Текст книги "Искатель, 2005 №4"

Автор книги: Рашид Валитов

Соавторы: Ирина Камушкина
сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 12 страниц)

Костя уже не спешил домой, ведь завтра выходной. Было весело. Напитки кончились, но они скинулись, и в двух шагах от дома купили и фрукты, и печенье, и вино.

Дверь на лестницу оставили приоткрытой и туда выходили покурить. Темно и прохладно. Из-под кухонной двери пробивалась полоска света. Полумрак. Зеленые Олины глаза и теплые губы. Костя совсем не чувствовал помады. А может, ее и не было?

Пора было расходиться. За Машей приехал папа и ждал ее в машине внизу. Костя с Машей, обнявшись, стояли у окна. Он знал, что будет вспоминать и сережки, и мелодичный звон браслетиков, и длинные волосы, и волнующий запах духов…

Приподнятое настроение не покидало его до самого дома. И только войдя в квартиру и трезвея, он вдруг подумал, что весь его сегодняшний вечер был ошибкой, чем-то совсем лишним и совсем ему не нужным.

Костя открыл дверь и переступил порог. Хорошо, если Ксюша уже спит. Он старался не шуметь, но тихо закрыть дверь было невозможно. Замок имел такую конструкцию, что язычок убирался с громким щелчком. В ночной тишине этот звук напомнил выстрел. Костя втянул голову в плечи и, моля Бога, чтобы Ксюша не проснулась, неуклюже ступая, на цыпочках прошел к вешалке. В зеркале мелькнуло его испуганное лицо. Снимая ботинок, он не удержал равновесия и больно ударился плечом о стену.

Ксюша вышла в коридор. Они несколько секунд смотрели друг на друга. Потом она молча подошла к нему. Костя чувствовал, что от него пахнет женскими духами. Аромат был изысканный и стойкий. Видимо, французские и очень дорогие.

Ксюша хмуро посмотрела на Костю.

– Ну, что ж, я рада, что ты повеселился. Зачем отказывать себе в удовольствиях, верно?

Костя был смущен и чувствовал, что на его лице все написано.

Молчание, которое повисло, было уже не так-то просто прервать.

Но Ксюша переборола себя и, вздохнув, спросила:

– Хочешь чаю?

Костя поспешно кивнул.

В вазе на журнальном столике стояли розы, которые он оставил для нее. Неужели это было днем? Ксюша тоже взглянула на вазу, но ничего не сказала. Она пошла ставить чайник, а Костя с виноватым видом – в ванну, под душ.

Когда он с мокрыми волосами вышел на кухню, Ксюша уже была весела и спокойна. На столе стояла бутылка ликера и большая пузатая рюмка с вишневой лужицей на дне.

Она улыбнулась и спросила:

– Ну, как вы повеселились?

Костю обманул Ксюшин спокойный вид, и он стал рассказывать, сначала нехотя, а потом все более и более оживляясь.

– И что же вы все это время разговаривали? – спросила она и отвела в сторону заблестевшие глаза.

– Да нет. Разговаривали, танцевали. Знаешь, как бывает. Время быстро летит, а потом толком не вспомнить, что делал.

Костя сказал и покраснел. Он прекрасно помнил, что его так сильно занимало весь вечер. Помнил все до мельчайших подробностей. И большие зеленые Олины глаза, и мягкие теплые губы. И Машины длинные сережки, которые все время запутывались в ее волосах, и тоненькие серебряные браслетики на красивой белой руке. И воспоминания с такой силой охватили его, что он, покраснев, совершенно потерял способность говорить дальше.

Ксюша, видимо, поняла, что от того, что она сейчас скажет, будут зависеть их дальнейшие отношения с Костей. Она посмотрела на его смущенное лицо и не стала больше ни о чем его спрашивать.

– Ну ладно. Все понятно. Пошли спать, а то уже скоро утро.

Она быстро вымыла чашки. Костя помог ей убрать со стола.

Он никогда не был таким нетерпеливым. Вино, воспоминания вечера у Сергея, чувство вины перед Ксюшей… Все соединилось вместе и так действовало на него, что он с трудом сдерживался. Ксюша забывала себя в его объятиях и своими ласками доводила его до исступления. Он целовал ее совсем не так, как раньше. И казалось, что, занимаясь сейчас любовью, они оба думают о чем-то своем.

Они любили друг друга как будто в первый и последний раз. И когда за окном стало светать, они еще не спали, но уже лежали примиренные. Ксюша гладила Костины волосы, а он, счастливый и усталый, ловил губами ее руку, когда она осторожно касалась его лица.

– Когда ты в последний раз видел Ксюшу?

– Месяц назад. Вы с мамой ужинали, когда я вернулся от нее. Ты что, не помнишь?

– С тех пор вы не встречались?

Костя отрицательно покачал головой.

– Отец, а теперь ты ответь мне. Что, в конце концов, означают твои вопросы?

– Костя, неделю назад Ксюшу убили на лестнице ее собственного дома. Когда я был в Москве, ко мне в офис приходили из милиции.

– Не верю…

– Я сам с трудом поверил, но это так.

– Отец, я, наверное, должен рассказать им обо всем?

Сергей Владимирович хоть и ожидал, что Косте придет в голову что-нибудь в этом роде, но тем не менее он так и подскочил на стуле.

– Интересно, о чем это ты собираешься им рассказать?

– Отец, как ты не понимаешь? Может быть, наш разрыв был причиной ее смерти.

– Что ты несешь?! «… наш разрыв… причиной ее смерти…» Ты в своем уме? Ее убили на темной лестнице! Ты что, не понял, что я тебе сказал? Она не таблеток наглоталась, не вскрыла себе вены, не выпрыгнула из окна. Ее застрелили! Понимаешь? Ты что, не замечаешь, в какой стране живешь? Перестань, наконец, витать в облаках, опустись на землю, тебе уже, слава богу, двадцать лет.

– Что, по-твоему, я должен делать?

– Ничего. Абсолютно ничего. Живи, как жил. Ходи в институт, работай. Сдавай досрочно сессию и поезжай, как собирался, на год в Америку. У тебя столько проблем! Нужно подтянуть английский, пройти тестирование…

– Отец, о чем мы сейчас говорим?! Ксюшу убили, а ты… «подтянуть английский»!

Сергей Владимирович резко подвинул Костино кресло к себе:

– Что ты хочешь?

Костя смутился.

– Мне кажется, я должен пойти в милицию.

– Может быть, ты знаешь что-то особенное, о чем не рассказал мне? Кто-то угрожал ей?

Костя пожал плечами:

– Да нет. Я не видел никого из ее знакомых. Даже мама ее не знала о моем существовании.

– Чем же ты можешь помочь?

– А вдруг она сама искала смерти? Не хотела жить?

Сергей Владимирович понял, что если не отрезвит сына, то от него неизвестно чего можно будет ожидать.

– Костя, когда ты явился к нам с мамой и сказал, что переезжаешь к Ксюше, я хотел открыть тебе глаза, но ты и слушать меня не стал…

– Отец, как ты можешь говорить о ней плохо, когда она…

Сергей Владимирович жестом руки остановил сына:

– С чего ты взял, что я собираюсь говорить о ней плохо? Ты можешь хотя бы несколько минут послушать меня спокойно?! Ксюша два года проработала в моей фирме, я очень ценил ее и, если тебе известно, весьма хорошо оплачивал ее труд. А то, что она уволилась от меня два месяца назад, произошло по ее собственному желанию и без всякого давления с моей стороны. Ее, кстати, все отговаривали от этого шага. Но я хотел сказать тебе совсем о другом. Так вот… Ксения была старше тебя.

– Она старше меня всего на три года.

– Да, всего на три года, ты прав. Но она была опытнее тебя на целую жизнь. До того, как она пришла в нашу фирму…

– Отец, я знаю, что она несколько лет работала в ресторане, что она выросла в поселке, что если бы не теткина квартира…

– Что же ты тогда удивляешься, что она тебя бросила?

– Не вижу связи.

– Вы были не пара. И мы с мамой сразу поняли это. Я пытался объяснить тебе, что она все равно уйдет от тебя. Весь вопрос только во времени. Через сколько? Через месяц, два, три… Но ты хотел все на собственной шкуре! Только через собственный опыт. Ну, и что? Она оставила тебя через месяц. И теперь ты ломаешь голову, в чем твоя вина. А между тем ты абсолютно ни при чем. Случилось то, что должно было случиться. Ксюша поняла, что напрасно теряет время, и удалила тебя, чтобы ты не путал ее карты. И если теперь ты полезешь к милиционерам со своими рассказами о бурной страсти, то только усложнишь свою жизнь. Неизвестно, на сколько затянется следствие и возможна ли будет твоя поездка в Америку.

Костя слушал его, опустив голову.

Сергей Владимирович достал сигареты.

– Можно, я покурю у тебя?

Костя кивнул.

Сергей Владимирович открыл окно и, сев на стул рядом, закурил.

– А если меня будут спрашивать про нее?

– Кто?

– Ну не знаю… Следователь, что ли…

– С какой стати? Как он на тебя выйдет?

– Ну, вышли же на твою фирму.

– Это было не сложно. Просто полистали ее трудовую книжку. Совсем другое дело ваши отношения. Если Ксюша не вела дневник и не была болтлива, то о тебе вряд ли кто-нибудь узнает.

– А вдруг?

– Хорошо, мы подумаем об этом позже.

В городе было скользко и сыро. В воздухе висела мокрая пелена, и было тяжело дышать полной грудью. Со всех сторон наползали низкие темные тучи, и не верилось, что скоро Новый год. Но витрины сияли от рождественских украшений, а сквозь туман мерцали гирлянды фонариков, развешанных по всему городу.

Костя вошел в кафе, взял двести граммов мороженого и занял столик у самого окна перед входом. Три вечера, проведенные здесь, показали, что это была удобная наблюдательная позиция. С тех пор, как в приемной у отца он увидел Ксюшу, его не покидало состояние влюбленности. Ни дома с мамой и маленькой сестренкой, ни с друзьями ему не сиделось. Они все были совершенно такие же, как всегда, и не могли понять, что творилось с ним. Приходилось прятать свои чувства, слушать то, что они говорят, с трудом отвечая на их вопросы. Ему было лучше одному. Он пропускал занятия в институте и бродил по мокрому городу, не уставая предаваться своим мечтам. Но с некоторых пор этого стало ему недостаточно. Все настойчивей становилось желание увидеть Ксюшу, и он при первой возможности, под благовидным предлогом разузнав у отца, когда она заканчивает работать, нашел место, которое давало ему возможность увидеть ее, оставаясь незамеченным.

И вот уже несколько дней подряд, с трудом дождавшись намеченного времени, он тщательно одевался и отправлялся в облюбованное им кафе, занимал один и тот же столик и в волнении следил за дверью, за которой была Ксюша. Она выходила около шести часов и, направляясь к автобусной остановке, проходила мимо него по другой стороне улицы. Костя, увидев ее, цепенел и не мог заставить себя сдвинуться с места.

Костя гипнотизировал заветную дверь взглядом. Наконец показалась Ксюша. Собрав все свое мужество, он приподнялся, решив, что сегодня непременно к ней подойдет. И тут заметил отца. Его охватило отчаяние. Он с завистью и досадой смотрел, как отец спокойно разговаривал с ней. Что это он так рано сегодня? Костя ревниво следил за ними. Они дошли до машины. Неужели уедут вместе? Отец что-то спросил. Ксюша покачала головой, улыбнулась, произнесла несколько слов и пошла.

Улица была совсем узкая, машины разъехались, ничего не мешало видеть ее. Отец уже сидел за рулем, но что-то медлил. Ксюша уже была на остановке. Сейчас подойдет автобус, и она исчезнет, и, чтобы увидеть ее, нужно будет прожить целый день. Наконец машина отца рванулась с места и быстро скрылась за поворотом.

Костя, едва не опрокинув стол, выскочил на улицу. Перебежал дорогу перед легковушкой. Громко взвизгнули тормоза. Обратив на себя общее внимание, Костя оказался перед Ксюшей. Несколько приготовленных глупых фраз крутились в голове, но были абсолютно неприменимы. Глядя в ее смеющиеся глаза, он сказал:

– Здравствуйте, как хорошо, что я вас встретил. Ужасно жарко. Может быть, вы хотите мороженого?

Она, не желая смущать его, с трудом приняла серьезное выражение лица и ответила:

– Действительно, очень хочу.

Они пропустили подъехавший автобус и вернулись в кафе, которое он только что с таким шумом покинул. Его столик был не занят, и таяло почти не тронутое мороженое. Он увел ее подальше от этого места. Подходящей темы для разговора не было. Как он сейчас завидовал своему другу Ильюхе, уж тот нашелся бы, что сказать. Он умел болтать всякую чепуху так, что это всегда бывало к месту и вызывало общий восторг.

Молчание, делавшееся все тяжелее для него, совсем не смущало Ксюшу. Она спокойно ела мороженое, ласково поглядывая на него и улыбаясь.

Костя чувствовал, как тело наливается свинцом. Лоб покрылся испариной, но было неудобно вытащить платок и вытереть его. Доев мороженое, он быстро заказал еще две большие порции. Было страшно, что сейчас она встанет, поблагодарит его и уйдет, вздохнув облегченно, что избавилась от общества глупого и нелепого типа, каким он представлялся себе сам. Он чувствовал, что производит жалкое зрелище. После такой продолжительной паузы сказать какую-нибудь ерунду было уже невозможно. Нужно было изрекать что-то весомое или молчать, что он и делал, почти физически ощущая, что тонет и спастись невозможно.

А Ксюша, сидя напротив него, казалось, испытывала полное умиротворение. Глядя в его влюбленные глаза, она вся сияла, и ее нисколько не смущало затянувшееся молчание.

Наконец он нашел достойную тему для разговора. Ксюшу заинтересовала его летняя поездка в Англию, и ему захотелось легко и шутливо рассказать про нее. Он заговорил, но поначалу, как ни старался, получалось тускло и тяжеловесно. Ксюша не отводила от него глаз, и он, погружаясь в них все глубже, постепенно терял ощущение реальности окружающего мира. Неуверенность проходила, слова рождались сами собой. Костя говорил и слышал свой голос как будто со стороны. И ему начинало казаться, что это уже вовсе не он, а кто-то другой, такой, каким ему хотелось быть. То, что он рассказывал, было полуправдой, но увлекательной и яркой. Речь его лилась, и он перестал внимательно следить за тем, что говорил. Его захлестнула ласковая волна счастья и нежно несла над землей.

Ксюша потом сказала, что она влюбилась в него в тот самый вечер, в кафе. Никто и никогда прежде не открывал так перед ней свою душу. Он был из какого-то другого мира, мира, который раньше был недоступен ей. Она посмотрела тогда вокруг его глазами и поняла, что жизнь не так уж плоха, как ей временами казалось.

Он не забыл ничего из того, что произошло в тот вечер. Помнил все, до мельчайших подробностей.

Доев мороженое, они вышли на улицу и, продолжая разговаривать, направились в сторону Ксюшиного дома. Он думал проводить ее до парадного, но она сама пригласила его зайти к ней домой. Они поднялись на лифте на пятый этаж, она открыла дверь и пропустила его вперед. Он оказался в крошечной прихожей. Ксюша скинула пальто и прошла на кухню. Когда он вошел вслед за ней, на столе уже стояли чашки, печенье и конфеты. Костя не мог отвести от нее глаз. Она усадила его и включила кофейник. Он попытался говорить, но замолчал, чувствуя, как дрожит голос. Налил кофе, но пить не смог. Ксюша поглощала все его внимание. Стал ставить чашку на стол, зацепил за блюдечко и расплескал кофе на скатерть. Ксюша видела его состояние, и ей, видимо, стало жаль его. Она просто подошла к нему и положила руки на плечи. Он встал, опрокинув стул, и прижал ее к себе. Задохнулся, почувствовав запах ее волос. Она прикрыла глаза и, казалось, совсем не дышала. Его сердце гулко билось у ее груди. Он видел, как в такт с ним пульсирует у нее на шее голубая жилка. Он нагнулся и прижался к ней горячими губами. Голова закружилась, и он едва сохранил равновесие. А дальше все понеслось в сумасшедшем темпе. Он только помнил ласкающий нежный голос Ксюши и ее слова: «Все хорошо, мой милый, не спеши».

А потом, когда они наконец разделись и стояли в душе под струйками теплой воды, он как зачарованный смотрел на нее и, не веря своему счастью, без конца повторял: «Я люблю тебя…»

Она ничего не отвечала, тихо улыбалась и глядела на него сияющими глазами.

Одеваясь, он обнаружил, что безнадежно сломал молнию на джинсах. Они обследовали весь пол на кухне, но так и не нашли замочек от нее. Пришлось прямо на нем зашить намертво ниткой. Потом он никак не мог уйти. Вставал, прощался и вдруг ощущал такую пустоту и потерянность, что возвращался и садился опять возле Ксюши. Но было поздно. Он набрался наконец решимости и ушел.

Возвращаясь домой по темным улицам, он мысленно говорил ей все те нежные слова, которые мог сказать и не сказал. Ее лицо стояло перед ним, лаская взглядом. Как она успела за этот день полюбить его? Неужели у нее никого нет? Она такая красивая и нежная, любой мужчина был бы счастлив с ней. Но эти вопросы недолго занимали его. В глубине души он не удивлялся тому, что любим. Он считал, что нет ничего естественней, чем быть счастливым. Она узнала его и полюбила. Им хорошо вместе, и дальше будет еще лучше. И он стал строить смелые планы насчет своей будущей жизни с Ксюшей. Он теперь не мыслил себя отдельно от нее.

Он подходил к своему дому и поражался необычайной красоте знакомых мест. Все было освещено призрачным светом фонарей и представляло собой фантастическое зрелище. Никогда потом он уже не мог разглядеть того, что виделось ему в причудливых очертаниях, высвеченных мерцающим сквозь туман светом.

А через несколько дней, когда они лежали, тесно прижавшись друг к другу, Костя сказал ей шепотом:

– Ксюша, давай поженимся.

Она медленно освобождалась из плена наслаждения. Услышав его слова, отодвинулась и легла на спину. Он увидел, как задрожали веки.

– Подождем, когда ты закончишь институт. Разве нам сейчас плохо?

– Я хочу быть с тобой вечерами. Хочу видеть, как ты засыпаешь и просыпаешься. Мне жалко времени, которое я провожу без тебя. Не понимаю, почему нужно ждать?

– Твои родители будут против. Зачем спешить? Ты все испортишь.

– Что ты говоришь? Они любят меня, значит поймут. Почему ты сомневаешься?

– Прошу тебя, не говори сейчас. Ты их настроишь против нас. Ведь я старше тебя.

Он улыбнулся.

– Разве со временем что-то изменится?

Она приподнялась.

– Костя, я с шестнадцати лет живу одна, но я не была все время одинока. Я должна тебе все рассказать…

Ему было неприятно видеть стыд на ее лице, он осторожно поцеловал уголки опустившихся губ и сказал:

– Я не хочу ничего знать. Меня не волнует, что было раньше. Важно, что есть сейчас. Ты меня любишь?

Она шепнула ему в самое ухо:

– Я не верила, что так бывает.

Костя ехал домой и думал о Ксюше. Она его не переубедила, и он решил поговорить с родителями. Сейчас труда не составляло совмещать учебу в институте с их встречами, но он чувствовал, что дальше могут быть проблемы, и не хотел придумывать отговорки для родителей, чтобы оставаться у нее. Будет ли возможность столько времени тратить на дорогу? Нет смысла прятаться. Ничего неожиданного не было в том, что у него появилась девушка, его друзья уже давно имели постоянных подружек.

Отец открыл дверь. Он только что пришел и еще не ужинал.

Мама накрыла на стол и присела рядом с ними.

Он не передумал поговорить с родителями о Ксюше, но не знал, с чего начать. Неожиданно мама помогла ему.

– Котя, ты столько времени проводишь с друзьями, может быть, пригласишь их как-нибудь к нам? Мне бы хотелось познакомиться.

Он с облегчением вздохнул.

– Я как раз хотел сказать об этом. Друзья, кстати, остались те же. Но у меня появилась девушка, которую я люблю. – Потом добавил тихо: – Очень.

– Ты с ней учишься?

Костя почувствовал, что ему сейчас неприятно будет их изумление. Он взглянул на отца и сказал, пытаясь придать уверенность голосу:

– Папа, ты ее знаешь. Это Ксюша.

Сергей Владимирович не сразу понял, о ком он говорит. Потом резко отодвинул чашку:

– Ксюша?! Да ты в своем уме? Что это за шутки?

Костя сжал губы и, глядя на него с мрачной решимостью, ответил:

– Это не шутки. Я люблю ее.

– Костя, ты меня удивляешь! «Люблю»! С чего ты взял, что нужен ей?

– Я бы не стал говорить, не убедившись, что это взаимно.

– Черт побери! О чем мы говорим! Какая тут может быть взаимность?

Костя побледнел и в волнении провел по волосам рукой тем же жестом, что и отец.

– Если ты будешь продолжать в том же духе, я сейчас уйду.

Мама остановила отца:

– Опомнись, ты ведешь себя неразумно.

Сергей Владимирович с трудом взял себя в руки.

– Костя, ты ребенок по сравнению с ней. Разве может быть у вас что-нибудь общее? – Потом устало добавил: – Да и что ты знаешь о ее жизни? Она…

Костя не дал ему договорить:

– Ксюша мне все рассказала.

Сергей Владимирович удивленно посмотрел на сына и ничего не добавил.

– Отец, то, что ты имеешь в виду, совсем не важно для меня.

– Мальчишка! Ты еще только начинаешь жить. Таких Ксюш…

– Молчи! Если ты скажешь о ней хоть одно обидное слово, я завтра же женюсь.

Сергей Владимирович вышел из-за стола и медленно произнес, отделяя слова друг от друга:

– Я не допущу, чтобы это произошло.

Мама подошла к отцу и проговорила горячо:

– Сережа, ну зачем ты все доводишь до крайности? Не понимаю. Ну, что случилось? Костя сказал, что влюблен. А ты просто провоцируешь его на какие-то отчаянные действия. – Она посмотрела на сына. – Котя, неужели ты обещал жениться на ней?

– Я предложил. Она считает, что нужно подождать.

– Вот видишь. Не стоит спешить. Но ты правильно сделал, что рассказал нам.

Костя долго не мог уснуть в ту ночь и, ворочаясь с боку на бок, сердито думал про родителей, что они ничего не понимают и напрасно он им так сильно верил. И с чего они, собственно, взяли, что Ксюша ему не пара?

Неужели они тогда были правы?

Макс Захаров решил не откладывать разговор с Сергеем Владимировичем в долгий ящик и навестить его на следующий же день после приезда из Москвы. Он договорился о встрече по телефону и был в приемной в точно условленные шесть часов, то есть после официального окончания рабочего дня.

Макс крепко пожал протянутую руку и удобно разместился в предложенном кресле.

Сергей Владимирович с симпатией взглянул в открытое приветливое лицо молодого милиционера и по привычке отметил про себя, что если бы тот пришел к нему на собеседование, то скорее всего был бы принят на работу.

– Сергей Владимирович, вы проработали с Ксенией Павловой два полных года, опишите, пожалуйста, ее характер, каким он вам представлялся. Она ведь работала непосредственно под вашим руководством?

– Да, конечно. Она была моим секретарем, и, надо сказать, очень хорошим секретарем. Ксюша была исполнительной, добросовестной девочкой. Правда, она не знала иностранных языков. На переговорах это вызывало определенные неудобства, но зато ей можно было поручить подготовить самые конфиденциальные бумаги и быть спокойным, что не произойдет утечки информации. Она умела держать язык за зубами, интересы фирмы всегда стояли у нее на первом месте. Я доверял ей, а это в наши дни немало.

– Почему же вы подписали ее заявление об уходе?

– Разве я могу удержать кого-нибудь силой?

– Почему она решила уволиться?

– Она написала в заявлении и повторила, когда я пригласил ее для разговора, что причина увольнения личная. Ксюша несколько раз повторила, что, к сожалению, ничего не может к этому добавить. Я не счел нужным настаивать. хотя в течение последних двух недель, которые она отрабатывала после подачи заявления, я не искал нового секретаря и неоднократно предлагал ей изменить свое решение. Но этого не произошло. Она ушла от нас. Но без обид. Насколько мне известно, у нее ни с кем не было разногласий, Ксюша вообще была неконфликтным человеком. В последний свой рабочий день она принесла торт, и мы устроили в офисе чаепитие. Мы очень тепло расстались. Я предложил ей дать необходимые рекомендации, когда она будет устраиваться на новое место. Она обещала воспользоваться моим предложением. Но, к сожалению…

– Да, симпатичная была девушка… А вы не знаете, был ли у вашей секретарши… друг? Близкий друг?

– Нет, этого я не знаю, – сухо ответил Сергей Владимирович.

– Жаль… Насколько мне известно, Ксения пришла работать в вашу фирму после ночного клуба «Тайфун», не так ли?

– Не совсем так. После работы в ресторане она окончила весьма серьезные курсы при мэрии Санкт-Петербурга по подготовке секретарей-референтов. Компьютер, делопроизводство, стенография – все это было у нее на хорошем уровне. Неподготовленного человека мы бы не взяли.

Максим кивнул.

– Понятно. Вы сами занимались поисками секретаря?

– Нет. Николай, мой помощник.

– Он давал объявление в газету?

– По-моему, через биржу труда. Да, если я не ошибаюсь, через одну из коммерческих бирж.

– Вы целиком полагались на него?

– Разумеется, нет. Последнее слово было за мной. Я выбирал из трех рекомендованных им девушек.

– И выбрали Ксению?

– Нет. Я выбрал другую девушку с опытом работы. Не помню сейчас, как ее звали. Она мне понравилась больше, но у нее неожиданно заболела мать, и мы пригласили Ксюшу.

– А вас не смутило ее прошлое?

– Нет, не смутило. К тому же мы взяли ее с испытательным сроком. На три месяца. У нас было время проверить.

– Так как испытательный срок закончился приемом на работу, то, по всей видимости, вас все устроило?

– Да, именно так.

– У нее не было каких-либо… – Максим замялся, – скажем, конфиденциальных обязанностей, не обозначенных в трудовом договоре?

Сергей Владимирович внимательно взглянул на молодого милиционера:

– Вы имеете в виду интимные услуги?

Максим кивнул.

– А почему вы об этом спросили?

– Ну, как же? Вы берете девушку своим секретарем-референтом, зная, что она работала в ночном клубе стриптизершей…

– Ксения работала стриптизершей?!

– А разве не вы сказали, что знали о ее прошлом?

– Она говорила, что некоторое время работала в ресторане… неофициально.

– Она работала в клубе «Тайфун». Вполне официально. Я навел справки, кое-кто ее помнит до сих пор. Остались фотографии. У нее был сольный номер. Говорят, она довольно талантливо танцевала обнаженная.

– Я не знал об этом.

– Понятно. Где вы были в прошлую среду после четырнадцати часов?

Сергей Владимирович на мгновение задумался:

– В прошлую среду после четырнадцати… я был на работе. Сразу же после работы я отправился домой, мне нужно было собраться в дорогу, утром в четверг я улетал в Москву.

– Сергей Владимирович, а как вы думаете, были у Ксении враги?

Сергей Владимирович покачал головой:

– Враги? Не думаю.

– Может быть, на ее прежней работе?

– Я не был так близко с ней знаком.

– Ясно. А не пыталась Ксения флиртовать с вами? Очень часто между секретарем и директором возникают… симпатии.

– Я не замечал.

– Ну, хорошо. – Позвольте задать вам последний вопрос. Вам что-нибудь известно про старинный перстень, доставшийся ей от бабушки?

Сергей Владимирович не очень уверенно кивнул.

– Да, что-то такое она говорила, по-моему, даже носила его на руке.

– А вы можете описать его?

– Нет, не думаю. Я замечал, что у нее что-то блестит на пальце… когда она работала за компьютером. Но описать не смогу.

– Ну, спасибо. Спасибо, что уделили мне время.

– Товарищ подполковник, разрешите.

– Входи, Максим, докладывай.

– Вчера вечером мне удалось поговорить с бывшим начальником Ксении Павловой. Так что теперь опрошены все сослуживцы.

– Есть что-нибудь достойное внимания?

– Надо признаться, что я больше ждал от встречи с директором. У меня были предчувствия…

– Отставить предчувствия, Максим. Только голые факты. Тебе пока рано доверять интуиции. Выкладывай и не забывай про мои слова: только голые факты.

Максим кивнул.

– Есть, голые факты. Ксения Павлова отработала в фирме «Петр Великий» два года и уволилась по семейным обстоятельствам. Ни директор, ни сотрудники не в курсе истинной причины. И хотя все отзываются о ней весьма положительно, но за время работы в фирме Ксения ни с кем не сблизилась. Довольно странно, не правда ли?

– Продолжай.

– За ней пробовал ухаживать Олег, менеджер из отдела продаж, но, как я понял, продвинуться дальше ужина в ресторане ему не удалось. Все в один голос утверждают, что абсолютно не в курсе ее личной жизни. Она была очень хорошим исполнительным секретарем и все. Для сотрудников явилось полной неожиданностью то, что Ксения работала танцовщицей в ночном клубе.

– Поподробнее.

– Все в буквальном смысле рты поразевали. Хотя, если быть точным, то кое о чем знал директор. Он был в курсе, что до того, как Ксения стала секретарем, она некоторое время работала в ресторане предположительно официанткой. Хотя он утверждает, что точно ему ничего не было известно, он специально о ней справок не наводил и никогда ни о чем не расспрашивал. Ксения устраивала его как секретарь, и у него не было повода интересоваться ее прошлым.

– Понятно. А что удалось узнать о ней в клубе «Тайфун»?

– Очень мало. Она не появлялась там больше двух с половиной лет. Правда, на стене гримерной я обнаружил ее старый плакат во весь рост. Надо сказать, что выглядит она на нем весьма соблазнительно. Но, кроме пожилой уборщицы, ее никто не смог вспомнить. Заведение несколько раз перепродавалось, менялись хозяева, а с ними и вся команда, вплоть до обслуги и девиц. Но уборщица мне кое-что все же рассказала. Три-четыре года назад их ресторан посещала совсем не та публика, что сейчас. Приличный народ захаживал нечасто, и редкий вечер обходился без драки. Место было неважное, окраина. Вот тогда и устроилась Ксения к ним на работу. По объявлению в газете. Хотела пойти официанткой, но ей предложили танцевать в зале. И она согласилась попробовать, потому что это было намного легче, чем целый день бегать с тяжелым подносом. К тому же у нее обнаружились способности. Номер, который ей помогли подготовить, пользовался большим успехом. Но было понятно, что долго она здесь не задержится, эта работа была не для нее. Она хотела учиться, и уже тогда ходила на какие-то курсы. Проработала она год с небольшим, а когда убили ее покровителя, ушла из их заведения.

– Значит, был покровитель?

– Был. Анатолий Курехин, по прозвищу Кабан, мастер спорта по вольной борьбе в полутяжелом весе. Работал в охране казино «Аладдин» и был случайно убит пьяным посетителем, которому удалось пронести в зал огнестрельное оружие.

– Ясно. Неплохо, Максим, совсем неплохо. Ну что ж, получается, что нужно искать среди ее бывших знакомых из клуба «Тайфун»?

Максим неуверенно пожал плечами.

– Вам, конечно, виднее, но, по-моему, нет никаких бывших знакомых.

– Что это за настроения такие?

– Ее соседи утверждают, что жила она тихо, незаметно. Шумных компаний, драк, а уж тем более пальбы, ничего такого и в помине не было.

– Ищи, Максим, ищи.

– Есть, товарищ подполковник.

Вадим Петрович задумчиво посмотрел на понуро выходящего из его кабинета Максима и вдруг окликнул его в дверях.

– Максим! А ну-ка вернись.

Максим просиял и почти бегом вернулся к столу подполковника.

– Что ты там говорил про предчувствия?

– Да, в общем-то, чепуха, конечно.

– Выкладывай, не тяни.

– Вадим Петрович, а вы могли бы сами поговорить с директором «Петра Великого»?

С десяти утра Громцев сидел на совещании у начальства и в который уже раз перебирал только что полученные листы с результатами экспертизы. Он должен был информировать руководство о состоянии дел, вверенных его попечительству. А дела были пока неутешительные. Взять хотя бы дело об убийстве Ксении Павловой. И результаты дактилоскопической экспертизы, и результаты вскрытия не внесли почти ничего нового в картину преступления, если не считать того, что незадолго до убийства потерпевшая плотно пообедала. Бесполезно было пытаться идентифицировать «пальцы», которые отыскались на захватанных руками перилах лестницы, а уж о следах и говорить не приходилось. Опрос соседей тоже ничего не дал. Лифт работал исправно, и оставалось неясно, почему Ксения в тот день не воспользовалась им. Никто ничего особенного не видел и не слышал. И только чистенький пистолет, брошенный на месте преступления, свидетельствовал о существовании убийцы. Опять работал профессионал. И никакого намека на мотив. Если не считать исчезновения старинного кольца…