Текст книги "Оперативник с ИИ. Том 2 (СИ)"

Автор книги: Рафаэль Дамиров

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 15 страниц)

Оперативник с ИИ. Том 2

Глава 1

Я взял короткий разбег и ударил ногой изо всех сил. Бежать надо было сейчас, ведь та двоица тоже не дремала.

Р-раз! Решётка с грохотом вывалилась наружу, и в этот самый момент с треском поддалась дверь. В помещение ворвался кудрявый, за ним маячил его напарник.

– Стоять! – заорал ОСБшник, бросаясь ко мне и пытаясь схватить.

Сдача физо не только хорошо разогрела тело, но и заставила вспомнить едва ли не добуквенно все приемы. Всё свежо и на автомате. Я перехватил его руку, мгновенно выполнив тот самый загиб за спину, причем теснота туалета сыграла мне на руку. В итоге я развернул кудрявого так, что он оказался лицом к своему напарнику, затем рывком провернул ещё раз и толкнул его прямо в него. Они столкнулись, как кегли, стукнулись и повалились на пол.

Пистолетов у них, конечно, не было – не носят они их, привычки такой нет, работают-то с сотрудниками, а не с бандюганами. Да и никто не ожидал, что оперуполномоченный Фомин станет вести себя как настоящий урка, оказывая сопротивление и пытаясь сделать ноги прямо из сортира.

Я тем временем нырнул в окно, в освободившийся проём, уцепился за водосточную трубу, соскользнул ниже и дальше уже спрыгнул, погасив инерцию перекатом по земле. В горячке ничего не почувствовал: вроде бы, ничего и не отбил, но наш брат знает, под адреналином можно не заметить, как что-нибудь себе повредил.

– Иби, проверь состояние организма, – скомандовал я на бегу.

– Всё в порядке, Егор, – тут же ответила она. – Ни царапин, ни ушибов, ни гематом.

Кабинетные опера прыгать со второго этажа не рискнули. Они высунулись в окно, и кудрявый что-то заорал мне вслед, грозно, срываясь на визг. Что я усугубляю, что мне конец, что лучше сдаться.

Голос у него был лающий, резкий, будто по-немецки кричал какое-нибудь «шайссе». На секунду даже захотелось обернуться и крикнуть что-нибудь вроде «Русские не сдаются», но я не стал тратить на это время.

Обежал здание, уже собирался рвануть к своей машине, к батиной «Волге», и тут вспомнил, что ключи остались в шкафчике, в раздевалке спортзала.

– Егор, – сказала Иби, – я построила оптимальный пеший маршрут для отхода. Нужно свернуть в Лётный переулок, миновать станцию метро и затеряться на следующей.

– Принято, – ответил я и уже собирался двигаться по этому маршруту, когда меня окликнул знакомый голос.

– Привет спортсменам!

Я обернулся. У роскошной спортивной тачки на парковке ОВД стоял Тоха. Антон, мой друг и одноклассник. Тот самый, из-за которого я и влип в драку, и который уже помог мне с бугаём с яхты.

– Ты куда бежишь? – удивлённо спросил он. – Я к тебе приехал, звоню-звоню, а ты трубку не берёшь.

– Антоша, – выдохнул я горячо, – если бы ты знал, как ты вовремя!

Я не стал ничего объяснять. Просто рванул к машине и запрыгнул к нему на пассажирское сиденье.

– Погнали!

– Куда погнали? – он недоумённо пожал плечами. – Что у тебя тут?..

– За руль, быстро! – рявкнул я. – Заводи. Уходим.

Тоха мгновенно подобрался. Из-за него я частенько бывал в переделках, но надо отдать ему должное: обычно он быстро понимал, что дело пахнет керосином. Вот и теперь без лишних вопросов прыгнул на водительское, дал газу, и заднеприводный зверь с визгом шин сорвался с места, шлифанув асфальт. Машина вошла в поворот с заносом.

По радио у него в салоне уже играла песня: «Усталость забыта, колышется чад». В тему старая музычка.

Именно так я представлял себе погоню, как в кино. Но за нами никто не рвался. ОСБшникам нужно было время: пока они спустятся, пока добегут до служебной «Гранты», пока заведут, а мы были уже далеко.

– Что хоть случилось? – беспокойно спросил Антон, не отрывая глаз от дороги. – От кого бежишь? Ты же мент. От тебя все должны бегать. Ха!

– Всякое бывает, – хмыкнул я. – Непонятки у нас случились.

– М-да? И какого масштаба непонятки? – он бросил на меня быстрый взгляд.

– Похоже, меня в чём-то подозревают.

– В чём? – удивился он.

– Понятия не имею.

– Ха! Ну ты даешь! – прыснул Антон. – Ты столько всего наворотил, что даже не знаешь, за что тебя брать хотят? Большой, что ли, ассортимент?

– Нет, – сказал я, – не знаю как раз потому, что ничего не совершал.

Я замолчал и уставился в лобовое стекло, а в голове всплыло, как мы с Кирпичом закапывали в леске бандюганов, как вытаскивали тела из гаража, обматывали плёнкой. Но Кирпич-то хоть и с диагнозом, а профи, и работали чисто и без следов. Даже если бы кто-то когда-нибудь нашёл тела, ни одна ниточка не потянулась бы к нам.

Странно это всё. Очень странно.

Что же они такого на меня нарыли, что решили брать вот так, без повестки?

– Ты чего загрузился? – спросил Антон, скосив на меня взгляд.

– Да так, – ответил я. – Размышляю.

Я помолчал и вдруг вспомнил:

– А ты чего вообще приехал-то ко мне?

На лице у старого друга появилась лёгкая ухмылка.

– Да я тут хочу сгонять… – протянул он. – В Таиланд. А у меня цветочки без полива останутся. Поможешь по-братски, когда меня не будет?

– Да без проблем, – кивнул я.

И тут меня осенило.

– Тоха, а ты когда улетаешь?

– Да завтра.

– О, – оживился я. – Тогда, может, я у тебя и перекантуюсь на хате?

– Да запросто, – хмыкнул он. – На, держи ключи.

Он сунул мне связку.

– У меня второй комплект есть. Да вообще-то можешь хоть сегодня заезжать. Ты, я смотрю, теперь в бегах. Только почему в трико и футболке? – хохотнул Антон. – Тебя уже приняли, что ли? Из изолятора сбежал? Ещё бы в пижаме.

– Очень смешно, – буркнул я.

Я оглядел себя и понял, что со стороны действительно выгляжу так, будто вырвался из обезьянника.

– А мы куда, кстати, едем? – спросил я. – Куда ты меня везёшь?

– Пожрать, – хитро сказал Антон. – Есть один неплохой ресторанчик. Там лучшие стейки в городе.

Я поймал себя на мысли, что сейчас от куска мяса точно бы не отказался. Сдача нормативов выжгла всё, побег добавил адреналина, а когда напряжение отпустило, организм тут же потребовал топлива. Да побольше!

Ресторан оказался в цоколе. Тепло, темно, уютно, людей почти нет – ровно то, что мне сейчас было нужно. Мы плюхнулись на диванчик, полистали меню и, не слишком долго думая, сделали сытный заказ.

– Слушай, – сказал Тоха, – а ты чё, с Женей мутишь?

Я пропустил вопрос мимо ушей.

– Ну с той, с которой мы на яхте познакомились, – не понял моего молчания Бурцев.

– Да помню я, кто такая Женя, – ответил я. – Ну что тебе сказать. Встречались пару раз.

– О, ни фига, – хлопнул в ладоши Антон. – Лёд тронулся. Наш мамкин пирожок, наконец, задружил. И это, между прочим, моя заслуга.

Он расправил плечи и с пафосом добавил:

– Запомни и запиши этот день. День, когда твой друг изменил твою жизнь.

– Слушай, у меня и так жизнь меняется слишком часто, – отозвался я. – Чаще, чем хотелось бы. Так что твоя заслуга тут, мягко говоря, меркнет.

– Ой, да ладно, – хлопнул он меня по плечу. – Я же знаю, что это какая-то ошибка. Не может Фомин быть бандюганом и вдруг оказаться в розыске.

Он вдруг задумался.

– Хотя… – протянул он. – Я вот помню, как ты на яхте того типа на танцполе уделал. Что-то тут нечисто. Наверное, ты не тот, за кого себя выдаёшь.

– В смысле? – опешил я.

– Ты не Егор Фомин, – с серьёзным видом проговорил Антон.

– А кто? – спросил я нарочито лениво и с усмешечкой, чтобы не показать, как меня зацепило.

– Ты… – он сделал паузу. – Не знаю, кто ты. Настоящего Егора, по ходу, похитили инопланетяне. – Ха-ха! – расхохотался он. – Видел бы ты своё лицо. Ну и рожа у тебя, Шарапов!

Я мимоходом улыбнулся в ответ. Пока мы ждали стейк, мне нужно было кое-что проверить.

– Дай-ка мне свой телефон, Тоха, – сказал я.

– Навсегда? – нахмурился он.

– Да нет, конечно. Позвонить.

– А, ну бери, – пожал он плечами и протянул мне айфон последней модели.

Свой телефон я оставил в шкафчике, в раздевалке спортзала, но номер Степаныча я запомнил наизусть. Как – сам не понял. Наверное, Иби помогла. Всё, что я когда-то видел или слышал, она каким-то образом вытаскивала из глубин памяти и подсовывала ровно тогда, когда это было нужно. Причём без запросов и команд.

Я набрал номер без запинки, вышел на улицу и встал в тени тополя, спрятавшись от палящих лучей послеполуденного солнца. Телефон очень плотно приложил к уху, стараясь говорить тихо.

– У аппарата, – пробурчал Степаныч.

Так он всегда отвечал на незнакомые номера – грозно, с напором, так что, я был уверен, половина телефонных мошенников отваливалась уже на этом этапе, понимая, что такого человека не прогнёшь.

– Владимир Степанович, это я, Фомин.

– Фомин, твою мать! – взревел он. – Ты чего натворил? Ты где? Ты когда в отделе будешь?

– На какой вопрос отвечать первым? – спокойно спросил я.

– Что? – недоумённо протянул он.

– Ладно, давайте по порядку. Чего натворил – не знаю, понятия не имею. В отделе не буду. И когда буду – неизвестно. Где нахожусь – не особо важно. Через полчаса меня здесь уже не будет.

На том конце повисла короткая пауза.

– Ты с чьего номера звонишь? – насторожился Степаныч.

– Не со своего, – ответил я. – Вы мне лучше скажите, зачем по мою душу из ОСБ приходили. Что вообще говорят?

– Да вообще… – пробурчал он. – Как бы да, дела нехорошие. Они тут рыскают, всех опрашивают. Как ты себя в последнее время вёл, что говорил, с кем контактировал, про что высказывался.

– А повод-то какой? – спросил я. – Основания какие?

– Убийство.

Я на секунду замер.

– Какое убийство? – нахмурился я.

– Тебя в убийстве подозревают, – сказал Степаныч глухо. – Ты у них единственный подозреваемый.

– Я? И кого я, интересно, убил?

– Того сотрудника НИИ, что нам презентовал хрень электрическую. Помнишь? Ты еще что-то там спалил, – ответил он.

– Ну помню… Савелий Маркович Скворцов. Там, вроде, сердечный приступ экспертиза показала. Возле пруда тело нашли, я выезжал на осмотр. И какие доказательства?

– Твою ДНК нашли на зажигалке.

– На какой ещё зажигалке?

– На той, что была зажата в руке трупа.

Я нахмурился.

– Подожди, Степаныч. Я же был на осмотре места. Ничего у него в кулаке не было.

– Это уже в морге нашли, – вздохнул тот. – Судмедэксперт. Короче… – он замялся, и даже через телефон я будто увидел, как он чешет лысину. – Как там по-умному? Эпителиальные клетки твои. Генотип твой. Пробили по базе ДНК.

Он помолчал и добавил:

– А так как у нас все сотрудники типированы и в базе есть, совпадение вылезло сразу.

– Ну блин, – сказал я. – Я же мог на месте происшествия уронить зажигалку.

И тут я вспомнил, как она у меня пропала. Я тогда ещё думал, куда она делась…

– Ага, – буркнул Степаныч. – Уронил. А труп потом её пальцами зажал. Само получилось, да?

По голосу я слышал: он меня не обвинял, просто задавал нужные вопросы. Те, на которые полезно поискать ответы мне самому.

– Зажигалка – и всё? – спросил я. – Это все доказательства?

– Не всё, – сказал он. – Есть ещё некая гражданка Елена Сергеевна Золотухина. Кандидат наук. Тоже из НИИ, только не из нашего ведомственного, а из какого-то гражданского, смежного.

Я молчал.

– Так вот, – продолжил Степаныч, – она сказала, что ты её провожал. И в этот момент к вам подошёл Скворцов. Был у вас с ним конфликт. Причём такой, что вы чуть ли не подрались.

– И дальше? – спросил я.

Не стал пока ни соглашаться, ни опровергать.

– А дальше, по её словам, ты мог его подкараулить. Ну и… – он замолчал. – Убить.

– Так, погодите… – я совсем опешил. – Какое-такое подкараулить? Владимир Степанович, у нас же Савелий Маркович погиб от сердечного приступа. Такое заключение было.

– Было, да сплыло, – хмыкнул Степаныч. – Пришли результаты биохимии, гистологии и всей этой… херологии. Короче, нашли у него в крови вещество одно хитрое. Такое, что вызывает сердечный приступ. Убили его, Фомин. Отказной отменили, возбудили сто одиннадцатую.

«Хм, – подумал я. – Удобно они всё провернули. Когда нужно было, след от укола никто не замечал, а потом вообще труп сожгли вместе с моргом. А теперь, выходит, всё-таки успели отправить образцы тканей в головное бюро судебно-медицинской экспертизы. Успели. И когда стало нужно вывести меня из игры, эти анализы вдруг всплыли и пошли в ход. Ещё и Леночку каким-то образом приплели, с ее показаниями. Интересно, как именно на неё надавили, чтобы она выдала такую вот дичь про драку».

– В общем так, Фомин, – сказал Степаныч после паузы. – Давай не дуркуй. Дуй в отдел, будем сдаваться. Наймём тебе адвоката нормального, сами тоже пошевелимся, землю рыть будем. Я, если что, не верю, что ты причастен к убийству. А зажигалка… – он тяжело вздохнул. – Я не знаю, как она туда попала. Но будем работать на твоё вызволение.

– Спасибо, – сказал я. – Но я как-нибудь сам.

– В смысле – сам? – опешил Степаныч. – Что значит сам?

– Сам буду искать доказательства своей невиновности, – с напором повторил я.

– И как ты их найдёшь? – пробурчал он.

Я слышал, как он затягивается и выдыхает сигаретный дым с этим своим характерным, усталым шумом.

– Вы же старый опер, – сказал я. – Понимаете как. Только если найду настоящего убийцу.

– Ох, Фомин, – протянул Степаныч, – я из-за тебя совсем поседею. Я ж твой непосредственный начальник. Если ты встрянешь, спросят и с меня.

– Значит, придётся мне побыстрее докопаться до истины, – ответил я. – Будет двойная мотивация, так сказать.

Я даже улыбнулся.

– Вот знаю, что так делать нельзя, – сказал Степаныч после паузы, – но как я тебя сейчас убедить могу? Сдавайся, по уму-то. По закону.

Он помолчал немного.

– Ладно, – сказал он, наконец, понимая, что лучше и не искать аргументы. – Удачи, сынок.

– Вот она точно мне не помешает.

Я положил трубку первым.

Следующий звонок я сделал матери.

– Алло, кто это? – раздался её голос в трубке.

Конечно, я ведь снова звонил с телефона Антона.

– Мама, привет, это я.

– Сыно-о-ок! – воскликнула она так, будто услышала не сына, а голос человека, вернувшегося с того света после долгого молчания. – Что случилось, Егор?

Я даже представил, как она схватилась за спинку стула.

– Приходили из полиции, – продолжила она, не давая мне вставить слово. – Тебя искали. Да ты же сам там работаешь… Ой, господи, беда какая. Ты что, что-то натворил? Ты теперь преступник, скажи мне честно, Егор? Как людям в глаза потом смотреть?

– Да подожди ты, – перебил я. – Ничего я не натворил.

– А что тогда?

– Учение у нас. Оперативное. Отрабатываем поиск и задержание преступников в городских условиях. Я играю роль условного преступника, всё максимально приближено к реальности. Просто забыл тебя предупредить.

Легенда вышла какая-то дикая, я не слишком-то надеялся, что она поверит. На том конце трубки повисла пауза, но потом мать шумно выдохнула.

– Ой, слава богу… – проговорила она. – Слава богу. А я-то уж подумала… Вот дура старая. Как же я могла такое про тебя подумать. Что мой сын – преступник. Ох. Вот отец был бы жив, он бы сразу сказал, что такого быть не может, чтобы наш Егорушка…

– Мама, – снова перебил я. – Подожди.

– Ну?

– Ты мне лучше скажи, вот эта… Золотухина Елена Сергеевна. Она давно у вас на кафедре работает?

– Леночка-то? – сразу оживилась мать. – Так она в отпуске сейчас.

– Да, знаю. А давно вообще у вас?

– А что, – с хитринкой в голосе спросила она, – понравилась она тебе?

Я прикинул и решил не усложнять.

– Ну… есть маленько, – слукавил я.

– Ох, – вздохнула мать с явным удовольствием, – а вы бы хорошая пара были.

– Мам, – улыбнулся я. – Так давно она у вас?

– Да нет, – ответила она. – Недавно устроилась. Из другого города переехала к нам, ещё и года нет.

– И как ты так сразу решила ее со мной познакомить?

– Ну так у меня твоя фотография на рабочем столе стоит, – тут же ответила мать, и в голосе у неё зазвенело оживление. – Там, где ты худющий совсем, ещё на первом курсе академии МВД, в курсантских погонах. Она как увидела, так сразу глазками – зырк-зырк, и говорит: «Это что, ваш сын?» Ну я сразу и поняла, что вы друг другу понравиться можете.

– Ясно, – сказал я.

– А что, правда понравилась? – не удержалась она. – Она девочка хорошая, умная. Таких сейчас днём с огнём не сыщешь.

– Есть такое, – уклончиво ответил я. – Ты мне адресок её можешь сказать?

– Что, настолько понравилась? – засмеялась мать. – Так она же уезжала куда-то. Что толку тебе от адреса.

– Похоже, уже вернулась.

– Ну, я узнаю в кадрах, конечно, – пообещала она. – А что, срочно?

– Мам, – сказал я, – ты мне на мой телефон пока не звони и не пиши.

– А что такое? – насторожилась она.

– Я же говорил, учения. Всё по-настоящему. Так надо.

Она помолчала.

– А как тогда адрес Леночки передать?

– Пока никак, – ответил я. – Я сам тебе, если что, наберу. Ты приготовь.

– Ну ладно, сын, – вздохнула она. – Удачи тебе. Надеюсь, тебя не поймают, и ты сыграешь роль лучшего преступника. Дерзкого, умелого и хитрого. Может, потом ещё и грамоту дадут, за лучшего условного злодея.

– Спасибо, – сказал я и положил трубку.

– Иби, – проговорил я, – найди всё, что есть на кандидата наук Елену Сергеевну Золотухину.

– Уже ищу, – ответила напарница.

Глава 2

Была уже почти ночь, когда я раздобыл адрес Леночки Золотухиной. В этом, как и в нашем с ней знакомстве, помогла мне мать.

Проверка по базе ничего не дала. В нашем регионе Елены Сергеевны Золотухиной, кандидата наук, не нашлось. Иби сказала, что проверит по другим регионам. Но это займёт время.

Я же не стал откладывать разговор до утра. Очень уж не терпелось посмотреть в глаза этой Леночке. И послушать, что она скажет. Ведь получалось, что именно она оговорила меня.

Я, наконец, пришел к месту ее предполагаемого проживания. Задрипанная пятиэтажка, балконы залеплены кусками шифера, окна почти не горят. Лишь в одном свет. Как раз в той квартире, которая мне и нужна.

Это хорошо. Наша научная мышка не спит.

Вошел в подъезд, в котором нестерпимо воняло старыми тапками, поднялся на нужный этаж. Обшарпанная дверь говорила о том, что тут либо бичевник, либо квартира съемная, и уже сто тридцатый обитатель по счёту. Интересное выходит кино.

Я нажал на звонок, но он не работал. Хотел постучать, но тут заметил, что дверь вообще не замкнута. Расстегнул кобуру под рубахой, нащупал «Глок», вошел внутрь.

В нос ударил запах перегара, дешевого курева и квашеной капусты. Очень не похоже на квартиру, где живет кандидат наук. На полу такая грязь, хоть картошку сажай, как тот парень-марсианин.

Затертые до бетона грязные обои. В общем, обычная маргинальная блатхата. Ну, уходить от порога не буду, надо хоть навести справки, знают ли здесь Леночку.

– Эй, хозяева! – крикнул я, но никто не отозвался.

В полумраке едва видно было, как какая-то тень, пошатываясь, направилась в санузел. Занятая этой важной дорогой тень никак на меня не реагировала, будто меня и не существовало.

Алкашного вида мужик, еле держась на ногах, ввалился в сортир. Он был настолько пьян, что шёл на автопилоте, как мне показалось, даже не открывая глаз, и дверь за собой не прикрыл.

Я заглянул внутрь. Он шарил рукой по ширинке, но никак не мог справиться с застёжкой, так что напоминал наугощавшегося музыканта, который, несмотря ни на что, продолжает играть на струнном инструменте.

Я прошёл дальше. В спальне на диване храпела какая-то пьяная тётка с фингалом под глазом, от неё разило спиртягой. Я чувствительно потряс её за плечо, но она только что-то пробурчала и перевернулась на другой бок.

На кухонном столе стояла закопченная сковорода с жареной картошкой, на треснутой тарелке забыты три подсохшие сосиски, на полу – две пустые бутылки из-под водки.

«Музыкант» всё так же покачивался в туалете, опираясь одной рукой о стену, а второй продолжая щупать невидимые струны. Нужно было как-то привести его в чувство. Я взял со стола сосиску, подошёл и вложил ему её в руку. Он удовлетворённо хмыкнул, будто прибор найден и осталось только навести прицел.

Пока целился, причём с закрытыми глазами, скользкая сосиска выскочила из пальцев и с характерным бульканьем нырнула в унитаз.

Такого крика от в дупель пьяного мужика я ещё не слышал: он заорал так, что дрогнули стены, вмиг протрезвел, распахнул глаза и теперь уже обеими руками щупал себя за ширинку.

С явным облегчением он нашёл свой «смычок», понял, что его разыграли, и развернулся в поисках хулигана.

– Ты кто? – пробурчал он.

– Свои, – коротко сказал я. – Лена Золотухина здесь живёт?

Он прищурился зло и пробурчал:

– А что тебе от неё надо?

– Шоколада, – отрезал я. – Не твоё дело. Где Лена?

В этот момент дверь в прихожей распахнулась, и в квартиру завалился ещё один алкаш. В руках две бутылки водки, зажатые так, будто это трофеи, и обе почему-то неполные. Морда красная, под глазом наливается свежий синяк, но выражение довольное, как у брокера, только что провернувшего удачную сделку.

– Фух, – выдохнул он. – Принёс! Получилось, мать их! Как всегда прокатило.

Он размахивал бутылками, выставляя их вперёд.

– Правда, охранник мне в глаз, падла, зарядил, – добавил он почти что с гордостью.

Музыкант обрадовался пузырям, и по обрывкам их фраз я быстро понял схему покупки водки после одиннадцати ночи: тот, что с фингалом, просто брал бутылку с прилавка и делал несколько глотков, а потом охрана и продавец вынуждали его купить её уже по факту. Срабатывало каждый раз. Но иногда с побоями.

– А это ещё кто? – наконец заметил меня тот, что с фингалом.

– Прикинь, Санька, – проговорил музыкант, – он к твоей Ленке пришёл.

– Чего? – Санёк поставил бутылки на стол, поплевал на руки и растёр ладони. – Да сколько вас сюда ходит? Ленка! Шалава, мля! К тебе опять хахаль приперся!

Но повернулся он при этом отнюдь не к Ленке. Он рванулся ко мне и ударил кулаком в лицо. Вернее, попытался ударить. Пьяный кулак летел в голову, но цели не достиг. Я уклонился и сразу ответил. Мой кулак пошёл навстречу, коротко и точно так, что в ту же секунду я пробил ему в подбородок.

Алкаш сел на пол, захлопал глазами, схватился за лицо и пробурчал с обидой:

– Ну вот… Весь вечер меня по роже метелят. Что за день такой?

В это время из спальни выползла сонная дама с фингалом.

– Чего орёте? – упёрла она руки в бока.

– Дак, Лен, вот, хахаль твой пришёл, – обречённо проговорил тот, и не пытаясь подобраться с пола.

Ленка окинула меня оценивающим взглядом, прищурилась, улыбнулась и пробормотала:

– Ну, это не мой хахаль. Но я бы не отказалась. Жа-а-аль, что не мой.

– Так, товарищи алкоголики-тунеядцы, – сказал я. – А теперь слушаем меня внимательно. Елена Сергеевна Золотухина. Кто-нибудь знает её? Она здесь жила.

– Здесь только одна Ленка, – кокетливо сказала тётка. – Это я. А чё? Тебе одной Ленки мало?

И она поправила прядь волос, засаленных до такого зеркального блеска, что в неё можно было галстук поправлять, если б я заявился сюда при параде.

Ясно стало, что я попал не в ту квартиру, и адрес, который оставила в кадрах работница научного учреждения, был левый. Я, раздав алкашам профилактические подзатыльники и веско сообщив, что пить – здоровью вредить, вышел. Дверь за мной захлопнулась, щёлкнул замок, и уже оттуда донеслось:

– Ещё раз к Ленке придёшь – урою!

Хахаль разговаривал со мной через дверь, ведь только так он мог быть уверен, что ещё одну плюху не заработает.

Я спустился во двор, сел в машину.

– Егор, – сказала Иби, – это словно и не люди. Как будто… животные.

– А ты как будто плохо знаешь людей, – ответил я. – Вон сколько информации в свободном доступе.

– А когда видишь это вживую, не перестаёшь удивляться, почему они так опускаются, – недоумённо прозвенела та. Почему, Егор?

Я завёл двигатель.

– В вине есть мудрость, а в воде могут быть бактерии.

* * *

Кирпича я оставил у себя в квартире. Он сказал, что займётся поиском Серого, мол, знает его привычки, знает, по каким кабакам тот любит ошиваться, и рано или поздно обязательно его найдёт. Теперь у меня был уже не напарник, а сообщник, потому что сам я в этот момент оказался вне закона.

Сам же я переехал на квартиру Антона Бурцева. Квартира оказалась шикарной, с полным набором для нормальной жизни, даже с собственной сауной. Перед сном я погрел там кости, потом выпил большую кружку кваса, пусть и магазинного, не домашнего, но добротного. И уж потом лёг, но сон долго не шёл.

В голове роились мысли, и снова и снова я возвращался к одной – к размышлениям о Лене. Чем дальше, тем отчётливее мне казалось, что именно она ключ ко всей этой истории. Долго я ворочался, пока, наконец, не придумал, как к ней подобраться, и стоило этой мысли оформиться до конца, как я тут же провалился в сон.

* * *

Я сидел на заднем сиденье автомобиля ВАЗ-2104 в обеденное время. Машина стояла на парковке ОВД, и из здания начали небольшими струйками вытекать люди. Кто-то шёл домой, кто-то направлялся в ближайшую пельменную. Я знал, что Аркаша Катастрофа всегда ездит обедает с женой.

Он отомкнул машину, плюхнулся на водительское сиденье прямо передо мной, завёл двигатель. На улице стояла жара, в салоне с закрытыми окнами было настоящее пекло, но Аркаша, как всегда, грел двигатель и терпеливо ждал.

Он всегда говорил, что бережёт свою машину, старенькую «четвёрку», доставшуюся от отца, и потому обязательно прогревает двигатель, даже летом.

Коллеги над ним посмеивались, а он упрямо твердил, что рабочая температура должна быть девяносто градусов, и точка. Он вообще был единственным из сотрудников, кто ездил на отечественном.

– Привет, Аркадий, – сказал я ему за спиной.

Он подпрыгнул так, что едва не впечатался макушкой в потолок.

– Тише, тише, – я положил ладонь ему на плечо. – Спокойно. Это я, Егор.

– Егор… фу, блин, – выдохнул он. – Напугал. Как ты сюда попал?

– А ты как думаешь? Она у тебя отвёрткой открывается.

– Ты что… – он уставился на меня.

– Ты сам мне рассказывал, – пожал я плечами.

Особенность старых отечественных автомобильных замков – износ, котрый лишает их «секрета». Любой плоский предмет, и готово.

Он сглотнул.

– Егор, тебя же все ищут. Как так? Ты… зачем пришёл?

– Дело есть, Аркадий, – сказал я. – Ты успокойся. Главное, не волнуйся. Пусть ищут.

– Говорят, тебя в убийстве подозревают, – испуганно проговорил он.

– Говорят, кур доят. Не верь всему подряд. Я никого не убивал.

Я мысленно добавил: по крайней мере, не того, чьё убийство мне сейчас вешают.

– Да я-то верю, – быстро сказал он. – Ты же и мухи не обидишь.

При этих словах в голове всплыло, как я вонзил отцовскую лопату в горло одному из бандитов в гараже. Мухи – да, мух не обижаю. А вот плохих людей могу. Но это я оставил при себе.

– В общем, Аркадий, – сказал я, – помощь твоя нужна.

– Какая помощь? – насторожился он.

– Сгоняй в вещдоки, в камеру хранения. Раздобудь мне телефон. По тому уголовному делу, в котором меня подозревают. Мобильник Савелия Марковича Скворцова.

– А кто это? – моргнул Аркадий.

– Потерпевший, говорю же. Труп. Тот, которого я якобы убил.

Он замолчал, переваривая.

– Зачем тебе его телефон?

– Так надо, чтобы дело раскрыть. Поверь.

– Ну… – замялся он. – Я туда вообще-то без сопровождающего не хожу. И доступа к вещдокам у меня нет. Это только следак может.

– Так, хорош мять сиськи, Аркаша, – сказал я. – Всё ты можешь. Доступ у тебя есть, я же знаю.

– Да нет…

– Возьми ключи у тыловика, – перебил я. – Скажи, что тебе для экспертизы что-то нужно. Не первый раз же.

– Там в журнале расписываться надо.

– Так ты не расписывайся.

Он поморщился.

– Ой, не знаю, не знаю, Егор… Сомнительно всё это. И Зойка ждёт.

Я наклонился ближе.

– Слушай, друг. Ты же помнишь, что я никому не сказал, как ты патрон варил. И что взрыв списали на петарду. Не забыл же? Так что за тобой должок.

Он тяжело вздохнул.

– Ладно. После обеда сделаю.

– Нет, – отрезал я. – Давай сейчас. Сейчас как раз обед. Народу в здании мало. Всё сделаешь тихо.

– Ох, Егор, – покачал головой криминалист. – Чувствую, подталкиваешь ты меня на… на правонарушение.

– Родина тебе потом спасибо скажет, – сказал я. – И я лично. Когда найду, кто за всем этим стоит.

– А кто стоит? – осторожно спросил он.

– Долго объяснять. Давай, Аркадий. Вперёд.

Он вылез из машины и послушно поплёлся в сторону здания. Через несколько минут вернулся, воровато озираясь, ввалился обратно в свою «четвёрку», вытащил из-за пазухи телефон и протянул мне.

– Вот. Только его потом вернуть надо. Его же хватятся.

– Конечно, верну, – сказал я. – Спасибо, Аркадий. Ты настоящий эксперт-криминалист.

Он помялся.

– А ты точно… про патрон… никому?

– Точно, точно, – заверил я. – Ладно, Зое привет.

А про себя подумал: эх, Аркаша, мне б твои… патроны.

* * *

Телефон был нужен мне, чтобы восстановить маршрут передвижений Савелия Марковича. В ту ночь, когда я провожал Золотухину, он появился словно призрак.

Я был уверен, что он за нами следил, точнее, не за мной, конечно, а за ней. И следил потому, что был, фактически, одержим, и, значит, мог знать её настоящий адрес. Знал, где она живёт. Тогда же, в разговоре, он обмолвился, что старается как можно больше ходить пешком.

На его телефоне нашлось приложение «Дожить до 90+». Геолокация включена, все пешие маршруты фиксируются, каждый шаг отмечается – вот такой вот ЗОЖ у человека.

Я сидел на кухне у Тохи. Впрочем, дажее не знаю, называл ли он сам эту комнату кухней: это было огромное помещение, больше похожее на бар, чем на обычную кухню. Заварил себе лапшу быстрого приготовления, запах и вид которой совершенно не сочетались с роскошью квартиры. Готовить времени не было, приходилось довольствоваться этой гастарбайтерской подпиткой.

– Иби, – сказал я, – телефон зарядился. Поможешь найти все маршруты Савелия Марковича?

– Вхожу в приложение, – отозвалась она. – Возьми телефон и приложи ко лбу, так мне будет проще проникнуть.

– Ха-ха, рофлишь, – усмехнулся я.

Конечно, ничего прикладывать ко лбу я не собирался.

– Ну блин, Егор, ты уже выкупаешь мои приколы, – прощебетала она. – Так неинтересно!

– Давай, давай, работай, напарница, – сказал я. – Нам нужно найти эту Леночку.

– Уже ищу, – сказала Иби.

– Кстати, как там проверка фотографий по другим регионам?

– Пока тоже пусто.

Пауза.

– Вот, – наконец, отозвалась она. – Есть маршрут. Основные перемещения у Скворцова стандартные: работа – дом, дом – работа. Но есть ещё один участок. Он заходил в один и тот же двор несколько раз.

Я напрягся.

– И в тот вечер тоже?

– Да. По датам сходится: тот самый вечер, когда ты видел его в последний раз.

– Значит, не показалось, – пробормотал я. – Жаль, что геолокация не показывает конкретную квартиру. Только примерную точку.

– Ты же оперативник, Егор, – спокойно сказала Иби. – Квартиру ты и так найдёшь.

Я посмотрел на часы. Рабочий день подходил к концу, самое подходящее время для визита. Мать говорила, что Леночка в отпуске, но с учётом того, что она фигурирует в показаниях против меня, да и адрес оставила ложный, вряд ли она на самом деле куда-то уехала. Скорее всего, она всё ещё в городе.