Текст книги "Дважды похищенная (СИ)"

Автор книги: Полина Белова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 13 страниц)

Глава 33

Зима была снежная. Местом поединка за место альфы клана выбрали поляну у ручья, рядом с поместьем восточного лорда.

Снег пушистым белым покрывалом накрыл и землю, и деревья, и замёрзшую кромку льда по берегам ручья. Сам ручей неистово бился в оковах мороза, не позволяя себя заледенить, чем пользовались прачки.

Барэс заметил, как, обмотанная крест-накрест тёплой шалью, юная девушка полощет бельё, и на какую-то сумасшедшую минуту ему показалось, что это Зарина. Мелькнула знакомая нотка аромата. Оборотень не спеша подошёл. Он узнал её. Та самая девушка, что стояла на заднем дворе рядом с мерзким парнем и его драгоценной человечкой в тот день, когда он впервые в жизни приревновал.

Девушка испуганно сжалась и поклонилась:

– Здравствуйте, господин!

Он понял, что едва слышный аромат Зарины идёт от шали. Видимо его девочка носила её, когда работала в прачечной. Он инстинктивно потянулся, чтобы коснуться носом так волшебно пахнущей вещицы, а испуганная девушка подняла руки в защитном жесте, не понимая, что оборотень собирается сделать.

И Барэс увидел её руки, красные, скрюченные от холода пальцы. Оборотень медленно, чтобы не напугать прачку ещё больше, взял их в свои ладони, согревая и осторожно поглаживая, очень ласковым голосом спросил:

– У Зарины тоже были такие руки?

Алли немного осмелела от такого нежного обращения. Заговорила охотно и немного смущённо:

– Да-а… Ну, а какие? Когда стираем, щёлок разъедает, а когда полощем суставы от холода сводит. У всех прачек руки одинаковые. Только Зарина недолго стирала, наверное, следов не останется, – девушка замерла ненадолго, подумала и решилась спросить. – А где она? Говорят, Вы её разорвали и съели, но я не верю. Вы же её тогда искали. Думаю, она всё же сбежала, да?

– Сбежала… Я найду её.

На поляне начали появляться члены совета. По правилам на таком поединке, где шёл бой за место лорда клана, кроме них, обязательно должен присутствовать Альфа-король или его Бета. Все знали, что у короля сыну и года ещё нет, а в этот период времени оборотня от семьи может оторвать только война, при чём не всякая, а лишь угрожающая его самке и детёнышу. Значит, все были уверены, что прибудет Шурхэн, королевский Бета. Барэс хорошо знал этого мальчишку. Точнее, уже взрослого мужа, но по сравнению с ним, семисотлетним, Шурхэн, которому ещё не было и сотни, казался Барэсу юным.

Оборотни совета, находясь в волчьей ипостаси, образовали ровный круг и терпеливо ждали. В центре поляны лежал нетронутый белый снег, который вскоре окрасится чьей-то кровью.

Барэс, отпустив прачку, сбросил одежду и обернулся. Спокойно направился в середину обозначенного круга, оставляя на снегу одинокую цепочку своего следа.

Последние четыре дня превратились для Шурхэна в ад. Он проклинал восточный клан, всех его членов вместе и каждого по отдельности, особенно Барэса и его братца, которые так не вовремя решили меряться силами. Король Рэстан даже не думал ехать на поединок. Он не отходил от Поли и ребёнка дольше, чем на пару часов, и то неохотно. Брать в дальнюю дорогу драгоценного крошечного наследника и пару было просто невозможно, поэтому ехать к восточным пришлось Шурхэну. Оставить свою беременную Тамилу, да ещё и после того, как настолько сильно провинился перед ней, что казалось и жизни не хватит, чтобы загладить вину, оборотень даже помыслить не мог. Тамила поехала с ним.

В отличие от обезумевшего от беспокойства Беты, его беременная жена наслаждалась путешествием.

Они двигались невероятно медленно и плавно. Если бы не необходимость держать, завёрнутую в меховой кокон беременную самочку, Шурхэн бежал бы впереди экипажа, проверяя наличие кочек на дороге и любых неровностей, и лично направлял бы лошадей.

А так, он только орал, как ненормальный, что откусит вознице голову, или грозно рычал, едва карету чуть встряхивало. Иногда, в пути их обгоняли другие повозки. Удивлённые, мягко говоря, неспешным движением кареты, оборотни спрашивали, что случилось, и не нужна ли помощь, но, когда узнавали от возницы, что в салоне беременная самочка, понимающе кивали и ехали дальше.

Постоялый двор очень заинтересовал Тамилу. Ей даже удалось, выбраться из меховой полости и немного побродить по нему, пока Шурхэн договаривался о комнатах и обеде для них. Она как раз гладила кошку, устроившуюся на дровяном штабеле, когда была подхвачена на руки.

– Даже на минуту тебя оставить нельзя, – пробурчал муж.

– Я хочу немного пройтись сама. Пусти! Поставь! – возмутилась женщина.

Тут же оказалась на ногах, но рука оборотня осталась на талии.

– Хорошо. Давай прогуляемся, – покладисто согласился он.

Второй рукой он удерживал руку Тамилы под локоть. Вот так, словно они стали в пару, собираясь танцевать, Шурхэн с женой бродили по постоялому двору, пока женщина не нагулялась и не осмотрела всё, что захотела.

– Как ты себя чувствуешь? Ничего не болит? Сильно устала? – обеспокоенно спрашивал Шурхэн, когда они уже лежали в мягкой постели, после плотного обеда.

– Всё хорошо. Мне очень нравится это путешествие, – отозвалась довольная Тамила, зевая,

– Давай спать.

В доме восточного лорда Бету и его жену, как самых дорогих гостей, устроили в хозяйских покоях.

Тамила с огромным любопытством рассматривала дом, о котором ей столько рассказывала Зарина.

На Барэса ей тоже хотелось посмотреть, но Шурхэн даже слушать не хотел, чтобы взять её с собой на поединок.

– Это зрелище не для беременной самки. И, вообще, милая, мы в чужом доме. Поэтому, мне будет спокойнее, если ты посидишь в этой комнате, пока я буду занят делами клана. Потом мы с тобой вместе погуляем, Тами, где захочешь и сколько захочешь, договорились?

– Хорошо, потом погуляем вместе, – обманчиво согласилась Тамила.

У неё было поручение от Зарины. Но выполнить его нужно было тайком от мужа.

Шурхэн нехотя оставил жену и отправился к месту поединка.

Барэс и его брат уже стояли друг напротив друга. Они демонстрировали свою силу и боевой настрой, рыча и скаля зубы. Едва появился Бета, начался бой. Снег взвивался и оседал кровавой пылью вокруг яростно рычащего клубка мощных волчьих тел. Огромные лапы наносили беспощадные удары, а крепкие челюсти клацали, оставляя кровавые рваные раны на шкуре противника. Наконец, Барэс прижал брата к земле, зажав зубами открытое горло.

Тамила выскользнула из комнаты с большой холщовой сумкой в руках и отправилась по заранее намеченному маршруту.

– Та-а-ак… Спуститься на первый этаж… Выйти через маленькие двойные боковые двери за лестницей. Пройти сквозь высокую серую калитку на задний двор. Мимо конюшни справа. – Тамила тщательно вспоминала дорогу, как ей подробно и несколько раз объяснила Зарина.

– Здравствуйте! Это прачечная? Мне нужна Алли, – вежливо спросила Тамила, открывая тяжёлую дверь крайней постройки на заднем дворе.

Изумлённые женщины рассматривали дивную шикарную гостью, в длинной белой шубе, со свисающими из-под круглой меховой шапочки, сверкающими на солнце бриллиантовыми серьгами. Через узкое плечико, выделяясь на белом меху была перекинута чёрная коса, по всей длине перевитая нитью с мелкими бриллиантами.

– Алли – это я, – нерешительно выступила вперёд одна из прачек.

Тамила улыбнулась ей и протянула объёмную холщовую сумку:

– Тебе Зарина подарки передала.

Глава 34

После окончания поединка и официального признания альфы восточного клана, Шурхэн торопливо вернулся в комнату, где оставлял жену, и сразу понял, что его непослушная непоседа куда-то ушла.

– И ведь даже не накажешь её как следует, беременную! Отыщу и больше ни на шаг не отойду, пусть хоть все лорды, вместе взятые, между собой передерутся, – досадливо буркнул Бета и повёл носом определяя направление поиска.

Тамила в это время сидела в рабочей столовой на заднем дворе, в окружении, таких родных и понятных ей, людей. Ей, на единственный стул с высокой спинкой во главе стола, заботливо подложили, наполненную крупой подушку, уважительно предложили нехитрое угощение, от которого, правда, гостья вежливо, но твёрдо, отказалась.

Женщина охотно рассказывала людям последние новости человеческого государства, ведь она прибыла оттуда позже всех присутствующих. При этом, у Тамилы было странное ощущение, что она, рассказывая, словно гостит дома.

Сказала она несколько слов и о Зарине. Не вдаваясь в подробности, сообщила, что девушка сейчас проживает в хорошем месте, благополучно устроена, беременна и скоро выйдет замуж за оборотня.

Женщины сидели на лавках вдоль длинного стола, поближе к Тамиле. Они с любопытством и лёгкой завистью рассматривали разложенные на столе подарки для Алли: вышитая рубашка, красивые гребешки, разноцветная фигурная карамель, красивые бусы из полудрагоценных камней и большой глиняный горшок.

Увидев горшок Тамила быстро пояснила:

– Это мазь, лечебная, для рук. Зарина сказала, это – подарок для всех прачек. Она только десять дней годная. Руки нужно мазать на ночь и обматывать чистыми тряпицами. Лекарство снимет боли в суставах и кожу подлечит. Конечно, надолго этого лечения вам не хватит, но хоть немного поможет и точно облегчит жизнь на несколько месяцев.

Мужчины держались подальше от Тамилы, стояли ближе к стенам и двери, но тоже не сводили глаз с гостьи, с интересом слушая новости с родных краёв.

Вдруг, входная дверь в столовую распахнулась, едва не слетев с петель, и внутрь ворвался взбешённый Шурхэн.

Тамила испуганно сжалась.

Оборотень был страшен: полуобратившийся, шерсть дыбом, взгляд убийственный, клыки обнажены, когти выпущены.

Люди заорали, в ужасе полезли под стол, за угловую печь, забились во все возможные щели, в страхе закрываясь руками, если больше нечем было.

Бета сразу понял – его женщина вне опасности. Шерсть сразу прилегла, потом вовсе исчезла. Когти медленно втянулись, лапы превратились в руки.

Строгий взгляд мужчины упирался в жену. Тамила, порядком испугавшаяся в первый момент, едва поняла, что муж успокаивается, немедленно обнаглела. Да уж, к хорошему быстро привыкают.

– Ты зачем мне людей распугал? Что? Мне уже и поговорить со своими спокойно нельзя? За дверью меня подожди!

На это Шурхэн только молча подошёл, сердито взял её на руки и понёс обратно, в дом лорда, в выделенные им покои. Тамила попробовала возмутиться:

– Я ещё здесь не закончила! Подожди, пожалуйста! Дай ещё с людьми поговорить!

– Р-р-р-р, – так утробно грозно прорычал Шурхэн, не замедляя шаг, что Тамила враз притихла, внезапно сообразив, что муж страшно сердит.

Его ручищи так сильно прижимали к себе женское тело, что Тамила стала опасаться, что скоро размажется по оборотню как масло, её наглость развеялась, как дым.

– Шурхэн… – робко прошептала.

– Р-р-р-р, – прозвучало, как окрик «что?».

– Ты очень сильно сжимаешь. Мне немного больно, – тихо произнесла Тамила, и легонько погладила мощный затылок, на котором лежала её ладонь.

Шурхэн немного ослабил хватку.

– Я сказал сидеть в комнате. Почему вышла? – наконец, достаточно успокоился оборотень, чтобы спросить.

– Скучно стало, – соврала Тамила, не желая рассказывать про Зарину и её поручения.

– Вот, будешь теперь сутки сидеть взаперти, до самого отъезда домой, вместо того, чтобы гулять со мной по поместью и присутствовать на празднике в честь альфы, – сердито произнёс Шурхэн.

Барэс устало возвращался к себе. Поединок позади, все дела переделаны, его сопровождение устроено на новых местах. Большинство его отряда останется жить в поместье, вместо погибших при вероломной попытке братца захватить власть.

После поединка, самое тяжёлое для Барэса было не столько принять смерть родного брата от его клыков, сколько сообщить о гибели отца и мужа его семье. Они были от разных матерей, родились с разницей в несколько сот лет, не росли и не жили вместе. Настоящей братской близости между ними не было совсем. Но волчонка, племянника, Барэсу было жаль… и самку брата тоже. Она выла сейчас на поляне над остывающим телом.

Тамила слышала этот тоскливый волчий вой. Она, наказанная мужем за самовольную вылазку без присмотра, сидела совсем одна в выделенной для них с Шурхэном комнате, запертая мужем на ключ.

Невесёлая узница, скучая, медленно подошла к окну. Сложив ладони на ещё небольшом животике, устало упёрлась лбом в холодное стекло, разрисованное морозными узорами. Хорошо слышный ей протяжный громкий звук вскоре перешёл в тонкий жалобный скулёж.

На душе молодой женщины скребли кошки. Оказывается, Тамила успела привыкнуть к теплу и заботе, которые уже два месяца в избытке получала от мужа изо дня в день. Его неожиданная строгость, стала для неё сокрушительно неприятной и неожиданной, словно ведро холодной воды на голову.

Было досадно. Тамила так надеялась посмотреть на оборотня, о котором ей столько рассказывала Зарина, во время торжества в честь альфы восточного клана. Счастливое настроение, которое не покидало с начала нежданного путешествия, бесследно исчезло. Тоскливый волчий вой не добавлял радости. Наоборот, он пробирал тоской и печалью до самых печёнок, и беременная женщина невольно начала вспоминать всё самое плохое в своей жизни. Вдруг, её будущее тоже стало казаться мрачным и безрадостным, как этот вой. По щекам одна за другой покатились слёзы. И вот уже, вся такая несчастная, Тамила рыдает в голос.

Шурхэн, верный своему решению, запер Тамилу и уселся прямо на пол, подперев спиною дверной косяк. Она не знала, что муж сидит за дверью. Нет, он больше не отойдёт от своей женщины, не станет подвергать свою девочку опасности в чужом поместье, не будет занят делами, когда единственное место, где он действительно сейчас нужен – рядом со своей беременной женщиной. Не каждому оборотню даже раз в жизни выпадает счастье позаботиться несколько месяцев о самочке, которая носит ребёнка, а для всех иных важных дел есть тысячелетия бесконечно долгой жизни.

Ему было неприятно наказывать её, но проучить негодницу нужно. «Пусть немного побудет одна, хорошо подумает над своим поведением», – рассуждал Шурхэн, сидя под дверью.

Потом, через часок, он войдёт и позволит ей попросить прощения, а после, так и быть, простит и разрешит пойти на праздник. Мимо, по коридору, туда-сюда сновали деловые слуги, выполняя поручения гостей, подготавливая вечернее торжество. Далёкий вой вдовы рвал душу.

Вдруг, Шурхэн услышал странные звуки. Через несколько мгновений он понял, что это за дверью рыдает его жена. В тот же миг оборотень взметнулся на ноги, повернул ключ и ворвался в комнату, обмирая от ужаса и перебирая тысячи предположений о том, что могло случиться. Заорал:

– Что?!

Испуганная громким ударом о стену резко распахнувшейся двери, Тамила, стремительно отвернувшись от окна, подняла зарёванное лицо, сразу прекратив плакать, не понимая откуда ей ждать неведомую опасность, так взбудоражившую мужа. Крикнула:

– Где!?

Шурхэн быстро несколько раз провёл руками по телу, проверяя на наличие повреждений или жара, из-за которых могла рыдать Тамила. Она упала? Ударилась? Заболела? Простудилась? Рыкнул нетерпеливо:

– Как!?

Тамила отпихивала от себя быстро шарящие по ней лапищи мужа, не понимая, чего это он её щупает, как ненормальный. Возмутилась, что оборотень вертит её во все стороны:

– Зачем!?

После такой содержательной беседы оба ненадолго замолчали, внимательно вглядываясь друг в друга. Шурхэн собрался первым.

– Ты плакала.

На вопрос было мало похоже, но Тамила осторожно кивнула.

– Да.

Шурхэн бережно взял её лицо в ладони. Какая она жалкая! Глазки мокрые, носик красненький и шмыгает, пухлые губки подрагивают.

– Почему, маленькая?

И вот, что ему на это ответить? Сам же запер…

– Грустно было. Ты ругал… Одна в чужом доме… Вой за окном… Тоска…

– Прости… Прости меня, девочка моя, хорошая моя! Я был не прав. Только не плачь больше. Хочешь кушать?

Тамила покачала головой.

– А чего хочешь? – Шурхэн уже ласково обнимал жену и нежно прижимал к груди, поглаживая по спине.

– Погулять хочу, – нерешительно ответила и совсем тихо шепнула, – и на праздник пойти тоже хочу.

– Одевайся, – вздохнул Шурхэн, поняв, что не задалось наказание, сорвался. – И штаны тёплые не забудь пододеть.

Глава 35

Это был первый праздничный приём в стране двуликих, на котором собиралась присутствовать Тамила.

Шурхэн, в душе недовольный тем, что пошёл на поводу у жены и слишком размяк от её слёз, пытаясь сохранить остатки строгости, грозно предупредил, что как только начнутся танцы, он уведёт её в покои. Тем более, оборотню не хотелось, чтобы его беременная самочка прыгала и кружилась среди толпы. А так, и, хоть какую-никакую, строгость проявит и жену из опасного, в её положении, места уведёт.

Тами с мужем не спорила, мудро решив, что там видно будет. Она старательно наряжалась и прихорашивалась с помощью горничной, любезно предоставленной в распоряжение жены королевского Беты смотрителем поместья лорда. Сколько ни пыталась Тамила выпроводить из покоев Шурхэна, пока она собирается, но всё, чего добилась – муж развернул широкое мягкое кресло высокой спинкой к зеркалу и устроился в нём.

– Я не смотрю, Тами. Наряжайся, – Шурхэн прикрыл глаза и, вскоре, даже задремал под тихое довольное воркование женщин у зеркала.

Тамила, румяная с мороза и чрезвычайно довольная дневной прогулкой, между делом с удовольствием расспрашивала оборотницу о жизни в поместье и потихоньку выпытывая побольше о лорде Барэсе и событиях в клане в последние два месяца. Они с Зариной, проводя много времени вдвоём, много говорили обо всём, и Тамиле интересно было побольше узнать про мужчину, который сделал подруге ребёнка. Женщина подозревала, что по возвращении её ждёт настоящий допрос обо всём.

Общество оборотней поначалу показалось Тамиле скучным и высокомерным. Столы ломились от всевозможных угощений, особенно мясных блюд, но проводить весь вечер за поглощением пищи было невероятно скучно.

Женщин, среди присутствующих на празднике, было много, но ни одна из них не была так красиво одета, как Тамила. Платье для неё Зарина месяц вышивала золотыми и серебряными нитями, вплетая в узор крошечные бриллианты, чуть ли не спала с ним.

Знала бы она, что впервые Тамила оденет его в доме Барэса!

– Пусть эти оборотницы знают наших! Ты у меня будешь самая красивая Тами! – приговаривала Зарина, вышивая.

Тамила чувствовала на себе завистливые и восхищённые взгляды местных красоток. И дело не только в платье. Она – жена королевского Беты, да ещё и беременна вторым ребёнком. Им было чему завидовать. Даже мужчины поглядывали на человеческую женщину с восхищением. Шурхэн даже немного напрягся, но тут Тамила вовремя удачно шепнула ему:

– Я же тебя не подвела? Достаточно хороша для должности твоей жены?

После её вопроса мужчине почти захотелось поблагодарить всех, кто любовался его женой, за то, что своими взглядами подарили малышке уверенность в себе и такую удовлетворённую улыбку. Ну… по крайней мере, оборотень, хотя бы, перестал предупреждающе скалить клыки в их сторону.

В углу бального зала стоял клавесин. Осмелевшая Тамила подошла к инструменту и робко заиграла нежную любовную песню. Чуткие оборотни притихли, прислушиваясь. А едва женщина, почувствовав одобрение, запела, гости праздника сразу прекратили разговоры и развернулись к ней.

Шурхэн заслушался, с восхищением открывая свою пару с совершенно новой стороны.

– А что я вообще о ней знаю? – прошептал он себе под нос, загораясь неистовым желанием узнать как можно больше.

Альфа восточного клана вошёл незамеченным. Всё внимание его гостей было приковано к поющей человеческой женщине, подыгрывающей себе на клавесине.

Он тоже с удовольствием прислушался к весьма и весьма приятному голосу и вдруг, ноги сами понесли его к певунье. Манящий аромат, так похожий на запах его человечки, витал вокруг этой незнакомой женщины. Барэс, не совсем соображая, как зачарованный, шёл, улавливая носом притягивающие нотки волнующего запаха.

Лорда заметили, со всех сторон раздались громкие приветственные возгласы. Восточная стая чествовала своего альфу. Но Барэс словно не слышал. Он уже подошёл и обнимал растерявшуюся Тамилу, по-хозяйски высоко приподняв её со стула у клавесина.

Лорд зарывался носом в затейливую вышивку на груди, где приятный аромат слышался наиболее сильно.

– Чья бы ты не была, девочка, я забираю тебя в свой гарем! Ты невероятно пахнешь, милая! – проурчал Барэс, в возникшей в бальном зале абсолютной тишине. Все гости ясно слышали каждое его слово.

От такой наглости Шурхэн на несколько секунд будто окаменел. Потом взревел так, что задрожали стекла и мгновенно обратился, так, что клочки ткани его парадного костюма разлетелись по залу.

Гости расступились так быстро, словно вода схлынула, прижались к стенам, но не расходились, снедаемые любопытством.

Барэс тоже обернулся на рёв, перед этим бережно поставив Тамилу на ноги. Завидев оборотня в волчьей ипостаси и боевой стойке, зарычал в ответ, сбрасывая одежду и превращаясь.

Но женщина уже знала особенности оборотней и сообразила, что Барэс Зарину на её платье унюхал.

Она быстро подбежала и встала между волками.

Недовольное грозное рычание раздалось и спереди, и сзади Тамилы. Все двуликие, затаившиеся в зале, казалось, даже не дышали. Они опасались попасть под горячую руку, но не уходили, так как умирали от любопытства. Члены совета клана полуобернулись и чуть приблизились, готовясь вмешаться в грядущую схватку, чтобы не допустить гибели и своего лорда, и королевского Беты. И то, и другое, могло привести к уничтожению всего клана. Маленькая человеческая женщина стояла между двух огромных рыкающих хищников с оскаленными клыками и горящими дикой яростью глазами.

– Шурхэн, – дрожащим голосом позвала, и, наполненная тихим ужасом и отчего-то понимая, что должна пояснить, быстро затараторила. – Это из-за платья, наверное. Мне его Заринка целый месяц шила-вышивала. Вот её запах и въелся. Она, подружка моя, от него беременная, от этого твоего лорда восточного, Барэса.

– Зарина? Моя девочка живёт в твоём доме, Бета? – за спиной Тамилы вдруг раздался уже вполне человеческий голос.

Она, обернувшись, увидела совершенно обнажённого мужчину и быстро отвернулась, чтобы тут же уткнуться носом в голую грудь своего мужа, также вернувшего себе человеческий облик и абсолютно раздетого.

Впрочем, мужчин нагота не смущала. Шурхэн настолько крепко прижал к себе жену, что она даже шелохнуться не могла. Одна его рука собственнически обнимала Тамилу за талию, а вторая обхватила пятернёй за голову и буквально впечатала её в тело. У Тамилы еле получалось дышать, не то, чтобы говорить. Но она чувствовала, что сейчас лучше стоять тихо и не пищать.

– Так это ты, тот самый мучитель, который молоденькую человечку держал на привязи, заставлял тяжело работать прачкой, нежными человеческими ручками в ледяной воде возиться, царапал крошку до крови и насиловал? Тот, которого она так отчаянно боится, что сбежала даже беременная? – спрашивал Бета насмешливо и едко.

В Шурхэне сейчас говорила ревность. Он никогда серьёзно не относился к обвинениям Зарины в сторону отца её будущего ребёнка. Работала прачкой? Так все рабыни работают, и прачками, в том числе. Насиловал? Так все оборотни человечек… Царапал? А как не оцарапаешь, когда от сильного удовольствия когти сами, бесконтрольно вытягиваются? Его Тами тоже иногда с царапинами ходит, даже сейчас. Терпел эту юную вертихвостку в доме только потакая капризам беременной жены. И, кстати, сам бы эту егозу привязывал. Все проделки жены – её вина. Даже в сегодняшнем непослушании, когда Тами к прачкам сбежала, эта негодница виновата. А как она сейчас пятью его воинами вертит? Как псы служебные у неё под ногами. Он бы ей. Если бы ему удалось раньше узнать, от кого беременна эта беспокойная самка, он давно бы вернул её в восточный клан. Тогда и поединка сегодняшнего не было бы.

Но сейчас Шурхэн дико злился на Барэса за его выходку с Тамилой.

– Да. Это всё я, – голос Барэса стал хриплым. – Не понял. Там… мне показалось… что-то про беременность.

– Не показалось. Человеческая самка твоя в положении. В мой дворец, прислугой для жены, Зарина попала из Человеческого квартала. Видимо, девчонка вернулась туда, после того, как от тебя сбежала. Я бы вернул её отцу будущего ребёнка, но кто он, Зарина мне не признавалась, – ответил, упрекая взглядом жену в сокрытии такой информации, Шурхэн.

Он понемногу успокаивался, его объятия стали свободнее, и Тамила тут же воспользовалась этим, чтобы немного повернуть голову и вставить пару слов.

– У неё сейчас целых пять женихов. Каждый согласен взять её в жёны и растить малыша, как своего. Все настолько прекрасные и достойные мужчины, что моя бедная Зариночка никак не может выбрать, а, может, уже и выбрала, пока мы путешествуем, – чрезвычайно довольная тем, что вместо подруги как следует ответила этому монстру, Тамила довольно улыбнулась. Пусть теперь локти кусает!

– Видимо, придется продолжать праздник без лорда, – задумчиво протянул Шурхэн. – Впрочем, милая, тебе пора отдыхать. Твой первый выход в свет меня очень впечатлил, поистине незабываемо.

Не заботясь о том, что вышагивает в толпе разряженных гостей совершенно голым, Шурхэн подхватил жену на руки и направился в отведенные для них покои.

А Барэс уже несся по лесу.