Текст книги "Месть полукровки (СИ)"

Автор книги: Раиса Николаева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 22 страниц)

– Все четверо будете нести наказание за эту драку! – вынес он, наконец, вердикт. – Можете сами выбирать, кто будет чистить стойла животных, а кто мыть подвал. Как Оливия и надеялась, ее в одиночестве отправили мыть подвал. Кейрин ждала ее у кабинета ректора и едва не спутала Оливии все планы, пожелав идти в подвал вместе с Оливией и помогать ей, мыть полы. Оливия едва отбилась от такого предложения.

Часть 2. Глава 5

Она быстро выполнила самую неприятную часть наказания. Пока мыла полы, старалась глубоко не дышать и не смотреть по сторонам. Потом с облегчением занялась проверкой замков на дверях. Ключ подошел к небольшой комнатке в самом конце коридора. Охранные плетения были точно такими же, как и на комнате в башне. Оливия уже даже видела особый почерк мага, что их накладывал. Сомнений не было, в этой комнате магистр Дэвир Лардэн бывал, и, даже, скорее всего, работал. Оливия вызвала группу специалистов. После осмотра плетений решили все вскрыть максимально осторожно, в надежде, что магистр не почувствует, что комнату вскрывали. Чтобы магистр был как можно дольше в неведении, его срочно отправили с каким-то поручением в другую Академию на целую неделю.

Да, эта комната являлась тайной мастерской магистра, в этом не было никакого сомнения. Целая бригада дотошно исследовала каждый листочек, тут же возвращая каждую бумажку и каждый предмет на место. Через два дня обыск комнаты был практически окончен. Оставался только большой сундук, стоявший в углу и прикрытый каким-то хламом. Судя по пыли к этому сундуку не прикасались несколько лет. Если там и были какие-то бумаги и какие-то расчеты, то писал их Дэвир лет десять-двенадцать назад, не меньше. Осторожно освободили сундук, открыли крышку и начали перебирать бумаги. Оливия сидела на стуле и с восторгом наблюдала за работой профессионалов. Такие отточенные, осторожные движения, такая наблюдательность и память. Предметы возвращались на место с точностью, какую просто невозможно представить! Сундук тоже привлек ее внимание, ей тоже хотелось покопаться в бумагах, но ее и близко не допустили к этой работе.

Вдруг один из тех, что перебирали бумаги выпрямился. В его руках была целая кипа листов, и было похоже, что на всех этих листах описана разработка какого-то артефакта. Оливия оценивающе взглянула на листы, сразу же отмечая и одинаково выцветшие чернила, и то, что в какой-то момент все листы были скомканы одновременно. Словно магистр не мог найти решение и в отчаянии скомкал свои вычисления, приготовившись их выбросить, но потом снова разровнял и разгладил. Старший группы подошел к Оливии, держа листы в руке.

– Срочно вызови Родэра Нисса, – приказал он, и она поняла, что в этих листах содержится нечто ценное. Незаметно скосив глаза, Оливия прочитала кривые строчки, которыми был исписан первый лист. «Как изменить ауру, чтобы скрыть кровь Дракона?», «Как изменить ауру Дракона, чтобы она выглядела обычной человеческой?», «Как, как, как?». И потом огромная надпись с несколькими восклицательными знаками «Я – гений! Я придумал!».

Родэр Нисс прибыл через полчаса, молча взял листы в руки, смотрел чертежи, расчеты, медленно перебирая лист за листом. А потом отдал приказ: все бумаги и все артефакты изъять, а комнату опечатать. Оливия сразу поняла, что такой приказ означал, что магистра берут в разработку, и чем бы это не закончилось, жизнь магистра прежней уже не будет. Скорее всего, он будет работать в секретной лаборатории, без права куда-то уходить, где-то бывать и с кем-то видеться. Это, разумеется, не тюрьма, но и полной свободой такую жизнь назвать было очень сложно. Оливии было неприятно, что она приложила к этому руку. Но что она могла сделать? Приказ, есть приказ.

Нисс приказал Оливии остаться в Академии еще на несколько дней и на всякий случай последить за Кейрин. Особой необходимости в этом не было, но на всякий случай…

Оливия сидела в комнате и запаковывала свои вещи. Нисс сказал, что она пробудет в Академии пару дней, вот Оливия и готовилась к уходу, не желая быть в этих стенах ни одной лишней минуты. Торопливый стук в дверь ее насторожил. Ногой задвинув сумку под кровать, она одним движением сгребла разложенные вещи и засунула их в шкаф, и только потом открыла дверь. На пороге стояла Кейрин, и на ней лица не было. Ужас и страх плескались в глазах, сама она была бледная и мелко дрожала.

– Что случилось? – испуганно спросила Оливия, действительно перепугавшись за девушку.

– Аманда, – тихо, но на грани истерики прошептала Кейрин. – Я не знаю, что делать. Я не знаю, что думать!

– Сядь и рассказывай, – резко и даже грубо приказала Оливия, зная, что так проще остановить приближающуюся истерику. Кейрин послушно опустилась на стул и стала торопливо рассказывать.

– Мой папа на неделю уехал в Туэсскую Академию, для решения какого-то вопроса… – Кейрин замолчала

– Я знаю, – мягко поторопила ее Оливия. – Ты же мне об этом еще два дня назад рассказывала.

– А сегодня… а сегодня…

– Что сегодня? – требовательно переспросила Оливия, хотя на подсознательном уровне, уже начинала догадываться, что произошло сегодня. Очевидно, Дэвир Лардэн нашел способ, как сообщить дочери о том, что происходит. Недаром его считают гением. – Что сегодня? – еще раз переспросила она, увидев, что Кейрин готовиться зарыдать, так и не ответив на вопрос.

– Ночью мне приснился папа, – судорожно вздохнув и собрав волю в кулак, стала рассказывать Кейрин. – Он сказал, что попал в страшную беду. Он сказал, что лорд… – Кейрин на секунду запнулась, явно вспоминая фамилию. – Лорд Нисс! Да, точно, – подтверждающе кивнула она самой себе, а у Оливии в этот момент одновременно заныли все зубы. Если сначала, услышав от Кейрин, что отец ей приснился во сне, еще была какая-то надежда на то, что это только сон, вызванный излишним переживанием девушки об отце, то упоминание имени начальника (которое Кейрин не могла знать по умолчанию), разбило эти надежды. – Лорд Нисс требует от него сделать то, что отец не может сделать ни при каких обстоятельствах! – Оливия помимо воли заметила странную формулировку отказа. Если бы отец Кейрин не мог сделать то, что от него требовали по причине недостаточных знаний и умений, то он так бы прямо и сказал об этом, но фраза «ни при каких обстоятельствах», явно говорила о том, что магистр может сделать требуемое, но НЕ ЖЕЛАЕТ, в силу особых причин. Оливия прямо-таки почувствовала, как взбесился Нисс, когда это услышал, и что теперь, магистра принудят делать то, что надо Родэру Ниссу, используя для этого все методы, даже самые грязные и жестокие. – Папа сказал, – голос Кейрин снова задрожал, – что мы больше не увидимся, сказал, что я должна срочно бежать и спрятаться так, чтобы меня не нашли… – Кейрин, наконец, зарыдала в полный голос. – Аманда, что происходит?! Что мне делать? Я ничего не понимаю! – Оливия растерялась. Растерялась по-настоящему. Правильно было бы, услышав слова девушки о том, что отец приказал ей бежать, схватить ее за руку и потащить к Родэру Ниссу, но… но… но… Таких «но», вдруг встало перед Оливией очень-очень много.

Кейрин была очень хорошим, добрым и порядочным человеком. Ее отец был очень добрым, хорошим и порядочным человеком. Они не были ни врагами империи, ни врагами императорской семьи, просто кому-то захотелось использовать их независимо от их желаний, и вот теперь они оба должны были пострадать. Если магистр страдал еще по какой-то причине, то Кейрин, юная семнадцатилетняя девочка могла пострадать вообще ни за что. Оливия не была полной мразью, которой нравилось наблюдать за страданиями других – это во-первых, во-вторых, проведя год в обществе тех, кто относился к ней с презрением, она черпала силы все это выдерживать, в обществе Кейрин, вполне осознав, насколько та искренняя, честная и добрая. Оливии страшно захотелось спасти ее и защитить. Но защитить так, чтобы Кейрин об этом не догадалась.

– Ну, раз папа тебе так сказал, – осторожно начала она, – то может, стоит его послушать и сделать так, как он посоветовал…

– Нет! – яростно закричала Кейрин. – Я не брошу папу. Но что мне делать? Куда идти? – Оливия сама задумалась об этом, хорошо понимая Кейрин. Бежать, сломя голову, не понимая, что происходит, только из-за слов отца… Оливия решила, что она на месте Кейрин так бы не стала делать, пока не выяснила хоть что-нибудь.

– Знаешь, – решительно сказала Оливия, – а пойди-ка ты к ректору. Спроси, что за командировка у твоего отца, скажи, что не можешь с ним связаться и поэтому сама собираешься отправиться в ту Академию, мол, у тебя какие-то важные для отца новости, требующие его немедленного решения. Посмотри, что тебе ректор скажет на это, потом подумаешь, что делать дальше. – Обрадованная Кейрин умчалась в сторону ректората, Оливия с тяжелым сердцем, медленно пошла вслед за ней. Кейрин пробыла у ректора недолго, вышла задумчивая, с нахмуренным лицом. Оливия ждала ее, спрятавшись в одном из коридоров.

– Он сказал, – не дожидаясь вопроса Аманды, начала Кейрин, – что то, что он расскажет секретная информация. – Кейрин замолчала, не зная можно или нет говорить это своей подруге, но поскольку эмоции ее просто захлестывали, после небольшой паузы она продолжила: – К нему пришли люди из Следственного Управления и приказали ему, что бы он, якобы отправил моего отца в командировку на семь дней. Потом эти люди отца забрали. Прости, девочка, – сказал мне ректор, – но я больше ничего не знаю. Но ты не отчаивайся, – добавил он, – поскольку в командировке был указан точный срок – семь дней, значит, через семь дней, твой папа точно вернется. Как ты думаешь, – обратилась Кейрин к Оливии, – ректор прав? Папа вернется через семь дней? – Оливия молчала.

Услышав рассказ Кейрин и особенно слова о семи днях, она много о чем догадалась. Семь дней – это очевидно был тот срок, который Нисс выделил на то, чтобы добиться согласия Дэвира Лардэна на сотрудничество, подписать все документы, принять все магические клятвы и связать, что называется магистра по ногам и рукам. Но что-то пошло не так. Раз магистр прощается с дочерью, значит, все очень и очень плохо. А Кейрин, между тем, продолжала: – Я сейчас же отправлюсь в Следственное Управление, добьюсь встречи, с этим лордом Ниссом, и потребую от него ответа, на каком основании он удерживает моего отца! – Оливия вздрогнула и с ужасом посмотрела на Кейрин. Она-то понимала, чем все закончится, а вот Кейрин, совершенно этого не понимала.

– Кейрин, – осторожно сказала Оливия, мучительно придумывая, как отвадить девушку от этой глупой мысли. Судя по тому, как горели глаза Кейрин решимостью и упрямством, сделать это было просто невозможно. – Знаешь что, – в голову Оливия пришла новая мысль. – Ты должна идти не к Ниссу, а к его непосредственному начальнику и именно ему пожаловаться на самоуправство лорда Нисса!

– Правильно! – радостно закричала Кейрин. – Я немедленно узнаю, кто его начальник…

– Я случайно это знаю! – сделав глупое, радостное лицо, и сделав акцент на слове «случайно», воскликнула Оливия. – Следственное Управление подчиняется Департаменту Безопасности и Правопорядка. Его возглавляет лорд Этэр Вир. Он молод, говорят, честен, – врала напропалую Оливия, – он точно поможет! – Кейрин тихо шевелила губами и по артикуляции Оливия поняла, что та повторяет «лорд Этэр Вир, Департамент Безопасности и Правопорядка».

Оливия с жалостью посмотрела на девушку. Кто-кто, а она-то понимала, что Кейрин ничего не добьется ни у лорда Вира, ни у лорда Нисса, хоть она говорила о лорде Вире, называя его честным и справедливым, сама Оливия хорошо знала, что добрые, белые и пушистые не смогли бы ни возглавлять подобный департамент, ни работать в нем. И еще. Оливия была уверена, что Кейрин не сможет добраться до Главы департамента Безопасности, а, если и сможет, то очень и очень не скоро. Но Оливия ошиблась.

Кейрин не часто обращалась к своим странным способностям. Собственно с того момента, как она попыталась что-то выяснить об Оливии Вэрд и получила вместо ответа страшную головную боль и слабость во всем теле на несколько дней, она ни разу не пыталась задавать сама себе вопросы. Но сейчас… Кейрин без колебаний спросила:

– Как мне пробиться к лорду Виру? – и сразу же получила ответ:

– Обратись за помощью к Ларии Файрэ. – Это была просто невероятно правильная подсказка. У Ларии Файрэ было огромное количество влиятельных подруг (в основном все ее бывшие ученицы), к тому же личная заинтересованность, так что уже на другой день Кейрин получила пропуск в здание департамента и возможность обратится напрямую к его главе.

Кейрин волнуясь перед встречей, мысленно проговаривала в уме то, что она скажет лорду Виру. Лария крутилась рядом, мешая Кейрин сосредоточиться и постоянно сетовала, что не может идти вместе с Кейрин, вот если бы Лария была женой магистра, то тогда было бы совсем другое дело. Кейрин согласно кивая, почти не понимая, что ей говорят. Руки ее дрожали, ноги подкашивались, но не из-за страха, а от мысли, что она не сможет все правильно объяснить и все правильно сказать. Лария отправилась ее сопровождать, обещая, что посидит в кафе. И Кейрин вошла внутрь.

Лорд Вир был красивым сдержанным молодым мужчиной. Он был вежлив, но эта вежливость была холоднее льда на вершине горы. Кейрин съежилась от неуверенности, став совсем маленькой. Она знала, что не особенно красива, но это ее совершенно не волновало, но сейчас в обществе этого холеного мужчины, Кейрин остро ощутила свою непривлекательность. Тем не менее, она достаточно связно изложила все факты. О том, что ее отца тайно арестовали, о том, что он находится незаконно в тюремной камере, о том, что он ни в чем не виноват, и что она просит лорда Вира принять меры и освободить ее отца. Лорд Вир молчал. Было понятно, что он не слышал ни о магистре, ни о том, что его задержали по приказу Главы Следственного управления.

– Выйдете из кабинета и подождите в приемной, – приказал он Кейрин. – Я сейчас поговорю с лордом Ниссом и сообщу вам свое решение. – Кейрин беспрекословно поднялась с кресла и немедленно покинула кабинет.

– Где здесь дамская комната? – спросила она у секретаря и торопливым шагом двинулась в казанную сторону. Зайдя в одну из кабинок, Кейрин активировала подслушивающий артефакт, который она незаметно прикрепила под ручкой кресла.

– Родэр, – услышала она голос Этэра Вира. – Тут ко мне на прием пришла некая мисс Кейрин Лардэн, дочь магистра Дэвира Лардэна, она утверждает… Схватить?! – Кейрин по голосу лорда Вира поняла, что тот поражен. – Ты говоришь, что надо схватить эту девушку? Что за ерунда?! Потом объяснишь… Ну хорошо. Я прикажу ее задержать. Потом ты должен мне все объяснить! – У Кейрин от страха подкосились ноги. Она в панике заметалась по дамской комнате, а потом достала артефакт портального переноса и, активировав его, исчезла.

Кейрин оказалась в воде, то есть почти посередине реки с быстрым течением. Она ничуть не испугалась, поскольку именно так все и задумывалось. Она активировала еще один артефакт переноса и только тогда оказалась в лесу дриад. Опытный маг, перемещаясь вслед за чужим порталом, способен отследить весь путь, сколько бы раз не пользовались порталом. Но если конечной точкой портала (или начальной точкой, разницы не было), является вода с быстрым течением, то отследить портал абсолютно невозможно. Отец объяснил это Кейрин давным-давно, еще, когда только учил ее пользоваться порталами.

– Дедушка! – бросилась Кейрин к Орену. – С папой случилась беда. Меня тоже едва-едва не схватили. Я не понимаю, что происходит! – рыдая, причитала Кейрин, прижимаясь к деду.

Часть 2. Глава 6

Захлебываясь слезами, нервно икая, Кейрин, как могла, описала то, что происходило. Дедушка вместо слов утешения, протянул ей кружку с успокаивающим отваром. Кейрин попыталась воспротивиться, попыталась сказать, что надо немедленно что-то предпринять для спасения папы, но Орен был неумолим. Не успела Кейрин сделать последний глоток, как ее руки бессильно опустились (Орен едва успел подхватить кружку), и Кейрин уснула прямо за столом. Орен перенес ее в спальню, по пути заглянув в комнату жены. Талерения уже входила в состояние длительного сна, и он не стал ей ничего рассказывать, чтобы не нарушить ее спокойствие.

Кейрин проспала почти сутки, зато проснулась, посвежевшей, без следа от той истерики, что случилась с ней накануне.

– Слушай, – спросил Орен внучку. – А перед этим арестом ничего странного не происходило? – Кейрин задумалась.

– Вроде бы ничего. Только папа жаловался, что Лария Файрэ обыскала его подсобку, в которой он хранил некоторые вещи.

– А она подтвердила, что обыскивала эту комнату? – уточнил Орен.

– Что ты! Папа ей ничего не сказал, я сама об этом узнала только потому, что сигнальные чары защитного плетения сработали в тот момент, когда мы с папой ужинали.

– А если это была не Лария? – задал Орен вполне закономерный вопрос.

– А тогда кто? – поразилась Кейрин. Орен задумался.

– Вот смотри, – стал объяснять он непонятливой внучке самые элементарные вещи. – Кто-то обыскивает комнату, в которой хранились вещи твоего отца, потом…

– Потом опечатывают еще одну подсобку в подвале Академии! – ахнула Кейрин, только в эту минуту припомнив, что об опечатанной подсобке ей сказала, как раз Лария.

– А потом твоего отца забирают. Что можно предположить исходя из этих фактов? – Орен пытливо посмотрел на внучку, встретив столь же пытливый взгляд, устремленный на него. Орен тяжело вздохнул. – А вывод напрашивается сам собой. Некто заинтересовался научными разработками Дэвира, причем любыми, даже самыми ранними, – уточнил Орен. – Выяснив, что существуют два кабинета, в которых Дэвир хранил свои вещи, этот некто вскрывает одну подсобку, а потом другую. Скорее всего, этот человек находит искомое, и Дэвира забирают, вероятнее всего для того, чтобы он повторил свою работу и что-то для кого-то сделал…

– Для кого? – не выдержала Кейрин. – Кто этот «некто»?

– Я не знаю, – развел руками Орен. – Но раз Дэвира забрали в Следственное управление, то этот «некто», очевидно, принадлежит к этой структуре.

– И что же такое важное они требуют от папы? – горестно спросила Кейрин. – Что же это такое страшное, что папа не может это сделать для них, чтобы они его оставили в покое?! – Ответа ни у нее, ни у Орена не было.

… Ответ был у самого Дэвира и это ответ звучал так: создать артефакт, который потребовал от него создать лорд Нисс, Дэвир не мог по одной простой причине – это ему не позволяла сделать клятва, которую он когда-то дал Трие.

Когда ему предъявили его же собственные бумаги, в которых он производил расчеты, обдумывая разработку артефакта для Трии, Дэвир похолодел. Он испугался, что мог где-нибудь написать ее имя. Но, к счастью, такого не произошло. Он немного успокоился, ровно до того момента, как услышал, что от него хотят. Лорд Нисс любезным, благожелательным тоном, предложил ему создать несколько артефактов, которые могли бы скрывать ауру, и само собой, обучить нескольких других артефакторов, создавать такие же амулеты.

– Вы же видите, мои расчеты не закончены, – попробовал обмануть Нисса Дэвир. – Я в процессе разработки понял, что это невозможно и бросил все попытки это сделать. – Лорд Нисс мерзко ухмыльнулся и перед Дэвиром оказался еще один лист. На нем был изображен амулет, который он делал для своей новорожденной дочери, со всеми замерами, и расчетами количества букв, и их размера, чтобы все уместилось на крошечной плоской отполированной деревянной пластинке.

– Для кого вы делали амулет такого размера? – задал Нисс следующий вопрос. – И не пытайтесь врать, что это был официальный заказ. Мы поднимем все бумаги, все документы, найдем свидетелей, которые подтвердят наше обоснованное подозрение, что вы занимались незаконным изготовлением и продажей могущественных артефактов. Так что тюрьма вам уже обеспечена. Но я не хочу, чтобы ваши невероятные способности пропали и сгнили вместе с вами в тюрьме. Вместо этого я делаю вам просто роскошное предложение. Вы будете работать на наше управление, я закрою глаза на все ваши преступления, совершенные в прошлом и все будут довольны. Как вам? – Дэвир молчал, поскольку не мог принять этого предложения.

В глубине подсознания он прекрасно понимал, что если он расскажет о способах создания артефакта, меняющего ауру любого существа, то над Трией нависнет настоящая угроза. Магия, являющаяся частью его самого, осознает это и не допустит, чтобы он вольно или невольно навредил Трии. Дэвир сам в этом поклялся своей жизнью, закрепив клятву магически. Теперь магия не допустит, чтобы он нарушил эту клятву. Дэвиру даже стало интересно, что произойдет, если он попытается что-то сделать.

– Дайте ручку, – попросил он и Нисс тут же любезно протянул ему карандаш. Дэвир на листе бумаги начал выписывать первую букву заклинания, и тут же у него перехватило дыхание, магия шутить не умела. Ничем не выдав этого приступа удушья, Дэвир отбросил карандаш. Больше всего он боялся, что Нисс догадается о том, что Дэвир физически не может ничего рассказать. Нисс, чтобы получить желаемое вполне был способен прибегнуть к услугам менталиста и пусть потом Дэвир превратился бы в кусок безмозглого бревна, маг-менталист смог бы увидеть в воспоминаниях Дэвира очень-очень многое. И Дэвир понял, что он должен умереть, чтобы сохранить тайну Трии и спасти дочь. Если он умрет, Кейрин никому не будет нужна, и ее оставят в покое, теперь ее только надо было предупредить, чтобы она на время исчезла. Мысль о том, что Кейрин будут мучить на его глазах, была невыносима, но она, увы, могла обернуться реальностью. Дэвир снова и снова вспоминал свои слова, что так легко и без страха произнес тогда в виде клятвы Трии. Теперь бы он сто раз подумал, прежде чем бросаться такими клятвами. Хотя… какой у него тогда был выбор? Не было бы клятв – не было бы Кейрин.

Родэр Нисс был взбешен упрямством магистра Лардэна (он был уверен, что это простое упрямство, исходящее от самомнения магистра).

– Что ж, – с явной угрозой в голосе сказал он. – Не хотите по-хорошему, будем разговаривать по-плохому. Мне надо, чтобы вы создали этот артефакт – и точка. Будьте уверены, что я этого добьюсь от вас в любом случае. Хочу сказать, что чем быстрее вы отбросите свои ложные амбиции, и чем быстрее начнете сотрудничать с нами, тем меньше будет проблем у вас… и у вашей дочери. – Услышав это, Дэвиру стало страшно, только не Кейрин, только не его девочка. Поэтому он сделал вид, что начинает сомневаться, и попросил дать ему немного времени, чтобы все обдумать. Его поместили во вполне комфортабельную камеру, которая, очевидно, использовалась для самых непростых арестантов, но Дэвиру это было безразлично. Он лег на кровать, и начал долгий процесс медитации и концентрации сил. Магистр знал только один способ как, в таких обстоятельствах, связаться с Кейрин, чтобы предупредить ее об опасности и приказать ей бежать. Дэвир мог прийти в ее сон, но поскольку он не был ходящим по снам, то сил ему для этого требовалось очень много.

У Дэвира все получилось. Он всего пару минут смог поговорить с дочерью, но этого времени ему вполне хватило, чтобы предупредить ее. Теперь Дэвир ждал. Он был уверен, что Нисс обязательно скажет ему о том, что Кейрин сбежала, и тогда уже Дэвира больше ничего не будет держать в этом мире.

…Кейрин была угнетена и подавлен, таким же угнетенным и подавленным был и Орен. Знать, что близкий человек находится в руках врагов, и ты ничем не можешь ему помочь, это было мучительно. И тогда Кейрин снова спросила саму себя: как спасти папу? Ответ был очень пугающим.

– Призови существо из-за грани и заключи с ним сделку. – Кейрин похолодела. Существами из-за граней называли… демонов. Демонами пугали всегда и всех. Рассказывали о том, как страшно оканчивалась жизнь тех, кто решался на призывы этих существ, желая получить власть, силы, деньги. Рассказывали о страшных и кабальных условиях сделок, в которые попадали такие горе-призыватели, поскольку в таких договорах каждое слово, каждая фраза имела безумно важное значение, и в эту ловушку попадали все без исключения, поскольку существа из-за грани были хитры и умны, а еще жестоки.

– Дедушка, – испуганным голосом сказала Кейрин. – Мой голос сказал, что я должна вызвать существо из-за грани и заключить с ним договор. Только так я смогу спасти папу.

– Нет, нет, нет! – в ужасе закричал Орен. – Нельзя этого делать. С тебя потребую страшную плату. Обещай мне, что ты не сделаешь этого!

– Хорошо, – быстро прошептала Кейрин, которая и сама этого боялась, но в душе, где-то на задворках, у нее уже появилась убежденность, что никуда она от этого договора не денется.

Ночью Кейрин приснился сон, будто бы ей ждут стопу ноги раскаленным железом. В ужасе, проснувшись, она еще какое-то время продолжала ощущать боль, которая окончательно прошла, только когда Кейрин окончательно проснулась. Она потерла виски, удивляясь такому реалистичному кошмару, и вдруг догадалась. Это не кошмар, это то, что в эту секунду испытывает ее отец! Очевидно, та связь, через сон, которую ему удалось установить с дочерью, срабатывает и в моменты страшных стрессов!

Кейрин закрыла руками лицо и зарыдала. Потом она почти спокойно спросила себя: как нарисовать пентаграмму вызова, и тут же получила ответ.

– В комнате Орена, в секретном месте спрятана книга, в этой книге есть все ответы. – На другой день Кейрин добыла и книгу, и все, что было необходимо: и специальный мел, и свечи, и ритуальный кинжал.

Недалеко от леса дриад сохранились останки какого-то Храма (дриады не помнили, кому был посвящен этот Храм, подобные мелочи их не интересовали). Кейрин еще в детстве нашла эти развалины и с удовольствием их обследовала, побывав, в том числе, и в подвале. И вот теперь выбирая место, размещения рисунка, она и вспомнила и о Храме, и о подвале. Это было идеальное место, защищенное от ветра и от чужих взглядов, там можно было не опасаться, что свечи потухнут в самый неподходящий момент, и не опасаться того, что кто-то набредет на это место и сорвет ритуал.

Рисунок с картинки она перенесла днем, когда солнце, сквозь провалы в потолке освещало камни пола, а сам ритуал Кейрин решила провести ночью. Дождавшись, когда дед уснул, Кейрин выскользнула за дверь и помчалась к развалинам. Было страшно, очень страшно, особенно, когда затих речитатив ее голоса, и она, согласно правилам, должна была молча, в полной тишине ждать ответа, в течении нескольких минут. Наконец, пламя свечей затрепетало от невидимого и неосязаемого сквозняка, и это был самый жуткий момент, момент, когда кто-то, кем тебя пугали всю жизнь, с секунды на секунду, должен был предстать перед глазами.

Свечи неожиданно погасли, но тут же снова вспыхнули с невероятной силой. Кейрин против воли зажмурилась, как когда-то поступала в детстве, в моменты сильного страха. Когда Кейрин открыла глаза, в центре рисунка стоял мужчина. Кейрин невежливо вытаращилась на него, совсем забыв о неприличии подобного любопытства. Мужчина понимающе усмехнулся, а Кейрин, наконец, вспомнившая о правилах поведения благовоспитанной девушки, быстро отвела глаза, и даже едва не присела в книксене.

– У вас есть какое-то желание? – вежливо поинтересовался мужчина. Кейрин два раза кивнула, мысленно ущипнув себя за щеку, чтобы быстрее справиться со страхом и неуверенностью. – И что молодая леди желает? – снова спросил мужчина. Кейрин глубоко вздохнула, и только тогда смогла посмотреть мужчине прямо в глаза. В этот момент ее сознание помимо воли фиксировало, все что она видела. Мужчина был не старым, не молодым, не высоким, ни низким, ни худым, ни толстым… каким-то обычным. На лице Кейрин видимо что-то такое отразилось, потому что мужчина весело улыбнулся, его облик пошел рябью, и на долю секунды Кейрин увидела нечто другое. Лукавые, красивые, черные, блестящие глаза, ироничный изгиб безупречных губ, и просто невероятная харизма, которую излучал этот мужчина. Ее сердце против воли бешено застучало. Кейрин снова закрыла глаза, а когда открыла, в центре стоял ничем не примечательный мужчина.

– Ну и зачем была вся эта демонстрация? – тихо пробурчала она себе пол нос, надеясь, что он не услышит. Услышал, засмеялся.

– Мы тщеславны. Разве ты этого не знаешь? Ты с таким неподдельным удивлением рассматривала меня, что захотелось… – он не договорил, но Кейрин и так поняла, захотелось, фигурально, стукнуть ее по носу, чтобы Кейрин не судила о конфете по обертке. – Ну и зачем ты меня вызвала? – в третий раз спросил мужчина, и Кейрин, наконец, по-настоящему очнулась. Она хмуро посмотрела на мужчину.

– Моего отца арестовали и держат в подвале Следственного управления. Его пытали, – голос Кейрин дрогнул. – Я хочу его спасти, и перевезти в безопасное место, чтобы нас не нашли. – Мужчина прикрыл глаза и замер, словно изваяние. Он стоял совершенно неподвижно, но Кейрин каким-то образом ощущала, что эта неподвижность является какой-то разновидностью транса, что мужчина… изучает будущее, просматривая разные его варианты. Глаза Кейрин пораженно распахнулись, она внимательно вгляделась в лицо демона и особенно в узенькие щелочки, что виднелись от не полностью прикрытых глаз. Эти щелочки мерцали, вспыхивали и гасли и снова начинали светиться. Наконец мужчина открыл глаза.

– То, что ты просишь выполнимо, хотя и потребует больших усилий.

– Значит, сделка возможна?! – радостно спросила Кейрин, мужчина кивнул. Он молча рассматривал ее, примерно с минуту, а потом спросил:

– Ты же понимаешь, что не сможешь увильнуть от выполнения своего условия сделки, даже, если вы с отцом будете в безопасности?

– Да, конечно! – Кейрин кивнула головой, но мужчина не успокаивался.

– Иногда сделку можно разорвать… – медленно сказал он, тут же поспешно добавив: – Разумеется, с болью и кровью, разумеется, выплатив огромные отступные либо в виде услуг, либо еще в каком виде, то есть с некоторыми демонами, условия сделки можно изменить… но не со мной, – неожиданно жестким и холодным голосом, добавил демон. – Я свою плату получу в любом случае, тебе это понятно? – Кейрин снова кивнула, и дрогнувшим голосом спросила:

– А что вы потребуете в качестве платы? – Демон немного помолчал, а потом сказал совершенно спокойно:

– Я заберу твоего ребенка-первенца, независимо от того, какого пола он будет. – Услышав это Кейрин оторопела, полностью потеряв дар речи.

– Мо-мо-моего ребенка? – с ужасом спросила она. Мужчина спокойно кивнул и с интересом посмотрел на нее, словно натуралист изучающий поведение животного в стрессовой ситуации. Кем интересно пожертвует? Отцом, который был для нее самым дорогим человеком в мире, или неизвестным, не рожденным ребенком? Кейрин молчала, не зная, что делать. Будь она постарше, и будь она с любимым мужчиной, мечтающим о дочери или сыне, неизвестно, какой бы выбор она сделала. Но ей было только семнадцать, к тому же в голове быстро промелькнула мысль, что она вообще может отказаться от рождения детей. Сколько магесс не имели детей, и при этом прекрасно себя чувствовали. Не будет ребенка, никого отдавать не придется. – Я согласна! – твердо сказала Кейрин, и они скрепили сделку кровью. Теперь, когда ничего нельзя было изменить, Кейрин, на всякий случай, уточнила: – До рождения ребенка может пройти немало времени, а вдруг за это время я умру… ну, например, погибну? – Мужчина весело рассмеялся.