Текст книги "Дважды похищенная (СИ)"
Автор книги: Полина Белова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 13 страниц)
Глава 24
Барэс преодолел немалое расстояние до большого постоялого двора, на котором ночевал товарный обоз восточного клана по пути в столицу, всего за пол дня. Хотя, под конец этого пути он уже едва передвигал мощные лапы от усталости. Голова волка была низко опущена, когда он подходил к воротам, скорее обозначавшим для путников вход, чем реально служившим ограждением.
В какой-то момент своего безумного пробега на пределе возможностей Барэсу вдруг показалась бессмысленной эта гонка, и глупой сама идея возможного побега человечки. Разве могла эта маленькая глупая девочка сбежать? Может ему следовало хорошо искать в лесу и у ручья? Вдруг он теряет драгоценное время!? Сомнения нещадно грызли душу, но Барэс подавлял их и бежал, бежал, бежал.
За воротами, у низкого заборчика, едва уловимый нежный неповторимый аромат внезапно ударил в чуткий волчий нос. В зверя словно вдохнули жизнь. Ошалелые оборотни следили, как, только что едва волочивший конечности, чуть ли не умирающий от усталости, огромный матёрый волк мечется с бешенной скоростью по огромному двору постоялого двора, огибая работников и постояльцев, телеги и повозки, лошадей и кареты. Он кидался от курятника к коровнику, потом к забору и под навес. Зарина была здесь совсем недавно! Живая! Его девочка живая!
На смену ослепительной радости вскоре пришёл не менее ослепительный гнев. Барэс здраво рассудил, что, если нагонит девчонку в таком состоянии, может ей что-нибудь повредить ненароком. Оборотень снял комнату в таверне, решив, что пары часов сна будет достаточно, чтобы отдохнуть, выспаться и немного успокоиться. Он справедливо понимал, что с его меткой, в торговом обозе Зарине ничего не грозит. А после того, как он нагонит, и как следует проучит беглянку, чтобы больше не смела даже думать бегать от него, они с ней немного погуляют в столице, в качестве компенсации за этот месяц в прачечной. С такими мыслями обессиленный Барэс провалился в крепкий сон на мягкой постели, в небольшой снятой комнате на втором этаже таверны.
А через три часа, уже отдохнувший и подкрепившийся, волк со всех ног мчался в столицу.
Так получилось, что, когда Зарина уверенно входила в железные ворота Человеческого квартала, Барэс как раз прибежал в гостиный двор и стал разыскивать лавки, по которым разделился его обоз.
В Человеческом квартале женщины хлопотали, готовясь встречать мужчин с работы. Поздней осенью темнело стремительно и рабочие дни на стройке были короче. Энни удивлённо рассматривала нагло, даже без стука, вошедшую в её дом, богато одетую молодую женщину.
«Наверное, заказчица», – подумала она, разглядывая немного смятую, но красивую и добротную одежду незваной гостьи. – «Странно, оборотницы только днём приходят, да и все дела с ними мы обычно в бараке ведём.»
– Присаживайтесь, пожалуйста, госпожа. Может, настою травяного? У меня отличный сбор! Я сейчас, – хозяйка дома немного нервничала под пристальным взглядом вошедшей.
Немного освоившись в квартале и подружившись с несколькими местными женщинами, Энни заметила, какая скудная и убогая у них ткань для одежды, но, при этом, например, серые передники двух её новых подруг отличались красивой, замысловатой вышивкой, а у некоторых женщин платья были украшены великолепной аппликацией. Новая жена Михэса также приметила, как много свободного времени у женщин квартала, запертых за высокой оградой, без возможности выходить, кроме как в храм Богини по выходным. Большую часть своего дня женщины просто бездельничали, собираясь в бараке у ворот и от души сплетничая. Некоторые хозяюшки шили или вышивали, тут же, в бараке, за разговором и песнями.
Подметив нескольких хороших мастериц, Энни осторожно предложила им общее дело:
– Девочки, мы можем заработать деньги и купить себе и ткани получше, и какие-нибудь украшения и, вообще, всякое разное. Хотите? Давайте, попробуем!
– Как? Как это? – посыпались заинтересованные вопросы.
– Я добуду всё, что вам нужно для работы и заказы. А с вас, красавицы, ваше мастерство: шитьё, вышивание, и, само собой, выдумка. Ну как?
Так образовался сначала небольшой кружок мастериц. Грэйс, жена главного архитектора и старшая среди женской общины, горячо одобрила идею Энни. Она очень помогла швеям с цветными нитками, яркими лоскутами и прочим. Первой заказчицей у человеческих мастериц стала Абели, человечка и жена оборотня, а второй – сама королева. Это для женщин тоже Грэйс устроила. А дальше дело само пошло, как по маслу. Очень скоро в швейном кружке, в том или ином качестве, оказалось больше половины женщин квартала.
В бараке Энни с помощницами устроила комнату для приёма заказчиц. Оборотни у ворот пропускали туда модниц в течение дня. Энни принимала оборотниц, оговаривала с ними пожелания, сроки выполнения заказа и, самое главное, цену. Потом она вызывала подходящую к каждому конкретному заказу мастерицу и уже все вместе женщины уточняли все мелкие детали.
На самые первые заработанные деньги женщины, с помощью своих мужей, приобрели новые нитки, ткани и швейные инструменты. Дело быстро приобретало размах. Появилась даже очередь из желающих. Мастерицы получили свои собственные доходы и стали сильно выделяться среди остальных женщин квартала своими нарядами и украшениями. В швейный кружок захотели все, даже те, кто сперва насмехался над желанием некоторых поработать. Однако Энни стала переборчивой, кроме того, именно она распределяла заказы и доходы. Постепенно вес Энни в маленьком человеческом сообществе сильно увеличился. Даже мужчины склоняли перед ней голову в приветствии при встрече.
Но никогда ещё заказчицы не приходили так поздно вечером, да ещё прямо в дом. Энни рассматривала молодую женщину и гадала, как лучше начать разговор. Но гостья начала его сама, задав неожиданный вопрос:
– Кто ты? И что ты делаешь в моём доме?
Энни ошарашено воззрилась на ненормальную.
– В вашем доме?!
– Да! В моём доме! – уверенно подтвердила та.
Энни покосилась на окно. Совсем темно. Поздний вечер. К счастью, вот-вот должен прийти Михэс. Женщине стало страшно наедине с непонятно откуда взявшейся сумасшедшей. Энни осторожно поставила перед Зариной чашку с травяным отваром и присела с другой стороны стола на самый краешек стула, готовая бежать при первой же угрозе.
Громко стукнула входная дверь, заставив обеих женщин одновременно вздрогнуть.
– Я дома! Голодный, как волк! – раздался весёлый бодрый голос вернувшегося с работы мужа, и через секунду отворилась дверь на кухню.
Радостная улыбка медленно сползла с лица Михэса, едва он увидел Энни и Зарину, сидящих по разные стороны стола, с напряжением уставившихся на него.
Барэс в это время, перешерстив и перенюхав все повозки и лавки на гостином дворе, мимоходом слегка подравшись с парочкой-другой недовольных оборотней других кланов, наконец, обнаружил шкуры, в которых Зарина добиралась до столицы. Запах девчонки был сильным, но её самой нигде не было. Вскоре оборотню стало абсолютно ясно, что Зарина таки сбежала, и сейчас она бродит одна где-то в огромной столице. Барэсу приходила в голову тысяча и одна мысль, что с ней могло случиться, и не в состоянии сдерживать себя, он отчаянно завыл на уже появившуюся в небе луну.
Михэсу же, тоже захотелось завыть, но от того, что Зарина нашлась. От одного её вида у мужчины противно заныли и подобрались, пострадавшие когда-то, яйца. Прошла всего неделя, как он перестал привязывать свою милую Энни в постели, а просто крепко держал хрупкие запястья над её головкой. Ему безумно нравилась новая жена, пусть и не такая ловкая в домашних делах, как Зарина, зато такая нежная и милая, да, и не вцепится когтями куда не надо. Кроме того, Михэс страшно гордился швейным делом Энни. Его славная девочка всего за пару месяцев среди женщин стала второй по положению, после Грэйс, в Человеческом квартале. Михэс вдруг с пронзительной ясностью понял, что не хочет терять свою Энни.
«Может, просто стукнуть со всей силы Зарину кулаком по голове и закопать в лесу?» – мелькнула дикая мысль и он сам ей ужаснулся.
– Михэс, ты что, нашёл себе новую жену? – удивилась Зарина, с непонятным интересом разглядывая молодую женщину напротив.
– Она твоя жена? – глаза Энни наполнились слезами, губы задрожали.
Рушилась вся её новая жизнь, которую она так старательно выстраивала и, главное, которая в самом деле начинала ей нравиться.
– У меня с этой дикой кошкой никогда и ничего не было. Мы просто некоторое время жили в одном доме. Энни, я тебя люблю! – воскликнул Михэс и рявкнул уже, глядя в глаза Зарине. – Убирайся отсюда туда, откуда пришла!
– Я туда не могу… – растерянно ответила Зарина. – Куда же мне теперь?
Глава 25
Всю свою первую прогулку по улицам столицы двуликих в белоснежной, украшенной золотыми завитушками, огромной карете Тамила смирно просидела на мягком кожаном сиденье, не смея даже пикнуть.
Через большие окна на боковых дверцах, с полностью раздвинутыми шторками, женщина хорошо рассмотрела сначала высокий крепкий забор столичного поместья Беты. Сколько дней она бродила с той стороны, безуспешно разыскивая способ его преодолеть! Вдоль него тянулась ухоженная боковая дорожка, обсаженная диковинными невысокими вечнозелёными деревьями со стороны проезжей части. В окно с другой стороны, виднелись каменные заборы, за которыми прятались шикарные дома столичной знати двуликих. Со своего места Тамила видела только вторые этажи и разноцветные крыши.
Чуть ли не через пять минут, экипаж выехал на просторную круглую площадь возле нового храма, в котором Тамила выходила замуж. Карета дважды неторопливо объехала вокруг этого величественного здания во славу Богини. Потом возница направил лошадей по самой широкой улице, уходящей от Храма. На одной её стороне начиналась высокая ограда королевской резиденции, а по другую сторону расположились дома самых богатых и именитых двуликих. Прокатившись до главных ворот в обиталище верховного Альфы, где, возле охранников, толпилась небольшая очередь оборотней и повозок, желающих попасть на дворцовую территорию, возница развернулся и поехал обратно.
Тамила дёрнулась было попросить его проехать в Человеческий квартал, даже чуть приоткрыла дверцу, но бегущий с этого боку кареты, волк – охранник так страшно рыкнул на неё, что женщина в страхе быстро захлопнула дверку и больше не смела к ней притрагиваться до самого возвращения в поместье Беты.
«Ничего, это не неудача, просто первая попытка выбраться наружу, и она, в целом, удалась. Завтра попробую снова», – успокаивала себя Тамила, расстроенная, что так и не смогла увидеться с дочерью.
Приближалось время обеда и женщина, с помощью доброй Санни, приведя себя в порядок и переодевшись, направилась в столовую.
Как ни странно, но в этот раз за столом женщины Беты сидели и ели в полной тишине. Тамила, привычно пристроившись с самого краю, быстро поглощала суп с мясом.
Хизери мрачно поглядывала вокруг и наложницы невольно наклоняли головы ниже к тарелкам, стараясь не встречаться с ней взглядом. Рыжая была не в настроении. Утром горничные через её верных служанок донесли, что в комнате Беты всё провоняло человечкой. Она недоумевала: столько прекрасных оборотниц, включая её саму, ждут капельки драгоценного внимания Шурхэна, а он берёт в постель эту бледную тощую клячу.
«Чиркнуть разок коготком по её тонкому горлышку, и нет проблемы», – думала Хизери, пристально разглядывая Тамилу. У неё даже непроизвольно коготь появился и вытянулся, царапая столешницу.
В этот момент к Тамиле подошёл главный смотритель поместья и поинтересовался пожеланиями Первой жены относительно ужина и её дальнейшего времяпровождения.
– С каких это пор человечка решает, что нам готовить к ужину?! – тут же вызверилась на смотрителя Хизери.
– Приказ Беты, – ушатом холодной воды вылились на фальшивую фаворитку слова главного.
Услужливый оборотень продолжал смотреть на Тамилу, ожидая ответа.
– Я не знаю. Решайте, пожалуйста, сами. Но я бы хотела поужинать в своей комнате, если можно, и сейчас пойду к себе, спать, – скороговоркой проговорила удивлённая Тамила.
Она с острым сожалением посмотрела на ещё нетронутое мясо в горшочках, но дольше оставаться в столовой было страшно. В воздухе прямо клубилась и разрасталась опасность, а чувство самосохранения у женщины было очень хорошо развито.
Всё же она решилась ухватить с собой горшочек с мясом, убегая из столовой. Ненавидящие взгляды соперниц жгли спину.
«Да нужен мне ваш Бета, как собаке пятая нога. Забирайте!» – мысленно разговаривала с наложницами Тамила. Она сидела на полу в своей спальне, устроившись на большой мягкой шкуре, поближе к камину, и с жадностью ела мясо из горшочка. Приборы женщина впопыхах не прихватила, поэтому ела, вытаскивая мясо из горшочка прямо руками, с жадным удовольствием облизывая пальцы.
Так её и застал Бета: с наслаждением облизывающей свой средний палец. Некоторое время он задумчиво смотрел на жену, из-за которой сегодня внезапно сорвался со службы под надуманным предлогом, так невыносимо сильно захотелось её увидеть. Мужчина смотрел на неё, заметившую его и замершую с высунутым языком уже на указательном пальчике.
Потом вдруг оборотень рыкнул, стремительно приблизился к женщине, опрокинул грудью на пол, подтягивая к себе бёдра и разрывая ткань на попе. Самое смешное, что в этот, такой волнующий и безумно трепетный, для Беты, момент, Тамила, ловко удерживая горшочек, быстро-быстро засовывала в рот последние кусочки мяса, торопясь кое-как прожевать или глотая непрожёванными. Женщина едва справилась, к моменту, когда на её поясницу легла тяжёлая лапа, прогибая, и в тело вонзился мужской орган.
«Водички бы, запить. А то последний кусочек, кажется в желудок не провалился, застрял где-то по дороге», – думала Тамила, прижавшись щекой к пушистой шкуре на полу, пока Шурхэн активно пыхтел и толкался у её оттопыренной задницы. – «Надеюсь, в том кувшине, что на тумбе у кровати ещё есть вода. Как бы мне туда перебраться? Сейчас он закончит и можно будет попытаться рвануть в сторону постели».
Манёвр Тамилы удался. Оборотень не мешал женщине пить воду и она, едва заметила это, стала пить не торопясь, цедя по глоточку, оттягивая момент, когда снова придется выполнять супружеский долг.
– Хизери сердится, что вы, господин, уделяете мне много внимания. Может Вы её навестите? – с надеждой спросила Тамила и мысленно добавила «немедленно, прямо сейчас».
Шурхэн смотрел на застывшую у постели женщину, и с изумлением понимал, что она его совсем не хочет. Это было настолько дико и непривычно. Да все самки… любая… только пальцем помани и текут. Это оказалось так обидно и досадно, что именно она. и не хочет!
Мужчина ничего не сказал, резко развернулся и ушёл.
– И чего его приносило? Только поесть нормально не дал, – с облегчением пробурчала Тамила и, наконец, поставила кувшин с остатками воды на тумбу.
Шурхэн стремительно шёл по коридору, мимо спален наложниц, и прекрасно осознавал, что его терпеливо и с надеждой ждут за каждой этой дверью.
«Какая-то человечка! Что она о себе возомнила! Подумаешь, пара!» – и тут же, противореча сам себе, Шурхэн рванул за ручку дверь в комнату Хизери. Раз Тамила отправляла его к ней, может просто ревнует? Будет лучше убрать эту наложницу из дому, чтобы не раздражать пару.
Рыжая болтала с подругой из дворца. Завидев Бету, она немедленно подхватилась и кинулась к мужчине.
– Гарли уже уходит, господин! – Хизери бросила на подругу умоляюще-гневный взгляд и кивнула головой в сторону выхода, будто девушка была виновата в том, что так не вовремя явилась с дружеским визитом. Шурхэн впервые вошёл в её спальню и наложница боялась испортить момент и упустить свой шанс.
Гостья фыркнула, коротко попрощалась и вышла. Хизери, призывно виляя бёдрами, направилась к мужчине.
– Гарли говорила, что королева в первый день зимы захотела устроить традиционный бал. Если господин возьмёт туда с собой меня, нужно заранее позаботиться о наряде. В Человеческом квартале мастерицы расшивают платья нитками или драгоценными камнями,
– Хизери говорила, а сама, почти вплотную приблизившись, бережно и осторожно раздевала мужчину, нежно и как бы случайно касаясь плеч, рук, живота и ниже. Шурхэн стоял не шевелясь, лишь пристально рассматривал женщину, о чём-то сосредоточенно думая. Заметив, что господин не проявляет особого мужского интереса, Хизери опустилась на колени и стала старательно работать в паху Шурхэна языком и губами. Через какое-то время умелые ласки опытной женщины помогли оборотню получить разрядку. Рыжая ещё стояла, облизываясь, на коленях, когда мужчина неожиданно произнёс:
– Я пойду на Зимний бал с женой. Скажи ей, чтобы заказала себе платье у этих мастериц, с квартала. А ты, девочка, можешь решить куда хочешь отправиться: к новому господину или
к родителям. Мне кажется, ты не нравишься Тами, – с этими словами Шурхэн спокойно поправил штаны и ушёл.
Хизери, не поднимаясь с колен, замерла на несколько минут, потом завалилась на спину и начала остервенело кататься по полу, рыча проклятия и вцепившись сама себе в волосы. Потом резко вскочила и направилась в комнату человечки: всколоченная, полуобратившаяся, с огромными вытянутыми когтями и бешенным взглядом.
Глава 26
Тамила не захотела оставаться в своей комнате после стремительного ухода Беты. Мало ли, вдруг этот ненормальный волк вернётся, а женщине хотелось отдохнуть: сначала ночь с неутомимым оборотнем, потом первая поездка по городу, и снова озабоченный Шурхэн в её комнате – это уже было для неё слишком. Нет уж! Лучше скорее сбежать и спрятаться где-нибудь, чтобы хоть поспать спокойно, а ещё очень хочется нормально поесть.
Выглянув из комнаты, Тамила заметила, что Бета завернул в покои Хизери. «Надо же, какой послушный», – мелькнула язвительная мысль в голове женщины. Она выскользнула в коридор и поспешила на кухню.
Помещение с огромными горячими плитами было пустынно, у поваров и их помощников был небольшой перерыв перед началом приготовления блюд к ужину. В соседней, посудомоечной, позвякивала посуда, слышался плеск воды и спокойные женские голоса. Там работа кипела во всю.
На широком разделочном столе лежали горкой тушки кур со свёрнутыми шеями. На плите закипала горячая вода. Наверное, скоро поварята появятся, чтобы ощипывать птицу. Тамила медленно пошла по помещению, пытаясь определиться, чем бы ей хотелось подкрепиться.
Когда проходила мимо птицы, её словно повело. Вскоре, женщина осознала себя жадно рвущей зубами сырое мясо, а по кухне летают перья, те, которые оказываются слишком близко к поверхности плиты, вспыхивают на мгновенье и осыпаются пеплом. Испуганно отшвырнув от себя остатки тушки, Тамила несколько секунд смотрела на эти вспышки, а потом заметила своё искажённое отражение на зеркальной поверхности кастрюли, в которой уже закипала вода. О, Богиня! Всё лицо в разводах птичьей крови. Фу-у-у.
Женщина кинулась в свою комнату. «Мне нужно срочно в купальню! С этими оборотнями я схожу с ума!» – думала она, когда бежала по коридорам дворца, молясь Богине, чтобы её никто не заметил. Оказавшись в своей комнате, Тамила резко остановилась, забыв об испачканном кровью личике. Она с изумлением осматривала помещение, которое оставила всего несколько минут назад.
Всё, что могло быть разломано, было разломано. Всё, что могло быть разорвано, было разорвано. Большое тройное зеркало было разбито. Его разнокалиберные осколки, отсвечивая лучи заходящего солнца, пронизывали снизу рассеивающим светом, медленно плавающий в воздухе мелкий пух из основательно разодранной перины.
У окна шевельнулся неподвижный силуэт, и в центр комнаты выступила зловещая, тяжело дышащая всей грудью, Хизери. За спиной Тамилы, в оставшемся открытым проёме двери, послышался тихий вскрик. Она чуть обернулась, и слабый звук во мгновение ока
превратился в дикие вопли служанки Санни, созвучно с топотом ног, удаляющиеся по коридору:
– А-а-а-а! Фаворитка Хизери напала на жену Беты и укусила её! Госпожа Тамила вся в крови! А-а-а-а!
Захлопали двери, послышался шум, мужские и женские голоса.
Тамила растеряно посмотрела на Хизери и не нашла ничего лучше, чем спросить:
– А что ты тут делаешь?
– Пришла передать распоряжение Беты, чтобы ты заказала себе платье у мастериц с Человеческого квартала к Зимнему балу в королевском дворце. Он возьмёт тебя с собой, – не думая, отстранённо говорила Хизери, а сама осторожно подкрадывалась ближе к Тамиле, примериваясь, как одним махом перекусить тонкое ненавистное горло человечки.
Шурхэн услышал вопли Санни, уже будучи на улице. Он обернулся волком прямо в повороте обратно, в тот же миг, и помчался с невероятной скоростью в комнату жены.
Тамила услышала слова Хизери и поняла, что её отправляют в Человеческий квартал за каким-то платьем, где она сможет, наконец, поговорить со старшей дочерью. Волна счастья от этой невероятной новости нахлынула на женщину с такой силой, что одновременно с рывком Хизери в её сторону, она кинулась к оборотнице, чтобы обнять её в порыве сердечной благодарности за такое хорошее известие. Женщины столкнулись на пол пути друг к другу с удвоенной силой, но поскольку Тамила была меньше и легче, она при столкновении завалилась на спину, а Хизери, с раскрытой для смертельного укуса пастью, упала на неё сверху.
Именно в это мгновение, влетевший в комнату Тамилы волк, увидел окровавленное лицо пары, лежащей на полу, и наложницу сверху с обнажёнными клыками, и… через несколько секунд… Хизери не стало. Волк остервенело зубами и когтями рвал уже безжизненное тело оборотницы на куски, рыча и мотая головой из стороны в сторону. Перепуганная до смерти, Тамила, тоненько поскуливая от ужаса, попыталась заползти под остатки перевёрнутой и поломанной кровати.
Когда ей это почти удалось, оборотень ухватил её за щиколотку и рывком выволок обратно. Тамила дико завизжала и забилась в его огромных лапах, сражаясь за свою бедную жизнь, хлопая ладошками по зубастой морде изо-всех своих сил. Вдруг, ледяная вода попала в рот и заставила её замолчать и замереть в замешательстве.
Оказывается, оборотень внёс её в купальню, где всегда в наличии были вёдра с холодной водой. Полуобернувшийся, вздрагивающий Шурхэн стоял с парой в центре купальни, крепко прижимая к себе женщину одной лапой, а второй отбросил подальше опустевшее ведро. Появился главный смотритель и попытался что-то спросить, но был остановлен таким грозным рыком, что отбежал на несколько метров не только он, а и исчезли с зоны видимости все любопытные, столпившееся к тому времени в коридоре.
Мокрая Тамила дрожала не только от страха, но и от холода, когда оборотень, всё так же прижимая её к себе одной рукой, нёс жену по опустевшему коридору в свою комнату, и через неё сразу в свою купальню. Поставил женщину прямо в чан. По дороге Шурхэн таки успел рявкнуть смотрителю про горячую воду, и к тому времени, как муж полностью раздел и ощупал, не смеющую возражать, Тамилу, в купальне стояло уже несколько, доставленных слугами, вёдер с горячей водой.
Мыл оборотень свою пару тоже сам. Долго и тщательно намыливая хрупкое тело и бережно смывая пену. Когда Шурхэн мыл ей голову, Тамила зажмурилась и долго не открывала глаза, прислушиваясь к новым ощущениям. Это было приятно. Движения оборотня были осторожными и нежными. Вода тёплой. Страх медленно, но верно отступал. Тамила постепенно перестала дрожать. Шурхэн бережно достал женщину из чана и стал тщательно вытирать. Наклонившись к маленьким ножкам, он невольно почти уткнулся носом в плоский живот. Вдохнул… раз… другой… Замер, заметно задрожав. Метнулся в спальню, сразу вернувшись с большим одеялом. Вскоре Тамила неудобно и прочно завёрнутая в него, сидела на коленях Шурхэна, пока оборотень долго расчёсывал ей волосы, умудрившись ни разу не дёрнуть.
– Я. Мне Хизери сказала, что я могу заказать платье к балу, в Человеческом квартале. – осторожно начала разговор Тамила.
За время купания и расчёсывания она что только не передумала. И о том, что все оборотни ненормальные, и о том, что её муж вспыльчивое животное, способное разорвать любого по малейшему поводу, и о том, что ей надо вести себя с ним поосторожнее. Но, главное, надо всё же разобраться, может ли она завтра поехать к дочери.
– Нет. На бал ты не пойдёшь, – в голосе Шурхэна была нежность, несмотря на неприятные слова.
Впрочем, Тамиле и не нужен был этот бал оборотней. Хотя, она успела помечтать, что можно было бы увидеться с Поли и попытаться ей всё объяснить. Сейчас женщина больше всего на свете хотела встретиться с Энни.
– А платье? Можно платье? В квартале? Пожалуйста…, – просила, а сама подумала, что глупо покупать ей платье, если она не допущена к балу.
Но Шурхэн её удивил.
– Платье можно. Платьев можно сколько захочешь.
– Тогда завтра я поеду в квартал? Я бы так хотела прямо сейчас поехать. – с затаённой тоской добавила она последнюю фразу.
– Хочешь сейчас, поедем сейчас, – вдруг ласково сказал оборотень.
– Но уже поздний вечер. Разве так можно? – растерялась Тамила.
– Тами, маленькая моя, тебе всё можно, – прошептал ей в ухо Шурхэн.
Ещё через пол часа Тамила, одетая по-зимнему, да ещё и закутанная в мех, терпеливо сидела в карете на руках у оборотня. Экипаж медленно двинулся к Человеческому кварталу.
У мужчины, который крепко обнимал жену, по-прежнему чуть подрагивали руки. А Тамила терялась в догадках, с чего эта сверх забота и неожиданная доброта свирепого оборотня.
Ей было жарко, но едва женщина пыталась выпутать из тёплого меха хотя бы руку, оборотень мягко, но настойчиво прятал её обратно и крепче обнимал Тамилу, чтобы она не разворачивалась. Она боялась спорить, вдруг этот ненормальный прикажет повернуть обратно, но начинала понемногу злиться.
Когда карета подъехала к большим железным воротам, оборотень выбрался из салона первым и снова взял Тамилу на руки.
– Можно, я сама пойду? – не выдержала она.
– Ты что! Темно уже. Ты же можешь споткнуться и упасть!
– И как я только до сорока лет на этом свете без твоей заботы дожила? – прошипела Тамила, но оборотень продолжал нести жену на руках, не обращая внимания на это замечание.
