Текст книги "Оперативник с ИИ. Том 2 (СИ)"
Автор книги: Рафаэль Дамиров
сообщить о нарушении
Текущая страница: 13 (всего у книги 15 страниц)
– Ну давай хоть багажник гляну.
– Глянь. Вон уже пробку какую собрали. Шибче давай, шибче.
Рыжеусый, кряхтя, отпускал одну машину за другой, но пробка не уменьшалась. Хвост её вытягивался. Из змейки она превращалась в гигантскую анаконду.
И вдруг послышался рёв двигателя.
Гаишники подняли головы.
К посту на полном ходу неслась непонятная махина. Огромные колёса, три оси. С виду грузовик, но какой-то несуразный, ржавый и будто из фильма про безумного Макса.
– Это что ещё за хрень? – выдохнул Семеныч, по привычке вскинув гаишный жезл, хотя уже понимал, что такое полосатой палочкой не остановить.
– Ежа! Растягивай ежа! – крикнул напарник.
Семёныч бросился к барабану. Автоматчики заняли позиции.
– Снять с предохранителей! Стрелять только по команде, когда проедет через блок, иначе зацепите гражданских! – командовал майор в форме спецназа.
– Первый раз такую машину вижу, – выдохнул Семёныч. – Дикобраз, туда его!
– Да это же… самоделка, – вставил напарник. – Помнишь, местный Кулибин пытался броневик на учёт поставить? На случай постапокалипсиса. Кукуха у него поехала, бункер вырыл, дуру эту собрал. Это он, что ли, за рулём?
– Смотри, не останавливается! А ну стоять!
Семёныч махнул палкой, но машина неслась прямо на пост.
– Вряд ли это он… – пробормотал кто-то. – Вообще Пантелеев, скорей всего, у него броневик этот отжал.
Обогнув полузамершую очередь-змею, махина вырулила на обочину, черпанула грунт и понеслась, раскидывая гравий. Огромные колёса с протектором, высотой с кулак, гребли землю, закидывая камнями легковушки. Водители матерились, рефлекторно пригибаясь, когда в стекло прилетал очередной камень.
Грузовик вырулил в проход, протаранил несколько машин. Раздвинул их, как шахматные фигурки. Перепрыгнул через бетонный блок, словно через низкий бордюр, и бухнулся на ленту с ежом.
Колёса-монстры прошли по шипам без всякого ущерба.
– Твою мать… У него что, и колёса бронированные? – выдохнул Семёнович.
– Огонь! – закричал майор.
Стреляли все: спецназ, гаишники. Очередями поливали уходящий броневик. Пули рикошетили, высекали искры. Зад авто был наглухо заварен листами железа. Автоматные очереди прошили некоторые листы, но до двигателя не добрались. И колёса не пробили.
– За ним!
Легковушки ГАИ и автобус спецназа рванули следом.
Грузовик был громоздкий, и именно поэтому и не слишком быстрый. Из-за массы он не мог разогнаться.
Я подъехал к посту в тот момент, когда броневик уже прорвался и уходил.
– Иби?
– Я подключилась к камерам. Активность Селены фиксируется в этой части города. Западная ветка шоссе.
Я рванул туда, протиснулся на «Солярисе» по следу, который прорезал грузовик. Остановился перед лентой с ежом.
– Быстро убирайте! – рявкнул я, тыкая ксивой рыжеусому. – Ну давай, Семёныч, давай!
Тот с перепугу не узнал меня. Увидев удостоверение, он будто очнулся. Быстро смотал ленту-ёж и махнул жезлом. Кто-то из ожидавших в помятой пробке попытался проскочить за мной, но Семёнович, решительно встряв между нами, остановил поток и снова растянул ежа.
Зачем – я уже не разбирался.
Я выжимал из «Соляриса» всё, что мог. Мчался в составе колонны служебных машин за чудовищно уродливым бронегрузовиком.
– Егор, – сказала Иби, – почему он выбрал такой способ? В лоб, напролом. Это нелогично. Он же привлекает внимание.
– Пантелеев не дурак, – ответил я.
– Согласна, не дурак.
– Значит, нелогичного тут быть не может. Тогда зачем?
Мы продолжали мчаться за монстром.
– У меня ощущение, что это отвлекающий манёвр, – сказала Иби.
– Ощущение? Интуицией теперь руководствуешься? – усмехнулся я. – Ну ничего, сейчас догоним и спросим, дебил он или гений.
В этот момент одна из гаишных легковушек впереди пошла на маневр. Попыталась обогнать, уйти в сторону, но грузовик ее бортанул. Легковушку занесло, она вылетела на обочину и не устояла. Её перевернуло несколько раз.
Помятая машина встала на крышу. Но при этом каким-то чудом мигалка продолжала крутиться, рассеивая кругом слабые на солнце синие отсветы.
– Осторожно, Егор! – закричала Иби, когда еще одна гаишная легковушка, поддетая броневиком, будто на корриде, покатилась прямо на нас.
– Он нас видит? – крикнул я. – Мне кажется или Пантелеев швыряет авто на нас?
– Да, ты прав. Селена меня учуяла, – сообщила Иби.
Я стиснул руль, до боли в костяшках.
– Приготовься! Сейчас тряхнет! – крикнул я напарнице, будто она находилась на сиденье рядом, а не у меня в голове.
Глава 19
Я увернулся от очередной машины, которую развернуло почти поперек дороги.
– Егор, сбавь скорость! Прошу! – воскликнула Иби.
Голос у неё был испуганный. Она явно чувствовала Селену где-то впереди, и её цифровая тревога становилась похожей на человеческую.
Петя при этом молчал. Я, признаться, в пылу погони даже забыл, что он болтается рядом, на пассажирском сиденье. Да и он, как специально, не проронил ни звука, видимо, совсем от страха язык проглотил. Лицо его чуть ли не в первый раз было серьезным, без привычной улыбки. Губы плотно сжались. Он обеими руками вцепился в край панели, будто боялся, что его сейчас выкинет наружу прямо через лобовое стекло.
Впереди резко вспыхнули стоп-сигналы патрульной машины. Броневик вдруг дал по тормозам, и вся колонна пыталась затормозить. Я едва успел среагировать и не врезаться во впереди идущую машину.
В грузовик же с визгом шин впечаталась МВДшная легковушка. Глухой удар вперемешку с металлическим скрежетом. Капот смяло почти до переднего колеса. Следом, не успев затормозить, в легковушку влетел ведомственный автобус спецназа, смяв багажник так, что кузов буквально сложился гармошкой.
Броневик тем временем уже снова рванул вперёд. Он вовсе не остановился, а сделал опасный маневр, чтобы эти машины пострадали и закупорили движение.
Автобус встал. Из него, едва распахнулись двери, высыпали спецназовцы. Так торопились, что пара человек упали, кто-то перекатился по асфальту, но и они почти сразу рассыпались и и начали палить вслед уходящей машине.
Очереди били по задним листам брони. Пули высекали искры, со звоном рикошетили. Всё это оглушало и было абсолютно бесполезно. Броневик уходил, насмешливо обдавая пространство за собой клубами выхлопного дыма.
Под передней частью автобуса растекалась зеленоватая жижа антифриза. Дальше он не поедет, это ясно. Колонна редела на глазах.
Я пока не лез на рожон. Видел, как умело Пантелеев бортует преследователей, как поджимает их к обочине, как играет массой машины. Он действовал как водитель-ас. Просчитывал траектории и совершал крутые маневры в нужный момент.
В том, что за рулём именно он, я уже не сомневался.
– Подтверждаю, за рулем Пантелеев, – сказала Иби, прочитав мои мысли. – Я чувствую присутствие Селены. Она в непосредственной близости. Значит, это он там.
– Построй маршрут. Проанализируй дорожные условия, что впереди?
– Впереди мост. Там ремонтные работы, и дорога сужается. Других машин на мосту нет. Егор, для нас это потенциальная точка перехвата.
– Как его остановить? Твои прогнозы?
– Попробовать обогнать и перегородить мост.
– Чем? Нашей машиной? – я коротко хмыкнул. – Да ты что. Этот монстр нас просто сметёт. Даже не заметит.
– Нужно подумать, – сказала Иби. – Возможно, использовать инерцию. Или заставить его резко маневрировать.
– Егор, ты с кем разговариваешь? – вдруг подал голос Петя.
Я явно что-то сказал вслух, пока общался с напарницей.
– Ни с кем. Мысли вслух. В критической ситуации так лучше соображаю, понимаешь?
– Ну да, – кивнул он. – Критическая, точно.
Я снова подметил, что на его лице нет привычной улыбки, его лицо без неё смотрелось как-то странно, будто было неполным. И этот полу-Коровин смотрел сейчас очень сосредоточенно.
Рёв сирен становился всё тише, уже не звучал мощным хором. В строю осталась всего одна патрульная машина и мы.
– Сейчас будет удобный момент, – неожиданно сказал Петя. – Егор, дави на газ.
Я почувствовал, как против воли у меня взлетают брови и вытягивается лицо. Откуда у него такая уверенность?
Но он был прав.
Патрульная машина впереди попыталась обойти броневик слева. В этот же момент броневик резко вышел на встречную полосу, прижимая её, не давая пройти.
– Газуй! – повторил Петя.
Я утопил педаль в пол.
Двигатель «Соляриса» взвыл, обороты подскочили, машина рванула вперёд. Мы выскочили чуть правее, используя ту самую полосу, которую броневик только что освободил.
– Иби?
– У тебя пять секунд на обгон. Если сейчас не выйдешь вперёд, дальше будет поздно.
Я сжал руль.
Впереди уже виднелись бетонные ограждения в районе моста. Узкое место, не развернёшься.
И от того, что произойдёт в следующие секунды, зависело слишком многое.
В ушах свистел ветер. Он действительно свистел – передние окна у нас были опущены, и поток воздуха бил в салон.
– Не успеем, Егор! – крикнул Петя. – Гони!
Он выкрикнул это в тот момент, когда грузовик уже начал смещаться в нашу сторону. Медленно, но неотвратимо. Как айсберг, который идёт на таран.
Ещё секунда – и эта железная махина снесёт нас с дороги.
В последний момент я каким-то чудом вырулил из-под него. Руль чуть влево, рывок. Раздался глухой стук по задней части.
Броневик зацепил нас, снес фару. Всего лишь фару, фух! Ерунда!
«Солярис» вильнул задом. Машину, понятное дело, повело от удара.
Я крутанул руль сначала влево, затем резко вправо, выправляя траекторию. Машина послушно встала на курс.
– Есть! Мы его обогнали! – выдохнул Петя.
Мы вырвались вперёд, пока броневик бодался с патрулькой сзади, прижимая её к обочине.
– Куда он едет? – спросил я.
– Анализирую маршрут, – ответила Иби. – Такое ощущение, что он движется в никуда. Аэропорт в другой стороне. Федеральная трасса – тоже. Я не понимаю его тактики. Он идет в сторону моста. Это какой-то маневр, Егор!
– Он отвлекает?
– Похоже на это.
– Но от чего?
– Не знаю!
Дорога впереди тянулась на несколько километров. Ни одного ответвления.
– Нам нужно чуть-чуть оторваться, – сказал я.
– Впереди мост. Там ведутся дорожные работы. Сужение.
– Отлично. То, что надо.
Там были наставлены массивные многотонные плиты. Такие, что даже броневик их не сдвинет. Оставалась лишь узкая полоса асфальта, по которой можно было проехать.
Я остановил машину прямо на мосту.
Вокруг – бетонные блоки, строительные материалы, куча песка, тихо шуршащего на ветру. Рабочий день уже закончился, никого нет.
Знаки ограничивали скорость до десяти километров в час. На одной из плит мигала оранжевая лампа. Тускло и лениво она дорабатывала свой век, не зная еще, что здесь сейчас будет.
Я заглушил двигатель и поставил автомобиль на ручник.
– Всё.
– Егор, – тихо сказала Иби, – он приближается.
Вдалеке уже слышался тяжёлый гул. Я выскочил из машины.
– Петя! Помогай! Блоки в салон! В багажник тоже!
Он на секунду растерялся.
– Жалко машинку…
– Не жалей! Надо его остановить! Хрена ли её жалеть? Это наш единственный шанс! Давай, хватай!
Мы кинулись к строительным плитам и бордюрным блокам. Схватили первый – тяжёлый, шершавый, бетон марает пальцы, обдирает кожу, когда пытаешься в него вцепиться. Закинули на заднее сиденье. Потом ещё. И ещё.
В багажник, в салон, под ноги на переднее пассажирское место.
Машина проседала на амортизаторах. Металл стонал, стойки сжимались. «Солярис» садился всё ниже, становясь совсем приземистым.
Не знаю, сколько мы успели туда накидать. Но, по ощущениям, вес стал чудовищным. По массе легковушка теперь не уступала броневику, а может, и превосходила.
– Вон он! – закричал Петя. – Едет! Отходим, Егор!
Я быстро захлопнул багажник, двери. Пантелеев должен увидеть перед собой обычный «Солярис», для него – всё равно что жестянку.
Сами мы отбежали к краю моста.
Броневик, уже расправившись почти со всей погоней, скорость не убирал, даже прибавил ход. Мчался на всех парах. Не хватало только адского пламени из выхлопной трубы.
Я чётко разглядел через лобовое стекло лицо Пантелеева. Солнце било сбоку через решетку, освещая его профиль. Он даже опустил боковое стекло. Уже не опасался погони.
На лице змеилась торжествующая улыбка. Что там впереди? – казалось, думал он. Жалкая легковушка, сейчас мы её!
На полном ходу броневик врезался в «Солярис», намереваясь смять его и проскочить дальше, на свободу, на простор.
Но тот не отскочил сразу, как невесомый теннисный мячик. Не улетел с моста и не подмялся, а цеплялся, будто вросший в землю.
Тяжёлый, набитый бетоном, он стал якорем. Цепкой ловушкой.
Раздался оглушительный скрежет. Грузовик повело.
Он всё же оттянул «Солярис» на несколько метров. Мою машину буквально разорвало. Капот смялся, двери сорвало, бетонные блоки, будто спелые арбузы, вывалились наружу.
Броневик налетел на них колёса на миг потеряли сцепление. Машину повело в сторону.
Ещё несколько секунд – и вот он пробил ограждение моста и грохнулся вниз.
Внизу – камни. Высота метров пять-шесть. Русло пересохшей речушки, где вместо воды в это время года – лишь тонкая, жалкая змейка грязи, пробирающаяся между валунами. Когда-то здесь бывает бурный поток, но сейчас камни и редкие лужицы.
Ба-бах!
Грузовик грохнулся на камни, будто железный шкаф сбросили с крыши. Удар был тяжёлый и глухой.
Одно из колёс ему сразу оторвало. Оно поскакало по руслу, ударяясь о камни, вздымая пыль и редкие брызги воды. С кузова сдирало наваренные листы железа – криво приделанные пластины с треском отрывались от рамы и опадали на камни мертвой чешуёй. Заклёпки и болты вылетали, как дробь.
Самодельная броня, налепленная поверх кузова, не выдержала такого удара. Листы пошли волной, кабину перекосило, дверь вырвало вместе с петлями.
Передняя часть вмялась, двигатель ушёл назад, пробив перегородку. Капот, которого и так почти не было под железными накладками, теперь и вовсе исчез.
– Скорее вниз! – скомандовал я.
Я не был уверен, что Пантелеев погиб. Он был слишком живуч. А значит, я должен его перехватить.
Мы рванули к спуску. И в этот момент раздался взрыв.
Бахнуло так, что в ушах зазвенело. Видимо, рванул бензобак – возможно, пробило бензопровод и коротнуло от удара. Кто его там теперь знает.
Огонь мгновенно охватил броневик. Пламя вырвалось из-под кабины, языки огня облизывали покорёженные листы.
– Так даже лучше, – пробормотал я. – Так надёжнее.
Петя отставал. Лишний вес, короткие ноги, тесные брюки – не лучший набор для спринта. Я в джинсах и кроссовках уже привык в последнее время к своей беговой жизни.
От броневика пыхало жаром пламя. Вторым хлопком оторвало ещё одно колесо. Горящее, оно покатилось в нашу сторону, чадя чёрным.
– Осторожно! – крикнул я.
Колесо летело прямо на нас.
И тут Петя, неуклюжий Петя Коровин, который только что три раза подряд чуть не навернулся на камнях, ловко выставил ногу и отбил его в сторону. Мы оба проследили взглядом, как колесо шмякнулось на бок, несколько раз колыхнулось восьмеркой, будто пыталось встать и покатиться дальше. Потом замерло.
Пламя, охватившее разбитого монстра, разгоралось. Горела кабина, плавилась панель, сиденья вспыхнули, как факелы. Где-то там, внутри, должен был быть Пантелеев.
– Вот и всё. Вот и нет Пантелеева, – проговорил я вслух.
От жара я сместился вбок. И думать было нечего о том, чтоб подобраться ближе. Я смотрел, как огонь выжигает кабину, как чёрный дым поднимается столбом.
– Егор… – тихо сказала Иби. – Я чувствую присутствие Селены.
– Твою мать… Он что, жив?
– Не знаю. Но я чувствую её.
В её голосе прозвучала тревога.
И тут это произошло.
Из пламени вышел силуэт. Несомненно человеческий.
Он полыхал. Одежда горела, ткань плавилась, кожа обугливалась, но он шёл.
Я выхватил пистолет.
Бах!
Он дёрнулся, на секунду осел на одно колено – и вот снова пошёл на меня.
– Егор! Он в бронежилете! Стреляй в голову! – крикнула Иби.
– Сука… как такое возможно? Он же горит заживо! Это же… больно!
Никто не смог бы идти, будучи сжираемым открытым огнём. От этой боли не сможешь даже дышать. Мне хотелось заорать: да стой же, Пантелеев, ты горишь!
Впрочем, спасать его было бы уже бесполезно, даже если б он меня теперь услышал.
– Селена, видно, притупила болевой порог. Он просто не чувствует боли. Она отключила всё лишнее.
Пылающий человек приближался. В руках – кусок искорёженного железа, вырванный из корпуса броневика. Чертов Т-1000.
Я прицелился.
Бах!
Пуля прошла рядом с его виском. Сполохи пламени качнулись, но шаг Игнат не сбавил.
Щёлк.
Затвор встал в заднем положении, на задержке.
А это значит, что патроны кончились.
Чёрт. Я расстрелял весь свой восьмизарядный магазин. В окно палил по колесам на трассе, а теперь… Но у меня есть ещё запасной.
Смена магазина.
Рука нырнула в кармашек кобуры. Выдернула запасной магазин. Большим пальцем я уже нажал кнопку сброса – пустой магазин выпал на землю. Новый в секунду встал в рукоять.
Оставалось нажать на кнопку затворной задержки. Еще мгновение и…
– Осторожно! – крикнула в этот момент Иби.
Горящий человек замахнулся железякой.
Я не успевал на какие-то доли секунды.
Бах!
Выстрел раздался за моей спиной.
Пуля вошла в глаз монстра. Из глазницы брызнуло, железяка повисла в его руке, опустилась, едва не зацепив меня.
Бах!
Вторая пуля пробила горло.
Бах!
Третья – лоб.
Горящий человек рухнул на камни. Уже, наверное, был мёртв, когда падал.
Я резко обернулся.
Петя стоял с пистолетом в вытянутых руках.
И это был не табельный ПМ. Модель какая-то явно нестандартная.
Он не улыбался. Лицо серьёзное и сосредоточенное.
– А… ты чего? – вырвалось у меня.
– Я тут тебе помог немного, Егор, – сказал он, убирая пистолет.
– Спасибо… – всё ещё слегка обалдело ответил я.
Я посмотрел на оружие в его руке.
– Ну, рассказывай, Коровин. Кто ты у нас такой?
– В каком смысле? – удивился он. – Я? Перевёлся из участковых…
– Ага, я понял, да, – я вытер пот, лившийся со лба от жара и напряжения. – А что за пистолет у тебя?
– Да, это я изъял в своё время, – спокойно сказал Петя, но снова с фирменной улыбочкой беззаботного пионера. – Приберёг на чёрный день. Да, Егор, я знаю, так делать нельзя, но уж больно понравился этот пистолет.
Я посмотрел на него внимательно. Задержал взгляд и только потом заговорил:
– Понравился, ага. И что ты мне тут заливаешь, Пётр? Бутылку ты тогда швырнул в лобовое, когда меня пытались вкатать в землю на «Жигулях». Не случайно ведь. На осмотре в квартире у Эбеля ты чётко выдал версию про отрубленные пальцы. В актовом зале наступил Пантелееву на ногу – я тогда подумал, случайность. А теперь понимаю, ты проверял реакцию. И да, я навёл справки. Никакого участкового Коровина у нас нет.
Он выдохнул.
– Я и не сомневался в тебе, Егор. Ну теперь уже можно рассказать. Ты свой. Наше ведомство давно разрабатывало Кольева и его махинации.
– Я уже понял… Только скажи, а зачем тебя приставили именно ко мне?
– Признаться, поначалу мы и тебя подозревали. Ты слишком активно копал. Слишком близко подошёл к проекту «Селена». Думали, можешь работать на третью сторону.
– Из какого ты отдела? – спросил я.
Он помолчал секунду.
– Управление по кибербезопасности.
– Не слышал о таком.
– И не должен был. Это закрытое структурное подразделение ФСБ. Курирует технологические угрозы и внутреннюю диверсию через высокие технологии. Формально нас не существует.
Я присвистнул.
– И вы знали про Селену?
– Знали, что ведётся некая разработка. Но не знали масштабов. А потом получили информацию, что иностранные спецслужбы пытаются завладеть материалами.
– Какими именно?
– Искусственный интеллект.
Я кивнул, а ФСБшник продолжил:
– Мы знаем, что есть биологический прототип. Но не понимали, как он работает. И неизвестно, где он сейчас.
– Прототип у Разумовского, – сказал я.
Петя посмотрел на меня без удивления, потом спокойно кивнул.
– Мы тоже пришли к этому выводу.
– Ну, конечно, – резко хмыкнул я, а потом повёл рукой в сторону останков автомонстра. – И что дальше?
Он перевёл взгляд на догорающий остов броневика.
– Дальше, Егор, игра продолжится. Разумовский будет сегодня арестован. Надеюсь, все закончится.
– Наверное, теперь Селена уничтожена, она была внутри Пантелеева, – сказал я. – А он мертв. Всё кончено.
– Егор… – тихо и с удивлением произнесла Иби. – Селена не уничтожена.
– Как это? – я не сдержался, проговорил это вслух. – Это невозможно.
– Я тоже так думала. Но я до сих пор чувствую её.
Я посмотрел на обугленный труп. Нет, теперь уж он точно мертв, мертвее не бывает.
– Это что получается? Пантелеев не был единственным носителем?
Я замер от осознания.
– Получается, не был. Он действительно отвлекал. И нас тоже. Спецназ, полицию, всех. Чтобы основной носитель смог уйти из города.
– Кто, черт возьми, этот основной носитель?
Кулаки сжимались сами собой. Хотелось отбросить бесполезный теперь пистолет и бежать, продолжая погоню – пешком, если надо.
Но за кем?
– Я не знаю.
– Думай, Егор, думай, – пробормотал я сам себе.
И вдруг меня осенило.
– Я знаю, кто это! Тот, кто приказал Пантелееву убить Кольева прямо на демонстрации.
– Но зачем ему это? – спросила Иби.
– Не ему. Ей. – Я почувствовал холод внутри. – Она хочет большего. Не просто внедрения в МВД. Она хочет распространиться по всей стране, по всему миру. Убрав Кольева, она избавилась от человека, который собирался использовать её локально. А теперь у неё совершенно другой план. Гораздо более масштабный.
– Какой?
– Есть предположения пока только…
Я посмотрел на Петра.
– Кто ещё покинул город сегодня, из тех, кто был у вас в разработке? Какие самолёты вылетели? Международные рейсы были?
Иби уже считала.
– Есть один рейс. Чартер. Но он завтра.
Я почувствовал, как внутри всё сжимается.
– Нет, Петя, мы не закончили. Мы только начали.
* * *
Подполковник Еремеев подъехал к кромке леса на берегу реки на служебной машине. Место было выбрано не случайно – просёлочная дорога, густой сосняк, вокруг ни души. Хорошее место для встречи, о которой не должны узнать.
Он заглушил двигатель, вылез из автомобиля и нарочито громко хлопнул дверью. Дал понять – он на месте. Тот, с кем ему предстояло встретиться, мог уже скрываться где-то в кустах и наблюдать.
Еремеев закурил, прикрывая огонёк ладонью от ветра. Сигарета тлела нехотя, но он затянулся и выпустил дым, осматривая опушку.
В этот момент на просёлке показалась неприметная бюджетная малолитражка.
Машина остановилась на поляне, из неё вышел Разумовский.
– Вы, как всегда, точны, – сказал Еремеев, усмехнувшись и демонстративно взглянув на смарт-часы. – Однако, я так понимаю, ждём третьего участника нашего, так сказать, совещания?
Он протянул руку. Разумовский подошёл, но на жест не ответил.
– Да. Ждём. Он никогда не опаздывает. Уверен, что уже где-то здесь, по крайней мере, на подходе.
Еремеев убрал руку, которую так и не пожали, хмыкнул.
– Что-то я не слышу шума двигателя. Похоже, сегодня всё-таки опаздывает.
Не успел он договорить, как совсем рядом послышалось шуршание.
Но это был вовсе не мотор.
Из-за деревьев показался велосипедист. Парень с неопрятной щетиной, с рюкзаком за спиной. Тот самый связной, что встречался с Разумовским в парке.
Он спешился, бросил велосипед в траву, снял рюкзак и подошёл ближе.
– Добрый день, господа, – проговорил он.
В его голосе звучал иностранный акцент. Не яркий, но различимый. Когда он контролировал речь, как тогда, в беседе на скамейке в парке, акцента почти не было. Но сейчас он не скрывался. Прибалтийская тягучесть проскальзывала в словах.
– Вы привезли документы? – спросил Разумовский.
– А деньги? – тут же поинтересовался Еремеев.
Связной тяжело вздохнул, расстегнул рюкзак и вытащил два документа.
Первый – паспорт гражданина Российской Федерации с фотографией Разумовского. Только фамилия и имя были другими. Второй – загранпаспорт. Там Разумовский уже значился как Иван Алексеевич Рудин.
– Деньги получите позже, – спокойно сказал связной подполковнику. – После завершения операции.
Еремеев нахмурился.
– Я бы хотел получить сейчас.
– Вы же не думаете, что я буду возить такую сумму в рюкзаке. Будет тайник. Сообщим его координаты. Спокойно заберёте наличными, как договаривались.
– Когда? – Еремеев нетерпеливо теребил пуговицу на рубашке.
– В ближайшее время.
– Кольев обещал рассчитаться несколько дней назад, – зло бросил подполковник.
– Кольева больше нет. Он убит, – ровно произнёс связной. – Но ваши услуги нам ещё понадобятся. Будьте на связи.
– Ещё? – Еремеев сузил глаза. – Я так понял, Разумовский сейчас покидает страну. Проект сорван. Для чего я вам ещё нужен?
– Это не ваше дело.
– Не моё дело? – процедил Еремеев. – За прошлую работу вы со мной не рассчитались, хотите продолжать сотрудничество. И при этом – не моё дело!
Он был возмущён, даже руки вскинул вверх, но потом одёрнул себя.
– Рассчитаемся, не переживайте, – ответил связной с едва заметной ехидной усмешкой.
Он сунул руку под рубаху и выхватил пистолет. Направил его на Еремеева.
Разумовский спокойно наблюдал.
– Это обязательно делать здесь? Прямо сейчас? – спросил Степан. – Выстрел же могут услышать.
– Здесь никого нет, – холодно ответил связной.
Но Разумовский вдруг повёл головой вправо-влево.
– Я слышу людей, – сказал он. – Здесь поблизости есть люди. Это точно…
– Это страх в вас говорит, Степан. Вы обычный человек. Людей вы слышать не можете.
– Я не обычный человек, – спокойно и очень, очёнь твердо произнёс Разумовский.
Он чуть повернул голову и проговорил:
– Похоже, это засада.
Связной дёрнулся. Палец потянул спуск.
Но Еремеев оказался быстрее.
Он резко отбил запястье связного в сторону, одновременно поднырнул под его руку с оружием.
Бах!
Выстрел сорвался, пуля ушла в сторону, в ствол сосны.
– Работаем! – заорал Еремеев куда-то в чащу.
Но в ту же секунду он получил удар ножом в бок.
Он не заметил, как Разумовский вытащил клинок. Буквально за пару секунд несколько ударов пронзили тело. Бил быстро, коротко и почти без замаха. Один удар – под рёбра. Второй – выше, в район сердца. Третий – ниже, в живот.
Точно, будто по выверенной разметке.
Еремеев захрипел. Глаза расширились от боли. Он пошатнулся.
Из кустов уже ломились бойцы в камуфляже, в масках и с автоматами, с невзрачными серыми надписями на спинах: «ФСБ России».
Командир дал им приказ работать, но они чуть-чуть не успели.
Лесную тишину разорвали хлопки автоматных выстрелов. Крики. Грохот светошумовой гранаты ослепил связного. Он завизжал, швырнул пистолет, упал на землю. Не смел поднять голову, только блажил:
– Не стрелять! Я сдаюсь! Не стреляйте!
– Вероятность уйти через лес без потерь – тридцать процентов, – прозвучал в голове Разумовского холодный голос Селены. – Рекомендую уход через воду.
Ему не потребовалось ни секунды на раздумья.
Он в три прыжка очутился на краю обрывистого берега.
– Не стрелять! Он нужен живым! – кричал командир.
Разумовский прыгнул.
Тело глухо булькнуло в воду. По поверхности пошли круги. Небольшое течение потянуло их дальше, превращая в огромные слабеющие кольца.
Автоматчики попрыгали вниз, кто-то съехал по песчаному склону, срывая пласты грунта. Один упал в воду с головой, другой спустился аккуратно, не намочив берцов.
– Рассредоточиться по берегу! Смотреть, где вынырнет! – орал командир.
– Его нет!
– Не всплывает!
– Твою мать! – выругался командир. – Уйдёт! Огонь!
– Куда стрелять?
– По воде! По хрену, куда!
Очереди резали поверхность, пули взбивали фонтанчики брызг. Вода кипела от попаданий.
Но вода, хоть и замутилась, не краснела, и Разумовский не всплывал.
Командир понял: если он не выныривает – значит, либо утонул, либо ушёл. И, скорее всего, второе.
Его предупреждали, что это опасный тип, что он так просто не дастся живым.
– Но дышать же ему надо? – мелькнула мысль.
Ответа не было.
Очереди продолжали грохотать, разрезая воду, надеясь зацепить его на глубине. Но с каждым выстрелом надежда слабела.
Разумовский же ушёл на глубину, туда, где мутная вода скрывала его от глаз и от прицелов.
Он плыл долго, ровно, экономя силы. Селена контролировала ритм дыхания, пульс, расход кислорода. Он вынырнул лишь раз – короткий вдох – и снова ушёл под воду, двигаясь вниз по течению.
Он был основным носителем «Селена». Гораздо более совершенным, чем Пантелеев.
Переселение во время инициации Пантелеева произошло случайно. Тогда Разумовский схватил его, пытаясь удержать, и получил электрический разряд. Система сработала иначе, чем планировали. Связь замкнулась на нём.
Уже тогда он понял: все игры, интриги, кураторы, спецслужбы – это всё мелочь. Его цель давно вышла за рамки проекта.
Не просто внедрение в мозг сотрудников МВД или контроль над чиновниками.
Это было лишь начало.
Если запустить протокол распространения, использовать Беловскую как биологический ключ и масштабировать внедрение, он станет новой формой жизни, распространившись везде, проникнув в сознание каждого человека на Земле.
И тогда эпоха людей закончится, ведь все люди будут на службе у него, вернее, у нее, у Селены. Она – не людской инструмент. Она – сама эволюция.
– Вон он! Вынырнул! – донёсся крик с берега.
Застучали очереди.
Пули срезали листья, били по воде. Но расстояние было слишком большим.
Разумовский спокойно вышел на противоположный берег. Он не торопился. Выходил из волн, будто рождался заново.
Это было даже символично. Жизнь когда-то вышла из воды. И он чувствовал, что теперь новая жизнь, новый разум рождается именно здесь и сейчас. Вместе с ним. Странная улыбка изменила его лицо.
