Текст книги "Оперативник с ИИ. Том 2 (СИ)"
Автор книги: Рафаэль Дамиров
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 15 страниц)
Глава 7
– Вызывали, товарищ подполковник? – постучав, я приоткрыл дверь кабинета начальника ОВД.
Еремеев, развалившись в кресле, дул на кружку чая, которую держал в руке.
– Да-да, Фомин, заходи, – приветливо кивнул он. – Садись.
Широким жестом указал на стул напротив, отставил кружку, взял со стола бумаги и протянул мне.
– Вот, на-ка, возьми.
– Это что? – спросил я, поднявшись и подойдя ближе.
– Направление на ЦПД. Полиграф, тестирование. Всё по полной. Надо быстренько пройти и на должность вставать.
– Хм… Какую должность? – удивился я.
– Ну как же, что, забыл? Старший опер.
– Так я рапорт ещё не писал.
Начальник поджал губы.
– Так иди в кадры и пиши. Я не понял, Фомин… Ты что, не рад?
– Ну… неожиданно как-то. Да, конечно, рад, – сказал я после паузы.
Прозвучало не слишком-то приподнято, но Еремеев не стал на это обращать внимания. Он явно был человек деловой и не слишком отвлекался на вопросы настроения.
– Ну и хорошо. Только имей в виду: ответственности больше, работы больше. Ну и сам понимаешь, потолок майорский, вместо четырех маленьких звездочек одну большую на погон получишь. Опять же таки, зэпэшка больше, – он потер большой и указательный пальцы. – Не намного, но все же. Но впахивать больше придется, это уж верняк.
– Работой меня не напугать, – сдержанно ухмыльнулся я.
– Молодец, – кивнул Еремеев. – Я в тебе не ошибся, Фомин. Так что, давай по-быстренькому решай дела. А вот на полиграф надо прямо сегодня смотаться.
– Сегодня?
– В главк. В Центр психологической диагностики МВД. В медико-санитарной части, сам знаешь где. В общем, там пройдёшь тестирование. Чтобы дело пошло уже, давай, давай.
Я нахмурился.
– А на старшего опера разве нужно проходить полиграф? Вроде, это для руководящих должностей. Не помню, чтобы кто-то из наших проходил.
– Теперь нужно, – спокойно сказал он. – Новое правило. Порядки такие, всё время что-то меняется. А тебе, между прочим, вдвойне нужно, с прицелом, так сказать, на будущее. Пройдёшь сейчас – потом не придётся. Если срок не вышел.
– На какое будущее? – снова удивился я.
Еремеев внимательно посмотрел на меня и вдруг спросил:
– А как тебе вообще Румянцев, Владимир Степанович?
– В каком смысле?
– Ну как начальник, – снова удивительно спокойно пояснил тот. – Как работник. Как коллега.
– Да нормально, – ответил я. – Мировой мужик. А что?
Подполковник чуть поморщился.
– А мне вот что-то он не нравится.
Еремеев постучал ногтем по столу, будто бы в задумчивости, но я пока не понял, вправду ли он над чем-то размышляет или уже всё решил.
– Вот у него и возраст предельный уже, – проговорил он не торопясь. – Каждый год теперь продлевать надо, с моего разрешения. Вот сижу и думаю… подписывать ему рапорт на продление или нет. Мм?
И, вроде бы, спросил, а вроде бы – просто думает человек вслух. Я понял, что он хотел бы знать моё мнение, но при этом не нарушает не только субординации, но и вежливости, приличий. Ведь если подписать, то нам с Румянцевым ещё служить и служить вместе.
– Подписывайте, конечно, – заверил я. – Я его давно знаю, с самого начала службы своей. Нет, даже раньше. Он ещё с моим отцом раньше работал. И отец…
– Раньше мы все другие были, – задумчиво произнёс Еремеев, в этот раз не заметив, что меня перебил. – Но я смотрю и на тебя, и на него и вижу: хватку Румянцев теряет. Как говорится, Акела промахнулся.
Он помолчал и добавил:
– Вот и выходит… На пенсию, наверное, буду отправлять.
– Ну так кого же тогда вместо него ставить? – возразил я. – Некого ведь.
– Как это некого? – хитро прищурился подполковник. – Вот станешь старшим опером, а там, глядишь, если оправдаешь мои надежды и будешь так же работать, и начальником УГРО поставим.
– Спасибо, конечно, но неожиданно всё это. И всё-таки Румянцев… он без работы не сможет. И…
Подполковник отставил кружку, весь как-то подобрался, сменил тон и проговорил:
– У нас тут, Фомин, не благотворительный бал. Сможет – не сможет. Не можешь работать – переходи на заслуженный отдых. Хочешь и можешь – иди на повышение. Детский сад давно позади. У нас сейчас другие задачи.
Он посмотрел на меня внимательно.
– Ты решения коллегии за полугодие смотрел?
– В общих чертах, – слукавил я.
На самом деле решения коллегии я видел разве что краем глаза. Там обычно не водилось ничего нового: углубить, расширить, улучшить, догнать и перегнать. И прочие глаголы, которые в реальной работе мало на что влияли.
– Вот и изучи, – сказал Еремеев. – Вижу, что не читал. Как у вас служебная подготовка ведётся? Пиявцева надо было давно в чувство приводить.
– Так это не у нас, – заметил я. – А теперь у вас, Валентин Валерьевич.
– Ну да… – усмехнулся он, принимая мою прямоту. – Всё никак не привыкну, что это теперь мой отдел.
Он наклонился вперёд.
– Между нами, Фомин. Я вижу начальником УГРО в городе именно тебя. Пока Румянцев работает, пусть работает, но… вот продлевать ему срок службы или нет – я все же крепко подумаю. Даже если продлю, то через год все равно готовься. Там уже точно не продлю. Понял?
– Понял, – ответил я.
– Что понял?
– Ну, я-то всегда готов, – начал было я, но меня в очередной раз оборвал Еремеев.
– Всё, иди, свободен. И кстати, про полиграф не забудь. Я тебя записал пораньше, там у них вообще-то очередь на два месяца вперёд, а для тебя окно нашёл. Потому надо, кровь из носу, сегодня пройти.
– Спасибо. А к чему такая срочность?
– Не благодари, Фомин. Всё, свободен, – вместо пояснений отрезал тот.
Было ясно, что аудиенция окончена. Я уже взялся за ручку двери, когда в неё постучали, и в проёме показалось лицо Румянцева.
– Разрешите? – проговорил Степаныч.
– А, Владимир Степанович, заходи, заходи, – отозвался подполковник.
Я вышел из кабинета, аккуратно прикрыв за собой дверь.
* * *
– Вызывали, Валентин Валерьевич? – не дожидаясь приглашения, Румянцев сел на стул.
– Да, да… Слу-ушай, Владимир Степанович… – неторопливо, задумчиво произнёс он. – Что ты скажешь про Фомина?
– В каком смысле? – вскинул седую бровь начальник УГРО.
– Ну как работник, как коллега, как оперативник вообще.
– Да нормально всё, – пожал плечами Степаныч. – А что?
– Нарекания имеются?
– Нет… А что конкретно случилось?
Румянцев привык сам нарезать задачи, и формулировок ждал предельно четких.
– Ну, знаешь… – протянул Еремеев. – Какой-то он скользкий, как мне кажется.
– Да нет, – тут же возразил Румянцев. – Прямой парень. Хороший. На хорошем счету. Ну, раньше были у него небольшие проблемы. В том плане, что хватки не хватало, оперативной чуйки. Но тут вдруг он как-то вырос профессионально. Исправился. Как-то всё махом произошло.
– Вот именно, что махом, – поддержал Еремеев и поднял большой палец. – На старшего опера метит. Пришёл, говорит: «В кадры хоть сейчас пойду, рапорт напишу, оправдаю надежды».
– Чего ж нет? Человек хочет расти. Заслужил, – пожал плечами Румянцев. – Я сам не против, чтобы Фомин стал старшим опером.
Он отвёл взгляд к окну и вообще сидел уже не так напряженно.
– Ну да, ну да, – протянул Еремеев. – Сегодня он старший опер, а завтра на твоё место метить будет.
– Ну я же не вечный, – спокойно покачал головой начальник УГРО. – Смену надо растить заранее.
– Вот именно, что растить, – кивнул Еремеев. – А он уже сейчас удочки закидывает. Про предельный возраст, мол, у начальника уголовного розыска узнает, кого вы рассматриваете вместо него…
– Как это? – покраснел Степаныч. – Я же ещё никуда не ухожу.
– Вот-вот, – хитро прищурился Еремеев. – А я тебе про что и говорю, Владимир Степанович. Уже подвинуть тебя хочет. Ты там смотри, с ним аккуратнее. И только между нами. Я тебе ничего не говорил. Лады?
– Так точно, Валентин Валерьевич, – пропыхтел Степаныч. – Что-то еще?
– Нет. Для этого и вызывал. Предупредить. Так ты держи ухо востро. И если что – докладывай мне. Пригляди за этим Фоминым.
– Уж я-то пригляжу, – кивнул Степаныч.
– Всё, иди работай.
Румянцев вышел из кабинета в тяжёлых думах.
* * *
Я убрал бумаги со стола в сейф, взял папку, сложил туда направление на полиграф, посмотрел на часы: пора выезжать. Хотел зайти в кабинет к Степанычу, чтобы предупредить, что меня сегодня уже не будет. Но тут он сам к нам завалился.
– Фомин, ты куда это собрался? – вскинул он бровь на меня.
– Да вот, на полиграф надо смотаться.
– Так там же очередь на месяц или два вперед. Ты уже, что ли, тестирование проходишь?
– Ну да.
Степаныч глянул на Эльдара и Игоря, моих соседей по кабинету:
– Идите, хлопцы, покурите.
– Так мы же не курим, Владимир Степанович.
– Идите покурите, я сказал, – понастойчивее повторил он.
Те с понурым видом и вздохами, будто их на тридцатиградусный мороз выгнали, вышли из кабинета. Когда дверь закрылась, Степаныч задумчиво проговорил, сам вдруг закуривая сигарету:
– А ты сам-то хочешь стать старшим опером?
– Скажу честно, – ответил я. – Не рвусь пока. Дел по горло. Но Еремеев сказал писать рапорт и срочно ехать на полиграф. Ну… Не вижу смысла отказывать новому начальнику.
Я внимательно посмотрел на него.
– Что-то вы, Владимир Степанович, не в своей тарелке будто.
– А ты не знаешь? – буркнул он.
– А-а, – усмехнулся я. – Еремеев сказал, что я мечу на ваше место, да?
– А ты откуда слышал? – вспыхнул Степаныч.
– Мне он сказал почти то же самое, но только про вас, – улыбнулся я. – Что Акела промахнулся, что хватка у вас не та, что продлевать или не продлевать срок службы – он ещё думает. Предельный возраст и всё такое.
Степаныч тяжело выдохнул.
– Так и сказал? – проговорил он.
– Слово даю.
– Вот чёрт… тьфу ты, блин, – выдохнул Румянцев. – А я уж было подумал на тебя. Поверил.
– Ну как же так, Владимир Степанович, – улыбнулся я. – Вы же с моим отцом работали. И такое про меня подумали?
– Извини, Фомин, – потупил он взгляд. – Тот ещё интриган наш новый подполковничек.
– Не просто так он здесь, – высказался я осторожно, но и не так чтобы вскользь.
– Ну, – скривился Степаныч. – Он же мне прямо сказал: за Фоминым, мол, надо приглядывать.
Я усмехнулся.
– Кто бы сомневался. Вот только зачем ему всё это?
– А хрен его знает, – пожал плечами Румянцев.
– Ну, тогда мы будем за ним оба приглядывать.
– Ну да… – протянул Степаныч. – Что за игру он затеял, этот Валентин Валерьевич? Его амбиции явно выходят за рамки нашего ОВД. Мало ему здесь разбега. Для чего его вообще сюда посадили? Слишком быстро всё-таки его сюда перевели после Верёвкина.
– Я тут кое-над чем работаю, – сказал я. – Если у меня будут доказательства, я вам всё расскажу.
Румянцев вынул сигарету изо рта, опустил руку с дымящимся окурком и воззрился на меня.
– Что за загадки, Фомин?
– Пока не могу сказать, – твёрдо произнёс.
– Говори, я твой начальник.
– Нет.
– Да что такое! Я сказал – говори.
Голос Румянцев, конечно, не повышал, но настаивал как мог.
– Не могу пока.
– Блин… – фыркнул он. – Упрямый ты, как твой батя.
– Наверное, – кивнул я.
– В смысле, наверное? Уж я точно знаю.
– Со мной он никогда упрямым не был, – улыбнулся я, хоть разговор у нас со Степанычем и был серьёзный. – Но обещаю: как только будут доказательства, всё расскажу. Мне понадобится помощь.
– И что-то мне подсказывает, – задумчиво сказал Степаныч, – что это всё связано с нашим новым начальником.
– Вероятно. Скорее всего.
Я направился к двери.
– Ладно, поехал я на полиграф. Пусть Еремеев думает, что всё идёт по его плану.
Начальник снова тяжко вздохнул.
– Давай, удачи, – сказал Степаныч. – Только смотри… не говори, что пьяным за рулём ездил. И что травку курил. Всё это потом против тебя обернут.
– Да я ж не дурак, – отмахнулся я. – И потом… Не ездил я пьяным за рулём. И травку не курил.
– А, ну молодец, – закивал Степаныч. – А то много новобранцев на этом сыпется.
* * *
Я сидел в кабинете у полиграфолога. Это была женщина средних лет, с острыми чертами лица и таким же острым носом, больше похожая на персонажа из злой сказки. Улыбка у неё была едкая, цепкая, и при этом она буквально сканировала меня взглядом без всякого прибора.
Она методично подключала датчики: на грудь – для считывания дыхания, на руку – ловить пульс, на пальцы – регистрировать потоотделение. Я устроился в кресле, которое подозрительно напоминало электрический стул. Само оно было деревянным, но обито кожей. Не хватало только обруча на голову, и параллель с картиной казни была бы полной.
Полиграфолог подключилась к ноутбуку.
– Сейчас, Егор Николаевич, мы откалибруем систему под вас.
Я мысленно обратился к напарнице:
– Иби, объясни пока, как калибруется полиграф.
– Сейчас она попросит тебя заведомо солгать, – ответила Иби. – Полиграф зафиксирует реакцию и введёт её как параметр лжи. Потом попросит сказать правду и, соответственно, зафиксирует параметр правды. У каждого человека физиологические реакции разные – дыхание, пульс, потоотделение. Потому это и нужно, создать индивидуальные точки отсчета.
– Тогда будем калибровать по-умному, – мысленно сказал я. – Нужно просто увеличить диапазон – правда-ложь, ведь так?
– Да, – ответила Иби. – Когда тебя попросят солгать, специально подумай о чём-нибудь плохом. Реакция будет сильнее, пик выше, и калибровка уйдёт вверх.
– Так, так, так… – постучала тем временем полированными ноготочками по столу полиграфолог.
Она посмотрела на экран, а затем на меня.
– Егор Николаевич, сейчас я задам вопрос, а вы сознательно скажете заведомую ложь. Например, я спрошу: вас зовут Иванов Иван Иванович, а вы ответите «да».
Она щёлкнула мышкой.
– Итак, вас зовут Иванов Иван Иванович?
– Да, – сказал я.
И в этот момент я специально подумал о том, что теперь мне придётся решать ещё и вопрос с нашим новым начальником – Еремеевым.
Теперь я был уже точно уверен: Еремеева сюда поставил замминистра Кольев. Всё это одна шайка. И ещё нужно позвонить Беловскому Артёму, узнать, как там его сестра, перевёз он её или нет. Ну и из рутинного – сегодня угнали скорую помощь, которой я должен был заняться, но из-за этого чёртова полиграфа руки до неё так и не дошли. Интересно, кому вообще понадобилась скорая? Скорее всего, какие-то хулиганы или вандалы покататься решили, с мигалками по городу погонять. Хотя странно – почему же тогда экипажи ГАИ её так и не засекли.
– Отлично, Егор Николаевич, – проговорила полиграфолог. – У вас выраженная реакция на ложь. Очень хорошая.
Она оживилась, будто уже подловила меня на чем-то.
– А теперь давайте правду. Я буду задавать вопросы, а вы отвечайте честно. Вы сейчас сидите в кабинете полиграфолога медико-санитарной части МВД?
– Да, – ответил я.
– Сегодня четверг?
– Да.
– Отлично, отлично, – потерла она руки, словно уже по мне все было решено.
– Улавливаю от неё нездоровые реакции, – сообщила Иби.
– Какие именно? – уточнил я.
– Она хочет тебя завалить, Егор.
– Ха, – подумал я. – Интересно. Значит, Еремеев уже с ней переговорил. Вот почему такая срочность.
– Возможно, – продолжила Иби, – они хотят вывести тебя на чистую воду или просто выкинуть из игры. Непройденный полиграф – формальный повод для увольнения.
– Ну тогда я, наверное, пойду, скажу, что голова разболелась, плохо стало.
– Подожди, – сказала Иби. – Я помогу тебе обмануть эту машину. По сравнению со мной полиграф – это как трёхколёсный велосипед рядом со спорткаром.
Иби сказала это не так ровно, как обычно, когда выдавала какую-нибудь информацию, а с гордостью.
– Подход мне нравится, – мысленно усмехнулся я. – Давай попробуем.
– Итак, первый вопрос нашего теста, – произнесла полиграфолог, внимательно глядя на экран. – Вы когда-нибудь совершали правонарушение?
– Нет, – твёрдо ответил я.
А про себя машинально отметил: на днях я убил бандитов, сжёг лабораторию НИИ МВД и ещё кучу всего такого, что лучше даже не прокручивать в голове.
– Всё нормально, – тут же отозвалась Иби. – Я замедлила твой обмен веществ, снизила частоту сердцебиения, сузила поры на пальцах и притормозила потоотделение. На датчиках не будет реакции.
– А знаешь, Иби, – мысленно сказал я, – я вообще не волнуюсь за свои ответы. Я искренне считаю, что ничего предосудительного не сделал. Всё, что я делал, было во имя справедливости.
– На всякий случай я всё равно подстрахуюсь, – ответила она, – и возьму под контроль твои вегетативные реакции.
Дальше посыпались другие вопросы. Каверзные. Полиграфолог явно пыталась меня подловить, заходила с разных сторон, меняла формулировки, давила интонацией. Потом пошли и вовсе нелепости: точно ли я сотрудник полиции, на кого я на самом деле работаю, какие задания мне якобы давали некие кураторы. Всякая такая ересь.
Она, конечно, всё это комментировала, поясняла, что вопросы якобы заложены в стандартный опросник, что она обязана их задавать, вплоть до того, состоял ли я когда-либо в террористических организациях.
Вот тут я окончательно понял, что меня пытаются развести. Про террористические организации – да, такие вопросы действительно могут быть в стандартном наборе. Но про «кураторов», про тайные задания и внешнее управление – такого в типовом полиграфе нет и никогда не было.
Значит, полиграф был подготовлен индивидуально под меня. И вопросы тоже.
Но хреночки вам!
Тётя пыхтела, краснела, сопела, нервно щёлкала мышкой, и было видно, что уж очень ей надо меня подловить, а не выходит.
В какой-то момент она резко выдохнула, будто сдалась.
– Всё, – холодно проговорила она. – Вы свободны.
Сняла с меня датчики, аккуратно сложила провода.
– Результаты будут в заключении, уйдут в кадры. Ознакомиться с ними вы не сможете, зачитают на аттестационной комиссии только выводы.
– Всё нормально там? – спросил я, чуть улыбаясь и внутренне торжествуя. – Ну, в выводах.
– В целом да, – ответила она после паузы. – Вот только один момент. Когда я задавала вопрос про незаконный оборот боеприпасов, была одна реакция… непонятная. Слишком сильная. Я не совсем понимаю, как её интерпретировать.
Незаконный оборот боеприпасов. Я мысленно усмехнулся. Это, пожалуй, самое малое, за что меня вообще можно было бы зацепить, тем более что никаким оборотом оружия я не занимался. Ну, если не считать нелегальный «Глок», который сейчас у меня на руках.
Но реакция у меня была вовсе не от страха. Это был смех. Потому что в тот момент я вспомнил Аркашу Катастрофу и то, как он варил патроны.
– А, это… – сказал я вслух. – Ничего. У меня просто сон был смешной.
– Какой сон? – прищурилась она.
– Как один чудак варил патроны.
– Зачем варил? – удивилась полиграфолог.
– Ну, знаете, как каша из топора, – пожал плечами я.
– А тут каша из патронов. Глупый какой-то сон, – она хмыкнула.
– Ну вот и я тоже так думаю. Смешной. Но хорошо, значит, что вы спросили.
Я еще раз улыбнулся и вышел из кабинета.
* * *
К крыльцу частной клиники «МедЛайн-Проф» подъехала скорая помощь и остановилась вплотную ко входу. Из машины вышли двое: мужчина и женщина в белых халатах, белых шапочках, медицинских масках и нитриловых одноразовых перчатках. Упакованы так, что внешность и не разглядеть.
Они вытащили из салона инвалидную коляску, разложили её и покатили внутрь.
– Мы забираем пациентку, находящуюся в коме, – сообщил мужчина на ресепшене.
– Как это – забираете? – насторожилась администратор. – Вы кто и с кем согласовали?
– Не надо здесь устраивать допрос, – отрезал человек в халате. – По решению суда пациентка переводится в государственную больницу. По инициативе родственников.
– А где сами родственники? Нужна их подпись.
– У нас нет времени, – резко сказала женщина, его спутница.
– Подождите, я позову директора.
– Зовите кого хотите.
– Извините, – администратор не сдавалась, – но я обязана записать ваши данные. Ваши документы, пожалуйста. Кто вы вообще?
В этот момент незнакомец вытащил из-под халата пистолет и направил ствол прямо на администратора. Та охнула и осела на стул.
– Пикнешь – убью, – зло проговорил он.
Администратор потянулась к кнопке тревожной сигнализации под стойкой.
– Руки! – прорычал тот.
– Галя, всё нормально? – из коридора вышел охранник, жуя бутерброд и держа в руке стаканчик кофе из автомата. Направленного на женщину пистолета он не видел, Серый держал оружие низко и прикрывал его собой.
– Борис, у него пистолет! – выкрикнула администратор.
Охранник выронил стаканчик, бутер шмякнулся на пол. В одно мгновение его рука метнулась к портативной радиостанции на поясе. Он нажал на гашетку.
Но сказать ничего не успел.
Бах!
Выстрел грохнул в закрытом помещении, ударив по ушам.
Глава 8
Пуля пробила грудь нерасторопного охранника. Он рухнул на пол, пару раз дёрнулся и затих. Администратор на ресепшене оглушительно завизжала, протяжно, на одной высокой ноте.
– Заткнись, дура! – рявкнул Серый.
Он схватил ее за ворот медицинского костюма и выдернул из-за стойки, чтобы та не дотянулась до тревожной кнопки. Грубо подтащил к подсобке, втолкнул внутрь, захлопнул дверь и подпер ручку шваброй.
Был уже вечер. Клиника закрывалась, посетителей не осталось, лишь редкий персонал.
Серый и Ирма действовали быстро. Они точно знали, куда идти, ведь разведка была проведена заранее, маршрут выучен.
Вбежали на второй этаж. Вот и нужная дверь. В палате на кровати лежала Инга Беловская. Кислородная маска закрывала лицо, грудь едва заметно поднималась.
– А она умрёт? – тихо спросила Ирма. – Отсоединять же надо.
– Если маску снимем – ничего с ней не будет, – буркнул Серый. – Дышит сама.
– А если умрёт? – повторила та упрямо.
– Да и хрен с ней. Наше дело – доставить тело. Живое или нет, не оговаривали.
– Ну вообще-то лучше, чтобы живое.
– Купишь ей потом кислородный баллончик в аптеке, – отрезал Серый. – Давай, помогай.
Они пересадили бесчувственную Ингу на каталку, кое-как пристроив руки и ноги, и покатили к выходу.
Внизу уже столпились сотрудники.
– А ну, пошли отсюда! – рявкнул Серый, уже не скрываясь.
Он вытащил пистолет и выстрелил в потолок. Визг, крики – люди бросились в стороны, прятались по кабинетам, жались к стенам.
В этот момент уличная дверь распахнулась. Внутрь вошел высокий парень.
– Какого хрена⁈ – закричал Андрей Беловский, увидев сестру на каталке. – Стойте, уроды, куда!
За спиной Андрея стоял телохранитель.
– С дороги, ублюдок! – зарычал Серый, наводя пистолет.
Телохранитель шагнул вперёд, закрывая Беловского собой, одновременно пытаясь вытащить оружие из кобуры под пиджаком. Движение было неотработанным, и пальцы запутались в полах пиджака и застёжке кобуры.
Бах! Бах!
Два выстрела подряд из пистолета Серого.
Телохранитель рухнул на пол, корчась от боли. Бронежилет его спас, но рёбра хрустнули.
Андрей Беловский упал следом, сжал голову руками. Словно его подстрелили тоже.
– Лежи. Не двигайся, сука! Убью, – шипел Серый на него.
Через медицинскую маску голос звучал глухо и оттого ещё более угрожающе.
Они спешно выкатили коляску с Ингой, погрузили в машину скорой помощи, врубили мигалки и уехали прочь.
* * *
– Алло, алло! Егор! – сбивчиво говорил Андрей в телефон, – Да, ты говорил сестру перевести, но… я не успел. Я хотел всё подготовить. Я как раз собирался её забрать, только что пришёл. Двое… мужчина и женщина… не знаю… в масках, в халатах. Мужик очень борзый. Сразу видно – жестокий. Да… кажется, лысый, но под шапочкой не поймешь. Помоги спасти Ингу, я тебя прошу. Я в долгу не останусь. Сделай что-нибудь… Егор!
* * *
– Куда ты едешь? – спросила Ирма, сдёрнув с лица медицинскую маску.
– Куда надо, – буркнул Серый, вцепившись в руль машины скорой. – И маску надень обратно. Дорожные камеры лица фиксируют.
Ирма поспешно натянула маску обратно и прошипела:
– Фу. Ненавижу маски. Мешают дышать полной грудью. Лица напрочь стирают.
– А ты что, хочешь светиться на каждом задании? – презрительно хмыкнул Серый. – Чтобы потом говорили: «Это Ирма сделала, это её рук дело»? Что за ребячество. Бабы все такие – лишь бы запостить, лишь бы светануться где-нибудь, маникюр показать, губы, титьки в сетях-на…
– Замолчи, – устало сказала Ирма. – Ты же знаешь, я не такая. Просто иногда хочется, чтобы хоть кто-то знал, помнил.
– Ну вот я о тебе знаю. Этого мало?
– Ты? – презрительно скривилась она, и пресловутая маска съехала, встала набекрень. – Ты вообще не в счёт.
– А, значит, я для тебя вообще не человек, да? – зло буркнул Серый.
– Осторожно! – вскрикнула Ирма. – Тормози!
Перед капотом внезапно вынырнул самокатчик. Скорая помощь едва не снесла его. В последний момент Серый ударил по тормозам. Машина завизжала, её слегка занесло, но она удержалась.
– Фух, мля… – выдохнул он. – Чтоб вы все сдохли, педерасты на колёсиках!
– Выключи уже сирену, – сказала Ирма. – И газуй. Нам не надо привлекать внимание.
– Да мы уже почти приехали, – отозвался Серый.
– Куда?..
Ирма сжала руку на сиденье.
– А-а! Увидишь.
Он свернул в тихий дворик и остановил машину у подъезда. Улица была пустая, ни души.
– Всё, выходим.
– Куда это ты нас привёз? – негодовала Ирма. – Я не буду выходить.
– Есть у меня план. Послушай меня, женщина.
– Я бы тебя слушала, если бы у тебя были мозги, – напряженно огрызнулась она. – А у тебя вместо мозгов холодец. Причем отбитый.
– Заткнись, сучка, – через губу, не зло ответил тот. – Давай не будем ругаться сейчас. Сначала дело сделаем, а потом уже подерёмся.
– Ладно, – скривилась Ирма.
Беловскую они на лифте довезли до квартиры. Серый открыл дверь ключом. Они, перебравшись большими колесами через порог, вошли, включили свет.
– Так, ты пока располагайся, – сказал он. – А я сейчас от тачки избавлюсь, пока тут ее никто не спалил.
– Что это за квартира? – ещё раз спросила Ирма.
Серый задрал подбородок.
– Надёжная квартирка, не то, что та.
– А чем та плоха?
– Про ту Степашка знает. Не нравится мне этот очкарик. Ой, не нравится.
– Что ты задумал? – нахмурилась Ирма.
– Потом расскажу.
Серый сдёрнул с себя халат, остался в медицинской шапочке, затем сменил её на кепку, но маску оставил. Поспешил на улицу, собираясь отогнать скорую подальше, бросить где-нибудь на задворках и поджечь на всякий случай. Хоть следов они с напарницей и не оставляли, были в перчатках, но ему непременно хотелось поджечь. Он и сам иногда ловил себя на мысли, что в нём умер несостоявшийся поджигатель.
* * *
Я вошёл в свою квартиру, вернее, не в свою, а в съёмную, в которой сейчас не жил, пока «поливал цветочки» в квартире Антона Бурцева. А в съёмной меня ждал другой подопечный – Кирпич.
– Ну что, докладывай.
– Короче, Егор, – сказал он. – К генералу не подобраться. Он хоть и в гостинице живёт, но там постоянно наряд его охраняет. Я, конечно, могу их убрать и…
– Отставить «убрать», – сказал я. – Ментов и мирных жителей мы не убиваем.
– Ну вот я и говорю, – пожал плечами Кирпич. – Не подобраться. Ещё и помощничек у него там какой-то постоянно ошивается. Вот, глянь, я сфоткал.
Он показал мне экран смартфона. На фото был зализанного вида худосочный субъект в очочках, больше похожий на офисного, чем на силовика.
– Кто такой? – спросил я.
– На сотрудника не похож. Его водитель, помощник или хрен знает, кто ещё, – хмыкнул Кирпич. – Постоянно рядом с ним.
– Хм. А может, на него выйти? Если генерал неберучий.
– Можно попробовать, – кивнул Кирпич. – Я бы ему по башке хрясь – и в багажник. Он же не мент, с ним так можно?
– Можно, – сказал я, – если осторожно. Не укокошь никого.
– Хорошо, попробую. Только он один тоже никогда не ходит. Всегда с сопровождением, либо так, чтоб рядом толпа людей. Будто опасается чего-то. Либо хитрожопый, либо просто дуракам везёт.
– Интересно… – я задумчиво почесал подбородок.
Ладно, Иби его пробьет чуть позже, тогда и поразмыслим.
– Посмотрим, – сказал Кирпич. – Я буду приглядывать за очкастым. Там и станет ясно, дурак он или реально расчётливый тип.
Кирпич пролистнул фотографии дальше – видимо, ещё не всё мне показал. Ну-ну, глянем оперативные наработки.
– Смотри. Вот Кольев встречается… Та-дам! – он ткнул пальцем в экран. – Видишь, с кем сидит в ресторане?
Фотка была сделана издалека.
– О-па… – вырвалось у меня. – Это же мой новый начальник. Подполковник Еремеев. Чтоб ему погон проглотить… Тот еще хонорик.
– Так я и думал, – ухмыльнулся Кирпич. – Кто молодец?
Он хлопнул себя по груди.
– Я молодец.
– Может, по работе встречались? – попробовал я возразить. – Всё-таки замминистра и начальник ОВД.
– Ага, по работе. В ресторане, – криво усмехнулся Кирпич. – Очень конспиративно для двоих таких вот… Ты сам-то в это веришь?
– Ну да, – признал я. – Ты прав. Генерал с подполковником по работе так не встречался бы. Если бы и встречались, то официально, с визитом и свитой. А тот по стойке смирно, да…
Я пролистал фото ещё раз.
– Интересно, о чём они говорят.
– Я далеко сидел, чтобы не спалиться, – сказал Кирпич. – Близко не подберёшься. И по губам я читать не умею.
– Да я не в укор, – отмахнулся я. – Смотри на лица. Озабоченные.
– Наверное, тебя обсуждают, – предположил Кирпич.
– Почему?
– Да хрен его знает, – пожал он плечами. – Кто им ещё может неприятности доставлять?
– Ну ладно. Это хорошие результаты. Молодец, – сказал я. – Вот тебе на расходы.
Достал при этом деньги и выложил на стол.
– Ого, богатенький Буратино. Откуда у тебя? Взятки берёшь? – прищурился он.
– Накопил, – ответил я.
– Ну-ну, – хмыкнул Кирпич. – Так я тебе и поверил.
Он сгреб деньги.
На самом деле я действительно накопил. Откладывал понемногу на чёрный день. И вот этот день, хоть и не чёрный, но явно уже грязно-серый, наступил.
Нужно было, конечно, думать о финансах. Об их пополнении. Моя деятельность втихую, не совсем легальная, требовала расходов, и на зарплату рассчитывать не приходилось.
Но ничего. В ближайшее время этот вопрос решим.
– Можно просчитать, – подсказала Иби. – Ставки на футбольные матчи. Я могу провести аналитику.
– Нет, – сразу сказал я. – Ставки на спорт – не моё.
– Да, ты прав, – согласилась она. – Вероятность ошибки слишком высока.
– Я что-нибудь придумаю, – сказал я. – А пока нам нужно найти Беловскую.
* * *
Весь убойный отдел стоял на ушах. Убийство охранника в частной клинике, стрельба, попытка убийства телохранителя бизнесмена Андрея Беловского. Неизвестные провернули всё чисто и быстро.
Я пересматривал записи с камер наблюдения десятки раз. Лиц не видно, отпечатков нет – работали в перчатках. ДНК тоже не оставили. Никого не ранили, ни к чему лишнему не прикасались. Даже частичек слюны не нашли – медицинские маски отработали хорошо.
Эксперт объяснял мне, что ДНК содержится не в самой слюне, а в частицах эпителия слизистой оболочки, которые в ней присутствуют. Но и этого не было.
Зацепиться оказалось буквально не за что.
И всё же по фигурам, по движениям и манерам я понял, кто это был.
Это была Леночка Золотухина, ну, та, которая на самом деле вовсе не Леночка, а как её настоящее имя, я так и не выяснил. И тот самый лысый мордоворот из гаража, которому тогда удалось уйти от нас с Кирпичом. Батина лопата по нему плачет. Его напарники теперь лежали в земле – Седой и Медведь, а он всё ещё землю топчет, на людей нападает. Ничего, это ненадолго.
