Текст книги "Начальник Культуры (СИ)"

Автор книги: Рафаэль Дамиров

Соавторы: Валерий Гуров
сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 14 страниц)

Рубанов молчал. Челюсть его совершенно оквадратилась, он сжал в руки в кулаки и явно судорожно перебирал в голове возможные выходы. Ему нужен был хоть какой-то повод, хоть один шанс, чтобы вывернуться. Но прежде чем он успел открыть рот, полковник заговорил снова.

Он повернулся к Бдительному и спокойно, но твёрдо спросил:

– Учиться, значит, идёшь?

– Да, отец.

Бдительный произнёс это чётко и без колебаний, только успев быстро стрельнуть взглядом в мою сторону, и в этот момент я заметил, как на лице полковника мелькнуло удовлетворение. Он коротко кивнул, затем посмотрел на меня и проговорил уже тише, но не менее уверенно:

– Еще раз, вы сделали правильное дело, Максим Валерьевич. Я это ценю.

Я лишь кивнул в ответ, понимая, что большего сейчас и не требуется.

От автора

Цикл, который развил жанр НАЗАД В СССР и стал классикой жанра – возвращается! Вышел новый том!

КУРСАНТ – серия, от которой невозможно оторваться. НА ВСЕ КНИГИ СЕРИИ СКИДКИ: /work/203823

Глава 16

Концерт ещё стоял перед глазами. Яркий свет софитов, переполненный зал, энергия зрителей, скандирующих припевы. Музыка словно продолжала звучать в ушах, и даже воздух в городе, казалось, был пропитан эмоциями той ночи. Мощное событие по меркам этого городка, но я знал – концерт неизбежно станет причиной для атаки.

Я успел просмотреть утренние отчёты, когда дверь кабинета распахнулась. Вошёл Карл Игоревич, держа в руках свёрнутую в трубку газету. Его лицо сохраняло привычную насмешливость, но во взгляде читалась настороженность. Он двинулся к столу, с лёгким стуком положил газету передо мной и склонился ближе.

– Ну, поздравляю, Максим Валерьевич, – его голос был ровным, но в интонации сквозила скрытая ирония. – Ты теперь не просто начальник отдела культуры. Ты теперь его главный разрушитель! Во как!

Я развернул газету и сразу наткнулся на заголовок. Броский, с нажимом, рассчитанный именно на то, чтобы зацепить. Подсознательно я уже понимал, что будет внутри, но всё же позволил себе секундную паузу, прежде чем прочитать текст: «финансовые нарушения», «нецелевые траты», «фарс вместо культуры». Ниже две фотографии. На первой – я на сцене, в косухе, с микрофоном в руках. Панки рядом, толпа скандирует, руки взмывают вверх. Вторая – члены комиссии в первом ряду, их лица напряжённые, будто они сидят не на концерте, а в зале судебных заседаний. Контраст был слишком очевиден, чтобы быть случайностью.

Я медленно перевернул страницу, пробегая глазами текст, написанный явно по заказу.

– Кто автор?

– Какая разница? – Карл с напряжением хмыкнул. – Важно то, что писали не просто так. Рубанов готовился. Говорят, уже с утра обсуждают в областном центре.

Я свернул газету, сцепив пальцы в замок.

– Что именно обсуждают?

– Версия простая. Концерт – показуха, траты на народные гуляния при дефиците бюджета. Плюс, естественно, «фальсификация финансовых отчётов».

Я медленно выдохнул. Всё шло по ожидаемому сценарию. Если нет реальных нарушений, их можно придумать. Если нельзя ударить напрямую, всегда можно использовать проверенный метод – запустить слух, сделать его частью повестки, а потом преподнести как «обоснованные сомнения» и будто бы вообще нечто общеизвестное.

Карл сел на край стола, скрестив руки на груди в защитной позе.

– Думаешь, как ответить?

– Думаю, откуда будет первый удар.

Он кивнул, задумчиво постукивая пальцами по подбородку.

– Говорят, Рубанов был где надо ещё до того, как газета вышла.

Карл подался вперёд, чуть понизил голос.

– У меня там кум работает, и он слышал, что говорили в коридорах. Некоторые уже настроены против тебя. Они ещё не уверены, но сам факт, что обсуждают – плохой знак.

Я кивнул, обдумывая его слова. Это было логично. Местные могли колебаться сколько угодно, но если область начнёт давить – они быстро займут удобную позицию.

Карл достал сигарету, покрутил её в пальцах, но не закурил. Просто наклонился ближе.

– Ты понимаешь, да? Они не остановятся. Если сегодня бюджет, то завтра – запросы сверху, проверки. Они попытаются сломать тебя и делать это будут методично.

– Пусть пробуют. Мы-то тоже не сидим сложа руки, – я усмехнулся.

Взял ручку, подвинул лист бумаги и начал делать пометки:

«Газета – слухи – проверка отчётности – давление на бюджет.»

Рубанов, похоже, работает через давление, через нужные связи. А если так – первым ударом будет попытка урезать бюджет отдела культуры до состояния скукоженной кураги.

Я взглянул на Карла.

– Готовьтесь, – произнёс я спокойно. – В ближайшие дни начнётся веселье.

Карл уже собирался что-то сказать, но замолчал, бросив взгляд в окно.

– Кстати, про концерт… Ты в курсе, что твои панки теперь звёзды местного масштаба?

Я нахмурился. После такого выступления было логично ожидать внимания к ним.

– А что? Кто-то заинтересовался?

– Они сами, – Карл кивнул на улицу. – Пришли утром, ждут во дворе. Бдительный их привёл.

– Зачем?

– Ну, во-первых, благодарить, – ухмыльнулся Карл. – А во-вторых… хотят узнать, что дальше.

Я поднялся, накинул пиджак и направился к выходу. Мы вышли из здания, спустились вниз, и уже у входа я увидел знакомую компанию. Панки стояли группой, явно чувствуя себя не в своей тарелке. Бдительный – чуть в стороне. Сложив руки на груди, он молча наблюдал за ними.

Без броских костюмов, без грима, без сценического образа – теперь это были просто парни. Но смотрели они как-то по-другому. В их взглядах уже не было прежней бравады. А еще – они были трезвыми.

– О, сам начальник, – протянул один из них, с ухмылкой отступая в сторону.

– Мы тут, значит, решили зайти, сказать спасибо, ну и… спросить, что дальше? – произнёс другой, явно нервничая.

Я поздоровался с ребятами за руку и поинтересовался:

– А дальше что… как сами смотрите? Вы хотите выступать?

Парни переглянулись. Их уверенность в себе после концерта явно укрепилась.

– Да, хотим, – выдавил один из них.

– Где?

– Ну, мы не знаем…

– Вот именно.

Они замолчали.

– Вы провели один концерт. Срывать голос под "Прыгну со скалы" на сцене – это одно. Держать внимание публики раз за разом – совсем другое.

Бдительный пристально смотрел на меня, но не вмешивался.

Я сделал шаг ближе, заглянув в глаза каждому.

– Хотите дальше – значит, доказывайте. Не мне, конечно. Себе.

Тишина зависла на несколько секунд. Было видно, как у них в головах что-то щёлкнуло, как осознание медленно, но верно формируется.

– Ладно. Доказывать – подойдёт.

Я не сдержал улыбки.

– Вот и правильно.

– Шеф, ты тогда говори нам, чо дальше будем делать, а? – попросил Бдительный.

– Обязательно, будем на связи.

После разговора с панками я вернулся в кабинет, но даже не успел присесть, как в дверь заглянула Таня. В её руках был плотный свёрток документов, а во взгляде читалась настойчивость. Это был не просто визит ради обсуждения отчётов – она пришла с конкретной целью.

– Максим Валерьевич, нужно пять минут твоего времени.

– Если не о деньгах, то хоть десять, – ответил я.

Таня уселась на стул напротив, не торопясь начинать разговор. Она быстро осмотрела мой стол, взгляд её задержался на смятой газете с заголовком «Культура или фарс?».

– Значит, уже работают? – кивнула она на газету.

– Уже, – подтвердил я, не сводя с неё взгляда.

– И что будете делать?

– Пока наблюдать, – ответил я, задумчиво переворачивая ручку в пальцах.

– Ну, а если всё-таки о деньгах поговорим? – она сделала милую мордашку.

Я отложил ручку и приподнял брови.

– Деньги – зло, но выкладывай, – отмахнулся я. – Слушаю.

Таня выпрямилась, пододвинула бумаги ближе ко мне.

– После концерта о нём говорят. Это факт. Есть ажиотаж, есть публика, есть зрительский интерес. Но пока это всё – просто болтовня на улице и пару статеек в местной прессе. Если оставить так, через неделю всё затихнет, вернётся привычное болото, и Рубанов спокойно продавит свою версию событий.

Она выждала паузу, проверяя, как я реагирую.

Я кивнул, сложив руки на груди.

– Продолжай.

– Если начать грамотно работать с этим инфоповодом, его можно разогнать дальше, – она выделила это слово голосом, и я его оценил. Так выражаться начнут лет через десять-пятнадцать, а она уже – впереди планеты всей. Таня продолжила: – Сделать так, чтобы в повестке остался не вопрос «куда ушли деньги?», а тема «как неожиданно расцветает культура в районе».

– И кто этим займётся? – уточнил я.

Таня подняла один палец вверх, хитро улыбаясь. Я нахмурился, глядя, как она методично раскладывает бумаги. Не торопится, не суетится. Значит, у неё уже есть готовый план.

– Ты ведь не просто так этим занялась, да? – спросил я.

Она пожала плечами.

– Я просто знаю, как работают информационные войны. Если ты не займёшь пространство – его займёт кто-то другой.

Я кивнул, но было ощущение, что она недоговаривает.

– Есть один человек, который может помочь, – выдохнула она.

– Я должен угадать?

– Нет, я просто тебя готовлю. Сегодня днём к тебе зайдёт редактор «Городских вестей» Женя Широков. Он хочет обсудить интервью.

Я медленно постучал пальцами по столу.

– Так это ты его навела?

– А ты как думаешь? – Таня захлопала ресницами.

Я упёрся в неё взглядом.

– И что ты от меня хочешь?

– Чтобы ты не отправил его к чёрту через две минуты разговора.

Я на мгновение задумался, затем медленно кивнул.

– Хорошо. Посмотрим, что он предложит.

Таня довольно захлопала в ладоши, как маленький ребёнок.

– Вот и отлично. Тогда не забудь про улыбку, когда он зайдёт.

Она поднялась со стула и вышла, оставляя меня наедине с мыслями. Я вновь взглянул на смятый заголовок «Культура или фарс?» и задумчиво провёл ладонью по подбородку.

Если они пытаются давить через медиа, значит, пришло время использовать тот же инструмент, но в свою пользу.

Разговор с Таней оставил чувство, что я готовлюсь к шахматной партии на звание чемпиона, и в этой игре будет важно не только то, что мы делаем, но и как это подаётся. Но я знал, что Рубанов не ограничится газетными статьями и попытками забросать известной субстанцией только лишь концерт. Его метод – задушить бюджет, перекрыть финансирование, поставить нас в условия, в которых работать невозможно.

Я прошёлся по кабинету, подхватил зазвонивший телефон – это был Павел Аристархович, и голос у него был слегка напряжённый.

– Максим Валерьевич, ты, наверное, уже в курсе?

– О чём именно?

– Сегодня было заседание. Обсуждали бюджет на следующий квартал.

Я остановился у окна, наблюдая, как по улице медленно проезжают машины. Хотелось вдохнуть поглубже – так, чтобы кислорода хватило на всю игру. Но это было невозможно.

– И?

– И… культуру предложили урезать.

Я медленно выдохнул.

– Насколько?

Павел замялся, затем честно ответил:

– На тридцать процентов.

– А аргумент?

– «На спорт, дороги и ЖКХ нужнее». Ну, и, конечно, упомянули твой концерт.

Я усмехнулся, развернувшись к столу.

– Давят через деньги. Классика, – я прикрыл глаза на пару секунд, собираясь с мыслями. – И кто громче всех кричал?

– Замглавы по финансам и один из депутатов. Ну, и Рубанов, естественно, кивал в нужных местах.

– Решение уже приняли?

– Нет. Пока только обсуждение. Ушли на перерыв, а после вынесут на голосование.

Я снова взглянул в окно, зацепившись взглядом за людей, бредущих по тротуару. Они живут своей жизнью, даже не подозревая, какие решения прямо сейчас определяют их досуг, их культурную среду, их город.

– Я понял, значит, уже еду.

– Максим Валерьевич, – Павел задержал дыхание, будто колебался, но затем сказал: – Они хотят не просто урезать бюджет. Они хотят его передать в другое ведомство. Под контроль других людей.

Я почувствовал, как в висках пульсирует раздражение.

– Значит, приеду и посмотрю этим людям в глаза.

Я отложил телефон, взглянул на часы и понял, что Рубанов снова идёт в лобовую атаку.

Если он не смог нас взять через компромат, то теперь пытается задушить финансово.

Но если он думает, что я позволю так просто выдернуть у нас почву из-под ног – он глубоко ошибается.

Я позвонил в такси и через сорок минут уже был в нашем областном центре, в администрации. Заседание ещё не продолжилось, но в кулуарах обсуждение шло полным ходом. Собрались чиновники, представители департаментов и несколько журналистов. Люди разговаривали приглушёнными голосами, но я уловил знакомые фразы:

– Говорят, сегодня будут резать бюджет районным…

– Вчера в «Городских вестях» уже написали про этот фарс с концертом.

Я медленно прошёл через холл, прислушиваясь. Всё было ожидаемо. Они не могли ударить сразу, поэтому начали давить через бюрократическую машину.

Из этих разговоров удалось перехватить и кое-что интересное. Громче всех за урезание выступали, как и сказал Павел Аристархович, областной замглавы по финансам и один из депутатов. Ну и Рубанов, конечно, которому позарез понадобились деньги на другие направления.

Я перевёл взгляд на дверь в зал заседаний. Значит, Рубанов подготовился. У него есть союзники, есть медийная атака, есть давление через чиновников. Он решил, что этими средствами вопрос закроет.

Но я не собирался сдаваться.

– Все заходим, заседание продолжается, – объявила секретарь.

Зал заседаний встретил меня напряжённой атмосферой. Воздух был перегретым, словно накалился под влиянием долгих споров. В первых рядах сидели замы, несколько депутатов, представители разных отделов. Они просматривали документы, переговаривались между собой, но в их взглядах читалось ожидание.

Чуть в стороне занял место Рубанов. Он расположился расслабленно, скрестив руки на груди, и лениво наблюдал за происходящим. Он чувствовал себя хозяином положения.

Я устроился на свободном кресле, ловя на себе любопытные взгляды.

– Коллеги, начинаем. Сегодня на повестке перераспределение бюджета. Прошу докладчика.

Замглавы по финансам встал, поправил галстук, слегка откашлялся и, взглянув в бумаги, начал:

– Начнем с Белоярского района. В связи с дефицитом бюджета района мы вынуждены провести корректировку расходов. Существуют объективные приоритеты – сферы, требующие немедленного финансирования. ЖКХ, дороги, программы развития спорта…

Я слушал молча, внимательно отмечая, кто из присутствующих кивает в такт словам докладчика, кто сидит с равнодушным лицом, а кто уже явно задумался о чём-то своём.

Докладчик, выдержав паузу, перешёл к главному:

– В связи с этим предлагается пересмотреть финансирование отдела культуры. Мы считаем, что…

Я следил за его речью, но вдруг заметил движение у входа и невольно напрягся. В зал зашёл… наш управдом! Спокойно, не привлекая к себе лишнего внимания, он занял место на задних рядах, явно стараясь не мешать.

С чего бы это? Нет, заседание открытое, вход свободный. Но всё-таки… какая ему до этого забота? Хотя, может, просто от нечего делать – всё-таки пенсионер, времени у него хоть отбавляй.

Я бросил быстрый взгляд на Рубанова. Тот слегка подался вперёд, лениво оглядел зал, задержался на мне, но ничего не сказал.

– …средства должны быть направлены в более приоритетные сферы, – продолжал докладчик.

Я поднял руку и тут же встал:

– Одну секундочку!

В зале стихло, все взгляды устремились на меня.

– Сокращать финансирование культуры – это всё равно что отрезать себе руку, – сказал я твёрдо. – Именно через культуру люди по-настоящему меняются. А вы предлагаете просто оставить её на голодном пайке?

Заместитель по финансам, который всё это время задумчиво постукивал ручкой по столу, вдруг поднял голову и хмыкнул:

– Видели мы вашу культуру!

Гулкий ропот прокатился по залу.

– Как вас там… Максим Валерьевич? – продолжил он, глядя на меня с прищуром. – Давайте смотреть правде в глаза. Культура – это всего лишь приложение. А у нас есть более серьёзные проблемы.

Я не отвёл взгляда:

– На серьёзные проблемы и выделяются серьёзные деньги. Только вот они куда-то исчезают, а проблемы не решаются.

Зал замер. Кто-то нервно откашлялся.

Заместитель по финансам неловко поправил галстук, потянулся к стакану воды и сделал пару быстрых глотков.

– Значит, так, Максим Валерьевич, – сказал он, выпрямляясь. – Если это все ваши возражения, а других нет, то переходим к голосованию.

И тут с задних рядов раздался громкий голос:

– Я категорически против!

Я резко обернулся.

Конечно, я не ошибся – в ход заседания вмешался старик-управдом.

Он сидел в конце зала, до этого лениво опираясь локтем на переднее кресло. Но теперь он поднялся, переводя взгляд с чиновников на Рубанова.

– Я правильно понял, что хотят срезать культуру, но при этом тратят миллионы на всякие «консультационные услуги»?

В зале раздался лёгкий шум. Кто-то замер, кто-то быстро начал листать бумаги, сверяя цифры, о которых говорил старик.

– Нам тут рассказывают о приоритетах, – его голос был ровным, но в нём звучал скрытый нажим. – Но я правильно понимаю, что приоритеты – это только то, что удобно определённым людям?

Я заметил, как Рубанов напрягся, его руки сжались на подлокотниках кресла.

– Если культура «не важна», – продолжил управдом, – может, тогда и ваши «совещания» на пятьсот тысяч тоже не важны? Или «исследования общественного мнения», на которые уходят миллионы?

– Что вы такое говорите! – возмутился Рубанов.

В зале зашептались. Гул голосов становился всё громче, но я не вмешивался – начиналось что-то интересное. Похоже, управдом тут знал больше, чем я.

– Чего этому полковнику на пенсии не сидится… – донеслось откуда-то сбоку.

– Старый чекист, вечно что-то роет…

Я внутренне напрягся. Полковник? Чекист? Интересно… Вот откуда у него эта хватка, эта манера говорить так, что не возразишь.

Я скользнул взглядом по лицам чиновников. Те, кто ещё недавно кивал в такт словам Рубанова, теперь не торопились поддерживать его. Они колебались. Другие, наоборот, углубились в бумаги, быстро просматривая цифры, будто пытались ещё раз убедиться в своей правоте.

Рубанов тоже видел это. Он едва заметно подался вперёд, словно хотел что-то сказать, но передумал. Любое его слово сейчас могло сыграть против него.

– О каких таких совещаниях идёт речь? Все совещания либо бесплатные, либо регламентированы! – поспешно возразил заместитель по финансам.

Он нервно откашлялся, пролистал бумаги, цепляясь за цифры, как за спасательный круг:

– Речь не о совещаниях, а о грамотном распределении бюджета. Деньги должны работать там, где они принесут максимальную пользу.

Управдом усмехнулся, окинул зал долгим взглядом и, выдержав паузу, спокойно произнёс:

– Вот, например, такие совещания.

Семеныч достал из папки сложенный лист. Я сразу узнал его – тот самый документ, который он забрал в ЖКХ.

В зале послышались удивлённые возгласы.

– Вот моя консультация в школе по основам безопасности жизнедеятельности… Стоимость – 500 000 рублей. Я же давал ее абсолютно бесплатно! – сказал управдом.

– Какой кошмар… – пробормотал кто-то в зале.

– Можно посмотреть?

Управдом молча передал листок, пустив его по рядам. Он говорил спокойно, без эмоций, но прекрасно знал, что каждое слово било точно в цель.

Я видел, как баланс в зале начал смещаться. Рубанов тоже это понял.

– Вы говорите о системных решениях, – продолжил управдом всё тем же ровным голосом. – Но на деле просто перекраиваете бюджет в свою пользу. И все это понимают.

В зале началось оживлённое обсуждение. Голоса смешались, кто-то ожесточённо спорил, кто-то напряжённо молчал.

И вдруг Рубанов выхватил листок. Я увидел, как он мельком окинул его взглядом… и резко поднёс ко рту. Гадина-то какая, он явно собирался его съесть. Нет бумажки, нет доказательств, а электронная эра ещё не пришла.

Я шагнул вперёд и перехватил его руку. Рубанов рванул руку, пытаясь вырваться, но я сжал его запястье крепче.

– Что это ты делаешь? – процедил я, глядя ему прямо в глаза.

Он не ответил. Вместо этого резко дёрнул голову вперёд и умудрился урвать уголок документа зубами. Бумага исчезла у него во рту. Он жевал быстро, судорожно, как будто от этого зависела его жизнь.

В зале повисло ошарашенное молчание. Кто-то тихо ахнул, кто-то нервно хихикнул. Я рванул документ из его руки. Рубанов ещё пытался сопротивляться, но я выдернул листок и прижал к себе.

На бумаге уже не хватало куска, но основное было на месте. Я пробежался глазами по строкам – и вдруг понял. Это была ксерокопия.

Управдом, всё это время наблюдавший за сценой с невозмутимым выражением, усмехнулся:

– Ничего страшного, Максим Валерьевич. Оригинал-то у меня.

Рубанов замер. Я услышал, как он нервно сглотнул, а потом шумно выдохнул. Он всё ещё сжимал в пальцах обрывок, но теперь уже в этом не было никакого смысла.

В зале раздался глухой гул голосов. Кто-то со злорадством хмыкнул, кто-то сдержанно кашлянул. Чиновники переглядывались, явно понимая, что ситуация вышла из-под контроля.

Я посмотрел на управдома. Тот спокойно отряхнул рукава и, словно ничего не произошло, уселся поудобнее.

– Так что, господа, голосуем? Или кто-то ещё хочет что-то «пересмотреть»?

В этот момент даже самые уверенные сторонники урезания бюджета культуры предпочли промолчать.

Ведущий заседания понял, что ситуация выходит из-под контроля, и быстро вмешался:

– Предлагаю голосовать.

Голосование прошло не так, как ожидал Рубанов.

– Кто «за»? – ведущий поднял руку.

В зале повисла секунда тишины. Никто не торопился. Казалось, воздух сгустился, и все косились куда-то по сторонам, будто в попытке считывать друг друга.

Первый поднял руку депутат из экономического комитета – тот, который ещё утром настаивал на сокращении. Следом за ним – ещё двое, явно не желавшие идти против линии.

– Кто «против»?

Лицо Рубанова, ещё несколько минут назад расслабленное, теперь выглядело напряжённым. Он медленно провёл рукой по подбородку, словно обдумывал, что делать дальше. Губы его дрогнули, он хотел что-то сказать, но осёкся. В зале ещё слышался гул обсуждений, кто-то переговаривался, кто-то пересматривал бумаги, но он видел главное – баланс сил сместился.

Решение об урезании бюджета культуры отклонили. Я перевёл взгляд на управдома.

Семёныч улыбался. Рубанов сцепил зубы, но пока держался.