Текст книги "Дважды похищенная (СИ)"
Автор книги: Полина Белова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 13 страниц)
Глава 27
В ушах Энни стояли последние слова мужа: «У меня с этой дикой кошкой никогда и ничего не было. Мы просто некоторое время жили в одном доме. Энни, я тебя люблю!». Она стояла, тесно прижавшись к груди мужчины, и счастливая улыбка сама собой расползалась по её довольному лицу.
После того, как Энни росла любимой доченькой богатых и именитых родителей, попасть в рабство к оборотням в качестве временной постельной игрушки, было для девушки страшным потрясением.
Каменщик Михэс, которого молодая женщина вначале дико боялась, совершенно неожиданно, стал для неё не только надёжным островком душевного спокойствия, но и, источником обычной человеческой любви, которую человечка уже потеряла надежду встретить в этом жестоком мире двуликих.
Зарина совершенно растерянная, но без какой-либо женской ревности, смотрела на новую хозяйку её, как она теперь понимала, уже бывшего дома. Вся суть побега была в том, чтобы Зарине вернуться в Человеческий квартал и жить по-прежнему.
– Мне правда некуда идти, – жалобно произнесла она. – Самое страшное, если Михэс откажется от меня, то другой свободный мужчина может захотеть взять меня женой в свой дом. Я смотрю добавилось два новых дома. Это для оставшихся двоих свободных мужчин?
– Да. Они уже не живут в бараке. Ждут своих суженных дома. Нам места под швейные мастерские понадобились, – ответила Энни.
Зарина тяжело вздохнула, хитровато прищурилась, и тихо продолжила, покосившись на насупившегося мужчину:
– Михэс меня не трогал. Наверное, потому, что я ему совсем не понравилась. А вот другой мужчина может и захотеть…
– Ну вот, пусть и попробует попытать с тобой счастья другой какой мужчина. Прямо сейчас и отправляйся к любому из них на пробы, – нотка мечтательного злорадства проскользнула в голосе хозяина дома.
– Нет! Не хочу! В конце концов, если станут во всём разбираться, то это я – твоя первая жена, а не Энни. Другому мужчине вся община и главный архитектор могут решить отдать её, а не меня. Ты не подумал об этом? – возмутилась Зарина.
Энни обеспокоенно посмотрела на Михэса.
Всем троим возникшая ситуация на какой-то миг показалась безвыходной.
Но тут нараспашку открылась дверь, и в дом каменщика вошёл Бета страны двуликих с огромным меховым кулем в руках, из которого в следующую минуту высунулось красное вспотевшее личико Тамилы.
– Мама? – прошептала Энни.
– Опусти уже меня на пол, чудовище! В доме же тепло! Я сейчас живьём испекусь! – Тамила была на пределе.
Шурхэн послушно поставил жену на пол.
– Подожди меня на улице, пожалуйста! – несмотря на вежливое обращение, прозвучало это не как просьба, а как приказ.
Тамила старательно выпутавшись из мехового кокона, сняла и нервно бросила на пол длинную шубу и зимнюю шапку. Вскоре она расстёгивала высокий ворот плотного шерстяного платья. Бедная женщина чувствовала, что взмокла настолько сильно, что её простая нижняя рубашка была насквозь мокрой от пота. Да и волосы, освобождённые от зимней шапки, тоже стали влажными, выбившиеся прямые пряди прилипли ко лбу и шее.
Шурхэн забеспокоился:
– Тебя может продуть. Здесь сквозняк от окна.
Тамила резко повернулась к оборотню, но заметив упрямую жесткую складку у его рта, сдёрнула с вешалки у стены большую плетённую шаль Энни и накинула её себе на голову и плечи.
– Так хорошо? – прошипела короткий вопрос.
Шурхэн с сомнением кивнул и с надеждой покосился на мех на полу.
– Ни. За. Что! Подожди меня на улице! – в немного повышенном требовательном голосе Тамилы послышались беспомощные слёзы.
– Ладно, хорошо, выхожу, – тут же ласково согласился оборотень, и продолжил совсем другим, строгим приказным, тоном в сторону притихшего Михэса. – Ты, человек, тоже со мной выходи. Снаружи подождёшь, пока моя жена будет платья заказывать.
Едва за мужчинами закрылась дверь, Тамила одним движением плеч сбросила шаль и кинулась к Энни.
– Доченька моя, золотая! Солнышко моё! Как ты? Ты здорова? Как ты живёшь? Этот мужчина тебе кто, муж или хозяин? Эта женщина тогда кто, твоя гостья или хозяйка? – Тамила обнимала дочь, потом отодвигала от себя, пристально разглядывала и снова обнимала.
Женщина тревожно поглядывала на тихо стоящую в сторонке Зарину, на которой была явно очень дорогая одежда: как бы эта состоятельная незнакомка не помешала ей с дочерью поговорить.
Энни же пыталась, и сама отвечать, и получить у матери хоть какие-то ответы на свои вопросы.
– Мама, мамочка, всё хорошо со мной! Он мой муж, зовут его Михэс. Он человек, каменщик. Это наш с ним дом, – торопилась успокоить мать Энни. – А это его бывшая жена.
Тамила с удивлением вгляделась в Зарину.
– Мама, а ты здесь откуда? И почему сам господин Шурхэн носит тебя на руках? А папа где? Как там Грэмми? – сыпала Энни, в свою очередь, волнующими её вопросами.
– Наш Грэмми в порядке, подрос. Он сейчас остался под присмотром дяди, – начала Тамила с самого лёгкого. – А папа погиб. Его больше нет. Прости, доченька, что принесла тебе такую печальную весть.
Энни горько расплакалась, закрыв лицо ладонями. Тамила обняла её вздрагивающие плечи, ласково поглаживая по спине.
– Как же так вышло, мама? Папочка же ещё был такой молодой! Что же такое случилось?
– рыдала Энни.
Она всегда знала, чувствовала сердцем, что отец любил её больше всех на свете, даже больше своего единственного наследника, не говоря уже о среднем ребёнке, Поли. Старшая дочь отвечала ему тем же. Она, со всей детской искренностью, боготворила мужчину, никогда не стеснялась проявлять свою любовь к родителю.
Энни всегда кидалась отцу навстречу, обнимая за шею, когда он возвращался домой или навещал её в пансионе. Девочка любила поухаживать за отцом за общим столом, часто сопровождала его в поездках верхом по поместью, с удовольствием и восторгом обсуждала мелкие деловые вопросы, иногда даже предлагая свои решения.
Для мужчины же, Энни была ребёнком, родившимся в любви и, ещё ничем не омрачённом, семейном счастье, как светлое напоминание о времени, когда были только он и Тамила, когда не существовало мрачной тени третьего лишнего, из-за которой его супружеское счастье с Тамилой постепенно разрушилось, сгнило.
После гибели мужа Тамилы, их старшая дочь Энни была единственным человеком, который глубоко горевал о потере.
Время шло, а Тамила никак не могла успокоить плачущую дочь и, ко всему, та потребовала объяснить причины такой ранней смерти родителя.
– Энни, он… погиб в схватке с оборотнем.
– С оборотнем? С каким именно? Почему на моего папу напал оборотень?
– Энни, господин Шурхэн вошёл к нам в дом. От неожиданности твой отец замахнулся на него тростью, и был сразу убит на месте за попытку нападения на двуликого.
– Папу убил королевский Бета?
– Да-
– Но зачем? Что ему нужно было у нас дома?
– Энни… Он отец Поли. И теперь мой муж.
– Что?! Ты вышла замуж за убийцу моего отца? И Поли родила от него? Поэтому мой папа всегда был таким несчастным с тобой? – Энни уже кричала на мать сквозь рыдания, отскочив от неё подальше.
– Дочка. – Тамила кинулась за ней.
– Ничего не хочу слышать! Уходи! Убирайся вон из моего дома! – Энни изо всех сил оттолкнула от себя мать.
Тамила покачнулась и упала, не устояв на ногах. В тот же миг в дом ворвался Шурхэн. Его руки уже превратились в когтистые лапищи, клыки опасно обнажились и стали гораздо длиннее, на щеках проступила шерсть. Зарина забилась в угол и пыталась сообразить стоит ли ей попытаться сбежать или уже поздно. Тамила мгновенно поняла, что её дочь находится в смертельной опасности. Женщина, не теряя времени, чтобы подняться с пола, рванулась к мужу и успела схватить разъярённого оборотня за ногу. Уцепившись в неподвижную конечность мужчины как клещ, стала быстро подниматься вверх, ловко перебирая руками по штанине.
– Она толкнула тебя, поэтому умрёт, – прорычал Шурхэн, просверливая горящим взглядом перепуганную насмерть Энни.
– Нет! – Тамила уже обвила оборотня руками за пояс, ещё стоя на коленях. – Не трогайте её, господин, прошу, умоляю!
Глава 28
В салоне кареты было тихо. Экипаж размеренным ходом неторопливо направлялся к поместью Беты. Уже стояла глубокая ночь, и проезжая дорога была пуста. Цокот лошадиных копыт по мощенному покрытию гулким эхом отдавался от каменных стен высоких заборов.
Через боковые окошки на дверцах кареты было видно небо, густо усеянное звёздами. Полная луна неверным призрачным светом щедро заливала город. По пешеходным дорожкам изредка неслышно чёрной тенью пробегали огромные волки.
Тамила покорно пыхтела в меховом коконе на руках у Шурхэна, а Зарина тихонько сидела в самом уголке салона, пытаясь казаться как можно меньше и незаметнее.
Девушка невольно задумалась о том, что её непутёвая жизнь снова сделала очередной крутой поворот. Зарина с опаской поглядывала на оборотня. Она находилась под глубоким впечатлением от всех последних событий в Человеческом квартале. Перед глазами девушки до сих пор стояла картина, на которой маленькая отчаянная женщина взобралась по чудовищному монстру, как по кряжистому дереву, и повисла на нём спереди, бесстрашно обхватив мохнатую шею и обвив ногами мужские бёдра.
Зарина покосилась на сильные мужские руки, которые обнимали и удерживали закутанную женщину, и вспомнила, как этот монстр, тянул кривые мохнатые лапы, с выпущенными кривыми когтями к новой жене Михэса.
Как громко тогда Энни завизжала от ужаса! Зарина и сама бы заорала, только дыхание от страха перехватило. В дом в тот же миг вбежал перепуганный Михэс. Недолго думая, мужчина закрыл собой Энни, подставляя оборотню свою спину.
Зарину этот поступок Михэса потряс до глубины души. Был момент, который ей не хотелось бы потом помнить. Тогда в её голове промелькнула нехорошая мысль: «сейчас оборотень раздерёт эту девку и моё место освободится». Однако, после поступка бывшего мужа, который защищал свою Энни, рискуя жизнью, девушке стало стыдно за то, о чём она подумала. «У Михэса в самом деле к ней любовь, а я всего лишь тёпленькое место для спокойной жизни себе подыскиваю. Надо идти искать пристанище где-то в другом месте. Влюблённым нельзя мешать. Если мы все выживем, конечно», – тут же решила Зарина.
– Нет… нет… нет… не надо… – тем временем, лихорадочно шептала Тамила, чувствуя, что оборотень не отталкивает её, и смелея.
Она отпустила его мощную шею и схватилась за лицо или морду, там, где обнажились клыки, закрывая их ладонями. При этом, не в силах удерживаться только ногами, женщина стала падать, отклоняясь назад, и лапы с когтями тут же превратились в руки и надёжно поддержали её за спину. Клыки под ладонями тоже уменьшились и спрятались. Лицо оборотня стало человеческим, но невероятно недовольным.
– Тами! Что ты творишь! Человечка, посмевшая толкнуть жену Беты, умрёт!
– Я сама! Сама упала! Не наказывайте, господин, невинную девочку!
Внезапно Зарина подала голос. Она потом, и сама не поняла, как осмелилась.
– Госпожа сама. сама оступилась и упала. Я видела. Вы, господин, простите, но ошибаетесь, если думаете, что руки Энни толкали госпожу, когда Вы вошли. Она протянула руки, чтобы удержать её, только не успела.
Шурхэн недоверчиво посмотрел на спину мужчины, прочерченную тремя кровавыми полосами от его когтей, виднеющимися сквозь распоротую одежду, потом на перепуганную девушку, выглядывающую из-за его плеча, покосился на Зарину и, наконец, остановил взгляд на Тамиле.
– Ну, допустим, я поверил. Только тебе нужно теперь быть очень послушной, Тами, чтобы моя доверчивость не исчезла. Одевайся. Мы немедленно отправляемся домой. И завяжи потуже тесёмки на шапке. На улице холодно. Ты не должна простудиться.
Зарина вспомнила как лихорадочно быстро одевалась Тамила, стараясь поскорее увести оборотня из дома Энни. Её руки дрожали и Зарина стала помогать ей.
– Госпожа, заберите меня с собой. Здесь я немного мешаю Энни, – прошептала она тихонько.
Шурхэн, заворачивая жену в меховую полость и поднимая на руки, только молча кивнул на робкую просьбу Тамилы о новой личной служанке.
И вот Зарина направляется в дом Беты.
Едва все нежданные гости ушли, Энни суетливо занялась раненым мужем. Она заботливо помогла ему раздеться и трепетно осмотрела три глубокие кровавые полосы на лопатках.
– Я сейчас, милый, посиди так совсем немного! – женщина, сломя голову, сбегала к бараку, в лазарет, за лечебной мазью, благо, что, из-за частых травм на стройках, она всегда имелась в готовом виде.
Аккуратно и нежно касаясь, Энни обработала раны мужа, а затем, вдруг, наклонилась и часто-часто несколько раз легонько исцеловала спину возле царапин, которые оставил оборотень, и тихо прошептала «спасибо».
Михэс молчал, потерявшись от волнения. Энни тоже засмущалась и стала быстро накрывать на стол.
Тишина в доме была полна любви и признательности, когда, подперев кулачком щёку, Энни с задумчивой улыбкой смотрела, как ест её мужчина. Она перебирала в уме события сегодняшнего дня и думала: «Как я могла его бояться? Если бы не Михэс, эти жуткие царапины были бы на моей груди».
Энни невольно запахнула сильнее шаль, закрываясь. Эта шаль была на её маме сегодня. Мысли Энни перескочили на Тамилу.
«И мама… Повисла на оборотне, чуть ли не прямо в пасть ему руки свои положила. И бывшую жену эту, Зарину, забрала с собой, стоило той шепнуть, что она мне мешает. Я слышала. Мамочка, моя! Да и по доброй ли воле она с этим двуликим монстром? И Поли мама могла после изнасилования родить. Мне ли не знать, что этот Шурхэн, да и другие двуликие, делают, что хотят, людей не спрашивая. Мамочка моя, родная, прости! Я, глупая, как про смерть отца услышала, совсем голову потеряла. Таких глупостей тебе наговорила! Обидела», – каялась Энни мысленно.
Жаль, Тамила об этих думах старшей дочери не знала. Она радовалась уже тому, что увела оборотня подальше от Энни, и решила больше не рисковать со свиданиями с дочерью. «Главное девочка моя уже не одна, с мужем. Мужчина ей попался явно любящий и смелый. И как хорошо, что человек, а не оборотень», – думала Тамила по пути в поместье Беты.
Барэс долго носился по столице пытаясь уловить аромат своей человечки. «Найду, надеру задницу так, что на всю жизнь запомнит», – ярился оборотень, но одновременно и безумно тревожился о юной неопытной девушке. Наконец, ему повезло. У ворот квартала оборотень напал на след: его девочка сегодня точно была у этих ворот. Что ж, караулить здесь ему не внове. На ночь огромные железные ворота закрыты и королевская охрана не спит. Что ж… Он вернётся сюда утром. Ночью девчонка отсюда никуда не денется. И Барэс вернулся в гостиный двор.
Однако, там лорда Восточного клана ожидали неприятные известия: еле живой от бешенной гонки посланник сообщал, что брат с поддерживающими его воинами, воспользовавшись отсутствием хозяина, занял поместье и сзывает совет клана. Он не хочет законного, в таких случаях, поединка между волками, претендующими на место Альфы клана, прикрываясь наследником. Воины из охраны, не ожидавшие нападения, вероломно перебиты. За подмогой в селение и в другие поместья клана послать не успели. Еле смогли обеспечить тайную возможность отправить гонца в столицу.
Барэс оказался перед необходимостью выбора: власть лорда клана или вкусная человечка Зарина?
«Да куда она денется из этой огромной загородки для людей! Вернусь за ней сразу после того, как разберусь с братом», – принял решение Восточный лорд и немедленно отбыл из столицы в свои земли.
Глава 29
Барэс понимал, что брат не сам решился на захват власти в клане. «Он явно имеет поддержку в совете» – рассуждал он, направляясь в поместье своего верного друга и соратника. – «Последний шанс избежать междоусобицы – это по-тихому разобраться с его сторонниками ещё до совета. Если он утратит поддержку большинства, то вынужден будет пойти на поединок, который раз и навсегда снимет вопрос смертью одного из нас.»
К моменту, как между стволами деревьев показались ворота поместья друга, у лорда уже был готов план действий.
После того, как они вернулись из человеческого квартала, Зарина провела ночь в комнате для служанок, куда её проводил, широко зевая, главный смотритель.
Утром девушка проснулась от того, что вокруг её кровати собрались любопытные оборотницы, и далеко не тихо переговаривались между собой.
– Хорошенькая.
– Молоденькая.
– Мелкая.
– Наверное, её бывший хозяин женился, раз такую куколку в служанки в другой дом вытурил.
Зарина открыла глаза.
– Что девочка? Была наложницей, а стала служанкой? Тебя куда к нам взяли?
– К Тамиле.
– О, это, значит вместе будем работать. Я – Санни. А тебя как зовут? – заулыбалась одна из оборотниц.
– Зарина.
– Поднимайся, Зарина. У нас с тобой сегодня море работы. Вчера одна наложница такого в комнате госпожи натворила! Теперь нам надо убрать мусор и её ошмётки. Так-то тело рыжей, ну, что по комнате собрали, вчера родителям её отправили. А остальную уборку нам на сегодня оставили, – говорила Санни, сосредоточенно копаясь в своём сундучке.
Зарина пыталась спросонья сообразить, о чём говорит девушка. А та протянула ей простую тёмно-серую юбку и просторную рубаху.
– На, вот. Одевай пока для работы мои вещи. Твою прежнюю красивую одежду наложницы пока спрячь. Пригодится, когда в город гулять пойдём, – Санни добродушно улыбалась Зарине.
Одежда Санни оказалась Зарине велика. Оборотни всё же были крупнее людей. Плечи на рубахе свисали где-то на уровне локтей, а пояс юбки Зарина подняла над грудью, чтобы та не волочилась по полу.
– Зато не жмёт, – благодарно улыбнулась Санни девушка и повязала поверх наряда фартук.
– Спасибо.
После нехитрого быстрого завтрака девушки отправились в комнату Тамилы.
Зарина в ужасе смотрела на залитый кровью пол.
– Что это?
– Господин вчера тут свою фаворитку разорвал, – почти равнодушно ответила Санни. – Стерва она была. Мне не жалко. Молли и Агни, две такие мощные служанки, это были её любимые личные помощницы. Они всю свою работу на других перекладывали, а сами бегали всё вынюхивали и госпоже своей докладывали. Чуть что не по ним, лапы свои распускали. И не пожалуешься никому – хозяйка фаворитка. Все наши девочки из-за них хоть раз, а плакали. Хоть бы их теперь из поместья куда-нибудь отправили.
Зарина невольно вспомнила, как вчера Шурхэн тянулся жуткими лапами к бедняжке Энни. Да уж, Тамила сильно рисковала. А от этого жуткого господина ей нужно держаться подальше, пока жить хочется.
Санни уже мела крылом какой-то большой птицы пол, собирая мусор в мешок. Зарина шустро присоединилась к ней. Чего-чего, а работы девушка никогда не боялась.
Пришлось позвать мужчин, чтобы они вынесли поломанную мебель. Один из работников, совсем молодой оборотень, всячески заигрывал с Зариной.
– Хочешь, я перекрою твою старую метку? – жарко шепнул он на ушко, замершей от неожиданности, Зарине и тут же получил мокрой тряпкой от Санни.
– Она служанка госпожи! Госпожа её специально вчера к себе привезла. Хочешь отправиться в мешке к родителям? – прошипела обороотница.
– Не хочу я метки! – в свою очередь, хмуро ответила Зарина.
Когда мужчины закончили работу и девушки остались одни, она поблагодарила Санни за помощь.
– А ты молодец! Хоть и маленькая человечка, а сильная, – похвалила новую служанку оборотница.
За дальнейшей работой девушки разговорились и легко подружились. Санни выслушала печальную историю новенькой: как злой и наглый оборотень сначала насиловал её новую подругу, потом, когда надоела, отправил тяжело работать в прачечную.
– Он меня украл, понимаешь? Прямо из Человеческого квартала вынес. Жестоко поиграл и выбросил. Поэтому я оттуда сбежала, и вернулась назад. А госпожа Тамила, не знаю, почему, вчера захотела забрать меня к себе в служанки, – поведала свою короткую историю Зарина, не слишком искажая правду.
– Наверное, потому, что она тоже человечка. Хочется ей, бедняжке, кого-то своего… – сочувственно предположила Санни.
– Наверное, – не стала спорить Зарина.
Тамила пришла, когда комната была уже чистой, но совсем пустой.
– Госпожа! Как же так? Вы уже встали? А кто вас одел и причесал? – всплеснула руками Санни.
– Хозяин твой. Кто же ещё? Не разрешил за тобой послать. Сам умывал, сам одевал, сам причёсывал, сам кормил. Слава Богине, его на службу вызвали. Не знаю, сколько я так ещё выдержу, – вздохнула Тамила.
– Шесть месяцев – это самое меньшее, – ответила Санни.
– Да? Это что, у него болезнь какая-то, заботливая, и через шесть месяцев всё пройдёт? – удивилась Тамила.
– Нет. Это у Вас, госпожа, через шесть месяцев беременность закончится.
– Что?!
– Какая такая беременность? – растерянно спросила Тамила.
– Господин мог разодрать оборотницу, да ещё и фаворитку, только из – за беременной самки, это любому понятно, – равнодушно отозвалась Санни.
Она ещё раз внимательно оглядела пустую комнату и решила, что пора обратиться к главному смотрителю за распоряжениями. Санни повернулась к Зарине, показывая знаком, что сейчас вернётся, а её оставляет при госпоже. Та согласно кивнула.
– Мне, наверное, надо на свежий воздух. Что-то голова кружится, – Тамила облокотилась на подоконник, низко наклонив голову.
Новость ошарашила её. Конечно, теперь ей стала понятна эта ненормальная забота двуликого и странная тяга к сырому мясу. Нужно было немного прийти в себя, осознать, понять и, если нужно, принять.
В гардеробной Шурхэна Тамила нашла ту красивую шубу, которую одевала вчера для поездки в квартал и мужскую длинную тёплую куртку на меху, которую протянула Зарине.
– Выделенная мне одежда вся вчера была разодрана, а где взять новую я пока не знаю, а спрашивать сейчас не хочется. Пошли в парк, прогуляемся, – Тамила, нервно похихикивая, смотрела как Зарина пытается хоть немного высунуть наружу ладошки из огромной куртки Шурхэна, а потом, не справившись с задачей, так и идёт по коридору, размахивая слишком длинными рукавами, висящими ниже колен.
Через несколько минут они вдвоём уже прогуливались по любимым дальним дорожкам Тамилы в самой глубине парка. Две обычные человечки среди жестоких оборотней, женщины изначально были очень расположены друг к другу, а, поговорив немного, почувствовали настоящее духовное родство. Обе охотно, хоть и коротко, поделились друг с другом своей историей попадания в страну двуликих.
Тамила поведала, что Шурхэн забрал её из дома, убив мужа, пожаловалась, как оборотницы гарема Беты издевались над ней. Про детей женщина совсем коротко обмолвилась: две дочери живут здесь, в стране двуликих, а сынок – дома.
А Зарина охотно рассказала, что оборотни её похитили прямо возле родного поселения, и принесли в Человеский квартал, где она стала, как бы, женой для мужчины, который сейчас муж Энни. Девушка объяснила, что Михэс не успел стать её мужем по-настоящему из-за небольшой травмы. Девушка красочно описала, как оборотень её дважды похищал. Девушка вскользь поделилась с новой подругой, что похититель долго насиловал её, а потом отправил работать в прачечной. Под конец, Зарина не удержалась и похвасталась, как ловко сбежала в столицу в поисках лучшей жизни.
Становилось всё прохладнее. Небо затягивало тёмными тяжёлыми тучами. Но женщинам совсем не хотелось возвращаться во дворец. Гуляя, Зарина, раскрыв рот, осматривала величественное здание и красивый, даже в преддверии зимы, огромный парк в поместье Беты.
– Ну ничего себе, ты устроилась, Тамила! Это место даже шикарнее того, где меня держал мой блохастый похититель. Или мне нужно звать тебя «госпожа»? – девушка спохватилась, что они не успели, как следует, договориться об этом и, в ожидании ответа, покосилась на спутницу.
Тамила не ответила. В этот момент она подумала о новой беременности. Пока гуляли с Зариной, за разговорами, казалось, выбросила эти глупые мысли, как невозможный бред. А сейчас, после прогулки, отчаянно захотелось сырого мяса, как когда-то… тогда, когда носила Поли. Значит, и правда, беременна… Женщина, вдруг, резко остановилась и заплакала. Зарина растерялась, а Тамила рядом с ней плакала всё громче и громче.
Девушка сразу крепко обняла новую подругу и непонимающе оглядывалась вокруг, пытаясь понять причину или найти виноватого в этой истерике.
– Не хочу… не хочу… не хочу… – повторяла Тамила.
Зарина наклонялась к плачущей женщине, пытаясь заглянуть ей в глаза, отводя растопыренные ладони от некрасиво искривленного в рыдании лица.
– Эй! Чего не хочешь? – ласково спросила она.
– Ни-и-че-е-го-о-о… – уже выла Тамила.
– А я кушать хочу. – неожиданно печально вздохнула Зарина, вспоминая скудный утренний завтрак для слуг.
– И я-а-а-а. – рыдала несчастная.
– Так пошли, еды добудем. Знаешь, куда идти? – ласково уговаривала девушка.
– Знаю, – всхлипнула, затихая Тамила.
Некоторое время женщины шли молча к чёрному входу для слуг.
– Прости за эту истерику, Зари. Сорвалась. Тут, среди оборотней, и одной-то тяжело выживать, а с ребёнком. Тем более, непонятно каким он родится.
– Я, когда в квартале жила, там человечку одну, Абели, видела. Она с оборотнем живёт и детей ему родила, оборотней. Многие наши женщины ей завидуют, так хорошо эта Абби выглядит, и улыбается она легко и счастливо, – начала рассказывать Зарина. – Я однажды сама видела, как эта Абели, когда от ворот шла, увидела нашу Грэйс и побежала навстречу, нечаянно споткнулась и полетела на землю. Я думала, что она нос себе расквасит, но её оборотень стрелой метнулся и, не успевая подхватить, шмякнулся своим телом под неё, на землю, со всего маха. Сам оборотень на спину упал, а падающую женушку себе на живот принял, чтобы ей, значит, мягко было.
– Да, может, ты и права. Оборотни тоже разные. Один человечке себя вместо соломки подстилает, а другой на моих глазах уже двоих на части разорвал, а вчера к доченьке моей лапищи свои протягивал, – горько подвела итог Тамила.
За разговором женщины добрались до кухни, но войти внутрь не решились.
В жарком помещении кипела работа. Сновали повара, поварята, подсобные работники. Мелькали ножи, ковши, корзины, сковороды, кастрюли. На кухне все резали, варили, шкварили, жарили, мешали и переставляли.
Женщины нерешительно стояли под дверью и робко, но жадно выглядывали, что готовят.
– Ты же здесь хозяйка, госпожа! – бурчала Зарина. – Зайди и попроси поесть.
– С чего ты взяла? От того, что меня этот оборотень в гарем свой определил, я здесь госпожой, а тем более, хозяйкой не стала. Вон вчера одну такую хозяйку по кусочкам к родителям отправили. А со мной и так заморачиваться не станут. Я могу и на жаркое пойти,
– прошептала Тамила, вытягивая шею и заглядывая в большую корзину, не до конца прикрытую плетённой крышкой.
– Какое там жаркое! Ты самое большее – набор костей для супа, – фыркнула Зарина.
Мимо шёл работник и нёс плетёный короб с ободранными тушками кроликов.
Четыре тонкие нежные ручки мелькнули в воздухе и на кухню направилось на две тушки меньше, а воровки кинулись бежать обратно в парк. Там, на прикрытой низкими ветвями ивы скамье они молча, вдвоём, долго и с необыкновенным наслаждением съели добычу и долго-долго обгладывали каждую косточку. При этом Зарина начала осознавать, что она только что съела и смотрела на каждую косточку с немым удивлением.
– Вот не знала, что сырые кролики такие вкусные. Мы их всегда жарили или тушили.
Последние дни осени были совсем холодные. Зарядил противный дождь со снегом и разогнал такие мирные посиделки.
– Наедине зови меня Тамилой, и без всяких там «госпожа», а для остальных лучше, если будешь притворяться моей служанкой, как Санни. И это… Зарина, ты тоже беременна от оборотня.
