Текст книги "Она (не) для меня (СИ)"
Автор книги: Полина Ривера
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 13 страниц)
Глаза 4.
Резван.
– Сынок, ты чего застыл? Расстроился? Какое тебе дело до этих… Русаковых? – хмурится отец, с силой ударяя ладонями по столу. – Или ты правда решил идти на свадьбу? Забыл, для чего я тебя позвал? – его голос смягчается и становится тише.
Моей семье угрожает опасность… Несколько недель назад отцу стали поступать угрозы от неизвестных. Сложенные вдвое листы бумаги с напечатанным на компьютере текстом подкладывали в почтовый ящик. Оскорбления, обвинения в несправедливости, угрозы поджога и хищения… Чего там только не было… Рассудительный и хладнокровный, отец не решился сразу обращаться в полицию. Неведомое чувство останавливало его… Что-то не давало покоя, какая-то свербящая, как жучок-короед мысль. Как будто все это уже было в далеком прошлом – обвинения, те же слова, угрозы… Некое дежавю, в которое отец проваливался, читая эти строки… Он решил разобраться сам: попросил водителя отследить, кто приносит в дом записки. Им оказался мальчишка-курьер. На вопросы, от кого принимал письма, пацан ничего не ответил. Расплакался, сказал, что письма оставляли в условленном месте и уходили прочь. Что лица отправителя он никогда не видел… Кто-то целенаправленно и очень аккуратно сводил его с ума. Враги, конкуренты? Мы проверили их всех, пока я готовился к отъезду, но никто не подходил на роль коварного мучителя. Да и какой у отца теперь бизнес? Он немолод и управляет фирмой спустя рукава. Руководит конторой наемный директор. Всем этим мне еще предстоит заняться: проверкой счетов, изучением договоров с поставщиками… Не удивлюсь, если отца по-черному дурят, пользуясь его доверчивостью.
– Не забыл, пап, – отвечаю со вздохом. – Покажешь письма?
– Позже. Пусть мать уйдет гулять. Она на велосипеде катается, представляешь? С соседкой Клавдией Ивановной. Я ей ничего не сказал, Резван.
– И правильно. Так что хотят отправители? Или отправитель?
– Просто свести меня с ума, вот и все… – хмыкает он, отпивая вино из бокала. – Заставить мучится догадками, все время возвращаться к этой ситуации. Бояться. Думать, черт возьми.
Молчу. Ищу опустошенный отцовский взгляд, пытаясь понять, о чем он думает? Говорит правду или утаивает от меня постыдное прошлое? Что такого он мог совершить? И кто тайный мучитель, сводящий его с ума.
– Пап, давай начистоту. Ты вызвал меня сюда, чтобы разобраться, так? Я жду откровенности, пап. Правды, какой бы горькой она ни была.
– Я слишком… виноват, сынок, – хрипло выдыхает он, опуская взгляд. – Думаю, это делает кто-то из… Из женщин, которые у меня были, кроме твоей мамы. Господи, как мне стыдно, Резван, – отец вздыхает и закрывает лицо ладонями.
– Сделаю вид, что удивлен, но… Я догадывался, пап, – качаю головой, старясь не ранить его сквозящим в голосе осуждением.
– Как? Ты...
– Сейчас речь не об этом, отец. Сколько их было? И что ей может понадобиться от тебя сейчас? Почему именно сейчас?
– О чем и разговор! Не знаю, хоть убей! Поэтому я и не обращаюсь в полицию – не хочу все это говорить следователям. Мы сами разберемся. Да, сынок?
– Не знаю, я попробую. Наймем частного детектива, пусть проследит за отправителем. У тебя сохранились контакты мальчишки-курьера?
– Конечно, нет. Каждый раз приходит новый человек. Незнакомец слишком умный и предусмотрительный. Кажется, он… За мной следят, – голос отца предательски надламывается.
– Только этого не хватает! – закатываю глаза. – И при этом ничего: никаких просьб или требований, одни угрозы?
– Угрозы божьего суда, – озираясь по сторонам, отвечает папа. – Возмездия, голода, боли и нищеты. Какая-то фигня, одним словом. Может, это кто-то сумасшедший или…
– Подожди, пап. Мне звонят.
Ободряюще сжимаю отцовское плечо, встречая его полный надежды и доверия взгляд, и отхожу в сторону. Русаков, собственной персоной. Быстро же распространяются слухи! Наверное, Инга Сергеевна успела сообщить ему о моем приезде?
– Здравствуйте, Альберт Александрович! – нарочито радостно произношу в динамик.
– Резван, как я рад, что ты приехал! – слышу голос, который я успел позабыть за эти годы. Чувствую ощутимый укол вины за то, что сотворил тогда с Ками… Мне было стыдно смотреть ей в глаза сегодня, но перед ее отцом мне стыдно вдвойне…
– Да, решил проведать родителей.
– Жену тоже привез? Инга ничего не сказала, поэтому…
– Нет, Таня осталась в Лос-Анджелесе.
– Наша Камила скоро выходит замуж, Резван. За Давида Агарова, знаешь его? – с нескрываемой радостью произносит Альберт. Интересно, Ками того же мнения о будущем муже?
– Слышал, – отрезаю коротко. – Надеюсь, Камила рада?
– Пока не очень, но это от недалекого ума, я так скажу! – фыркает Альберт. Слышу, как на том конце провода звонко лязгает посуда. Похоже, семья Русаковых обедает. Зажмуриваюсь, стремясь изгнать воспоминания о другом обеде… Ками тогда осторожно, вытягивая губы трубочкой, дула на ложку горячего куриного бульона. Сидела на краешке стула в моей кухне. Забавная в большом белом халате… Красивая, манящая, доверчивая птичка, случайно залетевшая на огонек в мою холостяцкую берлогу…
– Вам виднее, Альберт Александрович.
– Резван, приходи на свадьбу. Ты сейчас в доме родителей? Я приглашение пришлю, – ультимативно добавляет Альберт.
Только это мне не хватает! Видеть Ками – нелегкое испытание, а видеть ее чужой женой – мука… Мне хватило секунды, чтобы пробудить спящие в сердце до поры воспоминания и вновь окунуться в колодец вины. Я предал ее тогда. Поступил по-мужски по отношению к одной женщине и пренебрег другой… А теперь она чужая невеста. Чужая жена… И слова Альберта словно соль на незаживающую рану разорванных отношений…
– Хорошо, Альберт. Я приду, – отвечаю сухо и торопливо прощаюсь.
Мне надо найти Камилу… Найти и выяснить, от кого она родила дочь…
Глава 5.
Резван.
Мне не сидится на месте… Как жаль, что отец сообщил о дочери Ками после того, как я выпил… Теперь за руль не сесть. Чтобы избежать вопросов отца, вызываю водителя, намереваясь скорее улизнуть из дома. Ей-богу, веду себя, как маленький мальчик, а не взрослый, умудренный опытом мужик. Таким меня и полюбила Камила… Каждый раз воспоминания о ней ранят душу, как острое стекло разбитого вдребезги бокала… Похоже, мои мысли отражаются на лице: отец прищуривается, хмыкает и произносит протяжно:
– Что у тебя было с Альбертом? На тебе лица нет, Резван. Мне казалось, ты сотрешь зубы в порошок.
– Ничего, отец. Просто он мне… Не нравится. Вот и все, – лгу бессовестно и отвожу взгляд.
– И мне… Мутный тип. Варился сначала со следаками, поил их и кормил, а как прекратил, сразу стал подозреваемым. Вот поэтому я всегда держался от этого подальше. И ты держись, Резван. Прикормишь зверя, а стоит дать слабину, пиши пропало – он тебе откусит руку. А потом Альберт переметнулся на другую сторону – бывших воров и преступников. Чиновников, коими они стали. Такие вот дела… Папа тянется к кувшину с вином и наливает себе бокал. – Будешь, сынок?
– Я хочу отъехать ненадолго, пап. Я вызвал Гришу. Сейчас быстро приму душ и займусь нашим деликатным делом.
– Это каким вы там собрались заниматься делом? – певуче протягивает мама, вплывая в кухню-гостиную. – Ты еще пахлаву не попробовал, Резван. Мы с Нателлой вчера полдня пекли для тебя. Ну-ка быстро за стол! Не съел ничего, все сидите тут бормочите, как противные деды.
– Мы и есть деды, – бурчит папа. – Ну ладно, Резван еще хоть куда у нас. Жаль, что не привез Таню…
– Мамуль, я вечером приеду и все съем, – обнимаю маму и прижимаю к груди. Кажется, моя Нана Резвановна стала совсем крошечной, будто в росте уменьшилась… От этого становится страшно…
– Так какое дело у вас? – не унимается мама.
– Да так… На свадьбу пригласили, решали с отцом, что подарить.
Мама нехотя меня отпускает. Поднимаюсь в свою бывшую комнату, сбрасываю одежду и становлюсь под горячий душ. Закрываю глаза, остро чувствуя присутствие прошлого. В Америке оно меня так не мучает… Там другая жизнь, другие люди, жена, сын… Столько хлопот, что ему просто нет места. И оно терпеливо ждет своего часа, уныло спрятавшись в закоулках памяти.
***
Врач осмотрел Камилу и настоял на обследовании. Я видел, как нервно она говорила с отцом по телефону – теребила пояс огромного неуклюжего халата, ерошила волосы, терла переносицу, расхаживала по комнате, как часовой. Она их боялась… Мне было дико думать, что такое бывает, ведь я вырос в другой семье. И еще я понимал, что Ками хочет остаться у меня… Уж не знаю, чем я так привлек ее – скромную студентку-красавицу, у которой отбоя не было от поклонников? И все, по словам ее отца, были готовы предложить брак и положить к ногам знойной красавицы весь мир… А тут я… Мужик на двенадцать лет старше ее.
– Что мы будем делать с паспортом, Резван Отарович? – ее голос звенел, как ручей в горном грузинском ущелье…
– Сейчас поедем и возьмем справку. Я сделаю, что смогу, Камила. Мы ведь уже на ты?
Татьяна Львовна нашла кое-какие вещи моей покойной жены Алины. Уж не знаю, где она их раздобыла, но, когда Камила облачилась в теплое платье до колен и накинула шерстяной кардиган Али, я едва сдержал вздох удивления… Они были похожи как две капли воды. Я ее больше жизни любил… Пожалуй, впервые, глядя на юную девчонку в одежде моей жены, я испытал столь сильные чувства. И тут же уколол себя иглой совести – Ками прекрасна сама по себе, независимо от Алины или кого-то еще… Независимо от нарядов – я видел ее в вечернем платье и в халате, независимо от предрассудков, запретов ее родителей, страхов и сомнений… Мне она напоминала робкий весенний цветок. Коснись его, он увянет и спрячется в бутон, закроется от грубой силы этого мира и чужого недоверия. Мне казалось, у нее нет подруг и тех, кто бы понял порывы творческой души. Ками прекрасно рисовала и лепила из глины. Альберт разрешил ей поступить на факультет скульптуры в академию художеств. Не из-за того, что видел в ней талант и пророчил большое будущее, он просто хотел приложить диплом Камилы к приданому, ведь невеста с образованием больше ценится.
Мы ехали по вечереющему городу. Водитель Сергей хмуро вел машину, а мы сидели на заднем ряду, смотря на огни города, пролетающие мимо машины и сверкающий огнями мост. У Камилы болела голова. Она улыбалась, стремясь тщательно скрыть свои истинные чувства. Так уж ее воспитали… В строгости и намерении послужить другим. Хотя Альберт не был восточным человеком, он был консервативен до мозга костей.
– Приехали, – произнес я, когда Сергей припарковался возле медицинского центра.
– Спасибо… Что-то мне… Голова немного кружится, – прошептала она, забирая из моих рук справку из паспортного стола. Ей даже не пришлось выходить из машины – моих связей хватило, чтобы все решить.
Я оплатил процедуру и уселся на лавке больничного коридора. Компьютерная томография не выявила у Камилы серьёзных нарушений или сосудистых повреждений. Невролог назначил ей несколько профилактических капельниц и обработал рваную рану кожи головы.
– Куда теперь? – спросила Ками, когда мы вышли под теплое майское небо. Где-то играла музыка, в небе мерцал салют, ласковый ветер трепал позеленевшие верхушки деревьев. Ее глаза сияли как звезды, а в них отражалось мое лицо – хмурое, какое-то напряженное. Тогда я считал себя неинтересным хрычом, старым, повидавшим жизнь бобылем.
– А куда бы ты хотела? Врач назначил постельный режим, но мы…
– В кондитерскую, – улыбнулась она. – Хочу «Анну Павлову», а потом яблочный тарт, а еще… И все это заесть панакотой.
– Ну ладно, – строго улыбнулся я. – Если закружится голова, обязательно скажи.
Сергей выслушал пожелание и молча поехал в знаменитую кондитерскую на проспекте Октябрьской революции…
Спасибо за внимание! Новые главы будут выходить 2-3 раза в неделю)
Глава 6.
Резван.
– Почему вы такой хмурый, Резван Отарович? – произнесла она тогда. Облизала крем с пухлых губ, поправила кудрявую непослушную прядь, упавшую на лицо. Улыбнулась, посылая в мое закрытое сердце стрелу. Ничего, это всего лишь одна стрела… Ей неподвластно разрушить китайскую стену, что я возвёл в душе. Маленькая стрела улыбки и нежного взгляда, глубоко впившаяся в стену, мгновенно испортила ее, пустив паутинку трещин… Я уже тогда понимал, что встреча с Ками не пройдёт бесследно… И я не выйду из этой схватки взглядов и улыбок победителем.
– Я взрослый дядька, Камила. Скучный и погруженный целиком и полностью в свою работу, – отмахнулся я. Перевёл взгляд на ее испачканные кремом губы и невольно улыбнулся в ответ.
– Что? – усмехнулась она.
– У тебя остался крем на лице.
– Где? – Ками доверчиво протянула мне салфетку, подставляя лицо.
Красивая… Нежная, нетронутая, юная. На миг я почувствовал себя стариком-извращенцем. Стёр с ее щеки крем и вернул лицу строгое выражение.
– Вы не прогоняйте меня, ладно? – умоляюще произнесла она. – Я не хочу домой.
– Почему? Тебя обижают? – с участием спросил я.
– Контролируют. Все на свете запрещают. Не любят, – обиженно выдохнула она. – Я для отца, как… Выгодный товар. Та, кого можно продать подороже. Простите за мою откровенность, Резван Отарович, – покачала головой Ками. – Он думает только о том, чтобы выдать меня поудачнее.
Мне ее тогда стало безумно жаль… Но, кто я, чтобы вмешиваться в чужую, благополучную с виду семью. Ками ждала ответа, а я молчал, слушая тягостную, невыносимую тишину.
– Что вы скажете? У вас, наверное, по-другому? – тихонько прошептала она.
– Да, Камила. Мои родители меня безумно любят. Я могу обо всем говорить с ними без утайки. Тогда я не осознавал, какими лживыми окажутся мои слова… И сколько я утаю от близких...
– И с братом у меня плохие отношения. Сколько себя помню, мы соперничали. Он всегда сдавал меня родителям, не задумываясь открывал мои секреты или провинности. У меня порой складывается впечатление, что мы не родные.
– Я понимаю тебя, Камила. И сочувствую. Возможно, ты слегка преувеличиваешь родительскую опеку?
– Ну, вот, – подкатила она глаза. – Теперь вы точно соответствуете званию старикашки. А поедем в парк?
– Как твоя голова, не кружится? – заботливо, как долбанный папаша, поинтересовался я.
– Нет, немного болит место шва. Вы знаете, мне гораздо легче, когда я отвлекаюсь.
– Тогда идём. Покормим лебедей в пруду и белок в парке.
– Тогда сначала нужно купить семечки и батон, – улыбнулась Ками.
Лицо овевал тёплый майский воздух, вечер трещал от звуков и голосов, а мое сердце ныло от сочувствия к Ками… «Не прогоняйте меня», – вспыли ее недавние слова.
И сообщение от Альберта с вопросом, как поживает его дочь, лишь обострило мое сочувствие.
"Все в порядке. Она поужинала и читает", – нагло соврал ему я.
Мы гуляли до темноты. Я видел, что Камила устала бродить по тёмным аллеям и заплатил мальчишке – хозяину кареты, запряженной тройкой лошадей, чтобы он довез нас до выхода из парка. Протянул девчонке руку и привлёк к себе, боясь, что она свалится с хлипкой металлической ступеньки.
– Резван Отарович, – прошептала она, не торопясь разрывать невольное объятие. – Вы… Вы…
– Камила, не надо, – хрипло пробормотал я, боясь прыгнуть в девчонку с головой, утонуть в ней, как в омуте.
– Вы мне нравитесь, – твёрдо ответила она и припала к моим губам. Целовала робко и нежно, касаясь губами, как крыльями бабочки.
– Не надо, прошу тебя, – отстранился я, цепляясь за остатки благоразумия. – Я потом не прощу себе. Ты юная, красивая… Не для меня.
– Не для вас? – обиженно повторила она эту чушь.
– Не для меня, – повторил я, стремясь сохранить ее честь. Как боялся я тогда испачкать Ками! Осквернить ее своими грязными опытными руками. Лапами взрослого мужика.
В салоне машины висело тягостное, как дождевая туча напряжение, когда мы ехали домой. Я попросил водителя остановиться возле книжного магазина и повернулся к Камиле, замечая ее расстроенное озадаченное лицо.
– Камила, купим тебе книги или журналы? Я хочу, чтобы ты не скучала в моём доме, – спросил ее с улыбкой.
– Вы купите все, что я попрошу? – оживилась она.
– Ну… «Пятьдесят оттенков серого» не куплю, – выдохнул я. – Меня потом твой папа убьёт.
– Вот это удача, Резван Отарович! Я давно хотела купить себе книжные новинки в жанре мистического триллера. Ну и Стивена Кинга, куда уж без него. Буду валяться на вашем диване и запойно читать!
Она радостно выскочила из машины, позабыв о нашем поцелуе… А, может, Камила сделала вид, что забыла? Я покупаю девчонке все, что она выбрала: книги, картины по номерам, блокноты, журналы, карандаши…
Домой мы вернулись без происшествий. Поднялись в пустую квартиру, пахнущую мясным пирогом, приготовленным Татьяной Львовной. Ками оглянулась, метнув в меня блестящий, как звезда взгляд. Если я останусь, провалюсь в чёрную прорубь страсти… Испорчу девчонку.
– Посмотрим кино, Резван Отарович? – спросила Ками.
– Н-нет, девочка, не могу. У меня свидание, меня ждёт любимая женщина, – солгал не краснея.
– Понятно. Ночью вас не ждать? Я тогда запрусь?
– Да. До свидания, Ками. Утром приеду.
Я выскочил из дома как ошпаренный. Поднёс к лицу телефон и нашёл в контактах номер Тани Весниной… Сегодня я поеду к ней…
Глава 7.
Резван.
Водитель едет по оживленным вечерним улицам города. Здесь как будто ничего не изменилось… Те же люди, светофоры, сверкающие приглушенным светом фонари. Та же река, да и мост тот же… Прошло всего несколько лет, а на деле целая жизнь. Порой мне кажется, что жизнь не измеряется годами. Только мгновением… Коротким мигом, проскользнувшим мимо тебя как пресловутая пуля из «Семнадцати мгновений весны». Один шаг, поступок, взгляд или слово – и твоя судьба меняется навсегда.
– Останови здесь, Гриша, – произношу, завидев «наш» с Ками парк.
Вновь погружаюсь в недалёкое болезненное прошлое, где я катал Камилу на карете, запряженной тройкой лошадей, а потом она меня поцеловала…
Гриша паркуется на площадке возле входа в парк, а я выхожу из машины, ступая по аллее в полной задумчивости. Как наяву вижу карамельные глаза юной девчонки со сверкающими в них смешинками и нежное лицо, которое так любил потом ласкать… В блаженные воспоминания внезапно врывается странное ощущение… Кажется, за мной кто-то идет. Резко оглядываюсь, скользя взглядом по лицам людей, но ничего необычного не замечаю – собаки на поводках, малыши в колясках, молодые парочки… Все как обычно. А ни черта подобного… Интуицию не обманешь, и я точно знаю, что за мной кто-то идет. Если бы я был внимателен, когда мы с Гришей сюда ехали, наверняка заметил слежку. Вынимаю из кармана телефон и звоню водителю:
– Гриша, ты не заметил ничего необычного, когда мы сюда ехали? Может, на хвосте кто-то был?
– Было дело, Резван Отарович, – отвечает он. – Какая-то черная машина пасла нас вплоть до парка, а когда мы остановились, проехала дальше. Не знаю, может, он прячется где-то во дворе близлежащего дома?
– Не думаю. Водитель отъехал, а пассажир… Он сразу пошел за мной.
– Вы кого-то видели? Может, сообщить Отару Гелаевичу? Или полицию вызвать?
– Ничего не говори папе! Пообещай мне! Я сам разберусь. Если нужна будет помощь, позвоню.
– Ладно, босс. Берегите себя.
Застываю возле пустой лавочки, увешанной оградительной лентой и надписями «окрашено» и внимательно оглядываю территорию. Велосипедная дорожка, та же карета с лошадьми, съезд к восточной части парка, туда, где располагаются зоопарк и аттракционы… В боковое зрение неожиданно врывается картинка: Ками держит за руку маленькую девочку в платье, а с другой стороны идет светловолосая девушка, очевидно, ее подруга. Или мне кажется? Господи, наверное, я умом тронулся, потому что этого не может быть. Таких совпадений не бывает. Зажмуриваюсь, вспоминая, зачем я сюда пришел? И чем занимался минутой назад? Искал преследователя? Или мучился от мнительности и подозрительности, которыми наградил меня папа?
В кустах неподалеку что-то шевелится, слышится звук упавшей ветки, а потом меня ослепляет вспышка. Похоже, кто-то меня сфотографировал. Шорох становится громче, а потом стихает… Все, я его упустил. Бессильно опускаю плечи и тихонько ступаю на аллею, где только что видел Камилу. Это действительно она… Плывет по тропинке в длинном струящемся платье и держит маленькую девчоночью ручку…
– Камила! – окрикиваю девушку, слегка ускоряя шаг.
Она оборачивается и, заметив меня, подхватывает малышку на руки. Бледнеет так, словно увидела привидение.
– Ре… Резван Отарович? А что вы тут делаете?
– Давай-ка сюда девочку, – бойко произносит спутница Ками. – Это моя дочь, кстати.
– Ками, мы можем поговорить минутку?
– Нет, я обещала уделить время подруге и ее… дочери, – Камила стыдливо опускает взгляд. Сминает пояс хлопкового платья, с трудом сдерживая волнение.
– Перестань врать. Я знаю, что ребенок твой, – отвечаю, ища ее взгляда. Но Камила смотрит куда угодно, только не на меня. – И мой… Я верно говорю?
– Нет, Резван Отарович, вы ошибаетесь. Я родила дочку от другого мужчины. Это… Артем из параллельной группы. Он бросил меня, как только узнал, что я забеременела. Уехал в Европу, а там женился на дочери папиного партнера. Но мои родители не знают, кто отец девочки, я держу эту информацию в секрете. Не хочу портить ему жизнь… Вы что-то еще хотели узнать? – голос Ками предательски надламывается. Ну да… Врать-то не всегда приятно, а так умело и изобретательно врать не каждому дано.
Дочка очень на меня похожа… Или мне кажется? В сгущающихся сумерках не могу как следует ее разглядеть.
– Ты ничего странного в последнее время не замечала? – заметив ее подрагивающий от волнения подбородок, решаюсь сменить тему. – Не было ощущения, что кто-то за тобой следит?
– Нет, а… К чему вы это спрашиваете? Только не говорите, что наняли частного детектива, чтобы все разнюхать! – шипит она. – А я еще удивлялась нашим «неожиданным» встречам, Резван Отарович! – она вырисовывает в воздухе кавычки. – И в свадебный салон вы случайно заехали, и сейчас вот… Решились прогуляться в то самое время, когда гуляю я! Что вам от меня нужно? Я замуж выхожу! – ее глаза блестят, как два крупных изумруда.
– Ками, просто скажи: девочка моя? Как ее, кстати, зовут?
– Не ваша! И я не ваша! Вспомните свои слова, что я… Я не для вас. Ваши родные – супруга и сын. А я… У меня давно своя жизнь, в ней нет вам места. И прекратите выдумывать всякую чепуху про слежку. Моника, идем?
Камила резко разворачивается, забирает ручонку дочки из ладони подруги и спешно шагает по тротуару, уплывая от меня все дальше. Ее хрупкая фигурка растворяется в толпе, превращаясь в маленькую точку. Остается лишь запах до боли знакомых духов – жасмин и зеленый чай, ее любимые…
Моника, значит? Неужели, не моя?
