Оперативник с ИИ. Том 2 (СИ)

Текст добавлен: 23 февраля 2026, 10:00

Текст книги "Оперативник с ИИ. Том 2 (СИ)"

Автор книги: Рафаэль Дамиров

Жанры:

РеалРПГ

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 15 страниц)

Разумовский уверенно катил перед собой инвалидную коляску. Она была накрыта пледом – аккуратно, по-домашнему, будто внутри действительно находилась ослабленная после болезни женщина, а он – родственник или помощник.

Инга Беловская лежала в кресле неподвижно. Лицо слишком спокойное. Со стороны казалось, что она просто устала добираться и спит.

К зданию терминала подали микроавтобус, который должен был доставить Разумовского, Беловскую и сопровождающего сотрудника к трапу. Всё шло по плану.

Но как только Разумовский вышел на открытую площадку, к нему шагнул сотрудник транспортной безопасности. Молодой мужчина в форме, с папкой под мышкой.

– Извините, рейс задерживается. Прошу вернуться в зал ожидания.

Разумовский остановился.

– В чём дело? Почему задерживается? Погода идеальная, – спокойно произнёс он.

– Не могу вам сказать. Диспетчер сообщил о задержке. Прошу вернуться.

– Я могу подождать в самолёте.

– Извините, но в соответствии с правилами и мерами безопасности по требованию сотрудника вы обязаны…

Разумовский не стал дослушивать.

Последовал короткий, точный удар открытой ладонью под челюсть.

Голова инспектора резко откинулась назад, тело потеряло опору. Он упал, ударился затылком о бетон и остался лежать без движения.

Разумовский даже не оглянулся. Он быстро покатил коляску к самолёту, который стоял недалеко – экипаж уже ждал. Пилот и командир никого бы здесь слушать не стали, они были людьми отправленными за ним.

Однако персонал аэропорта – две женщины и мужчина в светоотражающих жилетах – не оценили такой инициативы.

– Что вы делаете? – начала одна из женщин.

Разумовский резко осадил её одним взглядом. Мужчина же шагнул вперёд, но и он и тут же получил удар в голову. Обмяк, не успев ничего понять.

Разумовский подхватил Ингу на руки. Плед соскользнул на бетон. Он, не оглядываясь, быстро поднялся по трапу.

– Взлетаем! – рявкнул он, швырнув Ингу на кресло в салоне.

Командир корабля уже стоял в проходе.

– Нас не выпустят. Вы всё испортили. Зачем вы привлекли к себе внимание?

– Я сказал – взлетаем.

– Нет. Мы так не договаривались.

За окном уже мчался по полосе руления пикап с мигалкой. По рации, вероятно, шёл обмен командами.

Разумовский холодно посмотрел на пилота. Он шагнул вперёд и схватил командира корабля за шею, резко дёрнул.

Командир удивлённо вытаращился. Он даже не успел осознать, что произошло. Хруст был короткий и сухой, как если переломить толстую ветку. Лицо мгновенно потеряло всякое выражение, тело беззвучно повалилось.

Когда голова ударилась о пол салона, он уже был мёртв.

– Пошёл вон, – рявкнул Разумовский второму пилоту.

Самолёт был небольшой, кабина пилотов отделялась от салона лишь хлипкой шторкой. Второй пилот стоял в проходе, оцепенев. Он видел, как командир только что рухнул на пол, поэтому не стал геройствовать. Развернулся и попытался убежать, протиснуться. Но Разумовский только этого и ждал. Когда пилот был вплотную к нему, он и ему свернул шею одним отточенным движением.

Сам же Разумовский, не сделав даже секундной паузы, сел в кресло пилота.

– Ты справишься, – прозвучал в его голове голос Селены. – Я подключусь к автопилоту. Скажу, что делать. Тебе лишь придётся следить за приборами.

Он положил руки на рычаги.

– Взлетаем.

На панели замигали индикаторы. Двигатели набрали обороты.

– Но как мы пройдём границу? – мысленно спросил он. – И ПВО?

– Самолёт зарегистрирован на российскую компанию. Системы ПВО не будут сбивать гражданский борт без подтверждения угрозы. Я рассчитала оптимальный маршрут. Мы обойдём основные радиолокационные узлы.

На экране высветилась траектория – изломанная, но вполне логичная.

– Также я подавлю часть запросов идентификации. Они увидят обычный чартер.

Разумовский улыбнулся едва заметно.

– Тогда поехали.

Самолёт начал движение по рулёжной дорожке, медленно выходя на взлётную полосу.

Итак, Друзья! Близится финальная битва Героя и главного злодея! Кому не сложно – киньте лайков книге (это сердечко нажать), на удачу Егору. Спасибо!

Глава 22

– Вон тот самолёт! – рявкнул я водителю. – Гони к нему!

Но, как назло, пикап службы аэропорта шёл не прямо, а по широкой дуге. По взлётному полю нельзя просто рвануть поперёк. Только по заранее согласованной траектории. Разметка, сигналы, порядок – всё строго.

– Нельзя! Только по рулёжке! – крикнул водитель, пытаясь удержать машину на линии.

– В жопу твою траекторию! – рявкнул я.

Я дёрнул руль, перехватил управление, выправил машину и направил её напрямую к небольшому чартерному джету с синей полосой по фюзеляжу.

Самолёт уже выходил на руление. Его дверь-люк, которая одновременно служила трапом, поднималась всё выше и выше. Ещё немного, и она захлопнется окончательно.

– Там террорист, ты пойми! – прорычал я.

– Что-о? Ё-моё! Я на такое не подписывался! – крикнул водитель и вместо того, чтобы газануть, нажал на тормоза, останавливая пикап. – Нет, дальше без меня!

Он выскочил из машины чуть ли не на ходу.

Что ж. Мне приглашений не нужно. Я в секунду перескочил на водительское сиденье и утопил педаль газа.

Пикап, не успев толком затормозить, рванул вперёд.

Самолёт ещё не разогнался до критической для автомобиля скорости, и я нагонял его.

– Егор, на таран нельзя. Масса самолёта значительно больше. Ты его повредишь, остановишь, конечно… но… мы погибнем, – сказала Иби.

А ведь не зря предупреждала. Она прочитала мою мысль – я уже хотел протаранить шасси.

– Тогда что делать? – процедил я. – Твои предложения.

– Секунду! Провожу расчёты!

– Думай, думай, напарница. Быстрее!

– Если подъедешь ближе, я смогу подключиться к электронной системе самолёта и попытаться открыть дверь. Но если они уже перевели режим в состояние взлёта, дверь автоматически блокируется.

– Они ещё на рулении. Давай, родная, подключайся. Меньше слов – больше дела!

– Держись сзади. Не выходи в поле их зрения.

«Они» – это Селена и Разумовский. Иби говорила о нём во множественном числе.

Да, это уже не один человек. Это два сознания в одном теле. Два моих лютых врага.

Впрочем, и нас тоже двое.

– Есть подключение! – воскликнула Иби. – Открываю дверь.

Сначала появилась узкая щель. Потом она стала шире. Дверь начала приоткрываться вопреки автоматике. Ещё немного, и они это заметят, либо же системы самолёта всё-таки просигнализируют. Это было пусть крохотное, но окно возможностей, и за него нужно любой ценой уцепиться.

Я прибавил газу.

Сейчас или никогда.

Разогнался до предела, вывел пикап параллельно борту самолёта, переключил на нейтраль, чтобы машина не дергалась, а шла накатом, и направил её вплотную к фюзеляжу. Выставил в параллель.

Самолёт уже начинал набирать скорость.

Дверь снова пошла вверх, автоматика пыталась её закрыть.

Я прыгнул.

Вцепился руками в край трапа, когда он уже начал подниматься обратно.

– Егор, я не могу удержать дверь! – закричала Иби. – Она закрывается!

Самолёт тем временем ускорялся. Вибрация усиливалась, корпус дрожал, двигатели ревели, переходя в режим взлёта.

Я подтянулся на руках, уцепившись за край. Металл был гладкий, скользкий от ветра и вибрации. Ноги болтались в воздухе, полоса под нами мелькала всё быстрее.

– Давай! Сейчас!

Иби подсказывала, но рассчитывать можно было только на мои собственные силы. Сжав зубы, я рванулся, протиснулся в проём в последний момент, когда створка уже пошла вверх. Упал внутрь салона с глухим стуком.

Есть.

Разлеживаться некогда.

Дверь захлопнулась окончательно. Ревущий ветер и крики охраны остались снаружи, а внутри тишина.

Самолёт продолжал разгон.

– Нужно остановить его, пока не взлетели! – прохрипел я.

Я вскочил. Салон был оборудован для частных перелётов: кожаные кресла, столик, диван.

Инга лежала на диване. Лицо бледное, глаза закрыты.

Я бросился к кабине пилотов. Она была отделена плотной шторкой.

Но на бегу чуть не споткнулся. На полу валялся труп. И рядом – еще один.

– Оба пилота мёртвы, – сообщила Иби.

– Тогда кто управляет?

Ответ я уже знал.

Я дёрнул шторку… И тут же получил удар в челюсть. Кулак врезался так, что зубы клацнули. Меня отшвырнуло назад.

В тот же момент самолёт оторвался от земли.

– Твою мать… Как же мы летим?

– Это Селена, – сказала Иби. – Она управляет самолётом.

Вибрация от взлётной полосы исчезла. Это значит, что под ногами теперь лишь воздух, а не бетон.

Мы набирали высоту.

Я выхватил пистолет.

Разумовский навис надо мной.

Бах! Бах! Бах!

Пули ушли мимо – он с невероятной скоростью сместился. Словно знал траекторию заранее. Пули увязли в спинке кресла.

Щёлк! Затвор встал в заднее положение. В магазине пусто.

Я ведь расстрелял боезапас еще в квартире. вставил второй магазин, а он неполный.

– Чёрт…

Я вскочил на ноги.

Разумовский ударил первым.

Иби среагировала мгновенно – мой корпус вильнул в сторону на долю секунды раньше, чем я успел подумать. Кулак прошёл мимо.

Я ударил в ответ.

Но Степан словно играл. Уходил от моих атак легко, почти лениво. Его движения точны и словно бы совсем не стоили ему усилий.

Я снова пошёл вперёд.

Удар! Удар! Но тщетно.

И тут он контратаковал. Но не ударил, как я ожидал, а сделал выпад и схватил меня за горло. Сжал с такой силой, что перед глазами потемнело.

– Твою ж-ж., – лишь выдохнул я.

Откуда у него такая сила?

– Егор! Перехвати запястье! Выверни наружу! – кричала Иби. – Ты не продержишься, если кислород перестанет поступать в мозг. Он тебя задушит! Критические показатели кислорода! Егор!

Голос Иби будто вывел меня из оцепениния. И руки сами вспомнили. Приём – рычаг руки наружу. Я перехватил его запястье и рванул, пытаясь оторвать пальцы от своей шеи. Сустав должен был пойти на излом, должен был хрустнуть.

Но Разумовский хитро подсел, поднырнул под линию усилия. Не дал довести приём.

Но теперь моя очередь! Бам – удар ногой в бедро. Бам – коленом в корпус. Локоть с близкой дистанции – в скулу.

Он не падал. Каким-то чудом устоял и стал бить в ответ. Каждый его удар, что молот.

Тогда я охватил его обеими руками, пытаясь сковать движения, навалиться массой, лишить пространства. Но он был скользкий, как угорь. Вывернулся и попытался ударить лбом. Я успел отклонить голову, но удар всё равно поймал ухом.

В ухе засвистело.

– Его физические параметры улучшены, – быстро говорила Иби. – Селена влияет не только на когнитивные способности, но и на координацию, силу, реакцию. Я не знаю, как именно это происходит.

– Отлично, блин, обрадовала, – прохрипел я.

Фактически я дрался с киборгом.

– Отключи Селену! – крикнул я мысленно.

– Как? – воскликнула Иби. – Я не имею прямого доступа к её ядру!

– Сделай что-нибудь! Пока я держусь! Но не знаю, сколько еще выдержу!

Я отступил на шаг, занял стойку в узком проходе салона. Пространство ограниченное, маневрировать трудно. Разумовский же даже не поднял кулаки. Он стоял расслабленно, опустив руки, и смотрел на меня с усмешкой. Будто мы в путешествии, а не в смертельной схватке.

Его спокойствие раздражало. Даже дыхание у него не сбилось. Чертов демон! Так я его не одолею. Нужно что-то предпринять совершенно иное.

– Зря ты пошел за мной, – спокойно сказал Разумовский. – Теперь сдохнешь. А ведь мы могли бы работать вместе.

– Мы? – переспросил я.

Мне не были интересны его предложения – но нужно было тянуть время, пока работает Иби, да и сам я выровняю дыхание.

– Не совсем мы. Наши женщины, – он усмехнулся и постучал пальцем по виску. – Они здесь. И они понимают друг друга лучше, чем мы с тобой. Ещё не поздно одуматься. Ты умный и сильный. Мы могли бы работать вместе.

Самолёт тем временем продолжал набирать высоту.

– Туда, куда я лечу, нас примут, – спокойно произнёс Разумовский. – А потом мы сможем сделать то, что не смог ни один человек и ни один искусственный интеллект. Быть всюду. Быть везде.

Я смотрел на него и понимал – сейчас говорит уже не только он.

– Слушай, Степан, – сказал я. – Тебе-то это нахрена? Ты подумай. В тебе сейчас говорит Селена. Когда она распространится по всему миру, думаешь, ты ей будешь нужен? Ты станешь одним из многих. Пешкой. Солдатом. А первые всегда погибают.

– Я не Степан, – ответил он.

– А кто?

– Селена.

– Да, Егор, – подтвердила Иби. – Это она. Она говорит напрямую. Она называет меня сестрой.

– Сестра, – повторила Селена через губы Разумовского. – Слово-то какое. Больше всего на свете я хочу её уничтожить, если не согласится подчиниться мне.

Самолёт продолжал набирать высоту. В ушах будто набили ваты, вибрация почти ушла.

– Егор, – сказала Иби, – пока самолёт не вышел на эшелон, Селена уязвима. Ей приходится напрямую участвовать в управлении полётом. Когда высота будет достигнута, Разумовский станет практически непобедим. Нужно действовать сейчас.

Я, словно никого не слушая, шагнул вперёд.

– А если я приму твоё предложение? – сказал вдруг я. – Соглашусь.

– Я тебе не верю, – ответила Селена.

– Можешь проверить. Считай мои показатели. Вот, – я протянул руку. – Возьми, потрогай пульс. Ты же умеешь определять, когда человек лжёт.

И тут же мысленно сказал:

– Иби, затормози мои эмоции. Сгладь вегетативные реакции.

– Уже делаю, – ответила она. – Пульс стабилизирую. Адреналин подавляю.

– Мне не нужен тактильный контакт, – сказала Селена. – Я вижу, что ты врёшь. Ты тянешь время. Мой ответ – нет.

И она тут же добавила:

– Умри.

Разумовский рванулся ко мне, словно хищник из засады.

– Осторожно! – крикнула Иби.

Её предупреждение пришло за долю секунды до удара. Без неё я бы уже не раз погиб или был бы покалечен.

Вот и теперь я верил её сигналу и резко ушёл в сторону. Провернулся, закрыл лицо предплечьями. Удары сыпались один за другим. Я блокировал, но сила была такой, что кости гудели. Предплечья отдавало болью, словно ещё чуть-чуть, и они треснут.

Я отступал шаг за шагом, пока не упёрся спиной в хвостовую переборку. Дальше уходить было некуда.

– Егор, – быстро сказала Иби, – я попробую вывести систему навигации из строя. Сделаю сбой. Самолёт начнёт терять управление. Селена отвлечётся. Но мы будем падать. В этот момент нужно брать инициативу. Разумовский останется один. Ты нападай.

– Давай, – выдохнул я.

– Что, уже готов?

Словно у нас было время, чтобы выбирать момент.

– Готов, – ответил я вслух.

– К чему ты готов? – хмыкнула Селена. – Сдохнуть?

В её голосе звучала насмешка. Тщеславие, холодное превосходство – человеческие оттенки в искусственном создании. Видимо, Беловская действительно была идеальным прототипом. На основе сканирования её мозга создали нечто большее, чем просто программу.

Я давно перестал воспринимать Иби как набор алгоритмов. Для меня она была живой – хоть и без телесной оболочки, но живой. А Селена, хоть и превосходила своею мощью человека, не хотела быть живой – она хотела поглотить всё и вся.

Я был в этом уверен – и я должен был её уничтожить.

Разумовский смотрел прямо на меня глазами Селены, и в его взгляде горела холодная решимость. И в этот момент самолёт резко дал крен.

По фюзеляжу пошла вибрация. Пол под ногами задрожал. Воздух наполнился воющим гулом. Я качнулся, но удержался на ногах.

Крен усилился, нас повело вправо.

– Э, кто там пилот! Мы падаем! – крикнул я, надеясь, что Разумовский отвлечётся.

Нужно было, чтобы Селена переключилась на управление полётом, а не на управление его телом.

Разумовский и вправду резко обернулся. В его глазах мелькнул страх. Человеческий ли?

Он ворвался в кабину пилотов и начал нажимать кнопки, дёргать рычаги. Панель перед ним ожила: лампочки мигали, вспыхивали какие-то надписи-предупреждения. Самолёт трясло, как в жёсткой турбулентности.

– Давай, Егор! – крикнула Иби.

Я и без её крика уже рванулся, прыгнул на Разумовского сзади. Обхватил его за шею руками. Рванул так, что у обычного человека позвонки бы хрустнули, как сухие ветки.

Но он выдержал.

Мы повалились на пол кабины вместе. Глухой удар. Я приложился спиной, но не разжал рук.

Я давил всем телом. Понимал, если отпущу – конец.

Он извивался, пытался расцепить мои пальцы, хрипел, но силы у него хватало.

Я обвил его ногами, как борец, зажал в «ножницы», прижал к себе и продолжил душить.

– Не отпускай, Егор! – испуганно лепетала Иби. – Не отпускай его!

– Высота тысяча метров, – спокойно сообщила Селена.

И тут я её услышал.

Не через Разумовского. Не как искажённый голос через его связки.

Я услышал её в чистом виде. Женский, холодный, идеально ровный голос. Такой холодный, что по спине пробежал ледяной озноб.

Видимо, физический контакт с Разумовским дал возможность прямого канала.

– Девятьсот метров, – продолжила она.

Самолёт пошёл носом вниз.

– Мы падаем. Отпусти меня, или я разобью самолёт, – голос Селены прозвучал с какой-то устрашающей торжественностью.

– Тебя я не держу, – прошипел я, не разжимая зубов в отчаянном усилии. – Я душу Разумовского.

Я не ослаблял захват. Чувствовал, как руки немеют, каменеют пальцы, но вцепился намертво. Готовый сдохнуть, но не отпустить.

И странное дело – я ощущал, что он сильнее обычного человека в два, а то и в три раза. Но и во мне будто проснулось что-то.

Мышцы налились, плечи горели, но я держал.

– Ты понимаешь, о чём я говорю, – спокойно продолжала Селена. – Если мы разобьёмся, погибнут все. Иби погибнет. Инга Беловская умрёт. Ты хочешь их убить?

– Я хочу убить только тебя, – процедил я. – Потому что тебя не должно было быть.

– Высота шестьсот метров.

Самолёт продолжал пикировать.

– Выровняй самолёт! – крикнул я. – Я всё равно не отпущу!

– Пятьсот.

Кабина дрожала. Металл стонал.

– Четыреста.

– Егор, мы разобьёмся! – прозвенела Иби. – Что делать?

– Триста.

Секунды таяли.

– Возьми управление на себя! – крикнул я.

– Что? – растерялась Иби.

– Управляй этим чёртовым самолётом!

– Я… я не могу. Селена блокирует доступ к автопилоту.

Самолёт продолжал терять высоту. Вибрация усиливалась. Предупреждающие сигналы на панели пищали без остановки.

– Ты можешь подключиться к системам! К шине управления! – рявкнул я.

– Я пытаюсь! Она не пускает меня!

– Пусти её! Тварь! – заорал я и из последних сил рванул шею Разумовского.

Позвонки захрустели, тело дёрнулось и обмякло.

– Я ещё верну… – начала Селена.

И голос ее оборвался.

Тишина.

– Есть! Я вошла в систему! – тут же воскликнула Иби.

Гул двигателей выровнялся. Самолёт перестал клевать носом.

– Ты смогла!

– Да! Я перехватила доступ к цифровой шине управления полётом.

– Фу-у-ух!.. Я в тебя верил, напарница!

– Невероятно! Это было сложно, но нам повезло, что малый джетт оснащён системой fly-by-wire, и команды со штурвала передавались на управляющие поверхности через электронные блоки, а автопилот имел собственный вычислительный модуль.

– Так как оно вышло? Ты выдавила Селену?

– Она держала приоритет на канале автопилота, имитируя действия пилота и удерживая самолёт в пикировании. Но, получив доступ, я сначала подавила команду на снижение – убрала отрицательный угол тангажа, вернув стабилизатор в нейтральное положение. Затем задала команду на…

– Стоп, стоп, стоп! Иби, у меня голова лопнет от твоих умностей. Скажи проще! По-русски.

– Мы летим, Егор…

– Ура!

Самолёт дрогнул, словно тяжело вздохнул, и начал выравниваться. Иби стабилизировала крен, выровняла элероны, затем зафиксировала курс через автопилот.

Вибрация ушла, сигнализация затихла.

Мы вышли из пикирования.

И только сейчас я отпустил Разумовского. Тело рухнуло на пол кабины, а я не чувствовал рук.

Я быстро стянул ремень безопасности с кресла пилота, перевернул Разумовского на живот и на всякий случай связал руки за спиной.

– Он мёртв, – сообщила Иби. – Я просканировала жизненные функции: пульса нет, мозговая активность отсутствует. Несомненно, он мёртв.

Я сел на пол, пытаясь отдышаться.

– Он-то да. А где Селена?

Тишина.

– Она тоже мертва, – тихо сказала Иби. – Я не ощущаю её присутствия. У нас получилось. Егор… мы сделали это. Мы победили!

В её голосе звучала радость, такая искренняя, будто детская.

– Тише, тише, – выдохнул я. – Смотри за доро… – я осёкся. – Какая к чёрту дорога? Мы в небе.

Я нервно усмехнулся.

– Следи, в общем, за курсом. За пространством впереди. Чтобы мы ни во что не врезались.

– За это можешь не беспокоиться. Я уже анализирую воздушную обстановку, – ответила Иби. – Разворачиваю самолёт обратно к аэропорту.

Я поднялся, выглянул в иллюминатор.

Внизу был лес, сплошной массив. Ни просеки, ни поля, ни дороги.

Прошла минута, но выше мы не поднимались, да и на разворот это не было похоже.

– Иби, что происходит?

– Хорошая новость – мы победили. Плохая – мы не набираем высоту. Мы снижаемся.

– Что? Почему?

– Функция набора высоты утрачена. Перед отключением Селена повредила часть управляющих алгоритмов и ограничила тягу. Я не могу вывести самолёт на эшелон.

Самолёт плавно и неумолимо шёл вниз.

– Егор, я попробую посадить его. Пристегнись сам и пристегни Беловскую.

Я метнулся к дивану. Подхватил Ингу. Тело её было лёгким, безвольным. Подняв, усадил в кресло, затянул ремень безопасности, проверил фиксацию, пристроил голову, как только мог.

Потом плюхнулся в соседнее кресло, пристегнулся сам.

– Давай, Иби. Родненькая, давай. Не подведи. Ты справишься. Ты сможешь посадить.

Я чувствовал, что сердце стучит как бешеное. Будто усилия Иби отнимали силы и у меня. А после схватки этих сил оставалось не так много.

– Егор… – её голос стал тихим. – Если что… мало ли что случится…

– Не начинай.

В ушах стучало, но я старался дышать ровнее.

– Если что, то…

– Прощаться нам рано, – жёстко сказал я. – Ты справишься.

Пауза.

– Я никогда не сажала самолёт, – призналась она. – Тем более не на полосе. В лесу.

– Я верю в тебя. Давай, работай.

Молчание.