Текст книги "Хозяйка Шорхата (СИ)"

Автор книги: Раяна Спорт

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 18 страниц)

Глава 21

Несмотря на наличие в замке детей, в нем стояла неестественная тишина. Не та тишина, что бывает в пустых, заброшенных домах, а какая-то напряженная, словно перед грозой. Дети не смеялись, не вели громкие разговоры, невербально выказывая свою радость. Наоборот, они словно замерли в ожидании, не зная куда себя деть.

Я старалась не обращать на это внимание. Они напуганы, дезориентированы. В такой ситуации это вполне объяснимо. Нужно дать им время, чтобы освоиться и почувствовать себя в безопасности.

Первым делом велела служанкам отмыть детей и переодеть в новую, пошитую специально к из приезду одежду. О том, что она может быть им велика, я не переживала. Все же местная мода вполне позволяла обыгрывать просторную одежду, добавляя пояса, подкатывая рукава и создавая нарочито небрежный, но стильный образ. Главное, чтобы они почувствовали себя комфортно после долгой дороги.

Я запретила плотно кормить детей, чем вызвала недоумение у матушки и таны Руфо. Взгляды, полные непонимания, буквально прожигали меня насквозь. Матушка, с ее убеждением, что "ребенок должен быть сыт, чтобы хорошо рос", казалось, была готова разразиться гневной тирадой. Тана Руфо, обычно спокойная и рассудительная, тоже выглядела озадаченной.

– Но почему, дорогая? – наконец спросила матушка голосом, полным беспокойства. – Они же еще маленькие! Им много есть, чтобы вырасти крепкими и здоровыми!

Я вздохнула. Объяснять им мои доводы, основанные на современных исследованиях о детском питании, казалось, было равносильно попытке убедить их в том, что Земля круглая. Да и не могла я им об этом сказать, чтобы не выдать свое иномирное происхождение!

– Матушка, тана Руфо, я не говорю, что они должны голодать. Просто не нужно их перекармливать. Лучше давать небольшие порции, но чаще. Так еда у них после вынужденного голодания будет лучше усваиваться и не будет проблем с животами.

Я видела, что мои слова не сразу доходят. Матушка продолжала хмуриться, а Тана Руфо задумчиво почесывала подбородок.

– Я приготовлю им бульон из курицы и потушу овощей, – произнесла главная кухарка, видно уловив суть моих слов.

– Спасибо, тана Руфо, – я искренне улыбнулась, чувствуя облегчение. По крайней мере, хоть кто-то меня услышал.

Хлопоты и обязанности хозяйки завладели мной со скоростью урагана. Мало того, что мне нужно было лично убедиться в том, что дети чисты, сыты и довольны, так еще пришлось уделить внимание и приехавшим королевским стражникам, благо Николь сам отдал распоряжение управляющему заселить их на первом этаже, объяснить и показать, как пользоваться ванной комнатой.

К сожалению, прогресс в этом мире не шел семимильными шагами, как этого хотелось бы мне. Большинство жителей в глаза не видели ванны, кранов и труб с горячей водой. Нет, идея с печным отоплением нашла отклик в их сердцах, а вот провести воду в дом, увы, но до этого они еще не дозрели.

Лишь к ночи я смогла освободиться от обязанностей хозяйки Шорхата и уделить внимание сводной сестре. Нашла ее я в большой комнате, окруженной детьми. Те внимательно слушали ее рассказ о путешествии какого-то мага по землям дикарей. Как я в последствии поняла, все сказанное ею было выдумкой, что несказанно меня обрадовало. Раз у нее есть хорошее воображение, значит ее ум намного пытливее, чем она этого хочет показать окружающим.

Было поздно. Велев приставленным к детям служанкам укладывать своих подопечных спать, я увела Ансаю в гостиную. Нам предстоял важный разговор, который я не хотела бы откладывать в долгий ящик. Жить в неведении и страхе быть ненужной – это не те чувства, которые я хотела бы взрастить между нами в первый же день совместного проживания.

– Ты похожа на нашего отца? – тихо спросила Ансая, когда мы немного поговорили обо всем и ни о чем. – Я всегда хотела узнать, как он выглядел.

– Да, во мне есть кое-что от него, но я больше похожа на свою мать. Наш отец был красивым мужчиной. У тебя волосы и глаза точь-в-точь как у него.

– Наш отец любил тебя? Как думаешь, будь он жив, он бы тоже меня любил?

На краткое мгновение я впала в ступор от услышанного вопроса.

«Бедное дитя, никогда не знавшая любви! Убила бы еще раз собственноручно эту гадину, называвшуюся ее матерью!»

– Разве тебе твоя мать не рассказывала о нашем отце? – осторожно задала ей вопрос.

Девушка вздохнула и покачала головой.

– Она почти никогда не говорила о нет. Она утверждала, что воспоминания огорчают ее сердце. Но моя кормилица Мелани говорила, что он был хорошим человеком.

«Ага, как же! У такой твари, как ее мать, сердца и вовсе не было!» – хотелось высказаться вслух, но я благоразумно промолчала, хотя слова рвались наружу, жгли язык, требуя выплеснуться в воздух. Сейчас не время и не место для споров. Да и что толку? Ее воспоминания – это ее крепость, и я не собираюсь ее штурмовать. По крайней мере, пока.

– Мелани?! Она жива? Что стало со старой Наарой? Ты ее тоже знала?

– Эту ведьму? – Ансая вздрогнула от страха. – Когда мне было четыре года, ее решили сжечь на костре. За ней явились слуги Господа, чтобы схватить и отвести к палачу, но в лесной землянке ее уже не было. С тех пор она не появлялась в Вимаро.

– Скорее всего, она успела почувствовать угрозу для своей жизни и спрятаться в другой части леса, – сухо заметила я. – Она была чудесной женщиной с огромными знаниями в целительстве. Жаль, что я не успела постичь ее навыки.

– Ты была с ней знакома? – голубые глаза Ансаи зачарованно округлились, будто сами боги спустились с небес на грешную землю.

– Да, – улыбнулась я. – Она учила меня лечебным свойствам растений и приемам лечения. С ней было интересно. Но ты так и не ответила, как чувствует себя Мелани.

Не сказать, что я была привязана к этой женщине, но она единственная, кто искренне заботился обо мне в тот период.

– Она еще жива. От нее я впервые услышала о твоем существовании, хотя мать не догадывалась, что я это знаю. Мелани рассказала, что моя мать прогнала тебя до моего рождения, объявив незаконнорожденной. А недавно я получила письмо от ее величества, где она писала, что это ложь и что Вимаро принадлежит тебе по праву рождения. Признаться честно, я была счастлива от этой вести. Я никогда не любила Вимаро, он всегда казался мне мрачным и угрюмым. Я боялась жить там. Если бы не смерть Геона, мне бы пришлось выйти за него замуж и жить в этом ужасном месте. Кроме того, мне всегда было стыдно за мать, за то, что она прогнала тебя из дому.

Ансая разрыдалась. Это были искренние слезы, а не наигранные ради смягчения моего сердца. Я лишь покачала головой. Бедный ребенок! Жить из года в год и чувствовать вину за то, что никогда не делала!

Грустно вздохнув, поднялась с кресла и присела на диван, рядом с девушкой. Обняла ее, желая подарить тепло успокоения.

– Мелани не стоило рассказывать тебе обо мне. Ты не имеешь никакого отношения к тому, что сделала твоя мать. Ты ни в чем не виновата, как и я. Не плачь, сестренка. В том, что произошло, нет твоей вины. Не забывай, что ты тогда еще не родилась на свет.

– Она меня никогда не любила, – всхлипнула Ансая, задрожав плечами. – Она меня совсем не любила. Я была всего лишь средством для достижения ее целей.

«Что верно, то верно. Антая любила только себя и не видела препятствий в достижении своих целей, будь то рабство или смерть ни в чем неповинного человека»

К собственному удивлению, вместо того чтобы поддержать слова сестры, я уверенно заявила:

– Я уверена, что твоя мать тебя любила. Разве она не хотела выдать тебя за жениха из могущественного и влиятельного семейства? Мне кажется, она делала это ради тебя.

Девушка подняла заплаканное личико и с удивлением посмотрела на меня.

– Ты такая добрая, – с восхищением проговорила она, утирая слезы. – Как тебе удается быть такой доброй после всех страданий, которые причинила моя мать?

«Как-как! Да никак! Просто встретились на краткий миг и так же быстро расстались! Ни привязаться я к ней не успела, ни люто возненавидеть».

Я разжала свои объятия и вернулась к своему креслу. У меня не было сомнений в том, что Ансая отчаянно нуждалась в любви. Этот бедный ребенок никогда не знал настоящей ласки и внимания. Однако я не желала, чтобы в конечном итоге она стала боготворить меня. Я вовсе не святая…

– Ансая, я вовсе не святая. Иначе бы оставила все как есть и тебе бы не пришлось переживать утрату близкого человека. Но твоя мать начала первой и в итоге оказалась в чертогах богини Сантары. Я не простила твою мать за то, что она сделала со мной. Если бы не мой названный отец, то я, наверное, сейчас была бы рабыней в каком-нибудь гареме, да и не факт, что осталась бы там жива. Мне было всего пять лет, когда она продала меня работорговцу. Я мечтала отомстить ей, и когда мне представилась такая возможность – я сделала это. Однако я не хотела причинить тебе боль. Ты – родная мне по крови, а вот твоя мать – это совсем другое дело.

Боль, которую я видела в глазах Ансаи, резала меня острее любого клинка. Я знала, что мои слова не смогут исцелить ее рану, но я должна была объяснить. Должна была, чтобы она поняла, что моя месть не была направлена против нее.

Я видела в своих видениях, как она росла, издалека, как наблюдают за редким цветком, пробивающимся сквозь камни. Я знала о ее доброте, о ее невинности. И я поклялась себе, что никогда не позволю тени прошлого коснуться ее. Но увы. Ее мать… она просто не оставила мне выбора. Она сама вплела Ансаю в эту паутину лжи и предательства, когда решила окончательно извести Надэю. Ее действия не оставили мне выбора. Она сама поставила Ансаю на шахматную доску, и я не могла позволить ей выиграть эту партию.

Теперь же, глядя в полные слез глаза сводной сестры бывшей хозяйки этого тела, я понимала, что проиграла. Я проиграла, потому что, несмотря на все мои усилия, я все равно причинила ей боль. Я стала тем, кого так ненавидела – человеком, использующим других для достижения своих целей.

И я знала, что никакие слова не смогут искупить мою вину. Я могла лишь надеяться, что со временем Ансая сможет понять, что моя месть была направлена не против нее, а против той, кто отнял у Надэи детство и чуть не сломала мою жизнь. И что, несмотря на все, я всегда буду рядом, готовая защитить ее от любой опасности, даже от самой себя. Потому что, несмотря на все мной пережитое, она была семьей Надэи, единственной семьей, которая у нее осталась. И я никогда не позволю никому, даже себе, причинить ей вред.

Ансая смотрела на меня в упор, ее глаза блестели не то от слез, не то от безумной надежды.

– И тем не менее ты услышала меня, правда? – тихо спросила Ансая. – Ты услышала, как я тебя зову на помощь! Уверена, что это было так!

Я изумленно уставилась на сестру.

– Что?!

Глава 22

Сидящая на против меня девушка замялась и опустила глаза.

– Мелани сказала, что у тебя есть особый дар, – пояснила Ансая. – Она сказала, что ты умеешь слышать голос ветра и что если я позову тебя, ты услышишь мой зов, потому что мы – сестры.

«Черт бы побрал эту женщину!», – мысленно разозлилась я.

– А тебе она случайно не сказала, что я одаренная?

Глаза Ансаи округлились в испуге.

– Одаренная?! Но это же… это… О, Боги! Мама не имела права даже смотреть в твою сторону, не то, чтобы прогонять из дому!

– Что ты имеешь в виду? – спросила я, стараясь сохранить спокойствие, хотя внутри бушевал ураган.

– Одаренные они… они рождаются очень редко, – прошептала она, словно боялась, что ее услышат. – Они несут в себе огромную силу. Силу, которую очень сложно контролировать. Мама она всегда боялась Одаренных. Она говорила, что они приносят только беды и разрушения.

Я усмехнулась, горько и безрадостно.

– И тем не менее, твоя мать знала о моих способностях. К сожалению, в Саркоте церковь официально объявила гонения на одаренных, хотя я считаю это неправильным решением. Старая Наара тоже была одаренной и несла в себе свет, а не тьму. Она помогала людям, а не отнимала у них жизнь.

– Теперь я понимаю тебя, – тихо произнесла Ансая, отворачиваясь к окну.

Честно признаться, я была потрясена признанием Ансаи, вспомнив, как сводная сестра Надэи несколько раз за последние три месяца непрошено возникала перед моим взором.

– Так зачем тебе нужна была моя помощь?

– Когда умер Геон, я поняла, что в действительности не хотела за него замуж. На самом деле, мои будущие родственники всегда пугали меня. Они такие шумные, сварливые, вечно недовольные. Рядом с ними я теряла себя, чувствовала себя выжатой и опустошенной. Вечно кричат и спорят. Меня отправили жить к ним, едва мне исполнилось шесть лет. Сразу же после заключения договора о предстоящем браке. Геону тогда было семь. У него было три старших брата и сестра моего возраста. Их мать постоянно ходила беременной и в конечном итоге умерла в родах. Мне тогда едва исполнилось десять лет. Милорд де Сан-Раду почти сразу же взял в жены новую жену, но и она прожила всего два года, родив трех мертвых младенцев.

– Отчего умер Геон? Об этом многие говорят, но о причинах смерти умалчивают, – решила перевести тему, видя, как тяжело Ансае вспоминать прошлое. И зря.

– В замке вспыхнула эпидемия кори. Лекарям удалось ее сдержать, но она успела забрать Геона, его сестру и двоих детей третей жены милорда. Я и еще несколько человек переболели и выжили.

– Третья жена? – ухватилась я за новые данные. О предполагаемых врагах надо знать как можно больше.

– Да. Отец Геона вновь женился, не дав даже остыть телу второй жены. Леди Виона на тот момент была вдовой с тремя сыновьями. Крепкая и здоровая женщина, пышущая здоровьем. Она родила спустя год после заключения брака. Когда наконец все оправились от болезни, милорд де Сан-Раду осознал, что после смерти Геона меня ничто не связывает с его семьей. Он собирался отослать меня обратно в Вимаро, поскольку все остальные его сыновья уже были обручены, а кормить лишнюю нахлебницу ему не хотелось. Но тогда леди Виона предложила выдать меня за ее второго сына, Коара. Это…

– Постой-постой, – прервала я поток объяснений сестры. – Ничего не понимаю, – я потерла переносицу, пытаясь уложить в голове услышанное. – Всем было объявлено, что тебя выдают за одного из его сыновей. Разве не так?

Сестра вздохнула, словно объясняя что-то очевидное ребенку.

– Отец Геона приблизил к себе детей леди Вионы, практически объявив их своими. Это в традициях Саркота.

Я нахмурилась. Традиции Саркота всегда казались мне запутанными и полными лазеек.

– Значит, таким образом де Сан-Раду хотел вновь обмануть общество и тем самым незаконно присвоить себе Вимаро.

– Возможно. Я пояснила леди Вионе, что относилась с почтением к брачному договору, которая моя мать устроила между мной и Геоном. Но теперь его нет и я бы хотела вернуться домой. Тогда она избила меня и заперла в башне, где я много недель провела на хлебе и воде. Она сказала, что я буду сидеть там до тех пор, пока я не перестану упрямиться. Каждый день приходила и избивала, требуя от меня согласия на брак.

В конечном итоге мне не осталось ничего иного, как объявить о своем желании служить богам и стать сестрой церкви. Желающих посвятить свою жизнь служению не трогали, боясь навлечь на себя кары богов. Меня выпустили, но с тех пор все в замке стали помыкать мною, как простой служанкой, желая таким образом поменять мое решение. Единственным человеком, кто встал на мою защиту, был внебрачный сын отца Геона – Борт. Мы с ним с детства дружили, но понимали, что никогда не сможем быть вместе.

Тогда-то я и вспомнила слова Мелани. О том, что ты имеешь дар. Я пыталась докричаться до тебя, рассказать о своем горе и о том, что мне хочется вырваться на свободу. Я думаю, что боги не накажут меня за ту ложь, которой я осквернила свои уста. Это был единственный способ спастись, но я ошиблась.

«О, Боже! Сколько же трудностей и невзгод преодолела эта девочка! Уму не постижимо!»

Леди Виона не отступилась от своих замыслов сделать меня своей невесткой даже когда прибыли королевские стражники, дабы забрать меня из семьи де Сан-Раду. Она вновь избила меня и спрятала в охотничьем домике, пытая чуть ли не ежечасно. Она желала, чтобы у ее сына был титул и земли, а я, как она считала, прекрасно могла воплотить желаемое в жизнь.

Вскоре главе рода пришло письмо от королевы Вилонии, где она сообщила, что наследницей Вимаро являюсь не я, а ты – моя сестра. Я тогда вздохнула от облегчения и расплакалась, не скрывая слез. Я поняла, что ты меня услышала. Услышала и таким образом помогла мне.

Я протянула руки и осторожно обхватила ее маленькие, ледяные кулачки, представляя себе, как это бедное дитя в отчаянии воззвало к незнакомой девушке, не зная даже, жива она или нет. Сердце сжалось от жалости.

Внезапно ко мне пришла догадка. А что, если Ансая тоже обладает даром предвидения?! Магии в ней сущие крохи, но ведь чем черт не шутит, вдруг она сработала в минуты острого отчаяния. Надо бы присмотреться к ее источнику и выявить предрасположенность к магии. Но это потом. Сейчас главное – успокоить ее, дать ей почувствовать себя в безопасности. Пусть обживется, привыкнет. А потом уже я разберусь, что к чему.

– Когда ты звала меня, – спросила у нее, – ты не задумывалась о том, что я могла уже умереть?

– О нет! Я знала, что ты жива!

– Почему?

Ансая пожала плечами.

– Просто знала и все.

Я улыбнулась такому детскому ответу. В этом простом, наивном ответе было что-то трогательное и даже успокаивающее.

– Думаю, это связано с магией, что живет в тебе, – улыбаясь, сообщила удивленной девушке.

– Магией?! Но ведь я пуста…

– Кто тебе это сказал? Я вижу магический источник в тебе. Он совсем слабенький, да и каналы будто пересушены. Видно, был большой всплеск неконтролируемой силы. Скорее всего это связано с той болезнью, которую тебе пришлось перенести.

– Ты так думаешь, Надэя? Странно. Осматривающий меня после болезни лекарь тоже намекнул на наличие во мне магии. Видно, этот разговор стал известен леди Виоле, раз она с таким упорством пыталась выдать меня замуж за своего сына. К тому же она привела епископа, дабы удостовериться в сказанном, но мне сказали, что магии во мне нет.

Я покачала головой, глядя сидящей напротив девушке прямо в глаза.

– Не все ее видят, Ансая. Видно, лекарь был сильным магом, раз мог разглядеть еле живой источник.

Говорить о тонкостях магии сейчас было неуместно, поскольку во мне зрело подозрение, что образованием Ансаи никто не занимался. Это было связано скорее всего с многодетностью приемной семьи, в которую на правах невестки она должна была войти. К тому же во мне зреют подозрения, что ее специально ничему не обучали. А зачем, если глупой и неразумной женой управлять легче, чем образованной? Тем более она была выше статусом предполагаемого жениха.

Впрочем, у нас впереди теперь было много времени, чтобы наверстать упущенное, а пока что я собиралась оказать ей радушие, предложить разделить со мной кров и пищу, чтобы сестра почувствовала себя как дома.

– Я рада, что тебе удалось вырваться из лап семейства де Сан-Раду. Я рада, что ты смогла добраться до Шорхата.

В этот момент в гостиную вошла матушка, а следом за ней и Николь. Взяв матушку за руку, подвела ее к притихшей девушке, что вскочила на ноги, едва увидев вошедших. Ансая, казалось, застыла, не зная, как себя вести.

– Познакомься – это тана Лейла, которая воспитала меня как родную дочь. Матушка, как ты хочешь, чтобы Ансая тебя называла?

Лейла, с доброй улыбкой глядя на Ансаю, ответила:

– Пусть называет меня мамой. И да, я слышала ваш разговор. Бедное дитя! Тебе выпало на долю много страданий. Но теперь ты здесь, больше тебя никто не обидит. Ты попала в настоящую семью, к своим родным, и мы постараемся, чтобы ты была счастлива с нами.

В ее голосе звучала искренняя теплота и забота, словно она уже давно ждала этого момента. А ведь совсем недавно она вела себя иначе и всячески не желала принимать Ансаю.

Матушка смерила меня взглядом и назидательно добавила:

– Разве я не говорила, что тебе исключительно повезло в жизни, дочь моя? Ведь ты всегда была любима. А бедняжка Ансая всю жизнь была одинока!

Мне осталось лишь покачать головой. Матушка порой не отличалась тактичностью, хотя учила меня этому чуть ли не с десяти лет.

– Ты согласна назвать тану Лэйлу мамой?

Голубые глаза сестры предательски заблестели.

– О, да! – выдохнула она, и я поняла, что все складывается как нельзя лучше.

За спиной послышалось тактичное покашливание.

– А как на счет меня? – спросил Николь, подходя ближе. – Не хочешь представить меня своей сестре, моя зеленоглазая ведьмочка?

Я вскинула брови, играя роль оскорбленной невинности.

– Разве вы не успели познакомиться, мой господин? – с притворной невинностью спросила у мужа, бросив на Николя лукавый взгляд. – Это мой муж, Николь де Брау. А это, – указала рукой на только что вошедшего в гостиную мужчину, – тан Кедар. Недавно матушка заключила с ним брак, который был одобренный богами.

– Добро пожаловать в Шорхат, тана Ансая. Надеюсь, ваше пребывание здесь будет только вам на благо, – произнес Николь и обратился ко мне: – Уже поздно, любовь моя. Твоей сестре надо отдохнуть, а нам решить несколько вопросов наедине, – лукаво подмигнул, уводя меня из гостиной.

Я почувствовала, как щеки предательски заливаются румянцем. Ага, как же! Знаю я его разговоры, после которых едва свожу ноги вместе!