Текст книги "Дважды похищенная (СИ)"
Автор книги: Полина Белова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 13 страниц)
Глава 15
Тамила устало смотрела в окно. За спиной раздавался скрипучий голос ненавистного мужа.
– Надеюсь, дорогая, ты понимаешь, почему я эту неделю не позволяю тебе видеться с сыном. Как ты себя ведёшь!? Ты слишком широко улыбалась моему брату! – он всё больше распалялся, с каждым новым словом повышая голос.
– Я понимаю, что он младше меня на десять лет, но ты моя жена, моя! Я устал всю жизнь напоминать тебе об этом! – на узкую худую спину с размаху опустилась трость и с коротким громким, сразу оборвавшимся, вскриком, женщина повалилась на пол.
– Я… просто… пыталась быть вежливой… с родственником мужа… пожалуйста… – попыталась оправдаться Тамила, закрываясь руками.
Тихая мольба осталась безответной. Под короткие утробные вскрики трость поднялась и опустилась ещё несколько раз, особо не выбирая место для удара.
– Поднимайся, дорогая. Ступай в свою спальню и подумай над своим поведением, – из-под седых кустистых бровей муж напряжённо наблюдал как жена осторожно поднимается.
Он проводил неотрывным тяжёлым взглядом её слегка прихрамывающую фигурку, пока она не подошла к лестнице на второй этаж, где находились господские спальни. Женщина приостановилась, собираясь с духом, чтобы начать подъём вверх по ступеням.
В этот момент раздалось сердитое шипение мужа:
– Я не позволю тебе наставить мне рога во второй раз, Тамила! Ты поняла? Я лучше прибью тебя!
– Да. Поняла, – женщина уже знала, что сейчас лучше не спорить, во всём соглашаться с мужем.
Он всегда был ревнив. Тамила помнила, как в молодости мужчина порою устраивал ей бурные сцены ревности, особенно, после какого-нибудь бала, где она много танцевала с другими. Но тогда он её ещё не бил.
Одна ночь… Всего одна безумная сладкая ночь… превратила её мужа в жестокого монстра и искалечила, её ранее в общем-то благополучную, семью. Тогда они с мужем находились в королевской резиденции во время визита делегации из страны двуликих, и случилось то, что случилось. Всего одна случайная ночь любви с оборотнем перевернула её жизнь.
Ребёнок от сероглазого оборотня родился всего через шесть месяцев, но почему-то выжил. Конечно, Тамила лгала мужу, что ребёнок от него. Но одной Богине известно, почему их с мужем общая дочь Энни похожа на неё, а эта, случайная, Поли, оказалась совершенно вся в неизвестного отца.
Ревнивец быстро понял, что вторая её девочка не от него. Внешность малышки слишком отличалась от фамильных черт родни обоих законных родителей.
Тамила обмирала от страха, когда её вторую дочку впервые увидели соседи, приглашённые в поместье, на день рождения Энни, старшенькой доченьки, и не преминули со всех сторон обсудить это отличие в разговорах за праздничным столом. В тот вечер, когда гости разъехались, муж впервые избил её.
Потом это случалось часто. В основном, после каждых гостей. Но далеко не это оказалось самым страшным. Перед соседями муж старательно держал лицо и притворялся любящим супругом и заботливым отцом. Однако Тамила несколько раз чудом спасала свою вторую доченьку от неминуемой смерти.
Женщина быстро заметила, что чем больше она проявляет любовь к малышке Поли, тем хуже потом обращается с ребёнком муж, тем чаще и сильнее бьёт и наказывает крошку. Тамиле ничего не оставалось, как притворяться, а потом душить в себе всякое желание приласкать или пожалеть девочку. Ей пришлось отказаться от дочери, чтобы просто помочь крохе выжить.
Одна ночь с оборотнем была прекрасной, волшебной, сумасшедшей, сладкой, но за эту сладость Тамила безумно дорого заплатила. Рассчиталась страданиями своего ребёнка, своими собственными и, как ни странно это звучит, терзаниями мужа. Его мучило каждое напоминание об измене жены. Случившееся безжалостно разъедало его душу, неуклонно превращая в тирана, убивало любовь, что ещё оставалась в их сердцах, разрушало семью, где он был главой.
Со временем, казалось, всем стало легче. Тамила привыкла жить с опущенной головой и прощать мужу побои. К счастью, родился такой желанный сын и наследник, немало примиривший супругов. Потом ей удалось хитростью уговорить мужа отправить дочку Поли в закрытый пансион, на другой конец страны, а по сути – убрать от него подальше живое напоминание о событии, разрушившем их семью. Мужчина немного успокоился. Тамиле даже показалось, что спокойная жизнь у неё, наконец, наладилась, но она ошибалась…
С течением времени всё снова стало плохо. Её муж старел, а сама Тамила – нет. Мужчина невольно стал чувствовать себя стариком при молодой жене. Тамила возненавидела любые приёмы: и те, которые она вынуждена была устраивать сама, и те, на которые её приглашали. Ревность и гнев мужа мог вызвать любой заинтересованный мужской взгляд в её сторону, простая улыбка, вежливый разговор. Его жена оставалась внешне такой, как двадцатилетняя девушка, хотя регулярные побои изрядно потушили блеск её глаз. Никакой любви к мужу не осталось в сердце женщины. Да и сам он теперь для неё был не любимый мужчина и защитник, а самый страшный мучитель и тиран. Сколько раз, глотая слёзы и пытаясь найти положение тела, чтобы не так больно было лежать после побоев, Тамила просила прощения у Богини за то, что желает мужу смерти!
Она пыталась прятаться от гостей под любыми предлогами, часто отказывалась общаться с соседями, сказываясь больной. Однако неизменно случались такие моменты, которые снова и снова приводили мужа в иступлённое гневное состояние, например, такие, как этот приезд его младшего брата. Тёплое приветствие Тамилой их родственника, её сдержанное радушие, как хозяйки дома, привело к тому, что она уже неделю находится под домашним арестом в своей комнате. Под предлогом болезни её запрещено навещать даже сыночку. Муж объявил всем, что жена заболела заразным недугом, и к ней в комнату нельзя входить никому.
Тяжело поднимаясь по лестнице Тамила думала, что после сегодняшних побоев, она еще несколько дней проболеет уже в самом деле.
До верхней ступени она так и не дошла. Распахнулась входная дверь и в холле появился огромный волк! Муж развернулся к нему и в ужасе, не отдавая себе отчета, замахнулся на него тростью и со всего маха ударил. Это стало для него роковой ошибкой. Оборотень в мгновение ока растерзал его прямо на глазах у Тамилы. Она успела увидеть оторванную голову и отлетевшую далеко в сторону руку с тростью до того, как закрыла глаза и осела вниз, прямо на ступеньки.
Боль в избитом теле при падении мгновенно привела женщину в чувство. Застонав, Тамила распахнула глаза и неверяще уставилась на происходящее внизу. Кроме оборотня, который уже обратился и заканчивал одеваться в, невесть откуда взявшиеся, штаны и рубаху, в холле неподвижно стояли старичок– привратник, экономка и пожилой управляющий.
Позже выяснилось, что привратник пытался не пустить волка к дому, и, когда тот просто прошествовал мимо, обратив на старика не больше внимания, чем на назойливую муху, ревностный слуга кинулся следом.
Экономка попыталась объяснить оборотню, что к господам сейчас нельзя, к ней присоединился в попытке выставить незваного гостя, вышедший на шум управляющий. Громадный волк легко оставил позади себя всю компанию и вошёл в холл первым, остальные сразу ввалились вслед за ним и стали свидетелями внезапной гибели своего земельного лорда.
– Пошлите кого-нибудь за властями. Земельный лорд напал первым и был убит при самозащите. Кто из мужчин этого рода есть в доме? – сухо распоряжался оборотень, одеваясь.
– Я, – услышав странный шум в холле, из своих покоев вышел младший брат убитого и сейчас потрясённо смотрел на то, что осталось от бывшего главы рода.
– Вы наследник? – спросил оборотень.
– Нет, его дядя, брат погибшего… – не в силах отвести взгляд от растерзанного тела и лужи крови на полу, сообщил мужчина. – Наш наследник ещё несовершеннолетний.
Шурхэн оценивающе посмотрел на говорившего, повёл носом и, сделав свои выводы, приказал:
– Займитесь организацией похорон земельного лорда и оформлением опекунства. Вы присмотрите за юным наследником, братом фаворитки нашего короля, Поли, до его совершеннолетия. Я буду лично контролировать Ваши действия. Если дорога жизнь, присматривайте за мальчиком и его землями со всей ответственностью.
Широким шагом Шурхэн взлетел вверх по лестнице. Взяв по бокам за предплечья, он поднял, сидевшую на ступеньке, Тамилу и замер, уткнувшись носом ей куда-то за ухо. Женщина вскрикнула, едва оборотень коснулся её, скорее от боли, чем от страха или неожиданности. А, может, от всего вместе.
– У тебя есть час, чтобы попрощаться с сыном, и с кем ещё пожелаешь. Можешь взять пару дорогих сердцу вещиц, и мы отбываем, – отпустил он её, выдыхая.
– Куда отбываем? – растерянно спросила Тамила, непонимающе оглядываясь.
– В столицу двуликих. Замуж будешь за меня выходить. Я – отец Поли, – просто сказал Шурхэн.
Теперь она его узнала! У них была одна ночь! Прошло девятнадцать лет! А она вспомнила эти наглые серые глаза, выступающие скулы, презрительный изгиб губ оборотня!
– Нет! Не хочу! – отшатнулась она.
Но желания самой женщины на такие значительные изменения в её жизни никто не спрашивал.
– Не теряй времени, если хочешь увидеться с сыном на прощание, – поторопил оборотень.
Глава 16
Какое же это счастье, свободно передвигаться! Зарине хотелось кружиться и подпрыгивать от счастья! Оно пузырилось в животе и время от времени вырывалось на волю глупым хихиканьем всю дорогу до прачечной.
Женщины на Заднем дворе смотрели на неё, кто с торжеством, кто с жалостью.
А Зарина настолько широко и искренне улыбалась всем, ещё шальная от полученной свободы, что, когда служанка подвела её к старшей и назвала имя новой прачки, некоторые приняли её за дурочку. Кто в здравом уме будет радоваться работе прачки после изгнания из гарема самого Альфы Восточного клана?
Среди жителей поместья уже две недели по углам шептались, что ничтожной человечке прислуживают сразу три лучшие служанки гарема, для неё день за днём готовили на кухне разные лакомства и хозяин буквально заласкал её, одаривая без меры своим драгоценным мужским вниманием.
Но сегодня всё вдруг резко изменилось. Игрушку выбросили, натешившись, а она, глупышка, радуется!
Старшая прачка ехидно ухмыльнулась, кивнула улыбающейся девушке на корыто с водой и ребристую доску в нем, потом на ворох грязного белья и коротко скомандовала:
– Приступай!
Зарина никогда не была белоручкой. Разве что, когда считалась женой Михэса, у неё почти не было работы: дом убрала, ужин приготовила и к подружкам побежала. Постирушки она тоже устраивала, но разве сравнить пару подштанников, рубах и платье с огромной кучей чужой грязной одежды и постельного белья? Через несколько часов, когда кожа на пальцах девушки покраснела и начала больно щипать от мыла, старшая прачка дала команду им с соседкой прекратить стирку и заняться полосканием. Девушка у корыта рядом с Зариной медленно поднялась, со стоном разгибая спину.
– Алли, покажи нашей новенькой, где и как мы полощем, а потом вешаем сушить бельё, – распорядилась старшая и пошла проверять работу остальных прачек.
Алли подтянула ближе к месту стирки тележку с двумя огромными деревянными бадьями, стоящую у стены длинного здания, в котором было целых семь узких входных дверей.
– Складывай постиранные нами вещи в одну бадью, только немного оботри обе внутри сперва, – дала Зарине указание соседка.
Сама она стояла, уперев руки в бока и закинув назад голову, рассматривая синее небо с белыми кудрявыми облаками.
– Сегодня хорошо. Дождя и сильного ветра не должно быть. Позавчера, внезапно налетел ветер и начался сильный дождь. Тряпки сорвало с верёвок и разбросало по двору. Мы собирали и всё перестирывали. Ужас! А так-то, вообще, я ливни люблю. Когда сильный дождь, у нас свободный от стирки день. Правда, могут послать на кухню, в подсобные работники или на черновую уборку в нижние комнаты Большого дома, – рассказывала, всё также, мечтательно глядя в небо, Алли, пока Зарина укладывала мокрое бельё в одну большую бадью. – Так, теперь берись за ручку и тащи тележку за мной или толкай её впереди себя. Как хочешь.
Алли не спеша направилась прочь с Заднего двора, а Зарина медленно двинулась следом, волоча за собой не то, чтобы очень, но всё же довольно тяжеловатую тележку.
Вскоре девушки добрели до ручья и остановились. Зарина оглядела окрестности. Место, где стояли юные прачки, находилось уже за пределами поместья, окруженного крепкой высокой стеной. Совсем рядом, через поляну, на высоком пригорке, начинался густой лиственный лес. За минувшие недели зелени совсем не осталось, листья на деревьях полностью пожелтели и ярко сияли золотом под полуденными лучами, слабо пригревающего, осеннего солнца. Из-под камня под небольшой скалой, ближе к лесу, ключом бил родник, через несколько метров падая небольшим водопадом и растекаясь широкой полосой. Вокруг было много плоских гладких камней, разбросанных Богиней при создании этого прекрасного места. Те валуны, которые были ближе к воде, по бокам обросли зелёным мхом. Алли деловито взяла верхнюю тряпку и, встав на камень, прополоскала её в быстрой проточной воде сначала держа за один конец, потом перехватив за другой. Скрутила вещицу в жгут и швырнула во вторую пустую бадью.
– Вот так и делай! Всё поняла? – довольная временная наставница сошла с камня и устроилась на старом поваленном дереве в сторонке, подставив кукольное личико едва греющим лучикам осеннего солнца.
Зарина не стала спорить. Ей не хотелось сидеть или лежать. Сейчас ей казалось, что она на всю оставшуюся жизнь насиделась и належалась. Первая эйфория после освобождения прошла и сейчас девушку душила ярость. Она вспоминала свой нелепый побег из дома и яростно трепала бельё в холодной воде, злясь на собственную глупую детскую выходку, которая обернулась такими злоключениями. Когда первая бадья опустела на треть, её гнев плавно переключился на проклятых оборотней.
Сначала она мысленно желала всяческих неприятностей двум оборотням, похитившим их с Натинкой. Потом бурчала под нос ругательства мужчинам человеческого квартала, ставившим ей и другим женщинам, клеймо на лице и назначившим мужей, не заботясь о чувствах и желаниях женщин, только своих собственных. Наконец, досталось и ненормальному двуликому, который забрал её девственность и держал привязанной в спальне целых две недели, а теперь определил в прачки.
Она так яростно трепыхала бельё в ручье, думая о нём, что вода вокруг бурлила и клокотала.
– А ты старательная… – удивлённо посматривала на неё Алли.
Закончив с полосканием и выплеснув на равнодушное бельё всю злость, Зарина откатила с локтей рукава рубашки, и присела рядом с Алли. Некоторое время они посидели молча, наслаждаясь отдыхом и спокойной природой вокруг.
– Там, за лесом, море. – вдруг мечтательно сказала Алли.
Девушка выглядела добродушной после того, как Зарина сделала работу за них двоих и явно настроена поговорить.
– Алли, ты, мне кажется, не оборотень. – решила воспользоваться удачным моментом Зарина.
– Не-а! Я человек. Меня папка продал в служанки пять лед назад. Брату лекарства были нужны. Нас девок, у родителей пятеро, а сын один. Вот меня и продали.
– Да ты что? Собственные родители? Как они могли?
– А чего? Мне ещё повезло. Последних двух сестёр отец выбрасывал в выгребную яму, едва мать их рожала. Ему всех не прокормить. У нас в городе трудно найти работу. Когда оборотень за меня ему хорошо заплатил, папка так жалел, что двух девок просто выбросил, а они, оказывается денег стоят. Здесь, в поместье нас людей много: прачки все люди, кроме старшей, камины чистим мы, ночные горшки моем, подсобные работники на кухне, навоз чистим на конюшне, потом в хлеву ещё… Имей в виду, Ярэн, беленький такой, в конюшне работает, мой! Даже не смотри в его сторону, глаза сразу выцарапаю, – Алли говорила лениво, словно не грозилась, а сообщала, что не выспалась.
– Твой, твой, – таким же тоном успокоила её Зарина и чуть отодвинув ворот рубашки, показала след от укуса оборотня. – Думаю, пока эта гадость не заживёт, мне лучше вообще ни на кого не пялиться от греха подальше. А то эта псина блохастая ещё загрызёт. Мне служанка, оборотница, рассказала, это у них метка называется. Я вроде как наложница получаюсь.
– Да, ладно! Не может быть! Наложницы вон в нарядных платьях на диванах сидят и пирожные кушают. И прислуживают у них только двуликие. Недавно одну нашу чуть ли не насмерть забили, когда она какое-то тонкое кружево при стирке на любимом платье наложницы порвала. Девка до сих пор ещё на животе лежит, к работе вернуться пока не может, – Алли неверяще отмахнулась от Зарины. – Не могли саму наложницу в прачки отправить! У нас, знаешь, какая работа? Руки крутит, спину ломит, мозоли, обморожения, до нитки промокшая одежда. Зимой стираем в хозяйственной пристройке, такие испарения, что дышать нечем, а полощем здесь, у ручья, в любую погоду, в любое время года…И изо дня в день одно и то же: таскать сухое и мокрое белье, тереть, полоскать и отжимать его, развешивать. Десяток, другой лет такой работы – и молодая здоровая девушка превращается в больную пожилую женщину.
Возвратившись от ручья, девушки допоздна развешивали бельё для просушки на натянутых через весь задний двор веревках, поддерживаемых длинными подпорками.
На следующее вечер зарядил многодневный холодный осенний дождь, а потом случились первые заморозки и Зарина в полной мере убедилась в справедливости сказанных Алли слов.
Шум, дурно пахнущие испарения, влажность…. В дождливую погоду белье стирали меньше, но то что стирали, развешивали в помещении, от этого по всему дому, где жили прачки, расползалась противная сырость, на стенах появилась плесень.
Зарину целыми днями оглушал грохот от приносимых мужчинами дров, передвигаемых по полу котлов, бадей и корыт, выколачивание белья рубелем.
Некоторые женщины пели песни за работой для поддержания настроения, и не всегда у них получалось мило для слуха окружающих. Чесались руки заткнуть такой певице рот прямо мокрым бельём.
Порой, между женщинами случались выяснения отношений, брань и даже мелкие потасовки, которые тут же прекращала старшая прачка. Она сразу рычала и выпускала длинные острые клыки и, если такая угроза не срабатывала, могла больно укусить скандалисток.
С раннего утра до позднего вечера у прачек не было ни минуты покоя. С вечера замачивалось белье, утром разогревали котлы.
Зарине пришлось делать всякое. Она сортировала белье по степени загрязненности и самые грязные вещи: носки, кухонные фартуки, носовые платки, рабочую одежду, намыливала и замачивала на ночь, пожелтевшее белье замачивала в кислом молоке. Каждое утро, пока нагревался котел с водой, Зарина брала щетку, рубель и стиральную доску. Щеткой она удаляла грязь с белья, рубелем белье выколачивала. Использовать стиральную доску правильно она умела – всем кулаком, а не пальцами, иначе быстро стёрла бы их до крови, и тогда окунание рук в воду со щелочью доставляло бы адскую боль.
Иногда старшая поручала ей кипятить белье с содой и мылом, постоянно помешивая деревянной палкой. После долгого вываривания Зарина проверяла белье, не осталось ли пятен, и под проливным дождём везла в бадье на тележке к ручью тщательно прополаскивать в проточной воде.
Самое тяжёлое – это отжимание, которое требовало значительных усилий.
Случалось, Зарину с Алли посылали на кухню собирать золу из печей. В тот день топили печи дубовыми дровами, а это лучшая зола для щёлока. Девушки относили её прачкам, которые варили мыло.
Работали в прачечной и человеческие мужчины. Они таскали воду, заготавливали дрова, разжигали огонь для огромных котлов, натягивали веревки для сушки.
Как ни странно, но были здесь и такие задания, которые у старшей прачки получали только любимицы. Это – разносить по господскому дому чистое бельё.
Обычно это были те девушки, которые смогли как-то выслужиться перед старшей или как следует подлизаться. Эти счастливицы вместо тяжёлой вонючей работы переодевались в чистое платье с накрахмаленным фартучком, одевали на спину корзину полную белья и так отправлялись в Большой дом.
Глава 17
Они отправились в ночь.
Перед этим, Тамила, ради сына, стараясь держаться спокойно, нежно простилась с ним. Потом от всей души попросила брата покойного мужа как следует заботиться о подростке и помягче сообщить ему о смерти отца. Сама она так и не решилась это сделать в их последние минуты вместе. Сердце матери обливалось кровью: четырнадцатилетний Грэмми по сути остаётся круглой сиротой, теряя в этот странный вечер обоих родителей, и отца, и мать.
Превозмогая боль, и душевную от расставания с сыном, и физическую от побоев покойного ревнивца, Тамила покинула дом, в котором ярко горели свечи и копошились люди, навсегда оставляя за спиной свою прежнюю жизнь. Во дворе её ждал пугающий оборотень с огромным мешком в руках, который на деле оказался приспособлением для переноски двуликими крупных грузов, находясь в волчьей ипостаси.
Тамила не знала, каким бы ей показалось это путешествие в специальном мешковатом рюкзаке, лежа на спине мощного оборотня, если бы её тело не болело так сильно. Возможно, даже понравилось бы. Быстрый бег волка был стремительным и ровным, пушистый мех – густым и мягким. Тамила, прижимаясь к мохнатой холке щекой, грудью ощущала равномерно перекатывающиеся при движении мощные мышцы. Луна струила призрачным светом, освещая их путь, делая окружающий мир таким же нереальным, как и всё, что с Тамилой сейчас происходило. Женщину потихоньку начало клонить ко сну. Ей захотелось уснуть поскорее. Она смотрела в ночь, стараясь не думать о происходящем, не анализировать, веки сами стали опускаться, Тамила, наконец, закрыла глаза. «Я всё равно пока ничего не могу изменить. Главное, сына оборотень не тронул. Брат мужа невероятно добрый и любит племянника. Он сможет позаботиться о моём мальчике. А мне уж точно хуже, чем с мужем, особенно в последнее время, не будет», – думала она, засыпая.
Их путешествие оказалось сумасшедшей гонкой. Оборотень долго размеренно бежал почти без остановок, уставая, давал себе пару часов сна, прямо лежа на голой земле, в волчьей ипостаси, и снова начинался бег. Во время таких остановок, выспавшаяся в пути, Тамила тихонько бродила неподалёку. Обычно волк спал недалеко от воды и женщина вдоволь пила, а вот о еде двуликий не беспокоился: сам не ел, и женщину свою не кормил. Уже к концу вторых суток, на остановке, недалеко от границы между странами, которую они уже пересекли, голодной Тамиле удалось полакомиться душистыми лесными грушами, пока оборотень спал. Она прихватила несколько груш с собой в мешок и сгрызла их на следующей остановке.
Прибытие в столицу двуликих Тамила проспала. Она проснулась в том же специальном мешке, но уже в просторной красивой комнате. Оборотень оставил переноску, вместе с Тамилой внутри, на большой белоснежной шкуре, раскинутой рядом с широкой низкой кроватью под балдахином. У стены на невысокой, но массивной тумбе с украшенными резным орнаментом дверцами стояло высокое трёхстворчатое зеркало. Поднявшись, женщина невольно отразилась в нём и своим собственным движением привлекла внимание. Тамила неуверенно подошла к зеркалу и пристально вгляделась в своё отражение. Она увидела девушку лет двадцати, невероятно худенькую, изнемождённую, с горящими словно уголья, чёрными глазами на бледном лице с высокими скулами и впавшими щеками. Прямые тёмные волосы когда-то, ещё в прошлой жизни, были заплетены в косу и свёрнуты в узел на затылке, но за время долгого путешествия узел распался, коса свободно лежала между выступающих лопаток, выбившиеся прямые почти чёрные пряди волос свисали вдоль щёк, подчёркивая их бледность.
Тамила вздрогнула, отрывая взгляд от своего отражения, когда раздался короткий стук в дверь и сразу вслед за этим вошла молодая женщина.
– Доброе утро, моя госпожа. Я – Санни, Ваша личная служанка. Господин приказал помочь Вам искупаться и поесть. Потом он представит Вас гарему.
– Гарему? – захлебнулась вопросом Тамила.
Ответ служанки Тамила так и не услышала, потому что в этот момент со стуком распахнулась дверь, и в комнату ворвалась, гневно сверкая большими зелёными глазами, прекрасная рыжеволосая женщина, в богатых ярких одеждах. Рыжая гостья была невероятно хороша жгучей, яркой красотой и просто дышала яростью.
– Ну и где эта очередная мерзкая человечка на нашу голову. Это просто эпидемия какая – то! – она быстро скользнула ищущим взглядом по всей комнате, лишь на миг задержавшись на Тамиле и Санни. – Где она, говорите, ну?!
Женщина смотрела требовательно, нетерпеливо ожидая ответа на поставленный вопрос.
– Простите, кого Вы имеете в виду? – не решилась промолчать Тамила.
Рыжая изумлённо уставилась на неё.
– Ты?! Это ты? Да разве ты женщина? Бледная… тощая… чёрная… Ты – просто мешок с костями! – рыжая подняла с полу специальный мешок, из которого Тамила только что выбралась и громко неестественно засмеялась.
– А Вы. – начала Тамила.
Но в планах незнакомки не было выслушивать человечку.
– Как такое могло родить оборотня? О, Богиня! Какими же нелепыми и жестокими бывают твои шутки над нами! – говоря это, рыжая молитвенно сложила руки под грудью и смотрела в окно. Больше она не удостоила человечку и взглядом, резко развернувшись, так, что подол её широкой юбки поднялся веером, вышла из комнаты.
– Госпожа, пройдите, прошу, в купальню. Бета может разгневаться за задержку, – тихо попросила Санни.
Выкупаться Тамиле очень хотелось, и она пошла за служанкой. В комнате стоял огромный круглый чан с горячей водой. Чтобы в него забраться, нужно было воспользоваться маленькой приставной лесенкой. Над поверхностью поднимался едва заметный пар, в воде плавали лепестки роз. Тамила сбросила одежду и начала нерпеливо подниматься по ступенькам. Санни жалостливо охнула, разглядев несколько жёлтозелёных синяков на спине, ягодицах и бёдрах госпожи, но ничего не сказала.
После купания служанка укутала мокрые волосы госпожи в полотенце, тщательно, но очень бережно вытерла её, и помогла одеться почти в такое же яркое платье, какое было на недавней рыжей гостье. Когда женщины вернулись в комнату, на низеньком столике возле кровати стоял большой поднос с самой разнообразной едой. Тамила жадно накинулась на кушанья, позабыв хорошие манеры. Ей даже пришлось запить молоком первые куски, потому что они комом встали в горле. Утолив первый сильный голод, дальше женщина опомнилась и ела уже не спеша.
Когда поняла, что больше не сможет впихнуть в себя ни кусочка, Тамила, наконец, прошла и села на стул перед зеркалом, где её с расчёской давно терпеливо поджидала Санни. При этом, Тамила не выдержала и, завернув в тканевую салфетку, незаметно спрятала пару булочек под подушку.
– Всё! Можно идти к хозяину, – с облегчением вздохнула Санни, закончив с причёской госпожи.
По дороге Тамила рассматривала дворец, которым оказался дом её оборотня. Получается, он очень богат, намного богаче покойного мужа.
Шурхэн работал в кабинете, когда, постучавшись и получив разрешение войти, Санни открыла для Тамилы дверь и сразу удалилась. Бета посмотрел на вошедшую. Он невероятно злился на свою, как выясняется, истинную пару за плохое отношение к их общему ребёнку, поэтому говорил сухо и равнодушно:
– По нашему закону ты, как женщина, родившая мне дочь, я сейчас говорю о нашей Поли, станешь моей Первой женой и, пока, единственной.
Тамила молча смотрела на Шурхэна, никак не проявляя своей реакции.
– Пойдём, представлю тебя своему гарему, – сказал Бета, не дождавшись от женщины ни слова.
Его страшно раздражало то, что запах этой человеческой женщины, которая стояла перед ним, властно притягивал его к ней. Всю дорогу, пока бежал с ней на спине, этот аромат словно давал ему неиссякаемые силы.
– У нас, у людей, считают, что у оборотней нет гаремов, – растерянно, даже как-то жалко произнесла его… невеста.
– Правильно считают. У всех обычных двуликих нет гаремов. Мы живём до трёх тысяч лет, но дети рождаются у нас крайне редко. У оборотней, как правило, единственная жена – обычно, это женщина, родившая живого ребёнка. Как бы волк не гулял, едва он становится отцом, оборотень сразу превращается в верного мужа для матери своего ребёнка. Случаи, когда у одной самки детей двое, невероятно редки. Только Альфы и Беты кланов, которые владеют землями, а также верховный Альфа – король и его Бета обязаны иметь гаремы, чтобы обеспечить свои земли наследниками, а значит, покоем и порядком. Этот закон был принят после последней междоусобной войны, когда из-за отсутствия наследников разгорелась бойня за территории, погубившая четверть нашего народа. Таких лордов, имеющих гаремы, в которых может быть от трёх до десяти наложниц и столько жён, сколько детей, в нашей стране всего одиннадцать. Я вхожу в это число. Правда, нашей дочери Поли повезло. Король недавно распустил свой гарем, потому что наша девочка оказалась его истинной парой, в такой паре может быть сколько угодно детей, – Шурхэн говорил и думал о том, что перед ним тоже стоит его истинная пара, хоть ни она сама и никто, кроме короля, не знают об этом.
Он и не хотел, чтобы она узнала. Женщина, которая фактически отказалась от их драгоценного ребёнка, позволяла обижать дочь, не смогла её защитить. Такая не достойна быть его единственной.
– Иди за мной, – Шурхэн пошёл впереди, а Тамила двинулась за ним следом.
Вскоре они вышли в сад. Там уже ждала яркая группка женщин, среди которых выделялась зеленоглазая рыжая красавица.
– Девочки, это моя невеста – Тамила. Она человек и мать моей дочери Поли, беременной фаворитки нашего короля.
В сад вбежал королевский посыльный.
– Госпожа Поли рожает!
