Текст книги "Петуния Дурсль и совиная почта (СИ)"

Автор книги: Полина Хаджибаева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц)

Глава 9. Даже учителя против

Конечно же, Питти не пошла на игру между Хаффлпаффом и Рейвенклоу. Болеть за своих, что бы ни говорила Клементина, Петунии не хотелось. К тому же ни Ал, ни Скорп не выказали желания присутствовать на игре, и одной идти не было никакого желания. В итоге одноклассница, так яростно звавшая ее на квиддич, пошла с Триаль и остальными хаффлпаффцами.

Питти старалась учиться. И отвлекалась только на письма домой.

К концу ноября она окончательно возненавидела сов. И пергамент. И чернила за одно. Из-за последних пальцы девочки были черными, ведь прмходилось много конспектировать. Правда, пока конспекты мало помогали, ведь по предметам, где нужно было махать волшебной палочкой, у Петунии были сплошные незачеты.

Ее раздражало, или скорее обижало, что она не может спокойно поговорить с семьей. Услышать голос мамы, посекретничать с Мэгги и пожелать дедуле спокойной ночи… И вообще, она точно уяснила, что школы-интернаты – не ее тема. Только после попадания в Хогвартс Петуния начала чувствовать себя одинокой. И не потому, что лишилась друзей со старой школы. Их, по правде сказать, было не так уж много. Но по семье, особенно по дедуле и сестре, она скучала жутко.

Особенно тяжело было после падения с трибуны на квиддиче. Да, Петунию быстро вылечили, да, у нее ничего не болело, лишь пару раз приснились страшные сны, где она падала в пропасть, и да, после этого инцидента лестницу на трибуне укрепили и оснастили перилами (ведь Петуния слетела со ступеней именно по причине их отсутствия; так бы она докатилась по лестнице до самой земли, и, может быть, сразу бы сломала шею). Но позже девочка узнала, что глава Дома даже не написала оповестительное письмо ее родителям! Мол, зачем, если ученица цела, вполне здорова и даже палочку не повредила. Палочка ведь самое главное, напоминала себе Питти, закатывая глаза.

Так и не выяснив, что творится с совами, которые настырно не доставляли ее письма до адресата, а временами даже отказывались брать конверты и улетали на самый верх совятника, девочка узнавала о своей семье через Альбуса. Дядя Гарри изредка звонил Дадли, узнавал, как у того дела, и передавал это в письмах, чаще через жену.

В ответ Альбус отправлял им сообщения, как дела у Питти. Все это было очень неудобно и не создавало впечатления полноценного общения. Да и просить занятого дядю звонить почаще было уже как-то стыдно. И, самое больное – Петуния не получила еще ни одной весточки от сестры. Ни одного слова. Только стандартные приписки от тети Джинни: "Передай Петунии, что у Магнолии все хорошо". Питти не верила, что Мэгги ограничилась бы такой малостью, если бы дорвалась до телефона, когда звонил дядя Гарри.

Поняв, что дольше так продолжаться не может, Петуния, собрав всю волю в кулак, записалась на прием к главе своего Дома – профессору Спраут. Несколько дней ожидания, затем пропущенный обед ради этой встречи, и все для того, чтобы услышать:

– Что за вздор, мисс Дурсль! Наши совы никогда не ошибаются в доставках писем. К тому же, если вам не нравятся школьные совы, вы можете купить свою. Вы же не привезли с собой питомца? А вы имеете на это право.

И как ни пыталась Петуния объяснить, что ни в коем случае не жалуется на отсутствие или пренебрежение ее правами, и как ни уговаривала решить данную проблему не покупкой жуткой совы или хотя бы подсказать, что можно еще сделать, холодная Помона Спраут не пошла на уступки.

Девочка отлично знала, в чем дело. Она давно догадывалась, насколько профессор Спраут разочарована в том, что на ее факультет попала такая беда, как Петуния Дурсль. Она поняла это, как только увидела главу в кабинете, сверху донизу уставленном волшебными растениями. Старая, строгая и закостенелая женщина не могла простить того, что Петуния совершенно не понимала ее предмет – гербологию. В укор девочке было поставлено даже то, что она названа в честь цветка. Великое дело! Интересно, к Пэнси* Гонт такие же претензии? Или к Розе? Хотя да, к Розе претензий быть не могло, ведь она идеальна.

– Ваши руки должны быть в земле, если вы хотите хорошую отметку. В земле, милая! По самые уши!

И было совершенно наплевать, что профессор Спраут не вела у нее этот предмет! Их уроки проходили у профессора Лонгботтома, а Спраут преподавала у старшекурсников. От этого даже было хуже: может быть, увидь глава Петунию на уроке, она бы поняла, что девочка не виновата в своих бедах – гербология просто не желала усваиваться мозгом! Даже когда ее руки "по уши" в земле! (Профессор Спраут явно не обладала глубокими познаниями в биологии).

Бывает такое: какой-то предмет очень нравится и проходит как по маслу, а знания запоминаются сами по себе, без каких-либо усилий, а другой учишь, учишь, и ничего в голове не остается. Так у Петунии и получилось с гербологией! А еще с чарами, зельями, трансфигурацией, астрономией и контрзаклятиями…

Полеты тоже не получались: был ноябрь, а метла Петунии до сих пор не слушалась команды "Вверх!", и пока остальные учились учитывать ветер при полете, Петуния твердо стояла на земле возле старой учительницы мадам Хуч и молча наблюдала за остальными. Может быть, после получения многочисленных травм на квиддиче, Питти подсознательно боялась подняться в воздух, ведь на уроках их никак не защищали от падений? Но Петуния не могла знать наверняка, ведь в школе отсутствовал психолог, к которому можно было обратиться за помощью. А мадам Хуч просто качала головой и говорила, что у нее есть еще куча учеников, которых нужно научить летать.

– Так что просто сядьте на эту метлу и постарайтесь попрыгать, авось метла вас послушается, мисс Дурсль!

И Питти прыгала, вспоминая, как увидела такие же нелепые движения в исполнении Розы. Тогда Петунии было смешно, теперь же смеяться совершенно не хотелось. К ее стыду, полеты проходили вместе с Домом Рейвенклоу, так что позор был двойным. Вообще, совместных уроков у них было много, и особенно с этими зазнайками, так что Петуния успела опозориться уже везде.

Но ее "обрадовали" (опять же, глава Дома): на первом курсе за посредственную учебу не исключают. Никаких оценок на уроках не ставили, а пропуск на второй курс можно обеспечить, сдав экзамен в конце года, который "сумеет пройти даже тролль, просто ставя кляксы на экзаменационном пергаменте". Надо было совершить что-то из ряда вон, например, полетать над магглами на заколдованной машине, как сделал дядя Гарри на втором курсе.

Эту историю с подробностями ей поведал Альбус, когда они в тот же день, а точнее, ночь, встретились на совместном уроке астрономии. Ему, конечно, ее рассказал не отец, а дядя Рон, любящий пошутить. Питти узнала, что он держит целый магазин розыгрышей и приколов. Ал даже не верил в его историю, пока мама все не подтвердила. В ту ночь оба получили выговор за то, что давились смехом вместо зарисовывания созвездий. Но оно того стоило.

Петуния бы попробовала способ дяди, но не было ни машины, ни водительских прав, ни уверенности, что ее выгонят. Ведь, например, самого дядю Гарри в школе оставили, а она как-никак его племянница. Оставалось только пойти на убийство, о чем Петуния сказала Алу в шутку, но тот нахмурился и ответил, что ради писем из дома не стоит убивать даже Пивза.

– Конечно, Пивз же такой хороший, – прошептала Питти с сарказмом, наклоняясь над телескопом.

– Нет. Но ради писем из дома я бы не стал. – Глаза кузена из травянисто-зеленых стали вдруг темно-болотными.

Петуния удивилась такой резкой перемене настроения брата и не знала, что сказать.

– Ал…

– Альбус. Пожалуйста, – очень серьезно попросил мальчик.

– Конечно, Альбус. – Петуния попыталась положить руку ему на плечо, но он отодвинулся. – Как я могу помочь?

– Никак.

– Но в чем проблема? Я не понимаю.

– Конечно в том, что я в Слизерине.

– Но поче…

Договорить профессор Синистра ей не дала, напомнив, что может назначить и наказание, а не только отнять баллы.

Совершенно разбитая после ночного урока, Петуния вернулась в гостиную Хаффлпаффа. Она уже сносно справлялась с открытием тайного прохода, правда, все равно каждый раз волновалась, что постучит не в том ритме, а потому надеялась купить складной зонтик в ближайшую поездку домой. И плевать, как она будет выглядеть с маггловским зонтом в коридорах этой варварской школы! Пока же девочка всегда разрывалась между желанием зайти в проход в компании однокурсников, чтобы не стучать по бочке самой, и нежеланием лишний раз наткнуться на Флэтворфи или Харта, ставшими уже открыто ее врагами номер один (и два. Первенство еще не выявлено).

Перед огромным полукруглым камином, на котором были весьма искусно вырезаны танцующие бурундуки, в расслабленной позе сидела староста Дома Пруденс Свифт, читая журнал, на обложке которого усатый мужчина шевелился и что-то беззвучно говорил. Еще в первый день миловидная и очень добрая девушка сказала ученикам, что те могут обращаться к ней по любым вопросам, и Петуния решила, что сейчас как раз такой момент. Староста показала себя надежной, особенно после случая на квиддиче, когда в течение недели ходила за Петунией и узнавала, все ли у нее хорошо, не отросло ли нечаянно лишнее ребро или не хочет ли она попить, поесть или поговорить по душам.

– Доброй ночи, Свифт. Не спится?

– Дурсль, – поприветствовала староста. – Время еще детское. Как дела?

Петуния села в соседнее кресло, теплое, обволакивающее и такое же кричаще-желтое, как и большая часть обстановки, и коротко поведала Свифт о своей беде. Другие ее одноклассники направились сразу в спальни.

– Я тоже из магглорожденных, – качнула девушка медно-золотистыми волосами и захлопнула журнал, – а у тебя, насколько знаю, есть взрослая родня из магглорожденных волшебников. Гермиона Грейнджер, например?

– Нет, она мне не родственница, – ответила Петуния, увидев разочарование на розовощеком лице старосты. – А к чему ты клонишь?

– Просто ты могла бы послать письмо совой не домой, а кому-то из родни, а те бы уже отправили твоим родителям обычной почтой. И наоборот так же. Родители могут отсылать письма в почтовое отделение до востребования. А почтовые ящики есть по всей стране, так что это не так проблематично для твоих родных, как аппарировать или ездить в маггловские города на машине каждый раз, когда ты хочешь спросить у матушки, как дела.

Петуния задумалась и поняла, что она права.

Знаешь, Свифт, это настолько просто, что гениально!

– Обращайся. Не зря Шляпа хотела отправить меня в Рейвенклоу.

– И слава богу не отправила! Там все такие заносчивые, – не помня себя от счастья, воскликнула Петуния.

Она бы обняла Свифт, но уже заметила, что в школе такие нежности не приняты даже среди друзей и родных. Английская старовековая чопорность!

– Ты первый человек, который бузит не на Слизерин.

– Да, к сожалению профессора Спраут, я ужасно нетипична! – Петуния подскочила с кресла, которое будто не хотело отпускать, до того было удобное и мягкое, и побежала в спальню за пергаментом и пером, чтобы сейчас же написать самое длинное в жизни письмо.

* * *

Утром пятницы сонная как муха Петуния рискнула появиться на завтрак вовремя. Ей очень нужно было перехватить Ала до того, как начнутся уроки. Но, к сожалению, кузена не было за столом Слизерина, как, впрочем, и его друга Скорпиуса. Спрашивать у их однокурсников Питти не решилась. По причинам, недосягаемым для сознания Петунии, Альбуса Поттера и Скорпиуса Малфоя ужасно не любили как в их Доме, так и во всех остальных. Нет, ее, конечно, тоже не любили, но кто она, и кто сам сын Поттера! Даже Роза кичилась тем, что является его племянницей.

Подождав их появления минут пять, девочка осмелилась подойти к Джеймсу, который, на удивление и к большому счастью Петунии, сидел за столом Гриффиндора один, подальше от сокурсников. Его длинные черные волосы были растрепаны, будто никогда не знали расчески, и наполовину закрывали сонное лицо.

– Привет. Ты не знаешь, где твой брат? – смущаясь, спросила девочка.

– Доброе утро. Неужто перестала притворяться, что мы не знакомы? – Джеймс громко откусил тост.

Петуния с нарастающим гневом подметила, что раз Джеймс задает этот вопрос, он ничего не знает о "просьбе" Розы не распространяться об их родстве. Но сейчас думать об этом было некогда.

– Я и не притворялась. Просто не было дел к тебе.

– А теперь, значит, есть?

Петуния, немного подумав, достала из-за пазухи запечатанный конверт. Она побаивалась просить старшего кузена, но надеялась, что ему хватит ума не выкинуть и не читать ее письмо.

– Я хотела попросить его отправить мое письмо вместе со своим. Совы меня не слушаются.

– Слышал. – Снова громкий хруст, и крошки разлетелись по столу. – Ну, удачи в поисках.

– То есть, ты не знаешь, где он?

– Мы в разных Домах, если ты еще не уяснила. Раз ты не знаешь, где он, то и я не могу.

Петуния была удивлена. Ладно с ней, магглорожденной кузиной, Джеймс не общался, но ведь Ал был ему родным братом! Все это время девочка думала, что именно Альбус препятствует общению, но, видимо, дела обстояли иначе.

– А отправить это письмо можешь? На ваш адрес. А дядя Гарри перешлет его моим родителям.

– Какая странная схема. А проще нельзя было придумать?

– Я же уже объяснила тебе, совы не доставляют письма от меня. Или ты тоже не уяснил?

Джеймс сверкнул на нее золотисто-карими глазами:

– Уяснил. Но мне некогда.

– Ну хотя бы передай Алу…

– Еще раз говорю, я без понятия, где он…

– Доброе утро, Петуния. – За спиной у девочки появился Энди Джордан. – Хочешь секрет на миллион?

– Привет, Джордан, – Петуния зарделась, – я немного занята, мне надо найти…

– Ала, именно. Я только что видел, как он заходил в кабинет по зельям. У Слизерина совместный урок с Гриффиндором, а я искал Лару, мою сестренку, чтобы передать кое-что, что прислали из дома. И кстати, зови меня по имени. Энди. Это удобнее и не будут путать с сестрой, – добавил он последнее скороговоркой.

– Хорошо. Зелья? – переспросила девочка, отбрасывая всю остальную информацию.

– Да, в подземельях. Найдешь?

– Конечно, я уже ориентируюсь в замке, – с ноткой гордости ответила Петуния. Хоть что-то она могла! – Спасибо тебе, Джо… Энди. Приятного аппетита! – Не дождавшись ответа, она побежала к выходу из Большого Зала.

– Эй, Петуния! – окликнул Джордан. Она повернулась. – Лови! – Он осторожно бросил в ее сторону зеленое яблоко. Она сумела его поймать. – И тебе приятного!

– Спасибо, – промямлила Питти. Он вряд ли услышал.

Когда она осмелилась поднять на него глаза, он уже сидел за столом и что-то отвечал явно раздраженному Джеймсу. Петуния засунула яблоко в карман и побежала в подземелья. До урока истории ей нужно было успеть передать Алу письмо. Оставалось немного времени, но к счастью, и зельевар, и историчка были добрыми и понимающими учителями. Относительно, конечно. Ну или просто уже поняли, что от Петунии больших результатов не добиться, а потому не тратили силы на ругань.

Она залетела в кабинет зелий, совершенно не думая о том, что может сбить кого-то с ног или попасться снова (в третий раз!!) на заклинание подножки. Увидев кузена за первым столом, девочка очень удивилась. Сама она старалась выбирать парты подальше от учителей. Ал, заметив ее, недоуменно помахал. Суровый профессор Нотт, который был раза в два старше отца Петунии и во столько же раз худее, решил не замечать присутствия лишнего ребенка до звонка.

– Привет, Альбус. Привет, Скорп.

– Привет, – в унисон ответили оба, причем очень напряженно.

Возле них стояла Лара Джордан, явно чем-то недовольная. С сияющей кожей цвета темной жемчужины, короткими кудрявыми волосами и пухлыми губами, она была копией брата, только менее жизнерадостной.

– Работаете втроем? – догадалась Петуния.

– Да. Командная работа, – вымученно улыбнувшись, ответил Скорпиус.

Лара закатила темно-шоколадные глаза, доставая изогнутыми ресницами до самых бровей. Питти решила, что профессор Нотт ее за что-то наказал.

– Ладно, у меня мало времени. Можешь попросить родителей отправить это письмо обычным, то есть маггловским способом? – Она передала ему конверт, который он тут же спрятал в мантию. – Там есть инструкция, как это сделать.

– Петуния, – заулыбался Ал, – мой папа жил с магглами. Забыла?

Она зарделась.

Профессор Нотт, наконец, решил заметить Петунию:

– Мисс Дурсль, если вы не умеете телепортироваться, вам пора идти.

– Это называется аппарировать, – вставил гриффиндорец Алекс Льюис, поправив очки.

– Если бы вы были чуть умнее, Льюис, то знали бы, что на территории Хогвартса невозможно аппарировать. А про телепортацию я сказал, учитывая маггловское происхождение мисс Дурсль и ее возможную осведомленность в сфере фантастических фильмов.

Льюис не нашелся что ответить и уткнулся в книгу. Стоящий рядом с ним одноклассник Марк Тейлор тихонько хохотнул. Вроде бы он тоже был ребенком магглов, как и Питти.

– До свидания, профессор Нотт, – сказала Петуния, не зная, какие эмоции испытывать от замечания учителя. К тому же, по части фильмов в их семье была Мэгги, а Питти больше увлекалась музыкой и, собственно, исполнителями. Каким далеким это теперь казалось!

Петуния помахала друзьям и ушла. Выходя, она четко разобрала шепот профессора:

– Но мы ведь не здоровались.

* * *

На следующий день за парту сонной Питти неожиданно подсела Клементина Мистерио. Был урок чар с Рейвенклоу, и еще в начале октября профессор Флитвик посадил Питти с умницей его Дома – Сабриной Джонси. Если профессор думал, что это поможет Петунии не отставать, то очень ошибался. Но по крайней мере, Джонси не обзывала ее сквибом, и хотя объясняла темы с пренебрежением гения, все же она их объясняла, и вполне доходчиво.

– Привет, – сказала Клементина опешившей однокласснице.

– Скоро начнется урок, – предупредила ее Питти. Клементина обычно сидела с Триаль.

– Да. Знаю. Ты не против, если я посижу с тобой?

– Нет, Клементина, конечно, я не против, – затараторила радостная девочка. Мистерио относилась к ней хорошо, но общались они в основном только в общей спальне и иногда в гостиной. Питти не хотела навязываться и старалась сама никогда не начинать диалог.

– Называй меня Тина. Я разве не говорила? Не люблю свое имя.

– Да. Да, – закивала Питти, подмечая, что все стали какие-то нежные по части имен.

Звонок прозвенел, Джонси, увидев, что ее обычное место занято, и кивнув самой себе, села на стул возле Жюли Триаль. Вроде бы она была даже рада такому соседству. Учитель еще не появился.

– Любишь шахматы? – спросила Тина, обратив взор мечтательных глаз на Петунию.

– Что? Я? Нет. Я не умею играть.

– Разве нужно уметь играть, чтобы их любить?

– Нужно хотя бы знать правила.

– Их я тебе объясню по дороге.

– Куда? – удивилась Петуния. Она хотела напомнить однокласснице, что начался урок, но та ее опередила и сказала:

– Не торопись. Я хотела пригласить тебя посмотреть шахматный турнир. Не хочу идти одна, вдвоем веселее.

Питти не стала замечать, что Тина могла бы пригласить Триаль. Или ту же Джонси, которая, казалось, тоже любит этот спорт.

– Да ладно тебе. На шахматах нет трибун и падать будет неоткуда, – лукаво улыбаясь, проговорила Клементина.

– Хорошо, – решилась Петуния. – Когда?

Тина радостно хлопнула в ладоши:

– В субботу! Играют все Дома. Четверть финала.

– Там совсем другие правила, чем в квиддиче, да?

– Бладжеров точно нет.

Петуния имела в виду не это, а то, что значит "четверть финала" в понимании шахматистов, и то, почему играют все четыре Дома разом. Но Тине она просто кивнула. И спросила:

– Ты не будешь против, если я позову Альбуса и Скорпиуса?

– Твоего кузена из Слизерина и его друга? – довольно громко осведомилась Тина, чем даже напугала Петунию. Половина класса явно начала прислушиваться к их разговору. – Конечно, я не против, – улыбаясь, продолжила она, – Вместе веселее. Лишь бы они не были против.

– Я спрошу в обед. Не думаю, что Альбус любит шахматы, но проветриться и ему стоит, – заметила она, памятуя о его состояния на астрономии.

– Конечно. И шахматы – это круто! – с неподдельным энтузиазмом сообщила Тина.

– Окей, окей.

Вошел профессор Флитвик, и урок начался. Получив согласие от Петунии, Тина больше не проронила ни слова.

______

*Пэнси (англ. Pansy)– «анютины глазки», она же фиалка Виттрока, очень красивый цветок.

Глава 10. Все налаживается?

Вот уже неделю, как Петунии приходилось появляться в Большом Зале хотя бы для завтрака. Дело в том, что, как объяснила Пруденс Свифт, совы доставляли письма обычно по утрам, летая прямо над столами. О гигиене столовых помещений Петуния запретила себе думать.

Скрашивать позорные минуты помогала Клементина, которую как будто совершенно не угнетали шепотки и постоянные издевки. Многие учителя завтракали одновременно с учениками, так что кроме как обзывательствами хулиганы досадить не могли, но все равно было мало приятного. Особенно в тот раз, когда меткий Харт попал пулькой из жеванной бумаги в овсянку Петунии.

– Сегодня уже пятница, – грустила девочка, ковыряя вилкой яичницу.

– Маггловская почта ведь медленнее совиной. Терпение. – Тина дружески сжала ее плечо.

– Я написала тете, чтобы отправила срочной почтой.

– Да не волнуйся ты. Я уверена, не сегодня, так завтра ты свое письмо получишь.

– Завтра суббота.

– И что? Завтрак никто не отменял.

Петуния не стала говорить, что просто не хотела бы еще и в выходные торчать у всех на виду. Ей хватило прошлой субботы, когда она с кузеном, Скорпиусом и Клементиной ходила на турнир по шахматам. Было бы весело, если бы не было так скучно и тихо, и если бы на новопровозглашенную четверку отбросов не кидали бы такие злобные взгляды, будто турнир по шахматам проходил так вяло только из-за них.

Помнится, только один мальчик, Адам Фоули из Хаффлпафа, радостно встретил их и проводил всех почему-то за стол болельщиков своего Дома. Хотя Ал и Скорп не возражали. Еще Адам кропотливо объяснял, что в четверти финала будут участвовать по четыре игрока от каждого Дома, а когда их останется по два, то провозгласят промежуточных победителей и назначат следующий турнир. На полуфинале должны будут остаться только по одному игроку от каждого Дома. И уже после этого начнется самое интересное, когда игроки из Домов начнут покидать турнир и останется сильнейший. Но это наступит не скоро, к концу учебного года. А еще там шли какие-то баллы, которые не всегда зависели от победы, но также от ходов и количества оставшихся после игр фигур. Велась какая-то таблица, про которую Фоули решил даже не толковать. В принципе, слушала и кивала ему только Клементина, широко улыбаясь. Петуния вообще впервые видела ее такой счастливой.

– О, вот и совы, – посмотрев вверх, сказала Тина, чем вернула подругу из воспоминаний.

Потолок, точно повторяющий состояние неба над замком, перестал завораживать Петунию еще в сентябре, когда она пыталась перекусить остатками ужина в жуткую грозу. Она старалась не показать, как следит за каждой птицей, пролетающей мимо их стола, чтобы не раззадоривать сидящих диагонально от них Харта и Флэтворфи, которые сейчас, слава богу, увлеченно общались с Жюли Триаль. Неожиданно из-за спины появилась огромная сипуха, уронившая возле тарелки Петунии картонную коробку.

– Это тебе, наверное, – сказала девочка подруге, – я жду всего лишь письмо.

– Может быть, – Тина протянула руки к коробке, но бдительная птица ущипнула ее за палец, – или все-таки нет. Открывай.

– Странно.

– Может, там письма за все прошедшие месяцы?

На удивление, так и было. В коробке, аккуратно обвязанные толстой ниткой, лежали все письма, которые Петуния отсылала домой и которые не дошли до адресата. Маленьких записочек, что она вкладывала в конверты Альбуса, тут не было. Наконец, под этой связкой она нашарила еще два письма. Одно было пергаментным, а второе вполне обычным, в стандартном белом прямоугольном конверте. Поняв, что оно точно от родителей, Петуния начала с него.

Аккуратно надорвав конверт, Питти увидела простую тетрадную бумагу. Она узнала почерк мамы.

Смахнув предательские слезы, Петуния достала из конверта второе письмо. Оно было от тети Джинни.

"Да не хочу я сову!" – возмутилась Петуния. Она заглянула в коробку и помимо стопки галеонов и шоколадных лягушек увидела еще вязаное пушистое чудо. Она вытащила предмет и развернула на коленях. Это были кричаще-желтый свитер с черными полосками и полдюжины черно-желтых носков из той же пряжи.

Тина издала пораженное "Ах!", и, судя по интонации, поражена она была приятно.

– Почему если я в Хаффлпаффе, то обязана быть похожей на шмеля?! – трясясь от негодования, спросила Петуния.

– Ты глянь, какая красота! – будто не слыша ее, сказала подруга и подхватила свитер. – И не на шмеля, а на пчелу – символ трудолюбия. Просто прелесть. Ты обязана это примерить!

– Попозже, – глубоко вдохнув, чтобы успокоиться, ответила Питти. Но так как ее любимая кофта порвалась при полете с лестницы (причем при первом, в замке, который произошел среди слизеринцев), она понимала, что другого выбора в плане теплой одежды у нее пока нет.

– Ой, а носки какие красивые.

– О да, нет слов. – Петуния заглянула в коробку, на ее дне лежал кусочек пергамента и небольшой сверток. В нем оказались исправляющие перья и волшебная промокательная бумага, которую не надо обновлять. – Кстати, держи, – девочка протянула ей пару перьев.

От родителей была целая упаковка малиновых леденцов и шоколадных конфет.

– Я дала тебе перо безвозмездно, могла бы и не возвращать. А вот одну пару носков я бы у тебя выпросила. – Тина улыбнулась. – Моя мама в жизни бы не разрешила мне надеть что-то настолько вопиюще яркое!

– Тогда бери. Я за любой бунт.

– До твоего бунтарства мне еще далеко.

– Не понимаю, о чем ты, – сказала Петуния, и вдруг ее осенила прекрасная мысль. – Слушай, а ты не против приехать ко мне в гости летом? Не сразу в июне, но может, в июле. На пару недель…

– Конечно! – Тина приобняла ее. – И ты ко мне, ладно? Нужно только с мамой все обсудить.

– Да, и мне.

– Что за бумажка?

– Это… – Петуния глянула на свою руку, куда указывала Клементина. – Какая-то записка. – Но продолжить разговор не получилось: она увидела, как к столу Слизерина подходят Альбус со Скорпиусом. – Мне надо отойти. Присмотришь за этим всем?

Она обошла столы и побежала к кузену, даже не заметив, что держит в кулаке листок, который не успела прочитать.

– Привет, – поздоровалась она с мальчиками, и те удивленно ответили ей тем же. – Ал, ты уже получал почту?

– Нет, но и не должен. Мама присылала сову вчера.

– Она написала мне что-то о том, чтобы ты напомнил Джеймсу о письмах. Сказала, ты поймешь.

– И тебя втянула, да?

– А в чем дело? – спросила Петуния, видя по большим серым глазам Скорпиуса, что ему тоже интересно.

– В том, что ее старший сын – идиот и выпендрежник. – Увидев непонимание на лицах собеседников, Ал пояснил: – Видимо, кто-то из его старших дружков сказал, что часто домой пишут только маменькины сынки, и он уже месяц не отправлял даже весточки ни маме, ни папе. Мама писала мне и просила Розу даже, чтобы мы его уговорили. Лично я не собираюсь этого делать. Пусть она увидит, какой он на самом деле.

– Оу…

Больше Петуния не нашлась что ответить, она никогда не попадала в такие ситуации.

Мимо них вальяжно проплыли Толстый Монах и Кровавый Барон – призраки их факультетов. Петуния до сих пор ежилась от их присутствия, хотя должна была признать, что Толстый монах намного лучше, чем Почти Безголовый Ник – призрак Гриффиндора. У Монаха хоть ничего ниоткуда не отваливалось.

– Проткнуть мечом такого братца! – прокомментировал Кровавый Барон услышанное от Альбуса. Троица не стала уточнять, что его мнения не спрашивали.

– Ну что вы, друг? – встрепенулся Монах, потрясая эфемерными телесами. – Любой достоин прощения.

– Но не сыны недостойные! – И оба поплыли дальше, исчезнув в конце концов за стеной.

– В принципе, я с ним согласен. – Ал усмехнулся.

– Берегись, Мопс идет, – предупредил Скорпиус, и Петуния повернулась посмотреть, о ком он. В дверях Большого Зала появилась Пэнси Гонт. К счастью, она благополучно уселась на другой стороне стола и довольно далеко от них. Питти не знала, что ее так называют, но не могла не отметить, что прозвище ей идет. Сходство портили только завитые и густо налакированные волосы.

– Вас она тоже достает?

– Это же сама Пэнси Гонт. Лично меня она ненавидит за то, что ее мать – не жена моего отца, – прошептал Скорпиус, вздохнув.

– Да что ты?! – удивилась Петуния.

– Да, ее мама в школе была влюблена в моего папу. Но уверяю тебя, дочурка вся в мать, а мой отец имеет стопроцентное зрение. – Он хохотнул, и несмотря на то, что Питти старалась не судить людей по внешности, в данный момент она была солидарна со Скорпиусом.

– О, наконец-то соня Мари-Виктуар проснулась, – сказал Ал, смотря кузине за спину.

Петуния уже несколько раз видела эту свою родственницу-не родственницу, но они даже не здоровались. Вряд ли Мари-Виктуар знала о ее существовании. Тетя Джинни настаивала называть всех ее племянников кузенами, но после слов Розы Петуния боялась даже мысленно это делать.

Даже уже зная, что Мари-Виктуар такая красивая, потому что одна из ее предков была вейлой, магическим существом, умеющим казаться невероятно прекрасным, Петуния не переставала удивляться. Она знала, что это по сути своей волшебство, но все еще пыталась понять, почему так. Вот, например, ее мама и тетя Джинни красивые не просто так, а по определенным критериям: чистая кожа, сияющие глаза и волосы приятного цвета, отличная фигура даже после рождения детей. Но вот ответить точно, почему красива Мари-Виктуар – было невозможно. Она вся была просто воплощением идеала и всегда притягивала взгляд.

– Тебе что-нибудь нужно из Ханидюкс? – спросил Альбус у Питти, заставляя ее перестать пялиться на девушку и переместить взор на него.

– Что? Я не знаю, что это.

– Разве мама тебе не писала? В Хогсмиде есть магазин сладостей, но нас в деревню не пускают, а старшекурсников – да. Через неделю будет вылазка, и мы можем сделать что-то вроде заказа. Мари-Виктуар купит все, на что хватит наших денег. – Ал светился от радости.

– Не знаю… Бобы Берти Боттс мне не очень понравились, до сих пор доесть не могу.

– А лакричных пиявок пробовала? Или перцовых чертиков? – вмешался в разговор Скорпиус. – Очень советую.

– Ну… давай. А сколько они стоят?

– Мари-Виктуар потом скажет, сколько мы ей должны. Ладно, пожелайте мне удачи, я пошел. – Альбус встал из-за стола, его старшая кузина как раз поравнялась с ним в проходе.

Петуния решила тоже встать рядом с ним. Ей показалось, что Ал очень сильно волнуется, а как еще его можно поддержать, она не придумала.