Текст книги "Искатель, 2005 №4"

Автор книги: Рашид Валитов

Соавторы: Ирина Камушкина
сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 12 страниц)

Едва только совещание у начальства закончилось, Громцев поспешил в свой кабинет – уже минут двадцать, как должен был явиться директор «Петра Великого».

Он открыл дверь и увидел Максима, который, замерев в ожидании, сидел за длинным столом, предназначенным для совещаний, перед ним лежала пачка бумаги и ручка. В кресле для посетителей вполоборота к дверям удобно разместился с газетой в руке Сергей Владимирович. Громцев обратил внимание на его красивое, породистое лицо с высоким лбом и белокурыми волнистыми волосами, аккуратно зачесанными назад.

– Подполковник Вадим Петрович Громцев, – представил своего шефа Максим.

Сергей Владимирович привстал в полупоклоне и снова опустился в кресло, отложив в сторону газету.

– Сергей Владимирович, – негромким твердым голосом начал Громцев, – мы пригласили вас сюда для того, чтобы задать несколько вопросов относительно ваших отношений с погибшей Ксенией Павловой.

– Я к вашим услугам.

Вадим Петрович, садясь за свой стол, отметил, с каким спокойным достоинством директор «Петра Великого» ответил ему.

– Для начала я хотел бы попросить вас описать характер вашей бывшей секретарши, какой она представлялась вам?

Сергей Владимирович кивнул и неторопливо заговорил:

– Я знал Ксению два года, срок небольшой, но за это время она на моих глазах очень сильно изменилась. Из молоденькой наивной и неопытной провинциалки она превратилась в квалифицированного секретаря. Мне было приятно с ней работать. Ее деловые качества были вне всяких похвал. А что касается ее характера, то, по-моему, Ксения была хорошим, добрым, неконфликтным человеком.

– И это все?

– А что вы хотите от меня услышать? Ксения была довольно скрытной. Свои домашние проблемы она никогда не приносила на работу.

– Уточните, пожалуйста, когда вам стало известно, что Ксения прежде работала в ресторане?

– Мне это стало известно при первом же собеседовании, когда она устраивалась ко мне на работу.

– Вы могли бы вспомнить, что именно она вам сказала?

– Это несложно, я хорошо помню, что я задал ей обычный в таких случаях вопрос, имеет ли она опыт работы. На что Ксения ответила, что секретарем она прежде не работала, потому что днем училась на курсах, а по вечерам смогла найти только работу в ресторане.

– И вы не уточнили, какого рода работа была у нее в ресторане?

– Нет, я уточнил другое, почему после школы ей пришлось идти работать.

– И что же она вам сказала?

– Она сказала, что они с мамой очень нуждались и у нее не было выбора.

– Вы взяли ее на работу, потому что вам стало жаль девушку?

– Не совсем так. Если бы, отбирая сотрудников, я руководствовался чувством жалости, то моя фирма давно бы превратилась в богадельню. Я взял ее на работу, потому что мне понравилось ее желание трудиться и сделать карьеру, она не была избалована. Достаточно умна, весьма хорошо держалась и быстро печатала. И я был уверен, что необходимые навыки она с легкостью приобретет в процессе работы, что, собственно говоря, и произошло.

– При вашем разговоре кто-нибудь присутствовал?

– Зачем? До меня с Ксенией беседовал Николай, мой заместитель.

– Почему никому, кроме вас, она не сказала, что прежде работала в ресторане?

– Разве никто об этом не знал?

– Ваши сослуживцы утверждают, что нет.

Сергей Владимирович молча развел руками.

– Без комментариев.

– Сергей Владимирович, неужели Ксения никогда не пыталась флиртовать с вами?

– Нет. По крайней мере, я не замечал этого.

– И вы никогда не подвозили ее на машине домой?

– Подвозил несколько раз.

– Вы знали, что она жила одна?

– Знал.

– Вы заходили к ней домой?

– Нет.

– О чем вы разговаривали с ней, оставшись наедине?

– Оставаясь наедине, мы или молчали, или беседовали о работе. Кстати, чтобы, как вы выразились, остаться наедине, совсем не обязательно было заходить к ней домой, достаточно было вызвать ее в мой кабинет, что я и делал по нескольку раз на день.

– Хорошо, тогда позвольте у вас узнать, как вела себя Ксения в праздники? Новый год, Восьмое марта… В вашей фирме было принято отмечать праздники?

– Да, конечно. И Новый год, и Восьмое марта мы отмечали в ресторане.

– С музыкой, танцами и алкоголем?

– Естественно.

– Ксения могла много выпить?

– Насколько мне известно, она вообще не употребляла спиртное.

– Вам это не казалось странным?

– Нет.

– У нее была алкогольная зависимость?

– Вовсе нет. По-моему, вполне естественно для молоденькой девушки не употреблять спиртное.

– За время работы у вас она часто болела?

– Нет, никогда.

– Ксения любила танцевать?

– Да, она хорошо танцевала.

– Вам приходилось с ней танцевать?

– Нет.

– Вы не танцуете?

– Редко.

– Вы не танцевали ни с кем из ваших сотрудниц?

– В ресторан я приходил с женой и танцевал с ней.

Громцев не ожидал услышать такой ответ и невольно переспросил:

– На корпоративные мероприятия вы приходили с женой?

– Именно так, – спокойно подтвердил Сергей Владимирович. – Все сотрудники могли привести с собой жен или мужей.

– Кто-нибудь кроме вас пользовался этим правом?

– Некоторые.

– Ксения приходила одна?

– Да, насколько мне известно.

– Вы считали ее привлекательной?

– Да.

– Она хотела нравиться мужчинам?

– Не совсем понимаю ваш вопрос.

– Была ли она кокеткой и старалась ли одеждой подчеркнуть свои прелести?

– Нет, она одевалась довольно скромно.

– Вам это не казалось странным?

– Нет.

– Она была в вас влюблена?

– Нет. С какой стати?

– Вы любите свою жену?

– Да. Я люблю свою жену, и мне очень странно слышать ваши вопросы.

– Хорошо. Последний вопрос. Почему все же Ксения уволилась из вашей фирмы два месяца назад?

– Не знаю. Я уже говорил вашему сотруднику, что она не захотела объяснять причину своего увольнения.

– И вы не догадывались, чем было вызвано ее решение?

– Нет.

– Ну, ладно, давайте я подпишу ваш пропуск.

Когда Сергей Владимирович откланялся и вышел, Вадим Петрович машинально еще некоторое время смотрел ему вслед, потом покачал головой и сказал:

– Я думаю, он должен нравиться женщинам. Как ты считаешь?

Максим кивнул.

– Ты хорошо допросил сотрудников?

– Хорошо. Все в один голос утверждают, что их директор отличный семьянин.

– Может быть, боятся потерять работу?

– Не знаю…

– Умный мужчина, ничего не скажешь.

Максим вопросительно взглянул на подполковника.

Тот ворчливо проговорил:

– Ну, что смотришь? Ждешь моего благословления, что ли?

– Товарищ подполковник, мне кажется…

– Креститься надо, когда кажется.

– Я могу идти?

– Иди. Раздобудь фотокарточку этого директора и опроси всех соседей Ксении, может быть, кто-нибудь видел его.

– Есть раздобыть фотокарточку.

– И еще вот что. Получается, что его жена тоже видела Ксению. Имеет смысл пообщаться и с ней.

Максим вернулся домой после работы. Вот уже год как он жил отдельно от родителей в однокомнатной квартире. В этом были свои плюсы и минусы. Минусов было много, и все они в основном касались неустроенности быта. А вот плюс был один, но зато какой… Своя хата! Значит, есть куда привести подружку, значит, есть перспектива для развития отношений. Но вот беда, перспектива есть, а отношений нет. Его прежней подружке надоели прогулки под луной, и она выскочила замуж, как только подвернулся кандидат с квартирой и машиной. А новой обзавестись ему катастрофически не хватало времени. Работа затягивала. Нужно было за день успеть переварить такое количество информации и впечатлений, что на развлечения не оставалось сил. Тем более он то и дело приносил что-то на дом. Вот и сейчас он скинул в прихожей куртку, снял ботинки, на кухне достал из холодильника пакет молока, а из хлебницы бублики и, перебазировавшись на диван в комнате, включил диктофон. Это было его первое самостоятельное дело и все беседы со свидетелями, проходящие без ведения протокола, он потихоньку записывал. Никто не обращал внимания на плеер со спичечную коробку', который висел у него на шее, но в нем-то и был диктофон. Нужно было только нажать на маленькую кнопочку на панели, и целый час разговора оставался в памяти. Клево!

Вот щелкнула дверь, и он оказался на пороге квартиры директора «Петра Великого».

Разговор с женой Сергея Владимировича был его первой большой победой. И Максим не без удовольствия приготовился послушать его в записи.

«– Здравствуйте, Тамара Дмитриевна, – он показал свое удостоверение и добавил: – Это я договаривался с вами о встрече.

– Максим Захаров… Ну, проходите. В студию или на кухню?

– Как вам будет угодно.

– Тогда прошу сюда.

По всей видимости, это и была кухня, но он бы сам никогда об этом не догадался. Красивая овальная комната метров тридцати в серебристо-розовых тонах. Наверное, любимый цвет хозяйки. Ее шелковый халат прекрасно гармонировал с розовой штукатуркой стен.

– Кофе?

– Не откажусь.

Он наблюдал, как грациозно Тамара двигается по своей так называемой кухне, наполненной всевозможной техникой, и любовался ею. Редкая красавица была жена у Сергея Владимировича.

– Тамара Дмитриевна, вы знали Ксению Павлову, что за человек она была на ваш взгляд?

– Прошу, – она поставила перед ним крошечную перламутровую чашечку, наполненную ароматным кофе, и грустно улыбнулась. – Красивая умная девочка, очень редкое сочетание. Сказать, что я знала Ксюшу, будет слишком самонадеянно, ведь я видела ее всего раза три, не более того. Но тем не менее я очень хорошо представляю себе ее характер. Сережа часто мне рассказывает о своей работе, мы с ним большие друзья, и у нас нет друг от друга секретов. А моя жизнь сейчас, когда я сижу дома с Дашенькой, моей маленькой дочкой, целиком посвящена семье, поэтому его рассказы – это то, что наполняет мою жизнь впечатлениями. Сережа всегда отзывался о ней очень хорошо. Она была необычайно работоспособным человеком. Он поражался, в каком идеальном порядке ей удается хранить бумаги. Делопроизводство требует постоянной собранности. Я сама работала в крупной фирме и знаю, как дорого стоит высококлассный секретарь. А Ксюша была именно высококлассным секретарем. Я уверена, она могла сделать поистине блестящую карьеру, если бы не ее смерть.

– Тамара Дмитриевна, мне все же не понятно, как ваш муж допустил, что она уволилась?

– Что же мог сделать Сережа, если она сама захотела?

– Хотя бы попытаться выяснить, с чем было связано ее неожиданное решение.

– А вы думаете, он не пытался? Конечно, он сделал все, что было в его силах. Но если человек хочет именно скрыть причину своего ухода, то разве тактично докучать ему назойливыми вопросами? Вот вы представьте на миг, если бы, предположим, конечно, вы бы решили уволиться, то в каком случае вы бы назвали причину? Ну, во-первых, если бы вы нашли другую работу или захотели увеличения жалованья, во-вторых, если бы что-то случилось с вашими близкими или еще что-нибудь в этом роде. И все. Разве не так? У Ксюши было что-то другое. Что-то, что она хотела скрыть. Тем более, если бы она надумала вернуться на работу, решив свои проблемы, которые нам неизвестны, то Сережа взял бы ее обратно или помог устроиться на новое место. И она, я думаю, не сомневалась в этом.

– Да, непонятно. Жил человек, общался со многими людьми, и вот его не стало, и оказалось, что никто ничего о нем не знал.

– Поэтому и нужны близкие люди. Не сослуживцы, а именно близкие…

– Тамара Дмитриевна, позвольте вам задать вопрос, не относящийся к делу. А сколько лет вы замужем?

– Двадцать один год. Мы с Сережей вместе учились в университете. Но наш роман начался позже. После окончания. Мы встретились на встрече выпускников. Через месяц поженились и с тех пор не расставались.

– Вы очень красивая пара.

– Спасибо.

– Тамара Дмитриевна, извините за нескромный вопрос, а вы ревнивая женщина?

Она рассмеялась.

– Максим, себе трудно давать характеристики. С кем сравнить, кого еще я знаю так хорошо, как себя? Мне кажется, что я неревнива, но, может быть, это оттого, что я уверена в Сергее. Он никогда не давал повода. Не знаю… Мне трудно представить, как бы я повела себя, если бы он кого-то полюбил… – Она задумалась, честно стараясь ответить на вопрос Максима. – Наверное, когда такие отношения, как у нас с Сережей, то ревность здесь неуместна. Хотя все же кое-что я могу сказать вполне определенно. Если бы я случайно узнала про физическую измену, я бы простила и никогда не упрекнула. А вот любовь… Думаю, мне было бы больно, но вряд ли я стала устраивать сцены и цепляться за мужа. Я слишком гордая для этого. Я бы отпустила… Да, я бы отпустила. Это единственный способ сохранить к себе уважение. А вот чего бы я испугалась больше всего, так это потерять к себе уважение. Знаете, ведь во мне течет кровь князей Долгоруких. Да, да. Мы с Сережей раскопали мою родословную. Как-нибудь в другой раз, если вам будет интересно, я покажу вам мое генеалогическое древо. Это очень любопытно.

– А вы никогда не ревновали вашего мужа к Ксении, она ведь была очень привлекательна?

– Максим, мой муж целый день на работе, часто его окружают очень интересные женщины. Почему только Ксюша, их намного больше. Если я буду ревновать его ко всем, то во что же превратится моя жизнь? Я очень дорожу Сережей, но кроме него у меня есть мои дети, которым я нужна бодрой и здоровой. Дашенька еще только начинает жизнь, она требует очень много моих сил и энергии. К тому же Сережа тоже дорожит детьми и семьей. Я вам прощаю ваши вопросы только потому, что вы недостаточно хорошо знаете моего мужа.

– Извините.

– Я уже сказала, что прощаю вас.

– Тамара Дмитриевна, а вы не обратили внимания на старинное кольцо, которое Ксения носила на пальце?

– Да, конечно, обратила. Довольно крупный бриллиант в окружении небольших изумрудов, оправленный в платину. Такие перстни опасно носить, если пользуешься общественным транспортом. Еще кофе?

– Нет, спасибо. Мне, пожалуй, пора.

Тамара Дмитриевна вышла проводить его в коридор, и он совершенно искренне проговорил ей на прощание:

– Было очень приятно поговорить с вами.

Она с улыбкой ответила:

– Как ни странно, но мне тоже».

Максим отключил диктофон и взглянул на плакат на стене. Он конфисковал его в клубе «Тайфун» в качестве вещественного доказательства. Черные кудри. Голубые распахнутые глаза, пухлые губки, родинка над верхней губой. Красивая полная грудь с бесстыдно выставленными на всеобщее обозрение розовыми сосками. Тонкая талия, соблазнительный изгиб бедер и крошечная черная полоска трусиков между ног.

Видела бы Тамара эту прелестницу. Может быть, стоило прихватить плакат с собой и показать его жене Сергея Владимировича? Максим задумался. Ксения хотела порвать со своим прошлым. Разве честно было выставить это прошлое на всеобщее обозрение? Причем выставить его, когда сама Ксения мертва и ничего уже не может сказать в свое оправдание.

– Товарищ подполковник, разрешите?

– Входи, Максим.

– Я по делу Ксении Павловой.

– Докладывай.

– Докладываю. Вот фотографии Сергея Владимировича.

– Где раздобыл?

– Сделал сам. Показал соседям Ксении. Никто его никогда не видел ни выходящим из ее квартиры, ни из ее подъезда. Не видели и его машину. Шестисотый «Мерседес» серебристого цвета. С большим трудом удалось найти бабулю, которая месяца два-три назад встретила Ксению в обществе приличного молодого человека, как она выразилась. Под описание молодого человека подходит любой парень от двадцати до тридцати лет. Но фотография Сергея Владимировича была забракована ею категорически.

Съездил в Кузьмолово к матери Ксении. Толку никакого. Дочка приезжала к ней в основном затем, чтобы привезти деньги. Мать ничего не знает про ее жизнь в городе.

Не знает даже о том, что Ксения два месяца назад уволилась из «Петра Великого». Ничего не знает и про клуб «Тайфун», уверена, что дочка работала официанткой в ресторане. Кроме того, в поселке встретился со школьной подругой Ксении, которая очень обижалась, что Ксения стала сторониться своих старых друзей.

Как вы мне советовали, нашел двух девочек, которые работали с Ксенией стриптизершами. Одна, из них с помощью богатого друга открыла свое кафе, другая по всем признакам стала проституткой. С тех пор, как Ксения ушла из заведения, обе про нее не слышали. Разговаривали со мной охотно, но ничего нового я от них не узнал, кроме того, что Ксения имела тягу к спиртному. По их словам, ей было достаточно выпить рюмку ликера, чтобы начать вытворять бог знает что.

После разговора с ними я решил еще раз просмотреть ее записную книжку, которую мы изъяли в ее квартире при обыске, и нашел телефон платного нарколога. Я встретился с ним. Ничего особо интересного от него не узнал, кроме подтверждения, что Ксения имела тяжелую наследственную алкогольную зависимость. Но интересен тот факт, что Ксения была у него на приеме за месяц до смерти, то есть через месяц после своего увольнения. Может быть, она уволилась, чувствуя приближение запоя? Или как там это называется?

– Молодец, Максим.

– И еще. Я встретился с Тамарой Дмитриевной, женой директора «Петра Великого». Вот запись нашего разговора. Она коротенькая. Может быть, сейчас послушаете?

– Она знала, что ты записываешь разговор?

– Нет. Разговор был без протокола.

– Мы не сможем приложить запись к делу.

– Я знаю. Послушайте.

Вадим Петрович внимательно выслушал запись до конца и провел по лицу рукой.

– Что скажешь? Значит все-таки перстень?

– Я дал описание ювелиру. Такой перстень может стоить несколько тысяч долларов, а может, и намного больше…

Сергей Владимирович смертельно усталый вернулся после работы домой.

Тамара крикнула из кухни:

– Сережа, мы с Костей не ужинали без тебя, приходи скорей, все готово.

Сергей Владимирович переоделся, вымыл руки и вышел к столу.

За столом все были в полном сборе: Тамара, Костя и Дашенька на высоком стульчике.

– Здравствуй, папотька.

– Здравствуй, Дашенька, здравствуй, Костя, как дела?

– Все нормально.

– Ты был в военкомате?

– Да, мне дали отсрочку на три года, так что с загранпаспортом все будет в порядке.

– Ну, вот и отлично.

– Что отлично? А как же горные лыжи? Где я там буду кататься?

– Костя, ну что ты как ребенок? Будешь ходить в бассейн, в тренажерный зал.

– Папа, хорошо тебе говорить! Целый год в Америке! Без друзей!

– Ты общительный, через пару месяцев обзаведешься местными друзьями, я в этом нисколько не сомневаюсь. Там у тебя будет столько новых впечатлений, что скучать не придется. Приедешь, поселишься в университетском городке, купишь машину, изучишь окрестности. Через год вернешься другим человеком. Если будет очень тяжело, мы с мамой прилетим к тебе в гости. Договорились?

– Договорились.

– Сережа, почему ты не ешь шпинат?

– Спасибо, что-то не хочется.

– Может быть, еще телятины?

– Не беспокойся, я сыт.

– Сережа?

– Все было очень вкусно. Пойду посмотрю новости.

– Включай здесь телевизор.

– Не будем Даше портить зрение.

Он поцеловал дочку в лобик, взял газеты и вышел в темную комнату. Сел перед плазменным телевизором в глубокое мягкое кресло и машинально нажал первой попавшейся кнопкой дистанционного управления какой-то канал.

Он сидел перед громадным экраном и не видел того, что происходило на нем. Его мысли были далеко…

В кабинет вошла Ксюша, присела на краешек стула перед компьютером и, распахнув глаза, сложила бантиком губки. У него вдруг поднялось настроение, и он неизвестно чему улыбнулся. Ее пальцы замелькали над клавиатурой. Он с удовольствием поглядывал на нее и, закончив диктовать, неожиданно предложил:

– Ксюша, не составишь мне компанию пообедать?

Она подняла глаза и внимательно посмотрела на директора.

Не в его правилах было обедать с сослуживицами, приглашение не было запланировано, несколько минут назад он и не думал об этом. Но, ожидая Ксюшин ответ, чувствовал, что ему будет очень неприятно, если она откажется.

Она улыбнулась и кивнула:

– Хорошо.

Они спустились на первый этаж в кафе и взяли себе по комплексному обеду. То, что стало происходить с Ксюшей дальше, его очень удивило. От ее непосредственности не осталось и следа, она вела себя все более и более странно. Это было нелепо, но она, как в дешевой комедии, начала открыто и откровенно строить ему глазки. Он за оживленной болтовней пытался скрыть свое смущение. Но она так смотрела на него, что все его слова теряли смысл и важным было только одно – когда он дотронется до нее и поцелует. Он пожалел, что пригласил ее, и ждал, когда она допьет сок, чтобы вернуться на работу. Она раскраснелась, верхняя пуговица на ее кофточке расстегнулась и притягивала его внимание. Почему она так однозначно поняла его приглашение? Или он повел себя слишком развязно? Забавно, но у него и в мыслях не было поухаживать за ней. Заметив, что она допила свой сок, он с облегчением проговорил:

– Ну что, Ксюша, пойдем?

Она кивнула и торопливо поднялась.

После этого случая он постарался дистанцироваться от своей секретарши, стал с ней холоднее, чем обычно. Только сугубо деловые отношения. Он тактично дал ей понять, что если она хочет продолжать работать в фирме, то должна неукоснительно держать себя в рамках приличия. Ксюша все поняла и с головой ушла в работу.

Прошел месяц. Рабочий день закончился, Сергей Владимирович, убедившись, что никто не отвлечет, решил заняться интересным делом. По заказу крупного медицинского центра группа программистов «Петра Великого» работала над очень интересной задачей, уникальной компьютерной диагностикой. Эта проблема занимала и его. Тогда еще он успевал программировать сам и старался от случая к случаю заниматься этим, чтобы не потерять форму. Ему пришла в голову интересная идея, и он, слегка подкорректировав программу, запустил новый вариант. Ожидая ответ компьютера, он встал, чтобы размяться. И вдруг из приемной раздались неясные звуки. Он не думал, что кто-то остался в темном офисе. Сергей Владимирович резко открыл дверь и включил в приемной свет.

За своим столом сидела заплаканная Ксюша. Испуганно моргая от яркого света, она, не зная как выйти из глупого положения, стала всхлипывать в полный голос, как ребенок.

Он испугался:

– Что случилось?

Ксюша, глотая слезы, с трудом проговорила:

– Свет, пожалуйста, выключите. Я такая некрасивая. Он выключил свет и принес стакан остывшего кипятка. Сергей Владимирович был обескуражен. Только его маленькая Даша позволяла себе так явно выражать горе. Он решил, что какие-то совсем уж отчаянные обстоятельства заставили его жизнерадостную секретаршу лить такие горючие слезы. Как-то нужно было ее успокоить. Он присел на стул и стал уговаривать ее простыми домашними словами. Точно так же он уговаривал не плакать маленького Костю, когда смазывал йодом его разбитые коленки. Было темно, и только полоска света пробивалась из приоткрытой двери его кабинета. Он с трудом различал Ксюшу, и она казалась ему совсем юной, почти ребенком.

– Что у тебя случилось, может быть, я могу помочь?

– Сергей Владимирович, почему вы меня презираете?

– Ксюша, что ты такое говоришь?!

Ее слова были для него полной неожиданностью. Как она могла так неверно истолковать его отношение к ней? Он стал горячо убеждать ее, что она заблуждается. Они сидели в темноте и разговаривали шепотом, как заговорщики. Необычное положение, близость заплаканной Ксюши совершенно сбили его с толку, он, объясняя, как хорошо к ней относится, стал ласково гладить ее по руке.

Вдруг Ксюша приблизила его ладонь к губам и стала осыпать ее страстными поцелуями. Сергей Владимирович вдохнул аромат ее жаркого тела и потерял над собой контроль. Она обвила его шею руками и прошептала ему в самое ухо:

– Мой любимый, родной, единственный…

Сергей Владимирович кружился по городу и не решался вернуться домой. То, что сейчас произошло, было чем-то лишним, усложняло хорошую налаженную жизнь. Ему не нужна была эта девочка. Прожив девятнадцать лет с женой, он продолжал любить ее. Конечно, чувство изменилось, страсть, которая сводила его с ума, прошла, он за эти годы привык к ее близости, но его теперешнее чувство было и глубже, и прочнее.

Вдруг он вспомнил Ксюшины ласки, гибкое молодое тело и горячие нежные губы, и у него дрожь пробежала по всему телу. Что же, стать любовниками? Многие его знакомые имели подружек и при этом сохраняли семью. И одно не мешало другому. Он представил, как с глупым видом торопливо приводил себя в порядок около Ксюшиного стола и, пытаясь сохранить равновесие, никак не мог попасть ногой в брючину. В душе шевельнулось мучительное отвращение к себе. Нет, это не для него. Он не сможет обманывать Тамару и при этом сохранять уважение к себе. Но как теперь вместе работать? Наверное, придется подыскивать ей новое место. Неприятно все это. А может быть, оставить, как есть? Ведь она же сказала, выходя из машины: «Вам не о чем беспокоиться, я все поняла, больше это никогда не повторится».

Он подъехал к дому и, зная проницательность своей жены, собрался с духом, чтобы не выдать себя с головой.

Он чувствовал, как изменились их отношения с Тамарой. Внешне все оставалось так же, но вкралось отчуждение, которое невозможно было преодолеть. И виноват в этом был он. Он постоянно думал о Ксюше. И стоило закрыть глаза, он чувствовал ее присутствие рядом, и начиналось наваждение. Он не мог с ней вместе работать и оставаться спокойным. И не мог уволить ее и устроить в другое место. Она сдержала обещание и ничем не напоминала о том вечере в офисе, к тому же превосходно справлялась со своими обязанностями. Но он чувствовал, что если будет видеть ее каждый день, то постепенно сойдет с ума. Он стал ловить себя на том, что прислушивается к звукам, доносящимся из приемной. А на днях затеял ремонт и попросил все переставить в комнатах, но, когда сел за свой стол, то понял, зачем сделал это: в отворенную дверь стало удобно наблюдать за Ксюшей. Ему становилось гадко на душе от этих мыслей, но он возвращался к ним вновь и вновь.

Утомившись после переговоров, Сергей Владимирович вернулся в свой кабинет и, сев в кресло, несколько минут старался ни о чем не думать. Но напряжение этих часов невозможно было сразу сбросить, и перед глазами мелькали улыбчивые лица корейцев. Сегодняшний день очень важен: удалось подписать договор, который многое определит в жизни их фирмы. И хотя пришлось пойти на уступки, условия контракта были необычайно для них выгодны.

Сергей Владимирович на ответственных встречах с иностранцами, когда подписывались документы, для подстраховки приглашал профессиональных переводчиков, но к их услугам прибегал редко и вел переговоры сам. В первый момент всегда бывало трудно и, чтобы заставить себя думать на другом языке, приходилось преодолевать барьер, зато потом было не переключиться, и в голове крутились английские фразы и выражения.

С каким трудом они согласовали цену, и как утомило его бесконечное хождение по кругу. Казалось, что договориться невозможно. Он чувствовал, как поднимается раздражение. Ксюша очень кстати вошла и заварила свежий кофе. Сергей вспомнил, как посмотрели на нее иностранцы и как ревниво он перехватил их оценивающие взгляды.

Она постучалась.

– Сергей Владимирович, ваша почта.

Он наблюдал из своего кресла, как Ксюша убирает со стола переговоров кофейные чашки. И, когда она развернулась к нему спиной, то он заметил, что у нее чуть-чуть разошлась молния на платье и в ней запуталась прядка волос, выскользнувшая из заколки. Ему хотелось сказать об этом, а еще лучше самому осторожно освободить ее, но это нельзя было делать. Он знал, что, дотронувшись, не удержится и будет целовать теплый затылок и шейку и то самое место, где запуталась прядка волос. И эта узенькая молния от талии до шеи необычайно волновала его и притягивала взгляд.

Ксюша не говорила больше о любви, но он не сомневался, что все осталось по-прежнему. Он чувствовал, что она еще ждет от него окончательного решения.

И неизвестно, сколько бы все это продолжалось, если бы однажды Костя не зашел к нему в офис…

Сергей курил на балконе, совершенно не ощущая холода. Он чувствовал свою вину перед сыном. И Ксюша казалась расчетливой и коварной. «Не отец, так сын», – со злостью представлял он ход ее мыслей. И оскорбленное отцовское чувство заставляло закипать его кровь. Необходимо было оградить Костю от ее дурного влияния. Пусть бы развлекалась с подобными себе. Зачем ей понадобился мальчишка? Неужели так она решила отомстить ему? И самые отвратительные мысли приходили ему в голову, и он не отгонял их, растравляя все больше и больше себе душу.

В приемной хлопнула дверь. Легкие шаги. Ксюша. Он хотел вызвать ее, но подумал, что будет иметь явное преимущество, сидя в своем кабинете. Взял проект договора, который нужно было оформить, и вышел к ней.

Они встретились глазами.

Было что-то трогательное в ее позе и лице, что странным образом напомнило ему тот вечер, когда она призналась в любви. Он присел рядом и никак не мог начать говорить. Он чувствовал, что не сможет сейчас сказать те жестокие слова, которые приготовил.

Она молчала, глядя перед собой. Вдруг он протянул ей проект договора и начал объяснять, как нужно его оформить. Зазвонил телефон. Она сняла трубку. Вошел посетитель. И начался обычный рабочий день.

Через час он решительно вышел к ней в приемную.

– Нам нужно с тобой поговорить. Спустимся в кафе, там нам никто не помешает.

– Хорошо, – сказала она и переключила свой телефон на зал, где сидели менеджеры, взяла в руки сумочку и послушно встала.

Кафе только открылось, посетителей еще не было. Они выбрали столик у стены. Ксюша была в простом черном платье. Сергею нравилось, когда она одевалась неброско. Она была бледнее, чем обычно, и немного взволнована. Он смотрел на ее красивую шею, волосы, блестевшие в неярком свете фонаря, полные губы. Вдруг у него перехватило дыхание и возникла шальная мысль. Безумец, о чем он хочет с ней говорить! Ведь совершенно очевидно, что она неравнодушна к нему и теперь. Разве нелепая история с Костей не подтверждает это? Нужно всего лишь протянуть руку, дотронуться до шеи и изменить выражение строгого и нежного лица. И глядя сейчас в глаза Ксюши, он чувствовал, что, может быть, еще не поздно сделать это.

Но Сергей заказал кофе и продолжал ничего не значащий разговор. Ему казалось, что до тех пор, пока он не назвал вещи своими именами, есть возможность все изменить.

– Как странно, я совсем ничего не знаю о тебе.

– Неужели это может быть интересно? – равнодушно спросила Ксюша.

Ему хотелось слышать звук ее голоса.

– Сейчас мне моя жизнь кажется просто глупой и смешной, и я сама не понимаю ее.

Он слушал ее, и ему было жаль чего-то, и он чувствовал себя виноватым перед ней.

– Как ты изменилась. Я временами тебя не узнаю. Раньше ты была совсем другой.

Она грустно повторила за ним:

– Да. Раньше я была другая.

Он понимал, что говорит с ней совсем не о том, о чем хотел. Теперь ему не казалось все так просто, как это выглядело дома. И он чувствовал, что не может ей сделать больно.