Текст книги "Она (не) для меня (СИ)"

Автор книги: Полина Ривера

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 13 страниц)

Глава 41.

Камила.

Сердце трепещет в груди от радости. Словно прыгает или совершает кульбит. Я улыбаюсь, наблюдая за простирающейся синью реки. Дышу – глубоко, часто, словно не могу напиться воздухом. Или с груди сняли тяжелый камень… Облегчение безошибочно прослеживается на моем лице. Надо срочно что-то с этим делать, иначе Эмиль заметит перемены и заподозрит неладное…

Склоняюсь над книгой и продолжаю писать письмо Резвану. Поглядываю на Эдуарда, которому «стало лучше». Вдоль берега прохаживается Юрий, неподалеку играет Моника. Мне никто не мешает…

Чувств так много… Не знаю, о чем писать? Нужно ли рвать душу? Ведь после моего письма Резван может сорваться с места и все испортить. Приехать сюда без охраны и подвергнуть опасности себя и нас с Никой.

Поэтому я вздыхаю и прячу эмоции – не хочу все испортить.

«Здравствуй, Резван. Я рада получить от тебя весточку. Спасибо тебе за это. Мне было жизненно необходимо знать, что мы с Никой тебе нужны. Я тебя очень люблю. И очень скучаю. Не сомневайся – буду ждать завершения всего этого кошмара с необходимыми терпением и смирением. Этого мне точно не занимать, ты-то знаешь. Живу я хорошо. Эмиль относится ко мне, как к сестре. Не пристает, ни на что не намекает. Заботится. Наверное, я слукавлю, если скажу, что он не хочет большего, но я твердо обозначила свою позицию в этом вопросе. Я не верю в его искренность. Кажется, он ведет двойную игру. Но я не хочу вникать в его планы. Моя цель – просто переждать нелегкое время. Я научилась вязать. Много читаю, хожу гулять по берегу реки, рисую… Мне здесь неплохо… Наверное, стоит мне воспротивиться правилам или попытаться сбежать, отношение Эмиля сразу изменится. Не хочу рисковать своим здоровьем и дочери. Как и нашей безопасностью. Эмиль нас не гонит – и на том спасибо. Ничего не требует взамен своего гостеприимства. Меня этот немного пугает, но я научилась плыть по течению и отбрасывать дурные мысли. Теперь ты точно знаешь, где я нахожусь. У меня к тебе просьба: сообщи бабуле, что я жива. Она ведь там с ума сходит… Или не стоит этого делать? Смотри по ситуации. Нельзя допустить, чтобы она проговорилась родителям. Уже на следующий день сюда заявится Агаров. Эдуард рассказал о прорыве в уголовном деле. Я верю, что вам удастся посадить Давида. Верю, что вокруг нас живут люди, способные на смелость. И они не отступят в последний момент. Не побоятся прийти в суд и дать показания. Тогда мы будем вместе… Я мечтаю уехать далеко… И жить с тобой без оглядки на прошлое. Мне никто не нужен. Из близких у меня только Ника и ты… Вы моя семья… Конечно, я не стану требовать, чтобы ты отрекся от сына и родителей. Но своих не прощу… Прости за эти слова. Я не планировала писать так много. Спасибо тебе за все. Мы тебя любим».

– Камила Альбертовна, что вы делаете? – вздрагиваю от голоса Юрия за спиной.

– Я… Пишу книгу. У меня родилась идея романа о любви властного мужчины и скромной девушки, попавшей в беду. Вот, набросала план. Если Эмиль Александрович поддержит мою идею, попрошу его купить компьютер.

– Вряд ли он ее поддержит, – туповато ухмыляется Юрий.

– Вы что-то еще хотели, Юрий? – произношу, хлопая ресницами. Прячу листок между страницами книги и поднимаюсь с места.

– Нет, отдыхайте.

– Можно вас попросить? Вас не затруднит сходить в дом и принести нам хлебных корок? Моника хотела покормить уточек.

– Ладно. Не уходите никуда, ладно? Я отвечаю за вашу безопасность.

– Мы тут, на месте. Да и куда нам идти?

Юрий косится на Эдуарда, резво вскидывающего удочку. Мда… Рыбак из него неважный. Зато актер вышел потрясающий. Юрий смотрит на мужчину долгую минуту и нехотя разворачивается к дому. Когда его силуэт скрывается из виду, я срываюсь с места, подхватываю Нику на руки и бегу к Эдуарду.

– Написала? – улыбается он, отбрасывая надоевшую удочку.

Замечаю в их с сыном ведерке три мелких рыбешки.

– Да, возьмите. И спасибо вам большое. Я думаю, вам стоит отсюда сейчас же уезжать. Охранник Эмиля видел, что я писала письмо. Уверена, он уже доложил обо всем хозяину.

– Да-да, ты права, – кивает Эдуард. – Сынок, собирай ведра. Поедем домой, пока ветер без камней. Номера машины не пробили?

– Не знаю, пап. Я ее далеко поставил, но при желании могли.

– Это плохо. Машина зарегистрирована на меня. Эмиль сразу поймет, кто я. Информации обо мне много. Хотя… Не думаю, что его охранник настолько умен, чтобы о чем-то заподозрить. Я очень убедительно играл.

– Это точно. Спасибо вам еще раз. Мы пойдем.

Когда Юрий возвращается, я сижу на том же месте и пишу план романа на случай проверки Эмиля. Тот ведь может попросить показать мою писанину, ведь так?

Моника строит башенки из песка и что-то напевает под нос. Эдуарда уже, как ветром сдуло. Юрий прищуривается и снует по берегу, ища рыбаков. Но их нет – успели уехать, слава богу.

– Те двое свалили? – раздраженно протягивает он.

– Да? Я не заметила. Вам было что-то от них нужно?

– Да так… Странные какие-то, нездешние. Еще и старик этот со своим приступом. Не воры ли? Надо бы охранников на въезде в поселок попросить их номерок пробить.

Меня обдает холодом. Что теперь делать?

– Ваше дело – оберегать нас, Юрий. А не заниматься ерундой. Вряд ли немощный старик позарится на имение Эмиля. Не смешите меня… К тому же сюда приезжает много людей – местных и из округи. Так что теперь – каждого проверять? Занимайтесь своими прямыми обязанностями и не играйте в детектива.

Кажется, я слышу, как скрипят от ярости его зубы.

– Слушаюсь, Камила Альбертовна.

– И не беспокойте попусту охранников, пусть лучше за местными алкашами следят.

Юрий уходит. Удовлетворенная делом, я собираю вещи и неторопливо возвращаюсь в дом. Эмиль встречает нас с Ничкой на входе. Помогает мне снять кардиган, раздевает Нику, опустившись перед малышкой на колени…

– Как погуляли? – нарочито спокойно произносит он.

– Отлично, спасибо тебе. У тебя здесь рай, а не дом! – растягиваю губы в дежурной улыбке.

– А ты покажешь план?

– Какой план?

– План книги.

– А… Конечно, смотри. Давай я тебе сюжет расскажу вкратце?

– Ну… Давай, – недоуменно протягивает он.

Я тараторю, на ходу сочиняя сюжет про милую простушку, попавшую в беду. Сую Эмилю под нос листок с дурацким планом из пяти пунктов – на большее меня не хватило. Но он перехватывает мои запястья и сжимает их до боли.

– Эмиль, пусти… Мне больно.

– Никогда больше не смей подходить к незнакомым людям, даже, если те подыхают у тебя на глазах. Ты поняла?

– Это… просто старик. Я, по-твоему, должна была стоять в стороне? И проявлять равнодушие на глазах у дочери? Пусти!

– Прости, Ками, – Эмиль словно обмякает. – Пока тебя ищет Агаров, это может быть опасным. Кто знает, что у него было на уме, у того старика? Он мог дать тебе по голове и затащить в лодку. Увезти в неизвестном направлении и…

– Не смог бы. За мной по пятам ходит Юрий. Он не позволил бы это сделать.

– Я обязательно выясню, кто этот старик.

Глава 42.

Резван.

– Как ты поживаешь, сынок? Тебе лучше?

Глажу Амирана по голове, отмечая здоровый румянец, расцветший на его щеках. Хорошо, что Эдуард уехал. Я хоть немного отвлекся. Вернулся к проблемам домашних и перестал привлекать к себе ненужное внимание. Мне трижды звонил Сергей Яковлевич. И три раза я убеждал его, что вожусь с сыном и не собираюсь бороться с Агаровым. Отвечал нарочито спокойным голосом, жаловался на отсутствие ресурса и сил. Надеюсь, Богородицкий мне поверил. Он вздыхал в динамик, упрашивал меня попробовать еще, но я оставался беспристрастным. Твердил одно: сын в больнице, отец сильно сдал из-за всех этих событий. И, вообще, я подумываю вернуться в Америку. Если мой бывший детектив – шпион, информация быстро просочится к Агарову. Он перестанет воспринимать меня, как угрозу.

– Мне лучше, папа. И я хочу домой.

Таня ерзает на стуле за моей спиной. Вздыхает, словно опасаясь произнести вслух мысли.

– Ты что-то хотела сказать?

– Резван, давай отойдем к окну? – предлагает она. Поправляет выбившуюся прядь и кокетливо взмахивает полами длинного платья. Пытается привлечь мое внимание – понимаю.

– Слушаю тебя, – поджимаю губы.

– Ты прав насчет своих подозрений, – тихо произносит она. – Мне кажется, я видела машину твоего детектива с людьми Агарова.

– Черт! И почему ты молчишь? Когда это было?

– В тот день, когда ты ездил с Эдуардом… по делам. Прости, ты не делишься своими проблемами, я говорю то, что украдкой слышу из твоих телефонных разговоров.

– Да, ты права. Эдуард – мое доверенное лицо. Я знаю точно, что он не ведет двойную игру. Он честный. А Богородицкий… Поначалу он казался мне заинтересованным, а теперь… Скорее всего, Агаров отвалил ему крупную сумму за молчание. Он намеренно делает все, чтобы у меня ничего не получилось. Таня, ты только молчи, прошу тебя!

– Конечно, ты мог бы не просить меня. Я очень хочу, чтобы ты вернул дочь. Правда, – часто моргает Таня. – Не воспринимай меня врагом.

– Спасибо. Когда вы возвращаетесь?

– Думаешь, стоит? Меня ничего не держит в Америке. А здесь… ты…

– Тань, мы же договорились?

– Ладно, ладно, не бойся. Я не об этом. Мы друзья, я понимаю…

– Я предлагаю вам вернуться в Америку для безопасности, Тань. Не думаю, что Богородицкий названивает мне просто так. Они будут следить, пугать, пытаться забрать самое дорогое. Вам лучше вернуться домой. А потом, если ты захочешь, я куплю вам квартиру или дом в городе. После того как весь этот кошмар закончится.

– Ты прав. Безопасность сына дороже всего. И, да… Мне показалось, что возле дома крутились какие-то странные машины. Наверное, за всеми нами следят.

– Конечно, следят, Таня. Кто бы сомневался?

Амирана выписывают через два дня. Не откладывая в долгий ящик, я покупаю жене и сыну билеты в Лос-Анджелес. Выбираю поздний ночной рейс – так вероятность привлечь внимание ниже. Провожаю семью в сопровождении Эдуарда.

Он, наконец, возвращается из вынужденного путешествия. О его разговоре с Ками я знаю из нашего телефонного разговора, но Эдуард Александрович хочет сказать что-то другое – по телефону о таком не говорят…

Он помогает мне погрузить вещи Тани и Амирана в багажник. Озирается по сторонам, стремясь разглядеть в темноте подозрительные машины или людей. Но к нашему счастью, в полтретьего ночи никого на улице не оказывается. Мы одни. Спокойно доезжаем до аэропорта. Я провожаю жену и сына до стойки регистрации.

Таня вынимает из сумки документы, о которых я не просил.

– Здесь тест на отцовство. И подписанные мной документы на развод, – дрожащим шепотом произносит она. – Мало ли… Может, я задержусь в Америке, кто знает? Сделаешь все сам, если понадобится.

– А тест… зачем?

– Чтобы в суде приняли твое желание расторгнуть брак без лишних вопросов. И доверенность, кстати, я тоже сделала. Я доверяю тебе представлять мои интересы в загсе. Расписываться за меня, – грустно смеется она. – Пока, Резван.

– Пока. Все наладится, Тань. У тебя все обязательно будет хорошо.

Обнимаю сына и целую в щеки. Возвращаюсь к машине, издали заметив, как Эдуард ерзает на переднем сидении.

– Ну, рассказывайте, Эдуард Александрович, – с легкой улыбкой на лице, произношу я.

– Резван, Эмиль все понял. Когда я прикинулся больным, вызвал Камилу на разговор, а потом еще раз подходил к ней, на берегу крутился охранник. Эмиль начал под меня копать, едва я отъехал.

– Вы уверены? Значит, Камиле угрожает опасность. Этот… гребаный психопат может ее обидеть. Черт… Как же они догадались? Вы же хвалились по телефону, что здорово сыграли умирающего?

– И я так думал. Я бывший работник спецслужб. Любой запрос обо мне фиксируется. В тот же день я узнал, что запросы были. Эмиль мог пробить меня только по номеру машины. Я неосмотрительно поехал на своей машине. Нам надо было все предвидеть – взять транспорт напрокат или…

– Не стоит уже говорить об этом. Что нам сейчас делать? Связаться с ней не могу, так получается? Ехать туда снова опасно.

– Я уверен, что Камила что-то придумала. Почему-то мне так кажется. Давай не будем нагнетать.

Воздух в салоне машины сгущается. Я вдыхаю его, чувствуя, как грудная клетка наполняется тяжестью. Когда уже это кончится? Борьба – бесконечная, бессмысленная, похожая на битву с ветряными мельницами.

– Резван, зря я это сказал, – шумно вздыхает Матросов.

Приоткрывает окно, очевидно, чувствуя то же, что и я.

– Нет, не зря. Вы правильно сделали. Значит, нам надо ускоряться. Не хочу, чтобы наш единственный свидетель дал деру. Или его подкупили, как всех остальных.

– Нет, Антон Христенко ненавидит Агарова лютой ненавистью. После того, что его люди сделали с его братом и девушкой, он молчать не будет. Ты помнишь, как озарилось его лицо, когда мы заговорили? Он словно ждал нас, как манну небесную!

– Еще бы он вспомнил места, излюбленные шестерками Агарова.

– А давай к нему завтра наведаемся? – предлагает Эдуард. – Может, и вспомнит? Тогда следователям останется только прошерстить территорию в поисках трупа. Кстати, я нашел хорошего юриста по уголовным делам. Он составит прошение, которое следственный комитет не сможет проигнорировать.

– Дай-то Бог, Эдуард Александрович.

Глава 43.

Резван.

Меня больше не связывают по рукам и ногам обязательства перед семьей. Таня написала, что они с Амиранчиком благополучно приземлились и едут домой. У меня словно камень сходит с плеч. Сразу становится легче. Определенно, моему сыну будет безопаснее в Америке, чем здесь.

Утром я заезжаю за Эдуардом Александровичем. Он садится на переднее сидение и протягивает мне маленький термос.

– Жена приготовила нам кофе. А в контейнерах горячие бутерброды. Позавтракаем?

– С удовольствием, спасибо вам.

– Тебе спасибо. Я давно не чувствовал себя таким живым. Все-таки, пенсия – зло. Нельзя человеку без дела сидеть, – тоскливо вздыхает Матросов.

– А почему бы вам не сделать свою деятельность официальной? У меня есть коммерческая недвижимость на окраине города. Уединенное место, вполне подходящее под контору частного детектива. Там можно вести конфиденциальные беседы. И не бояться, что сотрудники соседнего офиса подслушают.

– Ты правда так думаешь? И кто ко мне пойдет?

– Все! Реклама и ваша репутация сотворят чудеса. А, в сочетании с бескомпромиссностью… Напрасно я верил Богородицкому. Он столько обо мне узнал… И столько успел слить.

– Забудь уже об этом. Что там наш Христенко? Будет отсиживаться в Птичьем или…

– Выйдет навстречу. Машину оставит в чебуречной на въезде в область. Его хорошо запугали перед тем, как выбросить на улицу.

Через полчаса мы оказываемся на развилке. Круговое движение указывает направление на выезд в разные концы. Издали замечаю машину Антона. Он сам сидит на лавочке возле обшарпанного ларька «Пивная точка».

– Здорова, мужики. Перекусим? Тут чебуреки зачетные, я угощаю. Заодно поговорим.

– А нам дадут? – хмурится Матросов.

– Да, в это время там почти никого не бывает.

– Давайте по-быстрому. И у нас будет к вам просьба.

– Какая такая просьба? – напрягается Антон.

– Вспомните излюбленные места Агарова. Вы же работали в его службе охраны, наверняка, телохранители куда-то отвозили людей? Поговорить или разобраться. Запугать.

– Хм… Без ста грамм не разберешься, – сипит он. – Девушка, дайте нам шесть чебуреков с говядиной. Простите, мужики, я после ночной смены. Устроился охранником в маркет.

– Хорошо, что вас взяли на работу, – кивает Матросов.

– Я тоже рад. А насчет излюбленных мест… Хм… Агаров любил вывозить тех, кого надо запугать, на заброшенный металлургический завод. Он охраняется, но только снаружи. Любой предприимчивый чел легко проникнет внутрь с торца или сзади. Там рваная рабица повсюду. Да и, откровенно говоря, красть там нечего – все уже давно вывезли. Но место устрашающее – везде разрушенные инструменты и машины. По земле – следы машинного масла. Зияющие пустотой дыры разбитых окон, грязный кирпич. И пустота… На долгие метры ни души.

– Съездим? – предлагает Матросов. – Резван, нам бы найти собаку служебную. Их учат определять захоронения людей. Именно человеческие трупы. Ошибки быть не может.

– Кстати, Агаров туда отца вашей Камилы возил. Сначала пугал, а как увидел его дочь… В общем, сменил тактику. Она и правда красивая, как картинка.

– И она моя, – скрипя зубами, произношу я. – И ее дочь моя.

– Резван, да он же без намеков, – успокаивает меня Матросов. – Давайте доедать и трогаться в путь. Но без собаки нам там делать нечего.

– Думаете, его люди могли там похоронить Марину? Замучить в доме, а похоронить… Но почему тогда вторую девчонку нашли в другом месте? Они плохо все продумали? О смерти Авторы сообщили сразу же... Типа умерла от передоза.

– Они не думали вообще, – бросаю со вздохом. – Люди, уверенные в собственной безнаказанности, часто совершают ошибки. Тем более, Камила подслушала разговор Агарова с его правой рукой. Они говорили о втором месте. То, которое мы никогда не найдем. Думаю, после того как обнаружили труп Авроры, ребята стали аккуратнее. Насчет собаки… Можно съездить в клуб собаководства. Поговорить с его директором. Они именно там обучают служебных собак. Для владельца будет интересно протестировать навыки питомца в реальном деле.

– Очень опасно, Резван, – качает головой Эдуард. – Не забывай, что директор тесно связан со следственным комитетом и поисковыми структурами. Он доложит куда следует, а оттуда… Все продажные шкуры. Нас уже на заводе будут встречать.

– Согласен, – часто моргает Христенко. – У Агарова все и везде подмазано. Он и брата моего…

– Я помогу вам добиться справедливости, – оживляется Матросов. – Будем считать, что вы мой первый клиент. Нужно только найти тех, кто не будет молчать. Расскажите подробнее об обстоятельствах его гибели.

– Денег нет у меня, Эдуард Александрович. Они тогда Пашку забили, козлы эти… Шестерки агаровские. Оставили без медицинской помощи, он к утру умер. Самый ушлый из его ребят накачал его наркотой перед смертью и оставил на лавочке в парке. Его прохожие нашли. Скорая быстро приехала. Констатировали передозировку, а про побои… забыли. Написали, что он просто с кем-то из-за дозы подрался. А Пашка не употреблял никогда. Агаров тогда и пригрозил мне, что если рот разину – отправлюсь следом.

– Спасибо, что все изложили, – вздыхает Матросов. – А то нам как-то и спросить было неудобно. Мы вроде как из-за Марины приехали.

– Ох… Моя вина в том, что я рассказал ей об этой курьерской… эскорт-службе… Она ничего не сказала мне. Поехала, решив, что я ничего не узнаю. Хотела денег срубить, чтобы бабке своей помочь на операцию. Помогла, называется… Я найду вам собаку. У Агарова десять вольеров на территории особняка. Все собаки породистые и служебные. Они всему научены. А тренер у них – лучший друг моего Пашки – Олег Семенов. Я точно знаю, что он молчать будет обо всем, что увидит.

– Как-то это ненадежно, – вздыхаю я. – Я в некоторых людях тоже уверен был на все сто, а они сливали… Все, что я говорил и делал. Все.

– У нас нет другого выхода, Резван. Семенова хотя бы Антон знает, а в клубе собаководства чужие все. Давай рискнем. Антон, звони Олегу. Он сможет выбрать самую лучшую собаку и нам помочь? Если надо, мы оплатим. Да, Резван?

– Конечно.

– Звоню уже.

Семенов соглашается встретиться через час. Охране Агарова врет про прием у ветеринара. Выводит пса немецкой овчарки за ворота, идет сто сорок метров к югу, сворачивает на перекрёстке и скрывается в маленьком проулке. Там наша машина и прячется.

– Здравствуйте, я Олег. А это Дункан, он научен отыскивать человеческие трупы. Собака очень понравилась Давиду, он выкупил ее у своего приятеля из прокуратуры. Заплатил огромные деньги в пьяном угаре.

– Она его и погубит, – хмыкает Матросов, уступая Олегу место на заднем сидении. – Если, конечно, что-нибудь отыщет.

– Мне Тоха объяснил, что надо вам помочь. Нас много таких, вы не думайте… Тех, кто боится сказать правду. Но если решится один, остальные подтянутся. Тем более, если вы поможете посадить тех уродов, что убили Пашку. Он за девушку из курьерской службы хотел заступиться и пострадал… Его забили до смерти.

– Вы сможете опознать тех, кто бил? – спрашиваю я.

– Нет, конечно. Слышал, что бьют, а кто наносил удары, не видел. Не буду же без доказательств обвинять кого-то? Нехорошо это.

– Ладно, разберемся. Едем, друзья? – бодро произносит Матросов.

– Дай-то бог, чтобы поездка не оказалась тщетной, – вздыхаю я.

Глава 44.

Резван.

Пес поскуливает, когда машина кренится на узкой подъездной дорожке. Вдали темнеют ржавые ограждения бывшего завода, с торца поблескивает относительно новая сетка-рабица. Возле центральных ворот громоздятся железные парковочные ограничители.

– С правого торца можно легко войти внутрь, – произносит Антон, указывая ладонью направление.

– А сторожа нет? – спрашивает Матросов, поглаживая пса по голове.

– Есть. Пятьсот рублей, и он сделает вид, что на территории завода все спокойно. Камер здесь отродясь не было. Старик, судя по всему, неплохо зарабатывает на тех, кто захаживает на завод.

– Я дам ему деньги, не волнуйтесь.

Паркуюсь на траве между двумя высокими дубами. Трава влажная после дождя, а воздух пахнет свежей землей и сеном. Немного дизелем и ржавчиной. Дункан нетерпеливо выскакивает из машины и тотчас принюхивается. Отдаю Христенко пятьсот рублей, поручая разобраться со сторожем. Ничего не хочу пропустить. Кажется, отвернусь, и все случится без меня…

Волнение разгорается внутри с новой силой. Все остальные чувства сжигает в своем пламени. Я думать ни о чем не могу – наблюдаю за собакой, срастаюсь с ней… Как будто знаю, куда она сейчас пойдет.

– Ищи, Дункан. Давай, мальчик, хорошо.

Мы осторожно ступаем следом. Повсюду виднеются заброшенные здания с черными, зияющими пастями разбитых окон. Гуляет ветер. Свистит сквозь широкие щели истлевших крыш, играет со ржавым флюгером. Колышет верхушки редких кустарников.

– Есть. Нашел.

Олег останавливается за одним из строений. С торца здания – бывший палисадник. Когда завод работал, там росли цветы, а выложенные камнем клумбы были благоустроенными.

– Надо здесь копать.

Пес громко лает. Нюхает землю и послушно садится на задние лапы. Он выполнил задание. Нашел, что его просили.

– Олег, может, стоит пройтись по всей территории? – спрашивает Матросов. – Никто не знает точно, сколько погибло девушек. А уж сколько похоронено…

– Будет сделано, Эдуард Александрович.

Семенов уводит Дункана в конец территории. За ней – поля промышленного назначения. Узкоколейки, ведущие к близлежащим хуторам. Дункан заливается лаем возле другого, похожего на первый палисадника.

– Что и требовалось доказать, – протягиваю я. – Что делать будем, Эдуард Александрович? Сами копать?

– Конечно, сами. Следком посмеется нам в лицо, если вызовем. Они приедут только на труп. Антон, ты подружился с дедом? Надо раздобыть пару лопат. Резван, твой телефон достаточно заряжен?

– Да.

– Нужно описывать все, что мы сейчас будем делать. Нас ведь могут обвинить в черт знает чем! Мол, трупы мы подкинули, а в палисадниках только трава росла и цветы. Сам же понимаешь, какой у нас закон… Давай сюда телефон. Я буду снимать и комментировать каждое наше действие. Свидетели на камеру подтвердят, что землю мы не трогали. И никто другой не трогал до нашего приезда.

Матросов снимает на видео каждого из нас. Мы проговариваем свои имена и фамилии, а Эдуард переводит фокус на палисадник.

– Собака, наученная определять человеческие трупы по запаху, указала на это место. Сейчас будем производить раскопки, – произносит он, захватывая периметр участка в объектив камеры. – Сторож помогает с раскопками.

Как ни странно, дед не противится, а, напротив, участвует. Я копаю с одной стороны, Антон – с другой. Сторож собирает землю в ведра и отбрасывает ее чуть поодаль – расчищает зону поиска. Лезвие лопаты мягко погружается в землю. Я отбрасываю комки, камни, корни какого-то сухого кустарника, а потом… Едва не режу пополам человеческую руку.

– Скелет! Скелет, черт возьми! Человеческий!

– В зоне поиска обнаружен человеческий скелет. Отчетливо видна кисть.

Матросов присаживается на корточки и приближает камеру. Я расчищаю место и копаю глубже. Ребра, череп, бедренная кость… Обрывки одежды, судя по всему, женской.

– Антон, ты можешь опознать обрывки одежды? На правой кисти скелета кольца и браслет.

– Это… Это кольца Марины. Одно из них я дарил. Эта девушка… Бесспорно, Марина.

Христенко становится плохо. Его рвет на стену близлежащего здания. Он приваливается к ней, ища опору. Тихонько воет. Мы его не трогаем. Я продолжаю копать. Олег держит лающего пса. Сторож аккуратно расчищает территорию от лишней земли.

– Добрый день, могу я поговорить с начальником отдела по особо тяжким? – вежливо спрашивает Матросов. – Мы обнаружили труп Марины Яровой, пропавшей без вести несколько лет назад. Да, уверены, что она. Ее парень опознал тело. Кто это мы? Частный детектив, полковник юстиции в отставке Эдуард Матросов. Ждем.

– Неужели, приедут, Эдуард Александрович? – откладывая лопату, произношу я.

– Обязательно. Это дело – давний висяк, а их никто не любит. Надеюсь, на теле Марины обнаружат хоть какие-то следы… Хотя…

– Ничего там не обнаружат, – отмахивается Олег. – Нужны показания свидетелей. Тех, кто это тело сюда привез и закопал.

– Обнаружат. Они не такие умные и предусмотрительные, чтобы избавляться от следов. Идемте выкапывать второй труп.

Матросов просит Антона помочь. Он немного успокаивается и отвлекается на работу. Копает аккуратно. Сторож помогает убирать комки земли. А через пять минут из-под нее показывается мужской ботинок…

Две служебные машины подъезжают к месту происшествия через полчаса. Из них выходят люди в белых комбинезонах из специального волокна – очевидно, эксперты-криминалисты. В их руках – металлические прямоугольные чемоданчики.

Следом из дверей появляются люди в форме – невысокий мужчина плотного телосложения и молодая брюнетка с косой до пояса.

– Здравствуйте, дежурный следователь, капитан юстиции Андрейчук Юрий Сергеевич. Моя помощница, стажер Софья Валерьевна.

– Добрый день, – жмет ему руку Матросов. – Попросите экспертов по возможности собрать все следы с трупов. В одной могиле Марина Яровая, во второй – незнакомый мужчина без документов. Оба трупа криминальные.

– А как вы вообще на них вышли? Времени у меня было немного, но я ознакомился с делом об исчезновении Яровой. Его вел Антон Конев, сейчас он у нас не служит – перевелся в другое подразделение.

– Я хочу посадить Агарова. И ради осуществления мечты я пошел на многое, даже на некоторые нарушения в ведении следствия. Но вы же меня извините?