Текст книги "Оперативник с ИИ. Том 2 (СИ)"

Автор книги: Рафаэль Дамиров

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 15 страниц)

– Пётр.

– Андрей, – ответил тот и пожал руку.

– Всё, иди, Петя, иди, – сказал я.

– Ага, – Коровин уже собрался уходить, потом остановился. – Это… у тебя, как его… – он задумался, вспоминая выдержки из учебника по оперативно-розыскной деятельности. – Информатор, да? О!

– Не твоё дело, – отрезал я. – Иди. А то самокат опять угонят.

– Ага. Точно же. Всё, я пошёл.

Он развернулся и вышел.

– Господи, – выдохнул Андрей. – И с такими ты работаешь?

– Это ещё не самый худший вариант, – улыбнулся я. – Но если надумаешь, давай к нам в органы. Будем напарниками.

– Да нет, – отмахнулся Андрей. – Нас и здесь неплохо кормят, – сказал он с манерой кота из известного мультика.

Мы едва успели хоть немного обсудить планы по спасению Инги, когда снова появился Пётр. В этот раз по ступенькам он спускался гораздо быстрее.

– Японская матрёшка, – пробормотал я. – Петя, ты чего опять?

– Там это… – виновато пожал он плечами. – Самокат тот… ну… снова угнали.

– Ну кто бы сомневался, – хмыкнул я.

– Да я пока к тебе ходил сюда, вернулся, хоба – уже нету.

– Ну так иди и смотри камеры, – сказал я. – Может, где-то засветился. Поищи свидетелей, кто чего видел. Пока народ там не разбежался.

– Ага, – кивнул Петя и снова стал взбираться по ступенькам.

Я посмотрел ему вслед и подумал, что, возможно, всё-таки это худший вариант.

* * *

Генерал Кольев прибыл в местное городское управление. На крыльце его встречал лично начальник УВД.

Седой усатый полковник с двойным подбородком и животом, напоминающим арбуз, вытянулся по стойке смирно.

– Товарищ генерал-лейтенант! – приложив руку к виску, доложил он. – За время несения службы происшествий по личному составу не допущено. Доложил полковник полиции Хорин.

– Вольно, – скомандовал генерал. – Пойдёмте в кабинет, переговорим.

Городское УВД, в отличие от нашего районного Красногвардейского отдела, обслуживало основную часть города. И по количеству личного состава было самым крупным органом внутренних дел в городе.

Хорин напрягся. Чувствовал, что не просто так сам замминистра приехал. Причём без предупреждения. Ни проверки, ни комиссии, ни бумаг заранее не присылали. Оттого в голове Хорина мелькнуло: будут смещать, на пенсию отправят.

Эти невеселые мысли еще подтверждало и то, что генерал прибыл не с делегацией и не с многочисленными проверяющими. Пара сотрудников сопровождения из личной охраны и какой-то ботанического вида субъект в очочках. Даже непонятно – сотрудник он или так, сбоку припёка.

Да ещё все они остались на крыльце. Внутрь Кольев вошёл один. Поднялись на второй этаж, прошли по широкому коридору.

– Прошу, заходите, – сказал полковник и распахнул дверь своего кабинета, миновав приемную с секретарем-делопроизводителем.

Они вошли. Генерал автоматически уселся за основной стол, опустился в кресло хозяина кабинета. Хорин, естественно, вслух возражать не стал, даже не скривился. И полковнику и в голову не пришло, что может быть иначе. Ведь столь высокий гость должен был чувствовать себя здесь не посетителем, а главным.

Сам Хорин скромно присел на стул для посетителей у приставного стола. Сложил руки, приготовился выслушивать вердикт. Сглотнул в ожидании своей участи.

И тут генерал сказал фразу, которую Хорин совершенно не ожидал услышать:

– А что у вас с… Пантелеевым приключилось?

– С Пантелеевым? – переспросил полковник, еще не веря.

И в душе выдохнул. Всего лишь из-за этого! Из-за случая с Пантелеевым явились! Да Пантелеева взашей вон из органов, как говорится, поганой метлой, вот и всё. Все эти мысли пронеслись у него в голове, но вслух он сказал другое:

– По Пантелеву проводится служебная проверка. По её результатам он, скорее всего, будет уволен из органов внутренних дел.

– Но он же… лучший ваш сотрудник, – продолжил генерал, прищурившись. – Я имею в виду, лучший по физической подготовке, по огневой, постоянный участник соревнований «Динамо». Победитель стрельбы из пистолета Макарова. Призер соревнований по гиревому спорту в рамках «Динамо». А также победитель и призёр ведомственных соревнований по самбо.

– Да, конечно, – кивнул полковник. – Как спортсмен и как стрелок Пантелеев лучший. Но как сотрудник… и как ведет себя с гражданами… он проявляет излишнюю грубость. Я бы даже сказал – граничащую с превышением служебных полномочий.

Хорин стал говорить уверенно, так радовался, что не по его душу прибыл Кольев.

– С гражданами? А конкретнее, – прищурился генерал.

– Пантелеев неоднократно применял неоправданную физическую силу. Поступали жалобы, проводились проверки. Но… он умеет запугивать заявителей. Были материалы в Следственном комитете по заявлениям граждан, но каким-то чудесным образом потом они отказывались от своих показаний. Ну, предположения имеются, работаем.

Полковник чуть подался вперёд. Хорин продолжал рассказывать:

– Вот последний случай. Он находился на смене, в пешем патрульном наряде, задерживал хулиганов. Двое из них получили переломы рёбер. Ещё двое – лёгкие телесные повреждения, ну там синяки, гематомы. Все прошли медицинское освидетельствование.

Хорин при этом, совсем расслабившись, даже развёл руками.

– Уголовного дела удалось избежать, потому что Пантелеев опять каким-то образом убедил их изменить показания. Они заявили, что сами подрались, между собой. Но это была последняя капля, товарищ генерал.

Он посмотрел собеседнику прямо в глаза.

– Мы хотим его уволить. За поведение, неподобающее сотруднику полиции.

– Это всё, допустим, хорошо, – возразил генерал. – Но это всё слова. Давайте будем исходить из буквы закона. Где сейчас этот Пантелеев?

– Ну… не знаю, – замялся полковник. – На службе где-то. Могу узнать.

– Узнайте.

Хорин взял трубку, набрал номер.

– Алло, это Хорин. Отправь-ка мне Пантелеева. Где?.. Ага. Понял. Ну, сходи за ним в спортзал, значит.

Он зажал динамик ладонью и сказал генералу:

– Он в спортзале.

– А далеко у вас спортзал? – спросил генерал.

– Да нет, тут, внизу.

– А, ну тогда вместе сходим. Не надо никого звать, – сказал Кольев.

Хорин отнял руку от трубки.

– Так, ничего, всё, отбой. Работай. Никого не надо звать.

Положил трубку.

– Разрешите вопрос, Александр Андреевич, – осторожно проговорил полковник.

– Конечно.

– Я не могу понять… Вы заступаетесь за Пантелеева? Можно узнать, почему? И что мне с ним делать?

– Он мне нужен, – коротко сказал генерал. – Для участия в одном важном для МВД проекте.

– В проекте… – поморщился Хорин. – Слово какое необычное для нашей системы. А что за проект?

– Пока я вам этого сказать не могу, – отрезал генерал. – Пойдёмте посмотрим на вашего Пантелеева вживую.

Они вышли из кабинета. В коридоре тёрся помощник генерала. Он тут же последовал тенью за своим хозяином.

Втроём они спустились в спортзал.

– Вот он, – Хорин едва ли не от двери кивнул на рослого тёмноволосого парня с насмешливыми глазами.

Казалось, тот даже без слов, одним взглядом выказывал своё презрение, и оно распространялось буквально на всех вокруг.

– Следующий, – бросил Пантелеев, одним движением плеча поправив куртку-самбовку.

– Он у нас тут, – пояснил Хорин, – внештатный инструктор по рукопашному бою. По боевым приёмам борьбы. По физподготовке. Обучает личный состав.

– Ну что? – проговорил Пантелеев. – Долго буду ждать!

Никто из круга добровольцев не вышел на татами против него. Все опустили головы.

– Так… Иванов, – кивнул он грузному парню. – Иди сюда.

Иванов был парень массивный, но рыхлый. Он неуверенно шагнул вперёд, подтягивая на ходу штаны и сопя.

– Иванов, – скомандовал инструктор. – Ну, нападай. Захват и бросок. Давай. Готов?

– Готов, – выдохнул тот.

– Начали.

Толстяк ринулся на него, неуклюже, зато с отчаянным напором. Пантелеев же легко подловил его на выпаде, сделал подсечку и припечатал к татами с таким грохотом, будто едва не проломил телом противника пол.

Иванов поморщился от боли. Пантелеев тут же завернул ему кисть, довернул сустав, зафиксировал. Затем заломил руку за спину так, что тот вскрикнул и захлопал ладонью по татами.

Но даже после этого Пантелеев не сразу отпустил захват. Не сразу ослабил хватку, дозируя боль, подавая её порциями.

– Хватит… хватит… – заблеял Иванов.

Только тогда Пантелеев разжал пальцы.

– Запомните, – проговорил он, глядя на остальных. – Если вы жалеете противника, он вас не пожалеет. Побеждает не тот, кто оказался сильнее, а тот, кто добил врага. Нашёл в себе силы добить.

– Вот видите, – сказал Хорин, наклонившись к генералу. – Какой-то нездоровый у него посыл причинять боль.

– Ничего, – хмыкнул Александр Андреевич. – У нас не институт благородных девиц и не ясли. Мы навели о нём справки. Мне как раз нужен такой человек.

– Так он что… переведётся, что ли? – с надеждой в голосе спросил полковник. – Вы заберёте его от меня?

– Скажем так, – ответил генерал, – он будет прикомандирован к моей группе. Но в штате останется у вас.

Плечи Хорина опустились. Он понял, что избавиться от Пантелеева так просто не получится. А тут еще и генерал Кольев каким-то чудесным образом стал, выходит, его покровителем. Полковник тяжело вздохнул.

Глава 12

Игнат Пантелеев, рослый и дерзкий ППСник, сидел в лаборатории НИИ, окутанный проводочками. От него тянулись тонкие жилы к стойкам аппаратуры. Рядом стоял генерал Кольев, чуть поодаль – его помощник Разумовский.

А над самим Игнатом колдовал хмырь в белом халате, называвший себя сотрудником НИИ.

– Это точно не больно? – пробурчал Пантелеев, косясь на обруч с проводами, который Эбель крепил на его голове.

– Слушай, – сказал генерал, – я тебе такие деньги плачу, потерпишь, если что.

– Нет, нет, – вмешался Эбель. – Это не больно. Уверяю. Может быть разве что неприятное покалывание в районе затылка.

– И что потом, я смогу читать мысли? – хмыкнул Пантелеев.

– Если всё пройдёт удачно, – проговорил учёный, – вы сможете гораздо больше, чем читать мысли. Нет, мысли, конечно, читать не сможете, я про то, что…

– Давай уже, – перебил его Пантелеев. – Включай свою шайтан-машину.

Он усмехнулся и мечтательно посмотрел на потолок.

– А что, вы меня тут прокачаете, и уволюсь к чертям с ментовки. Может, своё дело открою.

– Нет, – возразил Кольев. – Ты будешь работать в полиции.

– С чего это вдруг? – дернулся тот. – Так мы не договаривались.

– Договоримся, – пробурчал генерал. – Поверь мне, ещё договоримся.

– А, если вы про это… – Пантелеев поперебирал пальцами в воздухе, обозначая деньги. – Я хоть кому могу служить. Смотря сколько заплатят.

– Я же говорю, договоримся, – холодно заверил генерал.

На самом деле Кольев больше не собирался платить ему как наёмнику. Он верил, что новый формат человека-полицейского будет подчиняться ему безоговорочно, как и обещал Эбель, говоря о проекте «Селена».

– Внимание, – проговорил учёный. – Я запускаю передачу данных. Сейчас вы почувствуете что-то вроде мурашек. Там, где прикреплены гальванические контакты к коже.

Послышался тихий писк, пошел невидимый разряд. Ничто не нарушало больше тишину – и тут Игната будто пронзило. Он выгнулся дугой, стиснул зубы.

– Ну ни хрена себе… – прохрипел он. – Не больно, говорили…

Он сорвал датчик с одной руки, потом с другой, дёрнулся к голове. Ее плотно охватывал обруч с кучей проводков. Эбель метнулся к креслу-кушетке и буквально повис у него на руке.

Во вторую вцепился Разумовский.

– Нет, нет! – закричал Эбель. – Не вздумайте прерывать процесс! Иначе это все плохо кончится!

– Да пошли вы… – рычал Пантелеев. – Подавитесь своими деньгами!

Однако встать он не смог. Его будто пригвоздило к креслу, словно неведомая сила прижала тело, лишила возможности пошевелиться.

– Всё нормально? – не выдержал генерал.

Он обращался к учёному.

В этот момент Пантелеев всё-таки рванулся и силой отшвырнул Артура Альфредовича от себя. Как крепко тот ни хватал испытуемого за руку, сдержать так и не смог. Тот отбросил ученого к стене.

Сигнал снова прошил испытуемого. Игната затрясло. Он дёрнулся и сорвал ещё один провод.

– Нужно его угомонить, – простонал профессор, потирая ушибленное плечо. – Срочно. Пока он не поднялся.

– Успокой его, – приказал генерал, обращаясь к Разумовскому.

Тот вытащил из-под пиджака электрошокер.

– Нет! – едва увидев это, громко, как только смог, закричал учёный.

Но было уже поздно. В этот самый момент Разумовский вогнал разряд Пантелееву под рёбра.

Игната выгнуло ещё сильнее, а потом тело обмякло. Он больше не пытался сбежать, он вообще не шевелился.

А по руке Разумовского вдруг разлилось свечение, голубая искрящаяся волна, будто остаточный электрический разряд.

– Что вы наделали⁈ – подбежал Эбель. – Неизвестно теперь, как всё пойдёт!

– А вы хотели, чтобы он разнёс лабораторию? – холодно спросил Степан, ничего не замечая.

Артур Альфредович бросился к монитору, защёлкал по клавишам.

– Фух… слава богу… вроде, обошлось, – пробормотал он. – Сознание интегрировалось…

– Что? – переспросил генерал.

– Селена официально в действии, Александр Андреевич. Прямо сейчас. Подключение к донору завершено.

Экран загорелся ровным синим цветом.

– Селена, ты меня слышишь? Ответь. Приём.

Тишина.

– Селена, отвечай. Протокол номер два. Перечисли правила поведения и укажи, кому ты подчиняешься.

Тишина.

На мониторе не загорелась ни одна строка.

– Не понимаю, – прошептал Эбель. – Датчики регистрируют присутствие Селены. Она здесь. Я не понимаю…

Он смотрел на пустой экран, и впервые за всё время в его голосе прозвучал страх.

– Испытуемый что, сдох? – Кольев от злости сузил глаза.

– Нет, нет… он живой, – пробормотал учёный.

Эбель подошёл ближе, наклонился над бесчувственным телом Пантелеева, и в этот момент произошло неожиданное.

Игнат, не открывая глаз, резко схватил его за горло. Стиснул пальцы так, что учёный захрипел, вцепился обеими руками в кисть, смявшую его кадык, и попытался оторвать её от себя, но не смог.

– Ну что встал? – пробурчал генерал, держась на почтительном расстоянии и обращаясь к помощнику. – Освободи докторишку.

Разумовский молча подскочил к креслу. Перехватил руку Пантелеева, вывернул её на излом. Пальцы разжались. Эбель рухнул на пол, хрипя и задыхаясь, мучительно закашлялся.

Пантелеев открыл глаза. Махнул рукой так, будто на ней повис не рослый и жилистый Разумовский, а тряпичная кукла, и отшвырнул его в сторону.

Степан завалился на спину, сделал перекат и ловко вскочил на ноги.

Пантелеев не торопясь встал с кресла, окинул присутствующих ледяным взглядом. У Кольева по спине пробежал холодок.

– Э! Ты слышишь меня? – забормотал генерал. – Ты мне подчиняться должен. Слышишь?

Он пятился к двери, понимая, что кондициями не ровня не только Разумовскому, но, может, даже и ученому, и не успеет сделать и нескольких шагов, если тот, кто сейчас перед ним, захочет его догнать. А кто это – человек, симбиоз искусственного интеллекта и плоти или нечто более страшное, он ещё не понял.

Он только видел, как легко тот чуть не придушил Эбеля и отшвырнул Разумовского. Свернуть человеку шею более грузному и неповоротливому для него явно не составит труда.

– Эй, Артур! – рявкнул генерал на учёного.

Тот уже стоял на карачках и с трудом поднимался.

– Он меня слышит? Ты обещал, что он будет мне подчиняться!

Но Пантелеев словно вообще никого не слышал.

Он шагал к генералу медленно, размеренно, как робот. Лицо не выражало ничего. Абсолютно пустое и бездушное, только в глазах сияло зеленое свечение.

И от этого оно казалось ещё более зловещим.

– Скажите кодовое слово… – прохрипел Эбель. – Кодовое слово. Проект «Селена»…

– Чего ты там сипишь⁈ – рявкнул генерал. – Он на меня идёт! Разумовский, останови его!

Помощник уже встал между генералом и подопытным. Пантелеев убрал его с дороги с лёгкостью, ударив рукой наотмашь.

Разумовский снова отлетел. Но надо отдать ему должное – он и во второй раз не шмякнулся, как мешок. Перекатился и вскочил на ноги. Физически он был гораздо слабее, но откуда-то в нём взялась эта ловкость, умение падать правильно, перекатом, как учат борцов самостраховке.

Кольев на это даже не обратил внимания.

– Кодовое слово… «Проект Селена», – уже отчётливее проговорил учёный. – Скажите это!

– Проект «Селена»! – выкрикнул Разумовский.

– Нет, – возразил Эбель. – Он реагирует только на голос Кольева. Скажите вы, Александр Андреевич!

– Проект… Селена, – пробубнил генерал.

И в тот же миг словно пелена спала с Пантелеева. Он дрогнул, будто очнулся. Свечение в глазах исчезло. Он снова стал обычным человеком.

– Что происходит? – он осмотрел себя, будто видел в первый раз. – Где я? Блин… башка трещит…

– Ты подчиняешься мне, – проговорил генерал.

Голос стал увереннее, Александр Андреевич осмелел.

– Да подчиняюсь, подчиняюсь, – отмахнулся Пантелеев. – Только вот, если я уволюсь, то хрен я тебе буду подчиняться. Сниму погоны и…

Он вдруг осёкся.

– Не понял… – пробормотал он. – А вы это слышите?

Все молчали.

– Вы слышите женский голос?

Он резко обернулся.

– Эй… твою мать… у меня баба в голове. Что за ересь⁈

– Это ваша помощница, – окончательно оправившись и прочистив горло, проговорил Эбель.

– Какая ещё, на хрен, помощница? – взорвался Пантелеев. – Мы так не договаривались!

– Это экспериментальный искусственный интеллект, – начал объяснять учёный. – Теперь он будет с вами. И будет помогать вам во всём.

– Оно мне надо? – процедил Пантелеев. – Вы обещали прокачать мне навыки.

– Навыки разовьются у вас как побочный эффект. И, судя по всему, они уже усилились, – сказал ученый. – Вы не помните, вы были не в себе, но вы проявили нечеловеческую силу.

– Посмотрим, – буркнул Пантелеев.

Он подошёл к креслу, взял его одной рукой и с лёгкостью поднял над головой.

– Ох… Ну ни хрена себе, – вырвалось у него. – Как такое вообще возможно?

Эбель оживился и заговорил быстро, почти на одном дыхании:

– Воздействие связано с тем, что внедрение искусственного интеллекта привело к глубокой перестройке нейронных связей. Повысилась эффективность передачи импульсов, снизились тормозящие реакции, оптимизировалась работа моторных центров. Проще говоря, мозг стал управлять телом быстрее и точнее, без лишних потерь энергии. Мышцы работают в более эффективном режиме, а болевой порог и пределы самосохранения временно смещены.

– А эта баба в голове, – прищурился Пантелеев, – она вообще что может?

– Всё, – ответил Эбель. – Загружать любую информацию, подключаться к каналам связи, проводить расчёты, анализировать массивы данных, строить собственную статистику, выдвигать версии совершённых преступлений.

– Так… эй, напарница, – проговорил Пантелеев. – Ну-ка посчитай. Просчитай вероятность дальнейших событий, если я набью морду генералу. Разгромлю здесь всё, а потом смоюсь. Какова вероятность, что меня найдут и обвинят в причинении вреда здоровью?

Он замолчал, будто прислушиваясь. Потом довольно хмыкнул.

– Ну да… да ладно, расслабьтесь, – махнул он рукой. – Шутка. А вообще… ничего так. Бабёнка умная, разложила мне щас прям по полочкам.

Он повернулся к Кольеву.

– Ну так что, где обещанная вторая половина денег?

– Не борзей, лейтенант, – холодно сказал генерал. – Получишь всё сполна. Но после того, как докажешь свою состоятельность в новом качестве.

– Это я ещё кому-то что-то доказывать должен? – удивился Пантелеев.

Кольев уже не отступал, стоял на широко расставленных ногах, смотрел на Игната строго и едва сдерживал раздражение в голосе:

– Ты пойдёшь служить обратно в ППС, откуда пришёл. На должность инспектора, как и был. Проявишь себя с другой, сильной стороны. Докажешь состоятельность проекта, чтобы другие, такие как ты, смогли массово войти в ряды сотрудников.

– Так я что, типа прототип первый? – усмехнулся Пантелеев. – Робот-полицейский? Робокоп?

– Нет, – покачал головой Эбель. – Вы не робокоп. Вы остались Игнатом Пантелеевым. Просто ваши физические, когнитивные и другие способности усилены симбиозом с искусственным разумом.

– Симбиоз? – нахмурился Пантелеев. – Что за хрень этот симбиоз?

– Взаимовыгодное сосуществование организмов, – спокойно объяснил Артур Альфредович. – Практически на одном носителе. Например, зеленоватая шерсть у ленивцев – это защитный окрас. Но на самом деле это одноклеточные водоросли, живущие в шерсти животного.

– Понятно, – хмыкнул Пантелеев. – Значит, я теперь… ленивец. Только с пистолетом.

– Это образно, – возразил Эбель.

– Ладно… – Пантелеев поморщился. – Голова трещит. Пойду я.

– Завтра тебе выходить на работу, – напомнил генерал. – Посмотрим, Пантелеев, на тебя в деле.

Тот кивнул, ни капли не выражая уважения ни к должности, ни к званию собеседника, и направился к выходу.

Генерал наклонился к учёному и прошипел ему на ухо:

– Вы обещали, что он будет подчиняться мне.

– Скажите ещё раз кодовое слово, – так же тихо прошептал Эбель.

– Проект «Селена», – проговорил генерал.

Пантелеев не успел дойти до двери, замер, будто превратился в памятник.

– Почему он стоит? – спросил генерал. – Эй, ты меня слышишь?

Пантелеев не двигался.

– Он ждёт ваших указаний, – пояснил Эбель. – Вернее… не он, а она. Непосредственно сейчас им управляет Селена.

– А как ей приказывать?

– Любой приказ, но обращение надо начинать с имени «Селена».

– Селена, подними ногу!

Пантелеев поднял ногу и застыл, как цапля.

– Селена, подними руки!

Он поднял руки и остался стоять в нелепой, почти комичной позе.

– Селена, упади на пол!

Пантелеев грохнулся на бок с глухим ударом.

– Осторожнее! – воскликнул Артур Альфредович. – Вы можете повредить биологического носителя, а он нам нужен. Он крайне ценен!

Учёный был возбуждён, глаза блестели.

– Вы не представляете! Мы сегодня совершили величайший прорыв в науке. Это же новая… я не побоюсь этого слова… новая форма человека разумного. Человек… я бы назвал его так: человек сверхразумный.

Он перевёл дыхание.

– Вы сами видели, что физические данные биологического носителя качественно улучшились за столь короткий промежуток времени. А вы представляете, что будет потом?

– Мне без разницы, что будет потом, – пробурчал генерал. – Мне нужно здесь и сейчас. Так, всё ясно. Сможем ли мы ещё внедрить подобное в других сотрудников?

– Закодированное сознание Селены я сохранил, – сказал учёный. – Но для этого нужны средства, ну и… добровольцы. И вы же понимаете, что это возможно только с одобрения государства. Одного человека мы смогли обмануть. Тайно запрограммировать, так сказать. Но если это будет массово, это уже будет войско. Солдаты, послушные вам. Я не смогу делать это вопреки закону.

Генерал с довольным видом похлопал учёного по плечу.

– Это понятно. Мы найдём разрешение в рамках закона. И добровольцы будут. Мы устроим презентацию, покажем навыки и возможности нашего подопытного.

– Да, ещё один момент, – сказал Эбель. – Лучше в отчётах вывести это как случайность. Авария, замыкание. Что угодно. Потому что в нашей стране запрещено экспериментировать над людьми.

– Ну, придумайте что-нибудь, – отмахнулся генерал. – Я в вас не сомневаюсь, Артур Альфредович. А пока этот может вставать. Эй, вставай, что разлёгся?

Пантелеев так и лежал на боку, неподвижный.

– Скажите кодовое слово, – напомнил учёный. – И управление его телом снова вернётся к нему.

– Проект «Селена», – сказал генерал.

Пантелеев зашевелился, закряхтел, засопел, поднялся, потирая плечо.

– Блин… – пробурчал он. – Что я так шибанулся-то? Даже не заметил, как упал.

Он огляделся.

– Фух. Ладно, пойду я.

Генерал повернулся к помощнику.

– Ну а ты что молчишь, Степан? Что думаешь?

– Я думаю, – ответил тот, – что скоро у вас будет много подобных послушных сотрудников, товарищ генерал.

– Дай бог, дай бог, – закивал Кольев мечтательно, глядя куда-то в потолок.