у меня не было, что уже радовало неимоверно. Но хотелось выделить тех, кто старался более усердно, чем все.

Николь усмехнулся.

– Я что, похож на человека, который не может отличить пятерку от тройки? – Он подхватил меня на руки, словно пушинку. – Пошли, моя трудолюбивая пчелка. Тебе нужен отдых.

Я рассмеялась, обвивая его шею руками. В его объятиях я чувствовала себя в безопасности и умиротворении. Завтрашний день, с его хлопотами и заботами, казался далеким и неважным. Сейчас было только тепло Николя, его заботливый взгляд и обещание спокойного сна. И этого было достаточно.

Вопреки моим ожиданиям, мы не только не уехали из усадьбы, но и смогли посетить термальный источник, где я призналась супругу о том, что упустила момент как зачатия нашего ребенка, так и его развитие в своей утробе.

Громогласный хохот Николь оглушил, но не вызвал во мне обиды. Сама виновата, раз так беспечно отнеслась к своему здоровью. Но теперь все будет иначе, я обещаю.