Текст книги "Она (не) для меня (СИ)"
Автор книги: Полина Ривера
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 13 страниц)
Глава 8.
Камила.
– Может, надо было сказать Резвану о ребёнке? – осторожно произносит Женька, протягивая руку к щечке Моники.
– Ты серьезно, подруга? – вспыхиваю и крепче прижимаю дочку к груди. – Знаешь, какие влиятельные у него родители? Да и сам Резван Отарович не промах… Он заберёт Монику в Америку. Найдёт способ выставить меня неблагонадёжной матерью и…
– Не говори ерунды, Ками, – Женька успокаивающе сжимает мои плечи. – Он женат. Думаешь, его Тане нужна твоя дочь? Они сына растят.
– Неродного… Хотя я не уверена в этом. Свечку не держала. Мало ли, о чем она говорила с тем мужчиной…
Мысли, как непослушная стайка птиц, взлетают, унося меня в недалекое прошлое… Я случайно ее увидела. Шла из университета, решив срезать путь и пройти через парк. К тому времени мы с Резваном поставили в наших отношениях точку. Татьяна объявила о беременности, а он, как настоящий мужчина не позволил ей растить ребёнка одной. О любви он не говорил… Он и мне-то не признавался в своих чувствах. Боялся или сомневался, уж не знаю… Может, просто игрался с глупой доверчивой девчонкой, как с котёнком?
– Вы останетесь, Резван Отарович? Можем посмотреть фильм…
Как вспомню, на что я тогда была готова, румянец предательски затапливает щеки. Но у Резвана хватило мудрости не оставаться дома. Он поехал к ней… Тогда я не знала, что «любимая женщина» Резвана Месхи – Таня Веснина. Узнала немного позже, когда по телевидению стали показывать репортажи об их совместных вылазках, мероприятиях, благотворительных приемах, устроенных отцом Татьяны… Статьи и колонки в новостных лентах мелькали улыбающимися лицами «молодой красивой пары», а я ревела в подушку, потому что была тайной для всех… Мужчина стеснялся рассказать кому-либо о нашей связи, он прятал меня, как нечто постыдное, недостойное. Не говоря уже о том, чтобы привести меня в дом родителей – старейшей грузинской семьи.
«Молодой наследник компании ухаживает за дочерью почетного мецената области. Как думаете, нам ждать свадьбу?».
Меня обуревали обида и злость. На Резвана, себя, эту незнакомую мне Таню… Я и лица-то ее толком не разглядела. Лишь потом, когда любимый мужчина сухо объявил о расставании, порылась в интернете, раздобыв некую информацию о ней: старше меня, красивая, умная, училась в Европе, родители – крупные промышленники – бизнесмены в металлургической сфере. Идеальная пара Резвану Отаровичу, нечего сказать… В душе раненой птицей бился один лишь вопрос – за что? Почему тогда он переступил границу, за которой все изменилось? Вернее, изменилось для меня. Он остался прежним – уверенным в себе состоявшимся мужчиной. Сломал меня, как спичку и просто… выбросил…
– Прости, Камила. Ты не для меня. Наша связь была ошибкой. От меня ждет ребенка другая женщина, – надломлено шептал он, не решаясь поднять на меня взгляд.
– Почему тогда? Я думала, что одна у тебя…
– Она была до тебя, Ками. И ребенок получился до начала наших отношений. Пожалуйста, Ками… Ты еще будешь счастлива.
Жалкое зрелище… Некрасивый, неискренний спектакль. Тогда мне казалось, что я умерла… А то, что тело двигалось, болело, сердце стучало, а глаза видели – недоразумением. Я пролежала, как живой труп почти месяц, ровно до того момента, как Резван Отарович назвал женой другую… Не понимаю, как в таком состоянии я могла ее заметить. Осень беспощадно срывала с ветвей листья, швыряя их под ноги, воздух звенел от свежести и поблескивал от свисающих с деревьев паутинок, а я тупо брела по тропинке парка, смотря себе под ноги… Наверное, провидение или судьба заставили меня отвлечься. Я увидела Таню. Она сидела за столиком на открытой террасе кафе и потягивала через трубочку молочный коктейль. Ее ладонь гладил мужчина. Не Резван… Он что-то шептал ей на ухо, а потом переместил ладонь Татьяне на живот. Я отошла в сторону и проверила новостную ленту популярных пабликов. Так и сеть – они с Резваном уже женаты и сообщили о наследнике. Тогда кто он? Загадочный незнакомец, страстно сжимающий руку чужой жены?
– Ками, ты в порядке? Идем? Тебя скоро мама хватится, – голос Женьки вырывает меня из задумчивости. Господи, и когда я перестану витать в облаках?
– Едем, Женек. Не хочу больше никогда его видеть. Я его ненавижу, – добавляю в сердцах, поглядывая на дочку. Красавица моя, вся в папу – черноволосая, кареглазая, от меня ей достались лишь пухлые губы и чуть вздернутый нос.
– Уже не получится, Камила. Резван видел девочку и сделает все, чтобы узнать точно, она его или нет?
– У него полно других дел, – фыркаю, поднимая уставшую и ноющую Монику на руки. – Слышала, он боялся, что за их семьей кто-то следит?
– Да, – отвечает Женя.
В этот момент возле нас раздается шум затвора фотоаппарата. Меня ослепляет вспышка, а в кустах кто-то шевелится. Не успеваю опомниться, папарацци убегает, безжалостно ломая ветки…– Ками, нас сфотографировали! Резван был прав, – испуганно шепчет Женя.– Он сам навел преступника на мысль, что мы с ним связаны. До его приезда я и Ника были в безопасности. Зачем он только ко мне подошел?– Ками, все до невозможного серьезно. Позвони ему, прошу...– Придется, – вздыхаю я, покручивая в руках смартфон.
Глава 9.
Камила.
Меня обуревает странное волнение… И дело не в том, что я боюсь звонить Резвану, вовсе нет. Возвращаю телефон в сумку и произношу твердо:
– Отвези нас домой, Женек. Кажется, родители давно хватились нас. Не хочу снова нарваться на стену непонимания и упреков.
– Ты каждый день на нее нарываешься, – Женька закатывает глаза. – Поедем уже, Русакова. Только ты со звонком не откладывай.
– Как ни хотела я выбросить Месхи из жизни, ничего не получается, – подхватываю Монику на руки и разворачиваюсь к выходу из парка.
Больше за нами никто не следит. Очевидно, преследователи сделали необходимые им кадры и тихонько слиняли в неизвестном направлении.
Женька привозит нас к дому через полчаса. Подъездная дорожка ярко озаряется фонарями уличного освещения, а на площадке возле ворот красуется машина Агарова. Господи, только не это! По спине проносится волна обжигающего холода, а сердце падает в пропасть… Что он хочет? И для чего нарушил нашу договоренность? Мы ведь условились не переходить черту во взаимоотношениях и не распалять себя раньше времени. Я решила… И не стала скрывать от Давида свои опасения. Он важно выслушал меня, приняв информацию к сведению. Промолчал, поджав старые сморщенные губы. От одной мысли, что они когда-нибудь будут меня касаться, по коже проносится холодок омерзения!
– Ну и дела, Камила, – бормочет Женька, прищурившись в темноту. – Что этому хрычу от тебя понадобилось? И почему родители тебе не звонили? Могли бы хоть предупредить.
– Пошли мы, Жень, – отвечаю бесцветным шепотом.
– Камилка, ты хоть позвони!
Женька отъезжает, пронзая вечерний сумрак светом фар, а я на негнущихся ногах бреду в дом. Наступаю на задники и сбрасываю удобные туфли. Снимаю обувь дочери и снова беру ее на руки. Кажется, так безопаснее… Меня никто не посмеет отсчитывать при ребенке или бить по лицу… Я не очень-то люблю говорить об этом, но мама может меня ударить. Залепить пощечину, если ей не по нраву мой взгляд или тон голоса.
– Добрый вечер, – произношу тихонько, с опаской озираясь по сторонам.
Давид восседает во главе стола, как царь. Из ворота черной рубашки выглядывают звенья толстой золотой цепочки, а в драгоценных камнях перстней искрами отражается свет ламп. Папа сидит рядом. Мама немного поодаль.
Делаю шаг навстречу, ощутимо чувствуя взгляды родителей, они словно пригвождают меня к полу, придавливают бетонной стеной так, что становится трудно дышать…
– Явилась? – не выдерживает мама.
– Инга! Ну не надо при…
– При будущем зяте можно, – хмурится мама. – Когда уже наступит день свадьбы, господи? И я перестану переживать за эту строптивую дурочку? – мама театрально изображает на лице скорбную маску.
– Мама, а что случилось? – с трудом сдерживаю возмущение. – Разве я несовершеннолетняя? К тому же тоже мать. Или вы…
– Сядь, Камила, – требовательно произносит отец. – Давид предлагает забрать вас с Никой к себе раньше даты бракосочетания. Как ты на это смотришь?
– Отрицательно. Я говорила это Давиду… Умаровичу.
– Камила, ты через две недели станешь моей женой, – он плотоядно облизывается. – К чему эти условности? Ты не невинная девушка. Я, можно сказать, одолжение твоей семье делаю, я…
– Я имею право на последнее желание? – спускаю Монику с рук и обессилено приваливаюсь к столешнице. – Дайте мне эти две недели. Я прошу вас, Давид, папа… Хочу свыкнуться, смириться со своей участью.
– Ты говоришь, словно речь идет о каком-то кошмаре, – разводит руками мама. – Давид Умарович всем тебя обеспечит. Твоя забота – быть скромной и спокойной женой, покладистой, Камила. Вести себя, как подобает замужней девушке, а не… И дружба эта мне не нравится. С Женькой твоей…
– Можно я пойду? – поднимаюсь, притягивая дочку к себе за крохотную ладошку.
– Так и быть, Ками, – «великодушно» соглашается Агаров. – Платье купили? Туфли, украшения? Денег на все хватило?
Лица родителей озаряются благодарным светом, а к моему горлу подкатывает тошнота. Ненавижу… Его грязные деньги, родителей, для которых я овца безмолвная или товар… Мне надо бежать. Только как это сделать с Моникой? Если только оставить ее ненадолго с Женькой? Тоже не вариант…– Спасибо, дорогой зять, хватило. Ваша Камила будет самой красивой на свете невестой.– Девочке тоже платье красивое купите, – небрежно бросает он, даже не глядя на Нику. Видел бы Резван, с каким пренебрежением этот мужчина смотрит на его дочь.
Поднимаюсь в свою комнату, глубоко дышу, стремясь успокоить волнение и частый пульс. Неужели придется звонить Резвану и просить о помощи? Тому, кто с легкостью меня бросил? Поменял на другую женщину, попользовался и бросил, как испорченную игрушку? Ни за что! И кто тогда мне поможет? Брат всегда был на стороне родителей, остается бабуля… Она хоть и мудрая женщина, да и вообще прирожденный дипломат, но понять меня должна.
– Бабушка, ты мне очень нужна, – всхлипываю в трубку. – Пожалуйста, не говори родителям, что я звонила. Мне… Мне так плохо. Одиноко, грустно. Я прошу у тебя помощи.
– Ками, солнышко. Когда ты сможешь приехать? – произносит моя любимая Маргарита Львовна.
– Родители все время следят за мной, не разрешают надолго выходить. Может, ты подъедешь завтра к детскому саду?
– Хорошо, Камилочка. У нас будет немного времени?
– Полчаса, не больше. Я постараюсь говорить по делу.
Подпишитесь на страничку автора и поблагодарите лайком, если история вам нравится!
Глава 10.
Камила.
Бабуля встречает меня возле ворот детского сада. Замечаю ее хрупкую фигуру, когда возвращаюсь с участка, где гуляют малыши.
– Привет, бабуль. Прячешься? – улыбаюсь и обнимаю ее.
– Да, котик. Я так хотела подойти к Ничке, но передумала. Будет нехорошо, если она проболтается твоим родителям, ведь так?
– Ты у меня кладезь мудрости, Маргарита Львовна.
Бабуля стыдливо опускает глаза и отводит взгляд. Я понимаю без слов, что на помощь от нее я могу не рассчитывать…
– Пойдем, Камила, там на углу кондитерская. Угощу тебя кофе и поболтаем.
Беру бабулю под руку и веду по солнечной стороне улицы к перекрестку. Я неплохо знаю район и его окрестности. Родители отказываются доверять мне машину, поэтому приходится передвигаться пешком или на общественном транспорте.
В кофейне пахнет ванилью и молотым кофе, свежим жасминовым чаем и карамелью. Рот мгновенно наполняется слюной, а из сердца, как по волшебству вспархивают воспоминания, похожие на бабочек. Я, Резван и кондитерская в центре, возле «нашего» с ним парка. Наверное, тогда я попробовала все представленные на витрине пирожные. Резван смотрел, как я ем и ничего не пробовал. Просто сидел рядом и наблюдал.
– Ты что будешь, внучка? – бабуля вырывает меня из раздумий. – Круассан или ватрушку с творогом?
– Ватрушку, бабуль. Не забывай, времени у нас немного. Мама не уйдет на работу, пока не удостоверится, что я вернулась домой.
– Взрослая девушка, а они все туда же… Печально это все, Ками. Больная гиперопека, контроль… Не удивлюсь, что ты свой диплом положила в папку и… Он теперь там всю жизнь будет лежать и пылиться. А ведь ты талантливый скульптор. Чувствуешь предмет и из любого… дерьма вылепишь красоту. Неужели, Давид тоже будет все тебе запрещать?
– Бабушка, ты опять? – возмущенно округляю глаза. – Я тебя о помощи прошу. Я не хочу за него выходить. Мне надо что-то придумать… Но без денег и ребёнком на руках будет сложно.
– Боже мой, Ками. О чем ты только думаешь? Ты серьезно? Давид достойный человек, да и… – всплескивает руками бабушка, а я обнимаю ладонями чашку с кофе, безрезультатно пытать получить тепло… Дурацкая была затея. Глупая и детская.
Бабуля как ни в чем не бывало отламывает чайной ложкой кусочек творожной запеканки под малиновым соусом и отправляет в рот. Ее руки подрагивают после недавней операции, а тремор головы не скрывает красивый шелковый шарф. Дура ты, Ками. Нашла у кого просить помощи. У бабули, которая недавно перенесла тяжелую операцию на головном мозге. Стоп, стоп… Похоже, мне становится понятна ее позиция.
– Ба, только не говори, что…
– Он оплатил мою операцию, Ками, – пряча взгляд, отвечает бабуля. – Твой отец разорен. У него слишком много других, более важных обязательств – долги перед сотрудниками, банками, кредиторами. Когда речь зашла об операции, отец без раздумий попросил помочь Давида. Там такая сумма, Ками! – бабуля отмахивается и снова прячет взгляд, будто виновата в чем-то. Так вот чем родители ее взяли? Никогда не поверю, что она испытывает искреннее уважение к стареющему полноватому мужику, которого прочат мне в мужья.
– Я тебя понимаю, – сжимаю сухую руку бабули. – Если ты мне поможешь, тебя обвинят в предательстве и неблагодарности. Но кто сумеет мне помочь? Неужели, такого человека нет во всем белом свете?
– Мне надо подумать, Ками, – многозначительно протягивает бабуля. – Все должно выглядеть так, словно мы непричастны к срыву свадьбы. Натурально. Ни ты, ни я, никто…
– И как это сделать? – приближаюсь к бабуле, почти нависая над столом.
– Надо инициировать похищение со свадьбы. У меня есть давний знакомый, зовут его Петр Петров. Петька, ухажер мой бывший. Раньше он работал в спецназе, служил в горячих точках, а перед пенсией преподавал на юридическом факультете.
– Бабуль, он, наверное, старый? Ты меня, конечно, извини, но как…
– Камила, у Петра есть сыновья. И он… – бабуля мнет в руках концы платка, словно усмиряя волнение. – Твой дедушка когда-то ему помог. Петя всегда предлагал свою помощь, искренне желая искупить долг, но мне было без надобности. Его ведь тогда чуть не посадили, а Сережа помог… Нашел свидетелей, прокурор не подтвердил обвинение, дело так и не довели до суда. Хочешь, я позвоню ему?
– Я не совсем понимаю, как это все будет выглядеть? – произношу рассеянно, поглядывая на наручные часы.
– Ками, они способны организовать похищение. Я пока подумаю, куда вас с Моникой спрятать. Денег у меня немного, но небольшие накопления есть.
– Я тоже немного зарабатываю, ба. Обучилась фотошопу и занимаюсь графическим дизайном: делаю обложки для книг, постеры, визитки. Разместила в авито объявление, пошли звонки… Мне очень хочется работать по профессии, но папа…
– Не будем сейчас о папе. Я позвоню Петру Алексеевичу, он лучше меня знает, как это все организовать. Когда у вас свадьба, в ту же дату? Давид не настоял на переносе или…
– Нет. Он хочет забрать меня с дочкой к себе, но я попросила не делать этого.
– Господи, только бы твои родители не поддержали его и не… избавились от вас с Моникой раньше времени. Ведь легче всего спихнуть вас, как надоевших котят. Не понимаю, в кого Инга такая… – бабуля устремляет взгляд в окно, словно там таятся ответы на все вопросы.
– Звони. Я доверяю твоему знакомому, бабуль. Пускай меня похищают. Пусть, что хотят делают, только избавят от этого… чудовища! Не хочу даже представлять его руки и губы на своем теле, ба. От одной мысли меня воротит. Я…
– Ками, может, попросить помощи отца Моники? – осторожно произносит бабуля.
– Исключено. У него семья и сын… Не хочу портить ему жизнь. Да и мы ему не нужны.
– Все, нашла. Вот номер Петра, – пропуская мои слова мимо ушей, говорит бабуля. – Петя? Привет, это Рита. Мне нужна помощь.
Бабуля спрашивает Петра о жизни, сыновьях и коротко объясняет причину, по какой звонит мне. Прощается, а потом произносит заговорщицким тоном:
– Ками, придумай причину и вырвись сегодня из дома в шестнадцать часов. Петр будет ждать тебя на перекрестке Мира и Коммунаров. Номер его машины я скину в сообщении. Стирай переписку.
– Спасибо, ба… – всхлипываю, позволяя хрупким росткам надежды расцвести в душе…
Глава 11.
Камила.
– Куда это ты, дочка собираешься? – упирает мама руки в бока. – Мы Давида хотели на ужин пригласить.
Стрелки часов приближаются к заветной цифре, а в голову ничего толкового не приходит… Какую причину найти, чтобы улизнуть? Мама прекрасно знает, во сколько я забираю Нику из садика.
– У меня… зуб болит, мам. Очень сильно, – в голову приходит неожиданное решение.
– Альберт! – кричит мама, недовольно охая. – Отвези Ками в стоматологическую клинику.
– Мам, спасибо, я сама могу, – выдавливаю, нарочито морщась от «боли».
– Не выдумывай, дочка. Папа отвезет тебя и подождет, пока врач полечит зуб. Мало ли… Нечего тебе одной по городу шастать.
Мамина показная забота заставляет заподозрить неладное. Вечером придет Давид – она просто хочет удостовериться, что я никуда не слиняю. Контроль и послушание – вот два кита, на которых зиждется мамино представление о материнстве.
– Хорошо, спасибо, – хрипло отвечаю я, хватаясь за телефон.
Надо срочно искать стоматологическую клинику вблизи перекрестка Мира и Коммунаров. Дрожащими и холодными, как у русалки Ундины пальцами набираю в поисковой строке запрос. Есть! Клиника «Ренессанс» на Коммунаров. Немного далековато от места встречи, но я добегу…
Папа окидывает меня недовольным взглядом, подхватывает небрежно лежащий на кресле пиджак и плетется к машине. Оборачивает у выхода и раздраженно протягивает:
– Камила, точно зуб болит? Ты не потерпишь? Матери помочь надо с уборкой и готовкой, а ты…
– Точно, пап. Очень сильно. Я даже говорю… с трудом.
Я бессовестно лгу, захлебываясь возмущением, осуждением, горечью… Иногда мне кажется, что я у них неродная.
Папа запускает двигатель и выезжает из гаража. Жду его возле ворот. Сажусь на заднее сидение, не забывая манерно морщиться и изображать страдальческий вид.
Пишу сообщение Петру Алексеевичу, подтверждая свое присутствие. Только бы папа быстро уехал…
– Какой адрес, Ками? – спрашивает он, когда мы выезжаем на одну из центральных улиц.
– Коммунаров, двадцать восемь.
– Так далеко? Давай я тебя на проспект Руставели отвезу, там неплохая клиника. Зачем Коммунаров, почему Коммунаров?
– Папа, я очень боюсь лечить зубы и доверяю только своему доктору, – отвечаю без запинки. – Если не хочешь везти, высади на остановке, я на автобусе доеду.
– Ладно, поедем. Я подожду тебя, дочка. На больничной парковке постою, фильм посмотрю или новый выпуск Дудя.
Вот и приехали… Как теперь я незаметно выйду из здания клиники? Прощаюсь с папой и торопливо вхожу в просторный, залитый светом холл. Судорожно вынимаю из сумочки телефон и звоню Петру Алексеевичу. Придется разговаривать, сидя на лавочке… Петр выслушивает меня и соглашается войти внутрь здания под видом пациента. Я себя чувствую настоящим конспиратором! Или беглой преступницей…
– Здравствуйте, Камила, – улыбается Петр, протягивая мне руку. – Как вы на Риточку похожи. Такая же красавица! – чуть ли не присвистывает он, хитро прищуривая серые пронзительные глаза.
Отмечаю высокий рост, военную выправку, худощавость, привлекательность, вопреки возрасту…
– Спасибо, что согласились сюда прийти. Папа на парковке меня ждет, вот и… Мне надо бежать со свадьбы. Бабуля вам рассказала все?
– Да, дочка. Только не бежать, а инсценировать похищение. Бежать… – он поджимает губы и недоверчиво качает головой. – Вам надо отвести подозрения от себя. Вас как будто похитили. А не вы сбежали по своей воле. Разницу чувствуете?
– Да, – послушно киваю. – Что мне надо делать? Каков план?
– Я подключу своих сыновей. Они у меня работают в органах, никто не сможет арестовать или как-то навредить им… Сама же понимаешь, что человек в погонах – это власть.
– Так они меня… Они это сделают у всех на виду?
– Да. Мы долго обсуждали, как поступить? Давид Агаров влиятельный человек. На свадьбе будет слишком много гостей. Представляешь, что будет, если прикинуться настоящими похитителями? Охрана Агарова перестреляет нас раньше, чем мы успеем шаг ступить! Сыновья будут в костюмах спецназа, еще трое ребят из отдела – в камуфляжных. Оружие, боеприпасы, дымовые завесы… Мы устроим настоящее шоу. Никто не посмеет стрелять в представителей власти. Они потом поймут, что все это цирк.
– Согласна. Так и вижу, как Агаров и его шайка трусливо смотрят на людей в форме. Трусливо и медленно-медленно поднимают руки… И стоят, пока мне волокут в машину. Машина же будет?
– Да, Камила. За рулем буду я. Отвезем вас с Моникой в другой город. Рита мне все рассказала, я долго думал, где вас можно спрятать? В общем, в трехстах километрах от города есть небольшое село. Лес, река, свежий воздух… Девочка же в школу пока не ходит?
Я даже ответить не могу… Сердце пульсирует от поселившейся в нем надежды, благодарности, веры в человека. Постороннего, чужого мне человека, откликнувшегося на мою просьбу. Господи, сегодня я так счастлива! Только бы все получилось!
– Ну чего ты, дочка? Не плачь. Там и работу найти можно. В селе школа есть, а учителей мало. Пойдешь учительницей?
– Пойду, – всхлипываю я. – Бабуля говорит, что мой диплом пылится без толку. Я могу деток рисовать учить или… Географию преподавать.
– Разберемся. Держи номера телефонов моих сыновей. Мало ли… не хочу, чтобы операция сорвалась. Какого числа свадьба?
– Двадцать шестого. Я узнаю точный план, составленный агентством по организации торжеств.
– Не точный, а поминутный, – добавляет Петр Алексеевич. – Мы не должны засветиться или опоздать. Ну… нам еще придется увидеться, Камила. Я свяжусь с тобой, дочка. Стирай переписку.
Многозначительно киваю и прощаюсь с моим спасителем.
