Текст книги "Месть полукровки (СИ)"

Автор книги: Раиса Николаева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 22 страниц)

Часть 3. Глава 10

– Мне Ариэн рассказал все это, потому что знает, чем может для Этэра закончиться потеря его истинной, – устало сказала Трия, когда они с Дезией вернулись в кабинет и снова устроились на диване. – Ты мне рассказывала тогда о Проклятии императорской семьи, но я слушала не слишком внимательно. Теперь я прошу тебя рассказать все еще раз. Рассказать все, что ты помнишь, о чем догадываешься и что предполагаешь… – Трия замолчала, увидев, как внезапно побледнела Дезия. – Что с тобою? – обеспокоенно спросила она. – Ты не хочешь мне этого рассказывать?

– Не в этом дело, – с трудом заставила говорить себя Дезия. – Я тебе не говорила… Я никому не говорила, – уточнила она. – Я нашла личный дневник моей бабушки, то есть матери Киррэта Аргэта моего отца. В этом дневнике безжалостно были вырваны почти все листы, но на одной разорванной странице можно прочитать несколько неполных строк, – сказав это, Дезия как-то неуверенно взглянула на внучку и Трия поняла, что с этим дневником что-то не так.

– Я могу увидеть этот дневник и эту страницу? – осторожно спросила она. Дезия кивнула, но как-то безрадостно и немного даже обреченно. Она медленно подошла к столу и, открыв один из ящиков, достала дневник. Он выглядел жалко. Две корочки и немного изодранных почти под корень страниц.

– Прочти вот здесь, – не скрывая тяжелого вздоха, Дезия указала на нужное место. Это было написано в самом верху страницы, и, очевидно, являлось продолжением какого-то текста.

«… я сказала Эргару, что такое не прощается, что вся наше семья будет нести бремя этого чудовищного поступка. Ну и что, что это был приказ Императора!!! Эргар не должен был сжигать в драконьем пла… – дальше шел вырванный кусок, – …полов… ду… Пов… ов. – И все больше ничего прочесть было невозможно.

– И что тут можно понять? – растерянно спросила Трия.

– Эргар – это муж моей бабушки, мой дед. Моя бабушка Салир упрекает его в том, что он сжег в драконьем пламени кого-то, кто являлся половинкой души Повелителя демонов…

– Что?! – в ужасе закричала Трия.

– И Салир боится, что теперь весь клан Огненных Драконов будет нести наказание за это преступление, – не отвечая Трие, закончила Дезия свой рассказ. – Я ничего такого не помню. Мои родители об этом никогда не говорили, тем более в моем присутствии, но факты говорят сами за себя.

– Но почему ты решила, что твой дед сжег кого-то? Может он сжег поместье или дом…

– Сама почитай, – Дезия подсунула дневник под нос Трие. – Если ты сможешь, эти строчки истолковать как-то по-другому, то я с удовольствием тебя послушаю. – Трия неуверенно взяла в руки дневник, и постаралась обрывкам слов, придать какое-то другое значение.

– Тут нет слова «девушка», – недовольно сказала она. – А половинка души, подразумевает, скорее всего, возлюбленную или истинную, как у драконов.

– Зато если вписать слово «девушка», в вырванный пропуск, то оно отлично подходит, – не осталась в долгу Дезия.

– А почему ты думаешь, что речь идет о Повелителе демонов? – не сдавалась Трия.

– Потому что оно начинается с большой буквы. Такое написание о высших особах любой страны, любого народа, у аристократов в крови, она не могла бы написать по-другому.

– Когда ты нашла этот дневник? – сдаваясь и соглашаясь с доводами бабушки, спросила Трия.

– Давно, – созналась Дезия. – Но я не хотела о нем говорить, чтобы никого не пугать и не волновать. Было так тошно. Неужели мой дед мог совершить подобное? Но ты видишь, как все складывается? Возможно, все так и есть. – Трия со страхом смотрела на бабушку, но потом здравый смысл вернулся к ней.

– Нам надо больше информации, – решительно сказала она. – Нам надо поискать в архивах императорской семьи. Там, наверняка сохранились хоть какие-то сведения о том, что тогда происходило. Я обращусь к Ариэну. Он поможет.

– Ты ему расскажешь? – спросила Дезия, даже не уточняя, о чем именно может рассказать Трия Ариэну.

– Пока, нет. Но потом, скорее всего, да. Думаю без моего признания не обойтись.

– А как ты тогда объяснишь ему необходимость попасть в этот архив? – спросила Дезия. – Я думаю, что к тем сведениям, что там хранятся, допускают не всех. Тебе надо как-то обосновать твой интерес. – Трия задумалась над словами бабушки, потом согласилась с ней.

– Я обращусь ни к Ариэну, а к одной из принцесс, попрошу помощи у нее. – Дезия с уважением посмотрела на внучку. Высота, на которую взлетела Трия, удивляла даже ее. И в данном случае речь шла не только об удачном замужестве, и о том положении, что занимал Ариэн, все дело было в личных качествах самой Трии.

…Трия иногда вспоминала себя той восемнадцатилетней, готовящейся к своему первому, по-настоящему важному балу – балу Дебютанток. Как же сильно отличалась та Трия от Трии сегодняшней! Конечно, двадцать лет большой срок, но для драконов эти годы ничто, нет, Трию изменило не время, а события, что произошли за эти годы, самым главным из которых, были беременность и роды. То, что она пережила тогда, затмило и воспоминания о счастье в момент первой настоящей влюбленности, и восторг от последующей свадьбы с герцогом. Свадьбы невероятно роскошной, ведь на ней присутствовал сам Император Драконов со своей семьей. Но эти воспоминания были какими-то поверхностными. Трия ни тогда, ни теперь не ощущала, что они происходили с ней. Казалось, она смотрит на себя со стороны, не ощущая одним целым со счастливо смеющейся красивой девушкой, стоящей рядом с восхитительным мужчиной.

А вот роды… Трия была одна, совсем одна, в маленьком домике посреди леса. Она готовилась к родам и, примерно, представляла, что ее ждет, поэтому заблаговременно натаскала и нагрела воды, заполнив все емкости, какие только нашлись. Роды были быстрыми, но вот перерезать пуповину было очень страшно, а потом надо было разрезать крошечную ножку, чтобы вставить амулет. Трия никогда не вспоминала этот момент. Она знала, что и через двести лет не забудет ощущение этого ужаса. А еще она завязала малышке глаза и ни слова, ни звука, не произносила в ее присутствии. Она боялась запечатления, и не хотела, чтобы между ней и девочкой установилась незримая, не уничтожаемая связь. Трия не хотела, чтобы в последующие годы, каждую секунду все ее существо тянулось к малышке. У драконов, если такая связь произошла, было только так, и никак иначе.

Трия перенесла дочь в город, заплатила какой-то девчонке, чтобы та написала письмо, заплатив ей несколько монеток (Трия сказала, что она не грамотная), потом эта же девчонка отнесла корзину с ребенком к порогу одного из приютов. Трия следила за дочерью спрятавшись за иллюзией, следила до того момента, как Дэвир забрал дочь и поселил ее в доме приемных родителей. После этого Трия раз в год узнавала о том, как они живут, а после того, как Кейрин исполнилось пять, она перестала следить за ними. Этому была важная причина, они с Ариэном уехали с дипломатической миссией в другую страну на несколько лет.

С высоты прошедших двадцати лет Трия иногда спрашивала у себя: жалеет ли она, что все случилось так, а не по-другому? И ее ответом всегда было – нет! Она остро ощущала, что останься она тогда с Дэвиром, то была бы несчастна каждую минуту жизни. Не только потому, что ее первая влюбленность обязательно бы прошла (у Драконов, только у истинных пар любовь не проходит, все остальные влюбленности быстро заканчиваются). Не только потому, что быть женой преподавателя, казалось Трие унылым и безрадостным существованием (а, именно такое существование ее ожидало, ведь Дэвир не мог заниматься ничем, кроме науки). Не только потому, что он был беден (особенно с учетом доходов ее семьи), а она привыкла к совсем другой жизни. Главным, что ее отталкивало больше всего (она эту мысль осознала не сразу, а лишь по происшествие нескольких лет), было то, что в ее дуэте с Дэвиром он был ведомым. То есть не он ее, а она его вела вперед! Она говорила что делать, как поступать – он только выполнял ее приказания. Это ее восхищало и радовало… некоторое время, одновременно с каждым мгновением уничтожая уважение к нему. Трия просто не смогла бы с таким мужчиной жить. Ее спутник должен вести вперед. Она должна советоваться, спрашивать его мнения, прислушиваться к его словам, как более умного, мудрого, достойного. Ариэн был именно таким!

Трия потом не раз и не два мысленно благодарила его за то, что он возмутился когда-то ее недостаточным образованием, что он принудил ее поступить в Академию, заставил учиться по-настоящему, а, не платя преподавателям за оценки. Заставил посещать, кроме основной учебы, еще кучу дополнительных занятий. Как это потом ей помогло в жизни! Ариэн был не просто умным, он был внимательным, наблюдательным, тонким и деликатным (когда хотел), он был сильным, твердым, решительным и жестким (когда это было необходимо). А еще он умел слушать, умел принимать чужие доводы, если аргументы были убедительными, даже если это шло вразрез с его мнением. Трия его уважала, восхищалась им и… любила его. Да Ариэн был ее второй сильной любовью, которая длилась уже много лет и не собиралась заканчиваться. Трия не знала точно, когда возникло ее чувство к Ариэну, но она знала точный день и точный час, когда она это осознала. А произошло это так.

…Спустя пять лет после свадьбы Трия с мужем отправилась в одно из соседних государств. Эта поездка, эта миссия послужила для Трии хорошим жизненным уроком. Огненный дракон набирал силу день ото дня, и вместе с этим менялся характер Трии. Ей тяжело было выносить занудные светские рауты, когда от приторной улыбки, что постоянно держалась на ее лице, сводило мышцы и скулы. Утонченные беседы ни о чем бесили неимоверно, но делать было нечего, Трия хотела быть достойной женой Ариэну и старалась соответствовать мужу, чего бы ей это ни стоило. Но все же были и приятные моменты нахождения в этой чужой стране, и одним из таких приятных моментов была… мода.

Да, Трие безумно понравились фасоны платьев, что носили в этой стране женщины, но еще больше ей понравились брюки, которые тоже были разрешенной частью гардероба женщин. Трия сразу оценила удобство брюк, особенно в верховой езде. Оценила она и достаточно неширокие кринолины, позволяющие сесть и в карету, и в коляску, позволяющие кататься в прогулочной лодке по пруду, позволяющие танцевать не только медленные и помпезные танцы, когда партнеры из-за ширины юбки, едва дотягиваются друг до друга кончиками пальцев. Платья, что были в моде в этой стране, позволяли танцевать и быстрые танцы, позволяли партнеру в нескольких фигурах, даже придерживать даму за талию.

В империи мода была совсем другой. Во-первых, невероятно высокие прически. Прически, которые приходилось поддерживать специальной палкой, которую держал специально нанятый человек, неотступно следующий за дамой. Во-вторых, платья с кринолином такой ширины, что невозможно было пройти в дверные проемы, для этого платья спереди и сзади делали плоскими и в двери входили боком. Почему-то это никому не казалось, по меньшей мере, странным… особенно если учесть, что в двери должен был проскользнуть и человек, поддерживающий прическу. Таких людей специально обучали (так же, как и дам, ведь все надо было делать невероятно элегантно). Зато можно было сразу отличить аристократку от не аристократки, чем аристократки невероятно кичились. Теперь Трия на такие фасоны платьев и подобные прически смотрела с ужасом, ясно видя и понимая, что это не нормально и противоречит здравому смыслу.

Когда они вернулись в империю, то сразу же получили приглашение на бал в имперском дворце в честь какой-то знаменательной даты.

– Я не стану заказывать платья такого фасона, какой сейчас носят при дворе, – твердо сказала Трия Ариэну. – И прическу такую я делать тоже не собираюсь. – Ариэн посмотрел в глаза Трии и сразу понял, что настаивать бесполезно, в некоторые моменты ее упрямство можно было сравнить со скалой.

– Посмотри на это по-другому, – попытался переубедить он жену. – Считай, что это военная форма, или, например, форма, что ты носила в Академии. Нравится, не нравится – а положено, значит, надо одевать…

– Нет, – твердо сказала Трия. – Это какое-то безумие, какой-то маразм. Смотри, мне прислали четкие замеры юбки да еще предупредили, что увеличить размер я не имею права, даже на сантиметр… как будто я это хотела сделать.

– Дай посмотрю, – с интересом сказал Ариэн и взял несколько листов, что прислали Трие с утренней почтой. – Ого! – со смехом сказал он. – Оказывается ограничение введено для того, чтобы ты не вздумала сделать юбку шире, чем у императрицы и процесс. И высота прически ограничена, опять же, чтобы твое сооружение на голове не было выше, чем сооружение у императрицы, принцесс и еще двух особо доверенных фрейлин, – смеясь, прочитал Ариэн.

– Я пойду в платье, что шила по иллирийской моде, и прическу сделаю такую же, – решительно сказала Трия. – Мне нравится мода в Иллирии… и знаешь что… – Трия с какой-то непонятной яростью взглянула на Ариэна. – Зачем богатства, титул, влияние, если ты не можешь носить то что нравится, говорить, то, что нравится, делать то, что нравится?! Зачем?! Я буду носить, говорить и делать то, что я хочу, и никто меня не остановит! – Трия с вызовом посмотрела в лицо мужа.

– Нет, нет, нет, и еще раз нет! – спокойно глядя в лицо жене, возразил Ариэн. – Если ты так поступишь, то продемонстрируешь неуважение и к нашей стране, и к императорской семье – это недопустимо… – Он задумался. Трия не уступит, это было понятно по ее взгляду, да и честно говоря, в этом вопросе он был полностью на ее стороне. Платья и прически были, действительно, уродливы. – Но знаешь, если ты сможешь придумать фасон платья и прически, чтобы он не был таким, как носят в Иллирии, но и не был таким, как носят сейчас при дворе… – Он нахмурился что-то припоминая. – Например, можно покопаться в исторических хрониках и почитать описание нарядов дам. Не помню, что они носили, но явно не такие платья, как носят сейчас. Кареты были маленькими и узкими и дамы в них прекрасно помещались. Можно посмотреть на фамильные портреты, выбрать какую-нибудь выдающуюся женщину и под предлогом того, что ее образ является для тебя образцом чего-то там… – Трия перебила его, расхохотавшись в голос.

– Да, тебя не напрасно поставили возглавлять дипломатический корпус. – отсмеявшись, совершенно беззлобно и спокойно сказала она. – Ты настоящий дипломат. И да. Посмотреть старые портреты – это очень хорошая мысль. Я обязательно что-нибудь придумаю. Но предупреждаю сразу, я пойду на бал в своем наряде, даже если меня оттуда выгонят.

– Если выгонят тебя, то я уйду вместе с тобой и не появлюсь ни на одном приеме без твоего сопровождения, – вроде бы с улыбкой, сказал Ариэн, но его взгляд сказал о том, что эти слова не пустой звук.

Часть 3. Глава 11

Праздничный наряд было прекрасен. Легкое, струящееся нижнее платье, украшенное золотой вышивкой, и верхнее тяжелое платье бордового бархата с золотым шитьем. Рубиновое колье, серьги, кольцо, браслет и главное диадема. Огненная драконица Трии была в восторге, так же, как и она сама. Трия все больше и больше любила красный или огненный цвет и все их оттенки. Ариэн одобрительно кивнул, но, на всякий случай, напомнил ей, чтобы она не ждала ни комплиментов, ни особого радушия на императорском приеме. Трия кивнула, внутренне собралась, как перед большой битвой и гордо вздернув подбородок, вошла в зал. В этот раз прием планировался совсем небольшим, можно сказать, что празднество проходило в узком, почти семейном кругу… лиц этак на сто, на сто двадцать.

Императрица Элианна, увидев Трию, не смогла сдержать эмоций. Ее гнев и ярость были настолько сильны, что Элианне пришлось на время покинуть праздник, что не осталась, разумеется, незамеченным. А потом праздник покинула Трия с мужем. Хотя, если придерживаться хронологии, прежде, чем отбыть из императорского дворца, у нее состоялся недолгий разговор с Императором Тор Эот Элером (имя которого переводилось, как ветер – сын урагана, по аналогии с именем его отца Тор Элер ветер-ураган). Этот разговор был знаменательным во многих отношениях и имел далеко идущие последствия. Перед кабинетом, в который пригласили Трию, Ариэн всунул ей в руку, какой-то маленький предмет.

– Если аура императора станет нестерпимо давить на тебя, – шепнул он ей, – то сломай этот артефакт. Я войду в кабинет и помогу тебе, чем бы это мне не грозило. – Ариэн ободряюще пожал ей руку и все волнение Трии бесследно испарилось. Спокойная и уверенная она перешагнула порог.

– Я хочу знать, чем вызвано ваше откровенное пренебрежение в отношении правил, установленными Ее Императорским Величеством? – ровным голосом, который, тем не менее, таил в себе скрытую угрозу, спросил Император Трию. Она понимала, что он лично разговаривает с ней по одной единственной причине. Трия являлась женой его сына, пусть и незаконнорожденного, в любом другом случае, с ней сейчас разговаривали бы дознаватели в тюремном подвале. Пренебрежение присланными рекомендациями, приравнивалась к прямому оскорблению венценосной четы. Императрица была мстительной, мелочной драконницей, не прощающей к себе неуважения или пренебрежения (это не касалось отношения к ней Императора, там ей приходилось прощать и мириться, и с неуважением, и с пренебрежением, вымещая свои обиды на подданных). Хотя чему удивляться, в ее роду были и речные драконы, и болотные драконы, и воздушные, вероятно, поэтому ее характер отличался капризностью, сварливостью и беспрестанным нытьем. Она этим нытьем так доставала своего мужа, что он предпочитал уступать ей в многих вопросах, чем слушать ее нескончаемые жалобы.

– Мой сегодняшний наряд, – спокойно стала отвечать Трия, – это не вызов правилам, установленных Ее Императорским Величеством, это не пренебрежение и не неуважение. Это всего лишь обращение к здравому… – начала Трия и тут же прикусила язык, поскольку ее фразу можно было трактовать как будто у императрицы нет здравого смысла. – Я считаю, что платья, которые позволяют протискиваться в двери только боком – это не просто не комфортно, это… это некрасиво! – забыв о сдержанности, выпалила Трия. – Но страшнее всего прически. Башни на голове, которые надо придерживать специальными палками! И…

– Я вас услышал, – холодно оборвал ее Император. – Аудиенция окончена. – И Трия вышла из кабинета. Много-много времени спустя Трия узнала, что произошло после ее ухода (императрица рассказала своим фрейлинам, те дочерям, те подружкам, дальше дворца этот рассказ не распространился, но ушей Ариэна достиг, а уж он, рассказал все Трие).

Император приказал пригласить Ее Величество к нему в кабинет. Элианна (которая и заставила мужа вмешаться во всю эту историю и как следует наказать Трию) с нетерпением ждала этого вызова, чтобы услышать от мужа сладостную историю о том, как будет наказана бунтовщица. Как всегда, проходя в достаточно узкие двери, Элианна развернулась боком, потом под притолокой слегка присела, потом плавно скользнула в сторону, чтобы дать возможность зайти и держателю ее прически. И лишь совершив все эти манипуляции, она величественно остановилась перед супругом, приготовившись выслушать то, что он ей скажет. Взгляд мужа ей не понравился. Обычно он безразлично ждал, когда она войдет, но в этот раз он с величайшим интересом наблюдал за каждым ее движением.

– Я хочу поговорить с вами, – мягким голосом сказал Император, но за этой обманчивой мягкостью скрывались веселые (злой веселостью), саркастические нотки.

– Я слушаю, – полным достоинства голосом, ответила императрица.

– Я хочу поговорить с вами наедине, – еще более мягким голосом продолжил Император. И вот тут Элианна растерялась. Она посмотрела в одну сторону, потом в другую, потом на мужа. Было понятно, что исполнить его желание не было никакой возможности, ведь стоило убрать палку и все ее сооружение на голове рухнет! Император больше ничего не говорил. Он ждал.

– Я полностью доверяю моему помощнику… – беспомощно залепетала Элианна.

– Что?! – ярость, отразившаяся во взгляде Императора, вкупе с вытянувшимся зрачком, напугали Элианну до ужаса.

– Я не могу! Прическа упадет, это невозможно, – чуть не плача прошептала она. Он несколько секунд смотрел на нее, потом жестко приказал:

– Я даю вам час, чтобы вы привели себя в порядок, сменили прическу и платье. Прическа должна давать возможность беседы наедине, а платье таким, чтобы при проходе сквозь дверной проем не было необходимости извиваться, словно угорь. Вы поняли меня?!

– Да, – мертвыми губами шепнула Элианна и направилась к двери. Там она на секунду замерла, понимая, что муж будет наблюдать, как она будет протискивается, но выбора не было. Эот раздраженно пнул ни в чем, не повинное кресло. Он злился на себя, злился, что не заметил, как Элианна, желая быть самой лучшей и самой модной, довела до такого абсурда придворный этикет. Он знал, что сейчас она вернется со скорбным несчастным лицом, а потом станет его изводить неделями своим унылым видом и постоянным горестным нытьем. Но, как всякий хороший руководитель исповедующий принцип кнута и пряника, Император (только что использовавший «кнут»), понял, что сейчас пришло время для «пряника».

Элианна вошла в его кабинет ровно через час и выглядела несколько экстравагантно (во всяком случае, по меркам дворцового этикета). Она была в пеньюаре, с распущенными волосами. Видимо, по ее мнению, такой внешний вид императрицы, должен был стать укором императору, поскольку за отведенное время никакая уважающая себя аристократка не могла бы облачится в достойный наряд и тем более уложить волосы, в приличествующую моменту, прическу. Весь внешний вид Элианны можно было описать фразой «оскорбленное и униженное достоинство», что она своему мужу с удовольствием и демонстрировала. Но Эота такая демонстрация не впечатлила.

– Этот вариант подходит, – с удовлетворением произнес он, а потом потянул Элианну к зеркалу. – Несколько недель назад я заказал для вас подарок, в честь нашего юбилея первой встречи и первого нашего знакомства. – Едва он это сказал, глаза Элианны вспыхнули любопытством, интересом и восторгом. Подарки она обожала, вот только муж нечасто ее ими баловал. Между тем Эот достал из потайного шкафа коробку и, повернувшись к Элианне спиной, чтобы она не смогла увидеть, что внутри, попросил: – Закройте глаза. – Глаза Элианны мигом захлопнулись. Она ожидала прикосновение к шее, поскольку думала, что подарком будет колье, но она немного ошиблась. Тиара. Роскошная, прекрасная, величественная тиара сияла у нее на голове. – Ну как бы вы могли носить эту тиару с вашей прежней прической? – с упреком спросил он, убирая ее волосы с шеи и, застегивая колье. Элианна восторженно вздохнула. Голубые сверкающие камни очень подходили к ее глазам. Без сомнения в выборе подарка ее муж это учел. – Подумайте о новом фасоне платья, – напомнил он ей. – Я больше не потерплю то уродство, что было на вас. Я специальным указом запрещу ношение таких платьев, – без малейшего намека на шутку, пригрозил он. Элианна кивнула, соглашаясь, потом посмотрела на себя в зеркало и призадумалась. Легкий пеньюар напомнил ей один из рассказов матери.

– Пожалуй, я остановлюсь на фасоне платьев, что были в моде во время восхождения вашего отца на престол, – медленно сказала она. – Мои родители познакомились в этот момент. Мама говорит, что в моде были наряды, у которых нижнее платье, буквально липло к ногам, обрисовывая их форму. Верхнее платье было атласным и гладко скользило, придавая походке что-то летящее. – Элианна явственно представила, как она заходит в зал в этом наряде, а вокруг нее неповоротливые фигуры, и весело рассмеялась. – Я хочу, чтобы никто, никто, никто, никто… в том числе и мадам О. – в ее голосе проскользнула горечь, поскольку речь шла об официальной фаворитке мужа, – не знали о том, какое платье у меня будет!

– Хотите всех дам выставить полными дурами? – весело предположил Император. Элианна кивнула, ничуть не стесняясь своих совсем не благородных чувств. – Насчет мадам О. можете не переживать. Две недели назад я с ней расстался, – Элианна удивленно взглянула на мужа. Обычно любые изменения в его личной жизни мгновенно доходили до нее, а тут две недели! – И я очень-очень голодный, – рука мужа скользнула по тонкой ткани, обнажая ее бедро. Элианна скосила глаза на зеркало, и снова ее затопило восторгом от красоты тиары. Она жадно ответила на поцелуй Эота, со стола полетели на пол все канцелярские принадлежности вперемежку с письмами и другими бумагами, а вместо них на столе оказалось обнаженное женское тело. Брак Элианны и Эота не был очень счастливым, как обычно и бывает у неистинных пар. И в человеческой ипостаси они не всегда ладили, постоянно, раздражая друг друга, но и в их браке бывали дни, когда они жили в унисон друг с другом, когда их сердца, их тела сливались в единое целое и это были моменты настоящего обоюдного счастья.

Следующий бал был настоящим триумфом Элианны. Она хрупкая и прекрасная, легкая и воздушная в окружении громоздких неповоротливых фигур остальных дам. Даже Трия в своем рубиновом бархатном роскошном платье на фоне Элианны в небесно-голубом атласном туалете выглядела тяжеловесной и мрачной. Но это все было потом. В тот знаменательный день (день разговора Трии с императором), произошло еще одно важное событие, и оно касалось только Трии и Ариэна.