Текст книги "Она (не) для меня (СИ)"

Автор книги: Полина Ривера

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 13 страниц)

Глава 29.

Камила.

– Ешь, Ками. Что предпочитаешь? – томно протягивает Эмиль, взмахивая ладонью.

Складывается впечатление, что в гости ожидали как минимум королеву, а не простую девушку с ребенком.

– Салат, если можно, – пищу как мышка. Прокашливаюсь, боясь поднять на Эмиля взгляд. Уж очень он устрашающий: высокий, темноволосый, большеглазый. Если бы он был блондином, сошел за ангела.

– Нет, так не годится. Вы долго ко мне ехали. Тебе надо хорошо поужинать. Посмотри лучше на Монику – как она хорошо кушает. Да, малышка? Я твой дядя, можешь звать меня Эмиль.

О боже… Меня сейчас стошнит от приторности момента.

И как ему удалось незаметно положить Ничке вареную картошку и паровую котлету? А дочурка уплетает ужин за обе щечки, не обращая ни на кого внимания!

– Ты прав, Эмиль. Дорога нас утомила, а вода со снотворным добавила страданий.

– Прости, Камила. Никакого снотворного в воде не было, немного успокоительных капель растительного происхождения, не более… Ты уснула от волнения, страха и хронической усталости. Вот и весь секрет.

Стараюсь удержать подбородок на месте, чувствуя себя дурой. Ковыряюсь в тарелке, а потом заставляю себя съесть кусочек рыбы и порцию тушеных овощей.

– Ками, ты любишь сладкое? Я заказал профитроли, бисквиты с кремом, заварные пирожные, – продолжает удивлять меня Эмиль. Господи, откуда взялся этот мужчина?

Бубню в ответ что-то невразумительное, нетерпеливо ожидая завершения ужина. Мне хочется поговорить с ним. Что Эмиль хочет? Может он маньяк, откармливающий нас, как жертв перед закланием?

– Давай, Ника, пей компот, чтобы мама не переживала о тебе, – ласково воркует Эмиль с моей девочкой.

Вежливый тут выискался! Меня бесит его показная любезность… Лучше бы он вел себя с нами, как с пленницами.

Я торопливо съедаю пирожное и запиваю горячим чаем. Жду, пока Эмиль разделается с куском мяса на кости.

– Ты закончил? Мы можем поговорить?

– Дай мне минутку, – отвечает он. – Мне надо наведаться к раковине.

Понимаю – хочет до последнего казаться джентльменом. Не удивлюсь, если Эмиль тщательно почистит зубы после еды, чтобы не оскорблять моего обоняния.

Моника остается с Валентиной Петровной, а мы с Эмилем поднимаемся в его кабинет. Он находится недалеко от нашей с Никой спальни.

– Садись, Ками. Или предпочитаешь постоять? – улыбается он, а я чувствую едва уловимый аромат мятной пасты. Все-таки почистил зубы, пижон!

– Пожалуй, присяду. Разговор же будет долгим? – осторожно опускаюсь на край бархатного дивана.

– Я следил за тобой. Ты это хотела спросить? Мои люди ездили за вами и фотографировали. А потом сдавали мне отчётность, – с ноткой брезгливости в голосе отвечает Эмиль.

Я краснею как рак… Значит, нас видели тогда с Резваном? В его машине? В подворотне, гостинице и... Эмилю все докладывали? Как мы тайно встречались, прикрываясь занятиями Ники?

– Да, Ками, я все знал. Послушай, – он запускает ладони в карманы брюк и подходит ближе. Садится рядом, разворачиваясь ко мне… Боже, какой он… Интересный, странный, загадочный… Устрашающий и обаятельный.

– Мне плевать на твое мнение, Эмиль. Резван отец моей дочери, он…

– От трус! – не выдерживает Эмиль и встает. Отходит к окну и смотрит в синеву летнего неба. – Ты прекрасный цветок, Ками… Такую, как ты нужно держать в теплице. Кормить, поить, беречь и гордиться. Показывать всем, как трофей, а не скрывать, как грязный постыдный секрет. Твой Рези… Мерзавец и трус.

– Тогда зачем ты украл меня? Если Резван, по твоему мнению, меня не хватится? – слезы щиплют глаза, а горло сдавливает спазм. Еще чуть-чуть и я разрыдаюсь.

– Сначала я был уверен, что он тебя любит. Все, что я хотел – причинить ему боль. И Отару…

В словах Эмиля космос из боли… Миллион пылинок или песчинок разных чувств: ненависти, глубокой обиды, желания отомстить, понять… Бесконечность эмоций, в которых он каждый день тонет.

– И… Почему ты решил, что ошибся? Я уверена, что он меня ищет. И я… Зачем ты тогда меня украл, если убежден, что Резвану плевать на наше исчезновение?

– Я не привык менять планы, Ками. И я хотел тебе помочь. Видел, как гадко поступают с тобой родители, и заочно возненавидел Агарова… Поживи у меня, Ками. Я тебя не обижу.

– А как же мои родители?

– Ты думаешь, что они тебя любят? Так не поступают с любимым ребёнком. Они хуже зверей. Они считают тебя лишь разменной монетой в своих играх. Подумай, хочешь ли ты вернуться домой?

– Пожалуй, ты прав. А бабуля? Ей-то я могу сообщить, что со мной произошло?

– Я… Я подумаю, – поджимает Эмиль губы и подходит ближе. – Боюсь, бабуля расскажет твоим родителям, где ты. И сюда явится Агаров… Крепко ты его видать зацепила? Понимаю его…

– Ты о чем?

– Ты похожа на мечту, Ками… Цветок, нежный и белый, как утренняя роза.

– За время нашего разговора ты дважды назвал меня цветком. Я… Я не понимаю тебя, Эмиль. Чем я буду здесь заниматься?

– Ты же любишь фотошоп? Завтра же я куплю тебе ноутбук, принимай заказы и продавай красоту, которую творишь.

– То есть мне позволительно пользоваться интернетом? – острожно спрашиваю я.

– Ками, я уверен, что ты не сотворишь глупостей. Тебе уже у меня нравится, как бы ты ни противилась.

Глава 30.

Камила.

Не знаю, сколько времени хватает, чтобы все переосмыслить… Кажется, я мгновенно забываю то, чему меня учили всю жизнь. Смотрю и не могу поверить глазам… Чувствую и не верю сердцу… Понимаю, что за поступками Эмиля таится что-то другое – не симпатия ко мне и моему ребенку – но не хочу верить в плохое. Мне так хорошо… Да, я сейчас сказала эти слова. Произнесла их вслух, выдохнула, освободившись от того, что так меня терзает. Я должна ненавидеть Эмиля! Презирать за наглое вмешательство в мою жизнь, тогда почему я ему благодарна? Он спас меня от Агарова… Спрятал в неизвестном мне месте и окружил… раем…

– Ками, идем с нами? Не хочешь погулять по берегу реки? – улыбается он, обнажая белые зубы. – Малышка очень любит делать куличи из песка.

К моему удивлению, Моника привязалась к Эмилю. Мы гостим у него всего неделю, а моя дочь уже зовет его по имени… Так смешно – Миль… Миль…

– Когда я могу позвонить бабушке, Эмиль? – сухо бросаю я. Не смотрю ему в глаза – это слишком опасно. Он не смотрит – режет на куски, препарирует, наслаждаясь моей агонией. Жрет мои эмоции, пьет их, не испытывая удовлетворения. Кажется, он не может насытиться ими… Кто я для него? Жалкая глупая девчонка, каких у него вагон и маленькая тележка? Меня легко обмануть, завоевать, подчинить себе, а потом выбросить, как использованную вещь. Может, они заодно? Братики. Нет, тут что-то другое… И мне предстоит выяснить что.

– Я еще не решил, когда, Ками, – напряженно отвечает Эмиль. – Запускает ладони в карманы просторных хлопковых брюк и подходит ближе.

Господи, я не могу выдерживать его присутствие… Исходящий от Эмиля магнетизм кружит голову, запах забивает легкие, вытравливая воздух, взгляд обжигает, а слова ласкают слух… Бабулечка, как ты сейчас мне нужна. Именно сейчас, когда я не понимаю своих чувств. Я же люблю Резвана, тогда что это? Страсть? Животная и иссушающая плоть?

– Бабуля пожилой человек, Эмиль. Наверное, тебе не понять – насколько мне известно, у тебя нет родителей, – язвительная реплика попадает прямо в цель – Эмиль бледнеет и сжимает губы в тонкую линию. – Она мой самый близкий человек и друг, она…

– Ками, я следил за тобой, ты забыла? – произносит он хрипло. – И знаю о том, с кем ты дружишь и кого любишь.

– Тогда, почему? Не понимаю... Ты еще не потерял ко мне интерес? Вернее, я не так выразилась, прости… – тушуюсь, отступая на шаг.

Моника садится к нам спиной и берет карандаш со стола Эмиля. Рисует на белых листах, не обращая на нас никакого внимания. Эмиль бросает осторожный взгляд в сторону Ники и подходит ко мне почти вплотную.

– Ками, ты живешь у меня неделю. Гуляешь, хорошо питаешься и…

– Я благодарна тебе за это. Большое спасибо и…

– Пожалуйста, не перебивай меня, – его ароматное горячее дыхание щекочет прядь у виска. – Ты ни разу не попыталась сблизиться со мной. Я тебе так противен, Ками? Ни разу ничего не спросила, не поинтересовалась моими делами. Тебе совсем неинтересно, кто тебя похитил? Чем я занимаюсь, например?

– А я должна, Эмиль? Мне плевать на тебя, – произношу и тотчас понимаю, как несправедливо звучат мои слова. Он ведь столько для меня делает – кормит, возится с моей дочкой, заботится. У меня нет нужды ни в чем. – Прости, прости меня. Я погорячилась. Пожалуйста, прости…

Я пугаюсь своих слов. Не выдерживаю его напора – всхлипываю, чувствуя, как глаза щиплют слезы. Какая же я дура… Или неблагодарная дрянь. Я просто его боюсь, вот и все… А еще больше – своих чувств к этому мужчине.

– За что мне тебя прощать, Ками? – горько произносит Эмиль. – Я ведь хотел… Плевать теперь.

– Говори, что? – требую я. – Ты хотел лишь досадить Резвану. Поставить его на место, так?

– Ками, живите у меня. Веди себя, как тебе говорит совесть, я больше ничего не потребую взамен.

Как же ему больно… Впервые за все время вижу, как холодный неприступный принц грустит. Налет самоуверенности и заносчивости мгновенно стирается от осознания моих к нему чувств. Мне плевать… Он так думает.

– Прости меня, Эмиль. Хочешь, пойдем на речку вместе? Я оставлю Монику с няней, а мы… Покатаемся на лодке. Как ты на это смотришь?

– Хорошо. Ты уверена? – в его глазах вспыхивает блеск. – Пойду за няней.

Он уходит, а я опускаюсь в мягкое кожаное кресло и трогаю клавиши ноутбука Эмиля. Странно, но пароля нет… Сердце замирает, а потом с силой ударяет грудину… Может, обо мне есть новости в интернете?

Набираю в поисковой строке свою фамилию и читаю новости:

«Камилу Русакову похитили в день свадьбы с известным предпринимателем и меценатом Давидом Агаровым. Камеры видеонаблюдения засекли номера машины похитителей, но они оказались липовыми. К делу о похищении подключились частные сыщики, нанятые семьей Русаковой и ее женихом. Мы будем следить за новостями».

И повсюду теги: #камивернись #камиживи

«– Я порву на куски того, кто похитил мою невесту, – сказал в одном из интервью Давид Агаров. – Мои ищейки уже рыщут по земле. Скоро они найдут Ками и вернут ее мне. Не сомневайтесь.

– А вы не думаете о плохом? А если она…

– Нет! Этого не может быть. Моя Ками жива. Я ее самый близкий человек, я это чувствую…»

Мерзавец, ничтожество… Как же я ненавижу Агарова! И как мне горько от слов, брошенных Эмилю в лицо вместо благодарности.

– Не помешал? – голос Эмиля вырывает из ауры интернета. – Я предвидел, что твое любопытсво победит.

– Ой… Эмиль… Я… Эмиль, спасибо тебе. Ты меня спас.

Подхожу ближе и без стеснения обнимаю его широкие горячие плечи. Поднимаюсь на носочках и приближаю лицо к его лицу… Дышу тяжелым вязким воздухом, видя, как в его глазах пульсирует нетерпение или желание. Боюсь захлебнуться воздухом, слезами и чувствами… Впервые не понимаю, чего хочу. Не понимаю жизни и моего в ней места.

– Ками… Кам… Девочка… Ты чего?

Я так и не решаюсь подарить ему поцелуй. Пялюсь в бездонные глаза и вдыхаю вкусный запах, грею ладони на его больших плечах и краснею, как рак…

– Ками…

Эмиль накрывает мои губы своими и запускает ладони в мои волосы. Гладит мои плечи и спину и нежно целует. Забирает из меня воздух и прежнюю жизнь. Высасывает ее как вампир. Я словно другая, не та Ками, что была раньше… Новая, свободная, смелая… Целую Эмиля в ответ, на мгновение чувствуя себя распутницей. Его губы отзывчивые, мягкие и настойчивые, а руки требовательные… Господи, что я делаю? Надо остановиться.

– Здесь Ника, – отрываюсь от него я. Прячу пылающее лицо у него на груди.

– Дело только в ней? – переводя дыхание, шепчет Эмиль. – Или…

– Я не знаю. Запуталась. И мне страшно… И я тебя совсем не знаю.

– Ты же приглашала меня на реку? Пошли.

Эмиль берет Ничку на руки и выходит из кабинета. Следую за ним, чувствуя, как порхает в груди взволнованное непонимающее сердце.

Глава 31.

Резван.

– Ничего, Сергей Яковлевич? – произношу в динамик, стискивая зубы от злости.

– Нет, к сожалению. Камеры засекли машину, в которую неизвестные затолкали Камилу с малышкой, но… Вы не поверите, Резван Отарович, номера по пути менялись три раза. Автоматическая замена номеров. Они даже из машины не выходили, эти люди…

– Кто это может быть? Если люди Агарова, то…

– Нет, никаких людей Агарова там и близко не было. По всем каналам мелькает его постная несчастная рожа…

– Я разговаривал с Петром Алексеевичем, похитители опередили его на пару минут, – протягиваю задумчиво. – Думаете, это связано с теми людьми, что мучили отца? Письма внезапно прекратились и следов папарацци как не бывало. Только при чем здесь Ками? Какое отношение она имеет к папе и ко мне?

– Скорее к вам, Резван. Похититель знал, что Ками дорога вам. Помните последнее письмо? Там намекали на что-то такое… Что вы познаете счастье, но вскоре будете лишены его.

– Мне надо поговорить с отцом. Хотя я и пытался добиться правды, он молчит…

– Он хочет сохранить лицо, Резван. Вы все-таки его сын. Об ошибках тяжело говорить со своими детьми. Для ребенка отец пример во многом, если не во всем. Хотите, я поговорю с ним?

– Хочу. Я и сам собираюсь навестить родителей. Разберусь с текущими делами и поеду.

– Давайте в шесть. Устроит?

– Да. До встречи, Сергей.

Завершаю вызов и подхожу к окну. Запускаю ладони в карманы брюк и прищуриваюсь, разглядывая сына, играющего за окном. Амиран мой… Наверное, мне тоже будет стыдно признаваться, что я люблю другую женщину. Любил… Нет, все же люблю, потому что все мои мысли занимает она. Не понимаю, как я мог позволить тому случиться? Глубоко вздыхаю, переводя взгляд на жену… Я ничего ей не сказал… Зачем? Ками ведь нет. Похищена, мертва, страдает, находится в неволе? Что сейчас делает с ней тот, кто ее похитил? Кто он и где прячет мать моей дочери? И почему ищейки Агарова, следователи из следственного комитета и мой частный детектив ничего не могут сделать?

Одно мне ясно – похищение тщательно планировали. Тот, кто хотел ее у меня забрать, имеет личные счеты. Только с кем? Со мной, Агаровым или моим отцом? А, может, с родителями Камилы? Агаров убежден, что похититель хотел навредить ему.

– Рези… – вздрагиваю от голоса жены за спиной.

Я так и не прикоснулся к ней за все это время… А она не настаивала… Ничего не спрашивала, словно боясь услышать правду. А какая она – правда? Между нами нет ничего – вот какая… Надуманные отношения, раздутые как мыльный пузырь чувства. Тронь их – взорвутся, как шарик, не оставив после себя ничего… Ничего нет… Я ждал приезда жены, чтобы признаться в измене и уехать с любимой куда угодно. Подальше от всех – ее родителей, Агарова, отца и его проклятых тайн, Анны Борисовны и ее убитой при неизвестных обстоятельствах дочери… Был готов всех предать, бросить и осесть в каком-то городе. Но не смог… Так стоит ли сейчас признаваться в измене? Что поменяет мое признание? Разве что объяснит Тане отсутствие в наших отношениях секса?

– Привет, – оборачиваюсь на ее голос. – Погуляли? Как Амиран себя чувствует? Сегодня кровь носом не шла?

– Об этом я и хотела поговорить. Он вялый, Резван. Бледный, выглядит нездоровым и…

– Что тебе мешало сдать анализы в Америке? Там медицина лучше, чем в нашем городишке.

– Я была подавлена твоим отъездом, – отводит Таня взгляд. – Все время думала, думала… Как нам быть? Есть ли между нами что-то… Я тебя люблю, Резван.

– Ты уже говорила это, Тань. Когда приехала.

– А ты промолчал о той девчонке, – справедливо замечает она. – И сейчас молчишь. Страдаешь, ходишь черный, как истукан или живой труп, – ее голос предательски надламывается. – Я же читаю новости, Рези. Она пропала… Ее больше нет.

– Не смей так говорить! – что есть силы впечатываю кулаком в стену. – Она жива, я чувствую это. Наверное, этому разговору суждено состояться, Таня… Да, я любил Камилу. Побоялся тогда своих чувств и общественного мнения, отпустил ее и…

– И женился на мне. Да, Рези?

– Да. Ками осталась беременной от меня. Я не знал ничего, а она и не пыталась признаться… Отец запер ее в доме, как в клетке. Позволил родить, но скрывал внучку, а дочь считал падшей женщиной. Я узнал о существовании дочери, когда вернулся домой. Теперь ты понимаешь мои чувства? Дело не только в Камиле.

– В ней, Резван. Только в ней. Я все же надеюсь на твое благоразумие, – чопорно произносит она. – Ни о каком разводе не может быть и речи. У тебя есть сын и… И я есть, Рези… Живая, близкая, страстная, если ты захочешь… А ее нет. И твоей дочери тоже. Я желаю, чтобы они были живы. Искренне желаю, но… Прошло столько времени, а новостей нет.

Таня подходит ближе и кладет ладони на мои плечи. Раскрывает губы и часто дышит, боясь моего отказа. Чужая жена… Всю жизнь чужая, непонятая, недолюбленная мной… Чего она хотела тогда? Выскочила замуж, стоило мне заикнуться об отношениях.

– Я позвоню врачу, Таня, – спускаю ее руки со своих плеч. – Подключу отца, он найдет лучших специалистов для нашего мальчика. Надеюсь, ничего серьезного не обнаружат.

– Я очень на это надеюсь, – вздыхает Таня в ответ.

Она уходит, оставляя меня одного. На ее лице не дрогнул ни один мускул при упоминании дочери от другой женщины… «О разводе не может быть и речи…».

Выходит, Таню устраивает такая жизнь? Без любви и верности? Не понимаю, ничего нет понимаю… В голове не укладывается ее поведение. Она держится за меня, как за спасительную соломинку, но причиной я вижу не любовь. Что-то другое… В ее глазах теснились другие чувства – страх, беспомощность, стыд… Не любовь… Есть причина, по какой она хочет оставаться моей женой. Сытая жизнь, благосостояние, красивая одежда… Но у Тани все это было и без меня. Ее отец влиятельный человек.

Отпускаю дурацкие мысли и возвращаю другие – о моей Ками…

Глава 32.

Резван.

Отец поджимает губы и молчит, делая вид, что не слышит моих вопросов. Почему он не хочет признаться? Не понимаю… Как и того, за что похититель так жестоко поквитался с нами? Это точно связано с ним… За время после исчезновения Камилы я, кажется, перебрал всю свою жизнь. Разложил ее по полочкам и разобрал на молекулы, ища причину меня ненавидеть. У меня нет врагов… Во всяком случае я так думал до недавнего времени.

– Я пошла на кавказские танцы с Тамарой, – произносит мама. Целует меня в щеку, а отцу отправляет воздушный поцелуй. – Не скучайте тут без меня. До свидания, Сергей Яковлевич.

Детектив отрывается от чашки с чаем и кивает маме на прощание. Вот мы и одни… Скорее всего, никаких танцев нет – просто мама посчитала наш разговор слишком серьезным. Не касающимся ее ушей…

– Говори, папа, – настаиваю я. – Речь уже не о твоем бизнесе, а о безопасности моей дочери. Моей… И твоей внучки…

– Ты так поздно обо всем рассказал, сынок, – вымученно вздыхает отец. – Прости, Рези, но ты… Ты трус. Столько времени скрывал дочь и… Все могло ведь сложиться по-другому… Я не говорю о разводе с Таней, нет… Но мы могли бы принимать участие в воспитании Моники, а ты добровольно лишил нас этого права.

– Я трус, да… Признаю, что затянул со всем этим… С правдой и борьбой с Агаровым. Признаю, что боялся его власти и могущества. И не знал, как безболезненно для всех освободить Камилу, – сжимая пальцы в кулаки, произношу я. Расхаживаю по кабинету, не в силах сдержать досады и возмущения. Так я и знал, что отец ничего не скажет. Будет молчать или искать виноватых.

– Ты бы мог прийти к отцу Камилы, но ты предпочел таскать ее по дешевым отелям и… Ух, Резван, если бы ты хотел, давно увез бы ее. Так, что Агаров и следов не нашел!

– Погодите, зачем ругаться? – встревает Сергей Яковлевич. – Если вы что-то знаете, скажите. К чему обвинять друг друга?

– А я скажу, отец! Скажу, почему не увез ее! – распаляюсь я. – Я не хотел бегать от Агарова всю жизнь. Мечтал утереть ему нос, вот и весь ответ. Я не желал трусливо прятаться, а предпочел бегству открытую борьбу.

– А потерял дочь, Рези… Вот, чего ты добился. Это же он следил за всеми нами? Похититель. У тебя было время что-то предпринять. Но ты предпочел жевать сопли и…

– Ничего подобного, Отар Гелаевич, – выпаливает Сергей. – Мы возобновили расследование давнего дела. Если у следствия хватит доказательств, Агарову можно будет предъявить обвинение. Резван Отарович хотел прилюдно его опозорить. Лишить влияния и власти. А потом завоевать доверие родителей Камилы.

– Спасибо, Сергей, я и сам могу ответить, только… Мне не требовалось их благословение. Они и к дочери не относятся должным образом, а уж уважать меня… Увольте…

– Ладно, я расскажу все, – вздыхает отец. Шумно распахивает тумбочку и вынимает бумажный платок. Утирает пот со лба и опускает взгляд. – У меня есть сын.

– Что?! И ты молчал? Так это все он? Папа, да ты…

– Успокойся, Рези. Или я передумаю исповедоваться, – отрезает папа. – У меня был роман с женщиной. Давно, тебе тогда было пять лет. Я расстался с ней. Дал хорошие деньги в качестве отступных и попросил избавиться от беременности. Но она ослушалась… Господи, я всю жизнь жалею об этом поступке. Она промолчала о рождении мальчика. Я и забыл… Сделал вид, что меня это не касается. Я видел его всего пару раз. Однажды мы гуляли в парке, а Бэлла… Ее звали Изабелла. Она вела мальчика за руку. Он ел мороженое и выглядел счастливым. Он был так похож на тебя, Рези… – чуть не плачет отец. Вытирает лицо и остервенело сминает бумажную салфетку. – Это была самая большая моя трусость.

– Погодите, Отар Гелаевич. С чего вы решили, что к запискам, слежке и похищению Камилы имеет отношение ваш тайный сын? И для чего ему ее похищать?

– Чтобы сделать больно Резвану. Очевидно, Эмиль всю жизнь ему завидовал. Наблюдал за ним, видел, как мы балуем своего мальчика, а он… Бэлла жила скромно и ничего не зарабатывала. Не могла купить ему дорогую игрушку или оплатить отдых в дорогостоящем детском лагере. Образование, одежда, машины… У нашего Рези было все. В то время как мой второй сын прозябал в нищете и забвении. Он знал, что я существую, но не попытался познакомиться и спросить, за что я так с ним?

– А за что ты так с ним? – почти рычу я. – Почему отказался? Он ведь мог быть моим другом? Братом, которого мама не смогла родить! Почему ты им не помогал?

– Я пытался! – кричит отец в ответ. – Бэлла выбрасывала мои деньги и проклинала меня. Она запретила приближаться мне к ним на пушечный выстрел. Она хотела устроить личную жизнь, но ничего не выходило… Я не знаю, почему так случилось? Она даже о болезни не сообщила… Умерла. Я случайно знал о ее смерти. От случайного знакомого, что работал в моей фирме когда-то давно, во времена Бэллы.

– Если хотел бы помочь – нашел способ. Теперь я все понимаю. Он просто возненавидел меня… Заочно. Забрал у меня самое дорогое. То, что я любил всем сердцем. Забрал, как ты забрал себя у него… Отказался, отверг, сделал вид, что тебя это не касается.

Мне становится плохо… Сердце щемит от осознания потери. Она ведь ее не вернет, мою Ками… Сломает в плену или заберет себе. Принудит быть с ним силой. Вдруг он урод или извращенец?

– Как найти этого Эмиля? – металлическим голосом произношу я. – Выходит, не такой он и бедный парень, если провернул все это?

Отец стыдливо отворачивается. Молчит, боясь моего гнева или чрезмерной активности.

– Эмиль Визер. Бэлла дала ему свою фамилию. Отчество не знаю. Где живет… Не знаю… Он давно не обитает в нашем городе. Уехал после смерти матери. Я… Резван, я ничего больше о нем не знаю. Где учился, адрес прописки. Он младше тебя на пять лет.

– Двадцать девять лет, значит. Сейчас, господа, уже ищу, – деловито бормочет Сергей, раскрывая крышку ноутбука и нажимая на клавиши. – Общество с ограниченной ответственностью «Визер и партнеры». Директор Визер Эмиль Александрович.

– Ничего себе! Бедный несчастный братик. И чем занимается его фирма? Где зарегистрирована? – потираю в нетерпении руки я.

– Программирование, информационная безопасность, охранные услуги… Всем понемногу. Зарегистрирована в другом регионе. Соседняя область, четыреста километров отсюда.

– Адрес есть? Срочно выезжаем! – мечусь по кабинету я.

– Погоди, Рези. Таня не может до тебя дозвониться, – отец протягивает мне непрерывно дребезжащий телефон. Свой-то я отключил на время разговора.

– Да, Таня. Что ты хотела? – с ноткой раздражения в голосе произношу я.

– Амиран серьезно болен. Пришли результаты анализов. Нам… Нам срочно нужно в больницу.