Текст книги "Дважды похищенная (СИ)"
Автор книги: Полина Белова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 13 страниц)
Полина Белова
«Дважды похищенная»
Глава 1
– Палки-стучалки, дын-дыра Заринка! – шустрый мальчишка довольно молотил колотушкой по толстому стволу векового дуба.
Зарина недовольно скривилась: брат младше на целых шесть лет, а снова обогнал её, паршивец. Наверное, никто в селенье так быстро, как он, не бегает! Обычно девушка гордилась своим братом, но сейчас её взяла немалая досада.
Во-первых, ей просто было обидно проиграть мелкому, а, во-вторых, из-за невысокого соседского забора за увлекательной игрой молодняка в прятки, между делом, наблюдал соседский парень Сашима. Он неторопливо колол дрова на зиму, поигрывая мускулами и явно рисуясь, а его мать развешивала бельё и тоже усмехалась, глядя на эти забавы.
Вчера Сашима помог Зарине донести воду от родника, когда они случайно встретились на лесной тропинке. А потом, уже у самой калитки, возле её дома, парень поставил тяжёлые вёдра на землю и осторожно взял девушку за руку. Они немного постояли молча.
Наконец, нежно заглядывая соседке в глаза, Сашима пробормотал еле слышно:
– Ты очень красивая, Зарина.
Она стояла, страшно смущаясь, опустив голову, но не отнимая, однако, руку, и безумно жалела, что их в этот момент её подружка Натинка не видит. Высокий, красивый, улыбчивый Сашима нравился половине девчонок в селении. Две лучшие подружки, Натинка и Заринка, не были исключением.
Этим воскресным вечером парень, чуть насмешливо, лишь поглядывал на дурачившуюся вместе с детьми молодёжь из-за забора, сам уже не решаясь играть в такие детские игры, считал себя слишком взрослым.
Хотя, в прятки у дуба сегодня собрались играть не дети, а, в основном, парни и девушки. Только некоторых, особо уважаемых, малявок приняли в игру. Таких, как быстрый брат Зарины, прехорошенькая, как картинка, младшая сестра Натинки или сын самого старосты.
Зарина понимала Сашиму. Конечно! Этим летом ему уже будет двадцать, а Заринке вчера только семнадцать стукнуло. Ей ещё можно до самой осени с младшими побегать. А осенью могут и просватать…
Эх! Обогнал её братишка, придётся водить. Зарина встала у дуба, согнула руку в локте, опершись на ствол, и прижалась к ней глазами. Начала громко присказывать:
– Раз, два, три, четыре, пять, я иду искать! Корыто, корыто, мои глаза открыты! Кто не спрятался, я не виновата!
Вдруг бёдра ожгла острая боль. Заринка завизжала и быстро развернулась. Рядом, в двух шагах, стояла разъяренная мать с длинной лозиной в руке.
– Играет она! Забавляется! Осенью уже замуж пора, а она с детьми бегает! – каждый выкрик женщина сопровождает взмахом лозины, но по Заринке больше не попадает. Та бежит впереди матери к дому, ускоряясь на каждый свистящий звук и ловко уходит от удара.
Мчась в свой двор со всех ног, Заринка замечает ухмыляющиеся лица односельчан и просто умирает от стыда. Даже играющие высунулись из схронов и укромных местечек, куда успели уже спрятаться, и с любопытством наблюдают за разворачивающимся действом. Некоторые вдогонку сыпали шуточками, некоторые просто смеялись и даже… Сашима, гад ползучий, улыбался! Позорище! Никогда матери не простит!
Конечно! Взрослую девушку при всех лупит лозиной! Уже во дворе Заринка едва не плачет от стыда и обиды. Как ей теперь людям на глаза показаться? За что?
Она не сразу понимает, о чём выговаривает ей мать:
– Погоди вот! Отец с тележкой сам за несчастным теленком пошёл. Как ты могла! Что ж ты такая бестолковая! Ничего поручить нельзя!
– Да что такое, мама? – визжит, не увернувшись от очередного взмаха, девушка, потирая попку.
– Как баба Улька прибежала и сказала, что наш телёнок ноги переломал, я так и поняла, что это ты виновата! – кричала мать уже, ловко загоняя Зарину лозиной в сарай и закрывая дырявую деревянную дверь на огромную щеколду.
Девушка уже поняла, что их телёнок, которого она ещё утром отвела на луг и привязала к колышку пастись, каким-то образом поломал ножки.
– Ты чем думала, когда так близко к кустам его привязывала? Баба Улька сказала, что он, бедный, верёвкой в ветках запутался, чуть не задушился, дёргался, дёргался, пытаясь вырваться, и переломался, – продолжала выговаривать мать.
Зарина вспомнила, что и правда, колышек всунула в землю недалеко от кустов, трава там посочнее была, она и привязала телёнка так, чтобы он доставал. Кто же знал, что животинка запутается? Да ещё и в ветках ноги себе переломает!
– Богиня! Что же теперь будет? Отец планировал бычка откормить и осенью в городе на ярмарке мясо продать. А теперь телка только забить остаётся, а в нём одни кости, маленький же совсем ещё. Да отец об меня не одну розгу за такое измочалит! – в отчаянии прошептала Заринка.
За калиткой послышались крики и ругательства хозяина, успокаивающие мужские голоса. Зарина сквозь щель в двери сарая увидела, как несколько человек, вместе с отцом, втянули во двор невысокую тележку, с лежащим на ней несчастным телёнком. Видимо, они же принимали участие в погрузке бычка на лугу, и сейчас стали помогать готовиться к его убою. Отец почти без остановки ругался на безмозглую девку, которой он всю шкуру спустит и на всю жизнь научит, как правильно телят привязывать.
Зарина слушала и приходила в ужас. Будущее показалось ужасным. Сначала это позорище с лозиной от матери на глазах у всех друзей и Сашимы, а впереди наказание от отца за погубленного бычка. Зарина хорошо подумала и решила, что лучше пока сбежать к тётке, сестре матери, которая живёт в соседнем селе, за лесом. Пересидит это лето у тётушки, а там видно будет.
Она пролезла в узкую отдушину под самой крышей сарая, благо она девушка тоненькая, Натинка не протиснулась бы на её месте, и решительно двинулась в сторону леса.
Уже вечерело. Пока Зарина огородами добежала до опушки леса, совсем стемнело.
Но девушка дорогу в соседнее село с закрытыми глазами могла найти. Сколько раз и ходила и на телеге ездила!
В непроглядной темноте, которая окутала девушку, сразу после того как она шагнула под густую сень леса, Зарина смело пошла по накатанной лесной дороге к тётке.
Во тьме вдруг раздался тоненький испуганный девичий крик:
– Зарина, ты сдурела? Куда тебя ночью понесло? Угробила телёнка и бежишь? Пошли обратно, у меня денёк пересидишь, пока твой отец успокоится.
Зарина сразу остановилась. Дёргано повернулась на голос. Выглянувшая из-за густых облаков луна, тоненьким слабым лучиком, который пробился сквозь нависшие над узкой дорогой густые кроны деревьев, осветила приближающуюся тонкую фигурку.
– Нати? Ты как здесь? – удивилась беглянка.
– Хм… Как увидела, что мать тебя домой погнала, сразу поняла, что случилось нехорошее. Твои же родители тебя любят, никогда зазря не обижают. Не то, что мой папаша, – вздохнула подружка.
– Небось, ребята смеялись все надо мной? – с тайной надеждой, что это не так, спросила Зарина.
– Да забудется это! Чего ты! Что-нибудь новое в посёлке случится, и они будут потешаться над кем-нибудь другим! – успокаивающе затараторила Нати, обрушив слабые надежды подруги.
– И Сашима смеялся? – с замиранием сердца поинтересовалась несчастная.
– Я не видела, – Натинка отводила глаза, но она уже подошла совсем близко, чтобы подружка хорошо разглядела даже в темноте, её лицо и поняла, что ей сейчас нагло врут.
Девушки жили по соседству и дружили буквально с пелёнок, поэтому Зарина знала, что Нати всегда отворачивалась и косила глазами в сторону, когда говорила неправду.
«Значит и он смеялся со всеми», – обиделась девушка на свою первую любовь.
– Мне лучше к тётке на это лето уйти. Отец розгами меня за телка проучить грозился, – сказала она вслух.
– Меня мой отец за такое, вообще, насмерть бы забил. А твой только грозится. Он тебя ни разу ведь не бил, – уговаривала Натинка.
– Ага-а-а… А я ни разу такого ещё и не делала. Это же сколько денег из – за меня теперь потеряно. Страшно подумать! – вздохнула девушка.
– Ну вот и пересидишь у меня денёк, для верности, что первая злость у папани твоего схлынула. Потом, если и накажут тебя, уже не так сильно, перетерпишь как-нибудь. Зато, всё снова хорошо будет. Ты же не знаешь, примет ли тебя тётка или прогонит домой, как узнает. А Сашиму проучишь за его насмешку. Мы с тобой вместе придумаем, как. Пошли обратно, а, Зариночка? Не бросай меня одну-одинёшеньку. Пошли, говорю! Сколько можно упрашивать? Страшно мне тут, в лесу, ночью… – уговаривая подружку, Нати была очень убедительна и даже легонько потянула Зарину за руку по направлению к дому.
Девушка вздохнула и, наконец, приняв разумное решение, кивнула, крепче сжала ладошку Нати и сделала шаг в сторону дома.
В этот момент, по бокам обеих девушек возникли две огромные тени. Обрывая короткий тонкий вскрик, на девичьи рты, закрывая их, легли огромные ладони.
Глава 2
Кошмар всё длился и длился, никак не заканчивался.
Еле живые Зарина и Нати жались друг к дружке, вытянувшись на грубой подстилке в небольшом шатре, а снаружи в маленькой лесной речушке весело плескались два здоровенных оборотня.
Прошлой ночью эти монстры заткнули пойманным девушкам рты, связали, сунули в мешки и куда-то понесли.
Зарина задыхалась от несказанного ужаса и отчаянно пыталась вырваться, когда её связывали. Потом, лежа на дороге, уже спутанная верёвками, в нечётком лунном свете она увидела, как двое очень крупных мужчин засовывают такую же скрученную Нати в большой мешок и завязывают его сверху.
Перевитая верёвками, быстро извиваясь, как огромный земляной червяк, Зарина, непонятно, на что, надеясь, чисто из упрямства, попыталась уползти в лес.
Но её жалкие потуги только насмешили мужчин. Её быстро нашли и легко засунули в такой же мешок, как Нати, уже через минуту безжалостно стягивая его и завязывая над вертящейся девичьей головкой.
Обездвиженная, в закупоренном мешке, Зарина испытала такое огромное всеобъемлющее чувство страха, охватившее всё её существо, что в панике забилась, замычала, несмиренно напрягая все силы своего маленького тела. Ей показалось, что она задыхается, но тут блеснул свет, и девушка поняла, что в мешке есть приличная дырочка. Изловчившись, она сначала высунула носик и вдохнула прохладный лесной воздух, потом приникла к прорыву глазом, пытаясь разглядеть, что происходит снаружи. Замерла, чтобы не сдвинуться и не потерять небольшой обзор.
– Кажется, моя крошка, потеряла сознание, перестала дёргаться, – сказал оборотень, который стоял ближе к Зарине, явно имея в виду её. Он одевал на себя какие-то ремешки.
– Моя вон ещё трепыхается. Может пристукнуть её, чтобы легче было нести? – отозвался второй мужчина.
– Да ты что! Ещё не рассчитаешь силу и покалечишь! Тогда она не засчитается. Принимаются только целые, здоровые и молодые девки. Нам с тобой повезло, кстати, отличные особи попались, – довольно проговорил первый и обернулся большим волком.
Зарина почувствовала, как её поднимают и несут. В последний момент, когда ещё могла подглядывать в дырочку в мешке, она успела ещё заметить, как с помощью специальной сбруи, второй огромный волк поднял на спину мешок с Нати.
И потянулись самые ужасные часы в жизни Зарины. Ей было жутко душно. Проклятые верёвки немилосердно больно пережимали руки, ноги, тело. В тесном мешке девушке было не вытянуться, не разогнуть связанные колени. Она чувствовала бегущее тело хищника и в движении билась о него, не имея никакой возможности смягчить удары.
Волк бежал и бежал. Иногда он начинал передвигаться крупными скачками и от тряски в неудобной неподвижной позе у Зарины, казалось, болела каждая косточка, от режущих верёвок ныл каждый кусочек тела.
Всё вместе было настолько тяжело и плохо, что девушка почти непрерывно жалобно мычала и стонала сквозь кляп. Сколько времени прошло в таком аду, трудно сказать. Зарине было так мучительно больно, что уснуть в таком аду было невозможно. Но зато, иногда, ей удавалось потерять сознание, чтобы с ужасом и мукой снова приходить в себя, и снова проваливаться в небытие, когда наступал предел её терпения.
В середине весны ночи уже короткие. Когда оборотни вытряхнули девушек из мешка и развязали, небо было уже серым, правда, солнце ещё не встало.
Первые минуты, после освобождения от пут, несчастные пленницы выгибались и кричали от боли, беспомощно валяясь на земле, пока восстанавливалось кровоснабжение в их руках и ногах. Когда эти самые болезненные минуты прошли, их полные страдания, крики перешли в жалобный плач.
Но оборотни не обращали внимание ни на то, ни на другое. Они быстро разбили шатёр на берегу лесного ручья или, скорее, небольшой речки, прямо в двух шагах от воды. Забросили внутрь свою хныкающую добычу, пригрозив девушкам, что, если только хоть одна из них хотя бы нос наружу высунет, их снова свяжут.
Мужчины разделились: один из них остался и возился на стоянке, приготовив всё для костра, приглядывая за пленницами, а второй убежал и вскоре вернулся с поросёнком в зубах.
Вскоре добыча охотника уже была на вертеле. Один из оборотней выхватил из шатра первую попавшуюся девчонку, это оказалась Нати, поставил её у костра и велел
поворачивать вертел. Когда мясо было готово, оборотни позволили девочкам сделать свои дела в близлежащих кустиках и помыться в реке. Потом мужчины хорошо накормили их и снова отправили в шатёр.
Несчастные пленницы лежали на подстилке, прижимаясь друг к другу, пока оборотни сами купались и неторопливо ели остального поросёнка. Затушив костёр, мужчины, наконец, обернувшись волками улеглись спать, устроившись у входа в шатёр.
Вымученные девушки, поняв, что похитители спят, но сбежать сейчас на плохо слушающихся ногах нет никакой возможности, тоже уснули.
А вечером оборотни их разбудили и, позволив справить нужду, отправили к пепелищу костра перекусить, зарытыми в пепел, испеченными клубнями, потом приказали пленницам умыться. Мужчины тем временем быстро разобрали и упаковали шатёр.
Едва подружки увидели мешки и верёвки завыли в два голоса.
– Пожалуйста, прошу вас, хотя бы не надо связывать. Это очень больно! Я до сих пор не могу нормально ходить. Может, никогда не смогу! – завопила Зарина.
Оборотни с сомнением посмотрели друг на друга.
– Мне это не нравится, – сказал первый.
– Мне тоже. Но они – человечки, без всякой регенерации. Вдруг, правда сломаются, тогда всё это насмарку. Мы с тобой проиграем. И потом, мы уже на нашей территории. Какой риск? – возразил второй.
– А если наши захотят отнять? – вопросительно протянул первый.
– Слушайте сюда, бледные поганки. Мы вас не станем связывать и даже рты ваши не заткнём, но вы сейчас быстро и добровольно лезете в мешки и всю дорогу сидите там тихо, как мыши под веником! Малейший звук и мы вас убьём или покалечим. Это понятно? Понятно, я спрашиваю? – второй оборотень, задал вопрос, при этом, грозно сдвинул брови, насуплено глядя на перепуганных девушек.
Что оставалось несчастным пленницам? Только согласно закивать и добровольно лезть в ненавистный мешок.
На этот раз было легче.
Зарина распласталась на спине зверя настолько удобно, насколько позволял мешок, нашла дырочку и попыталась рассмотреть дорогу. Но они проспали на стоянке почти до вечера и снова отправились в дорогу только ближе к ночи. Поэтому, мелькавшая в прорези, крошечная лесная картинка быстро сменилась непроглядной тьмой.
Мерное движение успокаивало, в этот раз волки явно бежали спокойнее, без резких рывков и скачков, словно дорога стала удобнее. Зарина невольно укачалась и задремала.
Проснулась девушка от того, что её снова вытряхивают из мешка. Она неловко вывалилась и покатилась по дощатому полу, но тут же подхватилась на ноги, выискивая взглядом Нати. Подружка была здесь, и девушки сразу кинулись друг к другу, хватаясь за руки.
В предрассветной мгле Зарина разглядела, что в комнате, где они находятся, есть ещё мужчины, а также другие девушки и женщины. Помещение было заполнено тихими стонами, женским хныканьем, неразборчивым перешёптыванием и тихими проклятьями в адрес двуликих.
Распахнулась дверь, впустив студеный воздух весеннего утра. Вошёл крупный оборотень, в сопровождении ещё двоих, чуть поменьше.
– Ну, показывайте, что притащили, – грозно приказал он, приближаясь к пленницам.
– Эта никуда не годится, старая и больная, – сказал пришедший громила и одним движением свернул первой же женщине голову.
В первую минуту в комнате образовалась звенящая тишина, потом её словно ножом разрезал пронзительный женский визг на невероятно высокой ноте:
– Ма-а-ама-а-а!
Громила одним резким движением схватил кричащую девушку за горло огромной ручищей, приподнимая над полом, и сильно сжал. Несчастная захлебнулась криком, её глаза выкатились, она захрипела и свалилась на пол неживой поломанной куклой, едва оборотень разжал ладонь.
– Эй! Эта баба нормальная была! – возмутился один из мужчин в комнате. – Молодая и здоровая!
– Слишком шумная, – рявкнул громила и возмущавшийся молодой оборотень замолчал.
В полной тишине троица прибывших оборотней приблизилась к Нати и Зарине. Громила нажал девушкам на скулы, заглядывая в рот и рассматривая зубы. Кивнул. Двое за его спиной накинули верёвочные петли на талии пленницам. Вскоре к ним в связку добавилось ещё двое девушек, а ещё троим Громила так же спокойно и равнодушно, после короткого осмотра, свернул шею. В тишине был хорошо слышен хруст шейных позвонков. Зарина и остальные девушки стояли, парализованные ужасом.
– Отлично. Альфа будет очень доволен. В человеческий квартал нужно одиннадцать самок. Вы добыли первых четверых. Ваши девочки молодые и крепкие. Я доложу королю и вы получите обещанную награду, – говорил, тем временем, крупный мужчина.
Он кивнул двум своим помощникам, и они вывели четверых девушек на улицу. Кивнув на домик в углу, оборотни разрешили пленницам справить естественную нужду. Пока Зарина ожидала своей очереди, она увидела, как выносят из дома и сваливают на телегу пять женских тел. Стеклянные глаза женщин невидяще смотрели в ярко голубое весеннее небо, пока их не накрыли тряпкой.
Вскоре, связку пленниц оборотни повели вдоль улицы с высокими каменными заборами, по вымощенному гладкими камнями тротуару, а телега с трупами женщин, поскрипывая
покатилась в другую сторону. Из-под тканевой дерюжки выткнулась и торчала в сторону тонкая девичья рука. Она ещё несколько ночей будет снится Зарине в ночных кошмарах.
Глава 3
Зарина цепко оглядывалась вокруг. Оборотни вели девушек по улице какого-то огромного города двуликих. Большие красивые дома вдоль дороги не полностью прятались за высокими заборами.
Порою, мимо их процессии, пробегали оборотни в волчьей ипостаси, иногда они шли в человеческом обличье.
По чистой, вымощенной крупными булыжниками, проезжей части дороги изредка передвигались кареты: то простенькие, запряжённые одной ленивой лошадкой, то большие, с позолотой на экипаже и тремя ретивыми скакунами в упряжке. Иногда Зарине удавалось разглядеть внутри салона женское личико.
Наконец, оборотни привели четверых перепуганных пленниц к длинному, очень высокому, каменному забору. Противоположный край ограждения виднелся далеко на горизонте. У закрытых железных ворот, в уютной будке сидел оборотень-охранник. Он без вопросов открыл ворота и пропустил их группу внутрь.
Зарина металась взглядом по месту, в которое их привели, жадно рассматривала окружающее, сжимая ледяную ладошку Нати, цепляясь за руку подруги, как за последнюю надежду на спасение и единственную поддержку.
– Ты мне сейчас пальцы сломаешь, – прошипела Нати. – Если нас не убили сразу, значит мы им для чего-то нужны, не бойся ты так.
В этом странном, огороженном высокой стеной, месте девушки увидели небольшие, но аккуратные домики, расположенные тремя ровными рядами. Несколько высоких толстых деревьев, с проклюнувшимися, ещё маленькими, но зато по-весеннему сочными и яркими зелёными листочками, оживляли общую картину поселения. Под забором росла довольно высокая для середины весны и густая трава.
У самых ворот располагался большой продолговатый барак, куда один из сопровождающих завёл пленниц. Зарина успела рассмотреть рядом с ним, под серым навесом, длинный деревянный стол с лавками по бокам, а чуть поодаль, под самым забором, за бараком, ещё какие-то небольшие сооружения.
В бараке их встретила молодая женщина. Она очень ласково и приветливо улыбнулась прибывшим:
– Здравствуйте, господа! Здравствуйте, девочки!
Оборотень снизошел до едва заметного кивка. Он тут же коротко распорядился:
– Прийми, накорми, объясни, – и вышел.
Пленницам даже дышать стало легче, будто зубы от горла убрали. Женщина, по-прежнему улыбаясь, начала мягко пояснять:
– Вы, девушки, находитесь в Человеческом квартале, в столице страны оборотней, или, иначе говоря, двуликих, если ещё не поняли.
Девушки нерешительно согласно кивнули, подтверждая, что про оборотней они уже поняли. Тем временем, женщина, накрывая на четверых, продолжала тихо говорить и ставила на небольшой стол у окна, нехитрую снедь: суп, кашу, мясо.
– Наши мужчины, которые здесь живут, попали к оборотням в качестве дани, рабов, но очень умелых в строительстве, после проигранной людьми, четыре месяца тому
назад, войны. Они с утра до ночи работают: семь дней возводят храм, дворец и гостиный
двор для оборотней, а восьмой – работают здесь, дома. Люди сами заложили и развернули
улицы, которые вы видели здесь, внутри квартала. Женщины, попавшие к
двуликим как дань, стали, либо наложницами оборотней, либо создали нормальные семьи
с нашими мужчинами, которые и проживают в построенных домах. В этом бараке
остались пока свободные мужчины, которым не досталось женщин. Их,
таких неустроенных, осталось одиннадцать. Вас похитили и принесли для них.
Женщина жестом пригласила девушек к столу и, когда они сели и стали несмело кушать, продолжила:
– Я слышала, как охранники говорили, что король оборотней, их Альфа, собирается и дальше использовать наших мужчин, как строителей и хочет, чтобы люди понемногу прижились среди оборотней. Они нас, как бы, как скот решили разводить, только не на мясо, а для работы, – вздохнула женщина. – Поэтому молодые оборотни, которые Вас принесли, получат хорошую награду за каждую молодую и здоровую женщину.
Девочки за столом стали потихоньку всхлипывать.
– Наши женщины вообще не выходят за ворота, – продолжала женщина. – Не нужно плакать и дичиться. Судьбу не изменить. Завтра вечером у нас, в квартале, будет самый первый праздник на этой земле: одинокие мужчины за Вас драться будут. Каждый победитель получит жену, одну из Вас и дом. Завтра вам, девочки, сразу такое же, как у меня, на щеке клеймо замужних женщин поставят. Это значит, мы собственность короля оборотней. О, Богиня! Я вываливаю на Вас столько нового, а вы, наверное, никак в себя не придёте. Сейчас доедайте и я покажу где душ, туалет и ваши постели на эту ночь. Бежать вам некуда. За воротами оборотни, которые легко нас убивают потому, что считают низшими. А здесь, хотя бы, все свои! Вы привыкнете.
– Привыкнем!? – голос одной из девушек срывается сначала на тоненький визг, потом переходит в громкие рыдания. – Я хочу домо-ой! Мама-а-а! Ма-а-амочка, моя-а-а!
Три её подруги по несчастью тут же бросили недоеденный завтрак и с упоением присоединились к завываниям.
– А-а-а, зачем я, глупая, только из дому сбежала-а-а, – рыдала и качалась из стороны в сторону Зарина.
– У-у-у, зачем я только за этой дурой в лес побежала-а-а, – вторила ей Натинка.
– Как ваши имена? – спрашивает женщина, пытаясь перекричать бесполезные стенания будущих невест.
Девушки, подвывая, назвали свои имена.
– А меня зовут Грэйс, – ответила женщина. – Я жена главного архитектора и поэтому старшая среди женщин Человеческого квартала. Вы можете звать меня просто по имени. Пойдём, покажу вам ваше временное пристанище, располагайтесь, отдыхайте до вечера, а у меня ещё дел много. Нужно обойти дома, чтобы пригласить наших женщин обязательно присутствовать на празднике. Не хочу перепоручать эту работу никому.
Грэйс торопливо показала девушкам всё, что нужно. Те ходили за ней словно замороженные. То одна, то другая несчастная, начинали снова плакать и жаловаться на свою судьбу.
Уже уходя, Грэйс решительно повернулась к новеньким и, строго сдвинув брови, сказала:
– Три месяца, после прибытия сюда, мы тяжело работали, пытаясь достойно принять новую жизнь и обосноваться в чужой стране. Мы, несмотря на то, что нас отдали в рабство, строим на этом огороженном пустыре не только новые дома, но и нашу жизнь. Нам всем пришлось забыть, как и чем мы жили раньше и принять новые правила существования. Всем поначалу пришлось очень трудно. Поэтому важно достойно отметить наш первый праздник. В нашем квартале будут сегодня самые первые свадьбы! Вы – невесты. Наши одинокие мужчины очень ждут вас.
