Текст книги "Дважды похищенная (СИ)"

Автор книги: Полина Белова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 13 страниц)

Глава 18

Пышная королевская свадьба её дочери, Поли, состоялась на третий день жизни Тамилы в новом доме и в чужой стране.

За это время женщина так и не смогла увидеться с ней. Шурхэн, вернувшись из королевского дворца, вызвал невесту в кабинет и сухо сообщил ей о рождении внука и о том, что их дочь не желает её знать и не признаёт своей семьёй.

«Что ж, это горько, но неудивительно», – подумала Тамила, стоя перед столом Беты, словно провинившаяся пансионерка перед строгим директором пансиона.

В день свадьбы дочери Санни долго и старательно наряжала и причёсывала молчаливую Тамилу для торжества, весело болтая за двоих. Она рассказывала госпоже о только что построенном людьми, прекрасном новом храме Богини.

– Г оворят, – тарахтела Санни, – на свадьбе короля будет главный архитектор с женой и остальные жители Человеческого квартала, которые строили это чудо.

В сердце Тамилы шевельнулась слабая надежда, что она сможет что-то узнать у людей про свою старшую дочь, Энни.

– Это самое первое и такое торжественное событие в новом храме! Вот бы посмотреть на наследного принца в свадебной корзине! – продолжала непринуждённо болтать служанка.

Тамила узнала от Санни, что на каждой свадьбе оборотней обязательный гость – новорожденный ребёнок пары, которого волки несут за молодыми в большой корзине, удерживая её в зубах.

Она хмыкнула, представив, как их с Шурхэном взрослую дочь несут в корзине следом за ними. Он ведь хочет жениться…

Сама Тамила не хотела замуж. Не то, чтобы за Шурхэна. Вообще не хотела. Она за эти дни в его доме иногда мечтала, как хорошо было бы, вообще, так и остаться вдовой и доживать век где-нибудь подальше от всех мужчин вместе взятых, кроме сына, конечно. Только, вряд ли Шурхэн её спросит. Он ведёт себя так, словно делает ей огромное одолжение. Этот мужчина одной ночью, по прихоти, разрушил всю её жизнь, он относился к врагам, которые забрали и непонятно куда дели её старшую дочь, возможно, разрушив и счастливую судьбу девушки, да и много ещё чего можно сказать… А он считает себя, не иначе, как подарком Богини! Какая странная у мужчин логика!

Храм Богини действительно оказался величественным и прекрасным! Настоящий памятник людскому умению и таланту! Тамила надеялась, что Богиня обратит внимание на то, что этот храм ей возвели именно люди, а не оборотни!

Шурхэн провёл Тамилу внутрь и оставил с охранником, а сам отправился к дочери. Позже женщина увидела его в волчьей ипостаси с большой, красиво украшенной живыми цветами, корзинкой в зубах, в которой лежал их внук. На эту корзину с наследником правителя страны с огромным любопытством и умилением поглядывали все собравшиеся двуликие и почти весь человеческий квартал в полном составе.

Тамила с некоторым удивлением, пыталась осознать, что её родной внук когда-нибудь будет править этими ужасными оборотнями, которые веками нападали на её народ, раз за разом заставляли людей платить дань, никогда не считали их равными себе. Тамила даже головой встряхнула, испугавшись того, куда ведут её мысли.

А её дочь? Раз она истинная пара, значит, будет единственной женой короля и королевой этого чужого народа, извечного захватчика и покорителя людей.

Тамила видела, как Поли скользнула по ней взглядом и тут же отвернулась. Выросла девочка. Больше пяти лет её не видела. Красавица. Обижена на неё. Это ничего. Главное, дочка счастлива, любима, она благополучно стала мамой и даже королевой оборотней! Ещё узнать бы, что с Энни, и совсем можно успокоиться. Но за то, что Грэмми и Поли в порядке уже огромное спасибо Богине!

Пользуясь тем, что Шурхэн был занят обрядом, Тамила стала мелкими шажочками приближаться к месту, где стояли люди из человеческого квартала.

И вдруг, она увидела свою Энни, живую и здоровую!

Женщина замерла, прижав к груди сжатые в кулачки руки, жадно рассматривая свою старшую дочь. Энни выглядела спокойной. Она стояла рядом с некрасивым, длинноруким и довольно крупным мужчиной, на полшага позади, обеими маленькими ладошками держась чуть выше локтя за его опущенную вниз руку.

Тамила с нежностью наблюдала как доченька с любопытством разглядывала храм и, изредка, неприязненно, со скрытой завистью, косилась в ту сторону, где шёл обряд и находилась её младшая сестра, Поли.

«Кто это с ней?», – гадала Тамила. – «Девочка моя, родная, она выглядит здоровенькой. Завидует Поли, бедняжечка. Немудрено. Энни сегодня нелегко. Она у нас всегда получала всё самое лучшее, а сейчас это лучшее у её сестры. Да уж, мужчина, с которым стоит Энни, не король и, даже, явно не принадлежит к знати. Похож на мастерового. Надеюсь, он хоть любит мою девочку и жалеет».

Энни не смотрела в сторону матери, и та не хотела пока привлекать её внимание.

Тамила ещё не разобралась со своим местом в новой жизни: что можно делать, что нельзя? Как бы не навредить дочерям по незнанию!

– Что? Смотришь на человечку, которую Бета вышвырнул из гарема, как негодный хлам? Смотри-смотри. Только знай, такая судьба для тебя ещё слишком хороша, – зашипел ей в ухо из-за спины знакомый голос рыжей наложницы. – Думаешь, станешь Первой женой и получишь Шурхэна? Скудоумная! Не надейся! Будешь тенью в гареме! Хоть ты и родила Шурхэну дочь, и он по закону женится на тебе, но ему нужен наследник!

Тамила словно в снег упала. Окутало колючим холодом всё тело и душу. Её доченька Энни была наложницей Шурхэна?

– Он… он… он… был близок с этой девушкой? Как муж с женой спал в постели? – повернувшись всем телом к рыжей стерве, Тамила выдавила из себя вопрос, отчаянно краснея, но не опуская глаз.

Та весело хмыкнула:

– Спал? Чего не было, того не было! Зато два месяца с неё не слазил, всё наследника заделать хотел. Они со второй человечкой по гарему враскорячку передвигались, если не под Шурхэном лежали. Только ничего у них не вышло! Вот господин и вышвырнул этот мусор на улицу. Им повезло, что какие-то ремесленники из людей подобрали. К тебе наш господин не придёт, не надейся даже. Всё, что нужно, он от тебя уже получил.

Рыжая сказала, что хотела и отвлеклась на свадебное торжество, не обращая больше внимания на Тамилу. А она стояла, всё так же, прижимая к груди кулаки и пытаясь смириться с новой оплеухой от судьбы.

«Он к ней не придет? И слава Богине!» – искренно подумала женщина. Сердце ныло, и в поиске утешения Тамила снова посмотрела на Энни. Та, улыбаясь, перешёптывалась с рядом стоящей молодой женщиной, не отпуская, однако, руки своего мужчины.

«Что бы с ней ни случилось, похоже, моя девочка справилась», – постаралась успокоить себя Тамила.

Глава 19

Сегодня ночью впервые ударил лёгкий мороз. Ещё только середина осени, а уже было невероятно холодно и на пожухлой траве появился белый налёт инея. В пасмурном небе клубились тяжёлые серые тучи и между камнями, там, где вода была стоячей, её покрывала тонкая корочка льда.

Зарина засунула, застывшие в студёной воде ручья ладошки под мышки, чтобы хоть немного согреть их и спастись от ноющей боли в суставах, которую вызвал холод.

– Я не проданная родителями рабыня, меня не отдавали в уплату дани после войны. Что я здесь делаю? Почему должна, как проклятая, работать на этого Вашего лорда? Вот скажи, Алли! – сердито спрашивала она свою товарку.

В огромном флигеле, отдельном, отведенном только для людей, было несколько входов, которые вели в небольшие комнаты для нескольких человек. Зарина оказалась в одной такой комнате с Алли и ещё двумя молодыми женщинами. Одна из них каждый день работала в нижних комнатах Большого дома, а другая – на кухне, подсобницей. Поскольку Зарина с Алли, обе работали прачками, девочки невольно сдружились и стали держаться друг друга. Старшая прачка не возражала против их желания работать в паре и ставила их на работу вместе. Сегодня девушки всё послеобеденное время полоскали бельё у ручья.

– А куда ты пойдёшь? Кругом дикий лес, полный оборотней, которые легко могут обидеть, а то и пообедать тобой, если будут голодны. Это же двуликие! В древние времена люди были для них отличной едой. Это сейчас у нас своё государство и граница, которую мы пытаемся защищать. Только много ли толку? Если оборотням что-нибудь у людей надо, приходят и нагло берут, – Алли тяжело вздохнула.

– Да… сейчас точно никуда не пойду, поближе к печке, разве что. Подготовиться надо. Только не буду я, Аллишка, всю жизнь оборотням грязные подштанники стирать! – и Зарина со злостью швырнула эти самые подштанники, скрученные в тугой жгут после отжимания, в бадью с уже прополосканным бельём.

Ближе к вечеру две усталые прачки, не спеша, разговаривая, притащили тележку уже прямо к крепкой широкой калитке в ограде, когда их встретил Ярэн, молодой помощник конюха и тайная большая любовь Алли. С некоторых пор он частенько помогал девушкам, то тележку протащить, то ведро с золой донести. Каждое утро парень был среди тех мужчин, которые приносили воду и дрова для стирки, топили печи в прачечной.

– Привет, малышки, что так долго сегодня на ручье были? Вам там хорошо? Надо быстрее работать! – скалил зубы Ярэн, толкая их тележку с бадьями.

– Вообще, полоскать бельё в ледяной воде на ручье – это здорово! Мне так нравится, когда руки стынут! Даже погреть их не хочется. Сейчас вот только вытру слезы – и пойду снова полоскать, – издевательски пропела ему Зарина.

За тележкой на камнях двора оставался широкий мокрый след. Всё же, ледяное бельё девушки не слишком старательно выкручивали. Зарина даже стала опасаться выволочки от старшей.

Они подошли к натянутым верёвкам для развешивания белья. Девушки продолжали растирать замёрзшие руки. Ярэн оставил ручку тележки и бочком незаметно, с шуточками, подобрался поближе к ним. В какой-то момент, парень шустро взял ладони Зарины в свои и стал игриво греть их тёплым дыханием, иногда едва касаясь, чуть покрасневших пальчиков лёгкими поцелуями. Эта нехитрая ласка оказалась настолько неожиданной, что Зарина замерла неподвижно, глядя на парня во все глаза. Алли тоже ошарашено уставилась на парочку, в один миг просто умирая от ревности.

Вдруг, на весь задний двор раздалось громкое яростное рычание.

Зарина, Ярэн и Алли одновременно оглянулись на пугающий звук. Всё, что произошло дальше, долго описывать, но случилось за считанные мгновения.

На их троицу с невероятной скоростью, с оголёнными клыками, через весь огромный задний двор с диким рыком несся здоровенный оборотень в волчьей ипостаси. Не соображая, что делает, действуя стихийно и неосознанно, Зарина выдернула ближайшую подпорку для верёвок и встала с ней, замахнувшись над головой, готовая к своему последнему в жизни бою. Алли, с непрекращающимся тонким визгом, присела, сжавшись в комочек, за тележкой с бадьями, накрыв голову обеими руками крест-накрест. Растерянный Ярэн оказался просто стоящим за спиной Зарины.

На шум задний двор в мгновение ока стал заполняться любопытными, с опаской толпящимися по краю: у дверей, щелей и окон.

Увидев, перепуганную, но отчаянную девушку с огромной жердью, оборотень, видимо, опомнился и начал тормозить бег, но поскользнулся на камнях двора, подмёрзших и покрывшихся тончайшим, но очень скользким, слоем льда. Слегка обледенелый мокрый след, оставленный тележкой с плохо отжатым бельём, сыграл злую шутку над лордом: он с размаху въехал, тормозя своим лордским задом и всеми четырьмя лапами прямо в Зарину с Ярэном, получив-таки подпоркой по голове и плечу, и завалился на спину. Подбитая девушка распласталась всем телом на животе оборотня, задравшего вверх и в стороны все четыре лапы, а сверху третьим на них лежал, так же подкошенный, Ярэн. Опрокинутая ударом, тележка с бадьями встала на попа и мокрое бельё притрусило, украшая сверху этот слоёный торт разноцветным мокрым нижним бельём.

Сбоку, всё так же тонко, но уже на последнем издыхании, попискивая, сидела на корточках скрючившаяся Алли.

Барэс взвился на ноги, оборачиваясь человеком, и в движении, умудрившись одновременно отшвырнуть Ярэна на несколько метров в сторону, а Зарину закинуть себе на плечо. Она, охваченная ужасом, всё ещё не выпустила, из скрюченных и не слушающихся рук, длинную жердь, и та, честное слово, как-то сама, с размаху, огрела оборотня по голому, после оборота, поджарому заду.

Из щелей по углам двора раздались, тщательно заглушаемые смешки. Приглушенное хихиканье доносилось и от дверей и окон жилого флигеля и подсобных помещений. В высшей степени раздосадованный, не в состоянии выносить эту нелепую ситуацию, Барэс, с Зариной на плече, шустро потрусил в сторону Большого дома, только напоследок стрельнул взглядом на Ярэна, сожалея, что тот ещё жив, и пообещав самому себе исправить это недоразумение в ближайшее время. Так и не отпущенная на волю, длинная тонкая жердь в руках девушки волочилась за ними, как серый крысиный хвост, чуть царапая камни.

В Большом доме, на втором этаже, самая первая спальня по коридору была Барэса, поэтому туда он и влетел, рывком сдёргивая Зарину с плеча и грубо швыряя её на пол. Ещё через несколько минут вся одежда на ней была разодрана в клочья. Оборотень с такой яростью полосовал когтями ткань, что в нескольких местах задел нежную кожу, оставляя длинные царапины, кое-где даже появились маленькие рубиновые капельки крови. Потом, мужчина схватил, отчаянно закрывающуюся от него тонкими руками, девушку и, сделав несколько широких шагов, занёс её в просторную купальню.

Там, возле круглого большого чана, стояло несколько вёдер с холодной водой. Зарина знала, что горячую воду, слуги носят с кухни только по приказу господ. Барэс забросил девушку в чан, так, что она больно ударилась спиной о деревянное дно, и, хватая вёдра одно за другим, вылил на голову несчастной всю ледяную воду. Она завизжала от страха и неприятных ощущений, Зарина ещё совсем не успела согреться после работы у ручья, а тут ледяная вода, её зубы непроизвольно громко стучали от холода. Сидеть в студёной воде было вообще невыносимо и девушка снова и снова изо всех своих сил пыталась выбраться. Но Барэс, не обращая внимания на её жалкие попытки, больно тёр её, местами поцарапанную, дрожащую тушку жёсткой щёткой с мылом. Потом, наконец, вынул из воды, тщательно, натирая кожу до красноты, вытер большим полотенцем и с пристрастием обнюхал, крупно дрожащее от холода, измученное тело, уделив особое внимание пальцам рук.

Оставшись довольным достигнутым результатом, оборотень отнёс Зарину на свою огромную кровать и, дёрнув в стороны ноги, ухватившись ручищами за тонкие щиколотки, жестоко вклинился в неподготовленное нежное тело, насилуя свою жертву.

И тут она расплакалась. От бессилия, страха, боли. Он ритмично двигался в ней, а она ревела. И с каждым движением ненавидела Барэса всё больше и больше, хотя, казалось, что сильнее ненавидеть невозможно. В её груди постепенно начало огнём печь от ярости и ненависти, если бы была хоть малюсенькая возможность, убила бы его, не раздумывая!

Закончив, оборотень просто ушёл, а она тут же зарылась под одеяло с головой, создавая иллюзию защищённости и понимая, что извергу ничего не стоит сдёрнуть с неё эту ненадёжную защиту.

Барэс быстро натянул первые попавшиеся штаны и вышел из спальни, громко хлопнув дверью. Тут же, прижавшись к деревянной поверхности спиной, сполз вниз, сев прямо на холодный пол. Невероятно чуткий слух оборотня позволял ему отчётливо слышать глухие рыдания, оставленной в его постели человеческой женщины.

– Богиня! Что это было? – прошептал он, зарываясь пальцами в волосы на затылке.

Барэс, с непонятным ему самому волнением, прислушался к затихающим всхлипываниям женщины. Она явно успокаивается, и оборотень тоже с облегчением выдохнул, но, всё же, не торопясь уйти от двери, задумался, глядя в небо через высокое арочное окно в коридоре.

Барэс всегда считал себя достаточно выдержанным и спокойным. Уже больше семисот лет он – уважаемый лорд Восточного клана. Всякое в жизни бывало за эти годы: войны, голод, бесконечные распри между членами клана, засухи, снежные бураны… Он всегда уверенно чувствовал себя, и удерживал клан, не терял контроля в любой ситуации. И среди своей стаи, и в королевском дворце, и перед лицом опасности, он не терял присутствия духа и ясности ума, быстро просчитывал варианты, учитывал последствия, контролировал эмоции.

«Что происходит? Я сошёл с ума? С того момента, как впервые унюхал эту человеческую девчонку, вся моя выдержка исчезла, словно её и не бывало. Жизнь внезапно жестко разделилась на «до» и «после». Я сам себя не узнаю: сначала не смог с ней даже подальше от столицы отбежать. Все внутренности в канат скручивало, так сильно хотел эту женщину. Я никогда и никого так не хотел! Тогда я был уверен, что тороплюсь получить наследника, вот и завернул в таверну, да набросился на самку, будто юнец, едва познавший сладость женщины», – Барэс невесело покачал головой своим мыслям. – «Пришлось виновато опускать голову перед королём, и, главное, вынужден был отдать верховному Альфе свою добычу. Хорошо хоть, что потом вернуть смог. Зато не смог даже наказать нахалку, когда она посмела меня ударить коромыслом. И вот, теперь расхлёбываю результат своего мягкосердечия – девчонка при посторонних сначала замахнулась на меня, а потом и ударила по… Позорище… Я, альфа и лорд Восточного клана, стал посмешищем из-за маленького желторотого человеческого птенчика! Да я рвал горло и за меньшие провинности, чем замахнуться на Альфу!», – Барэс снова прислушался к звукам за дверью. Тихо. Наконец-то плакать девчонка перестала! Оборотень не спеша поднялся на ноги и двинулся в сторону комнат наложниц.

«Нужно будет наказать её за покушение на господина, но не сейчас, вон как ревела в постели, дурочка. И чего, спрашивается? Хотела, чтобы на моём месте этот слюнтяй был, который её пальцы облизывал? Еле убрал с неё его противный запах» – последняя мысль вдруг снова привела оборотня в дикую ярость.

Барэс даже приостановился, желая развернуться, отправиться на задний двор, найти поганца, который касался Зарины и просто загрызть, но чувство долга пересилило. Ему нужно завести наследника, а он и так еле может… То, что раньше было легко и просто вдруг стало каторгой. Он не хотел наложниц, не хотел жён. Та единственная, которая теперь почему-то желанна и нужна, сейчас вытирает сопли в его спальне, но она, к сожалению, не может дать ему ребёнка: мальчика, волчонка, который спасёт его клан от ненужной войны. Впрочем, похоже, у наложниц и жён тоже не получается. Что ж… За семь столетий не родил сына, а захотел получить его всего за месяц. Смешная надежда на чудо. Барэс решил, что сегодня он попытается в последний раз и, если не получится, если беременность так и не наступит, начнёт готовиться к войне.

По пути оборотень встретил служанку и отправил её позаботиться о Зарине: хорошо накормить, тепло одеть и отправить к себе. Успеет ещё с ней разобраться.

Глава 20

На следующий день, после пышной королевской свадьбы, с самого утра Санни начала готовить Тамилу к её обряду с Бетой.

Она помогла женщине выкупаться и, аккуратно массируя, натёрла кожу своей госпожи нежным маслом примулы. Синяки у Тамилы почти исчезли, и тело уже не болело, поэтому нежный массаж служанки доставил ей огромное чистое удовольствие.

По окончанию приятных процедур она лежала в постели и чувствовала сладостную расслабленность и блаженство. Эх! Если бы ещё не эта непонятная свадьба. Тамила не замечала у оборотня, который девятнадцать лет тому назад случайно стал отцом её ребёнка, особого желания соединить с ней свою судьбу. Скорее, для него намечающийся свадебный обряд – дань законам и традициям оборотней, а не желание его самого. Тамила с безнадежной грустью думала, что снова она становится заложницей правил, условностей и прихотей этого мужчины. Остаётся надеяться, что Шурхэн не будет её бить. Потому что, если такой, как он, ударит, вряд ли она выживет. «Зачем думать о плохом», – вздохнула Тамила. – «У меня в любом случае нет выбора. Попытаюсь поменьше попадаться ему на глаза».

Наряд невесты Беты был несомненно роскошным. Тамила пристально вглядывалась в своё отражение, пока Санни укладывала в затейливую причёску её прямые чёрные волосы. Она уже не выглядела такой замученной и изнеможённой, как при прибытии в столицу двуликих, но всё ещё была очень бледна.

– Я совсем не меняюсь. Мне на вид двадцать лет дают уже двадцать лет, – задумчиво сказала она, и тут же хмыкнула, потому, что такое повторение числа «двадцать», показалось ей забавным.

– Это потому, что Вы от оборотня ребёнка родили, госпожа. Когда наша дорогая королева

– оборотень ещё только росла у вас внутри, вы обменивались кровью. Знающие люди говорят, что при беременности что-то меняется в теле человеческой женщины, и она после рождения щенка, живёт очень долго, несколько столетий, – поделилась сведениями из жизни двуликих Санни. – Только мы были уверены, что человечки никогда не рожают от оборотней. Двуликие, вообще, раньше думали, что это просто людские сказки, – рассказывала Санни, украшая причёску Тамилы шпильками с драгоценными камнями.

– Сказки? – женщине было очень интересно, хотелось понять, что происходит.

Шурхэн не счел нужным даже поговорить с ней толком хоть раз.

– Понимаете, наши, оборотни, себе иногда человеческих женщин таскают для развлечений. Ну, пока не женятся, при себе для этого самого держат. Это оборотницы, пока не забеременеют, кое-какую свободу имеют, могут от оборотня к оборотню в дом переходить или, вообще с родителями жить. Чуть что двуликой не по нраву в доме мужчины, хвостом махнула и ушла. Это если он не лорд, конечно. А бесправная слабая человечка куда в чужой стране денется? Она всё от господина стерпит, ещё и домашнюю работу переделает. Только, мало того, что слишком у них век короток, так ещё и красота быстро вянет, – продолжала пояснять Санни.

Тамила только головой покачала. Да уж, человеческая женщина со своей столетней жизнью точно не пара оборотню с тритысячилетней. Для него она, словно, бабочка однодневка. Зачем же губить?

– Да… тяжело нашим женщинам у Ваших оборотней, – заметила Тамила.

– Ну да. Вот и придумали эти человечки сказки про детей, что бывают от оборотней и длинную жизнь потом. То есть… мы думали, что они придумали, а оказывается – это правда! Подруга королевы госпожа Абели – человечка, но она родила сразу двоих волчат, и Вы вот тоже… не оборотень. И про молодость правду, получается, говорят. По Вам, госпожа, скажу. Вы красавица, и больше двадцати человеческих лет вам не дашь! Только подкормить надо немного, – тут же испортила она похвалу.

– Только мы двое родили детей? – заинтересованно спросила Тамила, пропуская мимо ушей последние слова.

– Точно не известно. Сейчас в столице все обсуждают, что после проверки всех наложниц из последней дани, которых раздали отличившимся воинам и лордам, выяснилось, что ни одна из них не забеременела. Кроме того, по приказу короля, все оборотни, которые имеют у себя человеческих рабынь, и балуются с ними, прислали во дворец

отчёты: беременных среди них нет и не было. Говорят, сейчас ещё собирается длительная экспедиция в страну людей из тех оборотней, которым там случалось брать в постель женщин во время поездок или визитов. Они хотят проверить, нет ли у них там детей, как у Беты. Случай нашего господина потряс многих из них. Пытаются сейчас вспомнить каждую случайную женщину, а некоторые просто обследовать всех, подходящих по возрасту детишек, в округе, где человечку оприходовал. Хорошо, что таких двуликих очень мало, и, кстати, половина из них члены королевского совета, которые бывали в людском государстве с визитами вместе с прежним Альфой, – за разговором Санни закончила наряжать госпожу и повела её к Шурхэну.

В храме Богини было малолюдно. На свадебный обряд Беты были приглашены только самые близкие. Что особенно поразило Тамилу, так это то, что по проходу за женихом и невестой в большущей корзине, украшенной живыми цветами, король нёс Поли. Дочь обернулась волчицей, и лежала, свернувшись клубком и прикрыв хвостом красивую мордочку.

Всю свадьбу Тамила была бледна и испугана. Шурхэн тоже не выглядел счастливым, но был удивительно спокоен, даже равнодушен. Единственное, за что он был благодарен, стоящей рядом невесте, точнее, теперь уже, жене – это рождение драгоценной дочери, но её последующее отношение к ней напрочь отбило у мужчины желание нежничать с такой матерью.

Женитьба и статус первой жены Беты – это дань традиции и закон, но это всё, что она от него получит, думал, искоса наблюдая за своей истиной парой, Шурхэн.

Новоиспеченный муж ночью не пришёл к молодой жене, чего она ждала с некоторым ужасом. Шурхэн даже не догадывался с каким облегчением Тамила уснула, едва пришла к выводу, что, отдав дань традициям, оборотень оставил её в покое.

«Богиня, прошу, сделай так, чтобы новый муж обо мне насовсем забыл, и я бы жила себе спокойно», – молила она, засыпая.

Но просьбу о спокойной жизни Богиня не расслышала…

На следующее утро Молли и Агни, две мощные оборотницы, любимые личные служанки рыжей наложницы, уже у открытой двери в комнату Тамилы, отняли у Санни поднос с завтраком. Тамила ещё не вставала с постели, но уже проснулась, и хорошо слышала весь разговор прислуги.

– Пусть твоя госпожа спускается и ест вместе со всеми женщинами нашего Беты, в столовой. Ишь, привычку завела, в кровати жрать! – возмущалась Молли.

– И ты, Санни, не выслуживайся так перед этой человечкой! Хватит с неё и того, что эта бледная поганка Первой женой называется, – уперев руки в бока, крупная Агни грозно наступала на насупленную Санни.

– Но она жена и мать. – смело пыталась возразить девушка.

– Да какая она жена! Девятнадцать лет назад случайно постель нашему хозяину согрела. А сейчас он к ней даже не приходит! И мать из неё, видать, никакая! Наша королева даже не заговорила с ней ни разу, сама к матери не подошла и твою поганку к себе не призвала! – с жаром высказалась Молли.

– Вот, наша дорогая госпожа, Хизери – фаворитка. Она родит для Беты сына и наследника и тоже станет женой и матерью. При этом, госпожа Хизери не задирает нос и ест со всеми другими наложницами, и твоя поганка пусть поднимает свой тощий зад и топает в столовую, если не хочет греметь костями, когда ходит! – громовым голосом орала Молли.

Санни, наконец, удалось втиснуться в комнату и захлопнуть дверь перед носом скандалисток. Она виновато посмотрела на сидящую в постели Тамилу.

– Они такие здоровые… – девушка всхлипнула.

– Ну, что ты! Только не плач! Помоги мне привести себя в порядок, и я пойду в столовую, – спокойно произнесла Тамила, думая о том, что первое утро новой супружеской жизни оказалось не самым приятным.

В столовой, во главе стола сидела Хизери. Тамила, на правах жены, не стала оспаривать её место. Ей хотелось просто стать незаметной и жить спокойно, попытаться увидеться с Энни. Она гадала, может ли спокойно выходить из дому или это запрещено?

Поэтому Первая жена Беты просто присела за общий стол с самого краю и начала есть, таким поведением невольно признавая главенство Хизери в гареме. Откуда Тамиле было знать о вечной женской борьбе и интригах в таком месте? Она двадцать два года прожила в браке с единственным мужчиной, который бешено ревновал её, а ей самой это чувство было абсолютно незнакомо.

Хизери не понимала человечку, поэтому довольно полагала, что одержала над ней победу.

Она с остервенением боролась за своё положение в гареме и, хитростью присвоенное, звание фаворитки Беты.

Было время, Шурхэн досадовал на короля, когда тот спихнул ему свою бывшую наложницу, Хизери, Тогда место в постели Рэстана навсегда заняла его единственная и драгоценная Поли, и рыжая красавица стала не нужна. Когда Бета увозил её из королевского дворца, бывшая королевская фаворитка рыдала без остановки.

Во дворце Шурхэна Хизери неласково встретили остальные наложницы Беты. Все самки гарема отчаянно пытались привлечь его внимание. Они нешуточно сражались между собой за каждую ночь с мужчиной, иногда доходя до членовредительства. Хорошо хоть, регенерация оборотней позволяла избегать серьёзных последствий этой борьбы без правил.

Стремление наложниц обратить на себя внимание господина неудивительно. У Шурхэна всё ещё не было сына, поэтому место жены и матери возможного наследника Беты было свободно. Правда, чтобы его занять, нужно, для начала, попытаться запрыгнуть в постель к волку, чтобы иметь хотя бы небольшую возможность забеременеть. С учётом того, что Шурхэн целыми днями и ночами пропадал на королевской службе, цель становилась и вовсе труднодостижимой.

Когда три месяца назад Хизери только появилась в гареме, новая красивая наложница вызвала жуткую ревность у соперниц. Тем более, женщины в поместье Беты искренне полагали, что Шурхэн привёз её потому, что рыжая очень понравилась их господину.

Бывшая фаворитка короля не спешила разубеждать остальных наложниц и объяснять настоящее положение вещей. Она собаку съела в гаремных интригах, к которым давно привыкла, и сама была в них хороша. Новая метка, которую по дороге из дворца Шурхэн нехотя поставил ей прямо в карете, поверх метки короля, ещё сильно болела. Хизери, отодвинув воротничок платья, просто ненавязчиво продемонстрировала её соперницам, преподнося простое присвоение, как нетерпеливую благосклонность оборотня.

За три месяца, прошедших с того дня, Хизери прочно утвердилась в роли фаворитки. Невесть откуда появившаяся человеческая женщина, которая ко всему ещё оказалась матерью ребёнка Беты, на несколько дней сильно пошатнула её положение и душевное равновесие. Но рыжая готова была бороться с этой новой угрозой насмерть.

Хизери с тревогой следила за отношением Шурхэна к человечке и, понемногу, успокаивалась. Он не проявлял никакой особой заботы о жене. Все наложницы очень быстро поняли, что их господин не увлечён человеческой женщиной. Он не брал новенькую в свою постель, не дарил подарков, не вёл с ней беседы, не брал на прогулки и много чего ещё не делал.

Поэтому с молчаливого попустительства Беты и во главе с торжествующей Хизери, несмотря на её статус Первой жены, оборотницы быстро показали Тамиле, её настоящее место в гареме.

Наложницы по поводу и без повода часто рычали в её сторону, пугая большими острыми клыками. По очереди или все вместе, женщины Беты устраивали случайные стычки или ссоры с Первой женой, в которых позволяли себе иногда даже куснуть человечку или сильно оцарапать. С её человеческой регенерацией женщина восстанавливалась долго, хоть и быстрее, чем остальные люди, из-за того, что выносила в своём чреве оборотня.