Текст книги "Дважды похищенная (СИ)"
Автор книги: Полина Белова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 13 страниц)
Её муж, Шурхэн, не заступался за жену и не одёргивал наложниц.
Тамила оказалась одна против всех, в чужом доме, с чужими людьми, в чужой стране, втянутая в непонятную борьбу за ненужного ей мужчину.
Глава 21
Было раннее утро, когда в комнату вошла служанка с полным подносом еды, и тихо позвала:
– Госпожа Зарина!
Девушка спала чутко, всё также накрывшись с головой, поэтому проснулась мгновенно и осторожно выглянула из своего укрытия, приподняв самый краешек одеяла, и только убедившись, что в спальне, кроме неё самой, находится лишь знакомая ей оборотница-прислужница, быстро села, прикрывая нагое тело по самую шею.
– Мне нужна какая-то одежда! – Зарина не смущалась перед этой служанкой, но было неприятно.
– Да, конечно! Господин вчера приказал Вас тепло одеть! – закивала головой оборотница и оставив на коленях девушки поднос, убежала.
В первые дни пребывание в доме у Барэса, в начале осени, когда Зарина была на привязи в спальне, именно эта служанка чаще других ухаживала за ней. Она, единственная из трёх, нравилась пленнице. Эта молодая оборотница перед ней не кичилась, как две другие прислужницы, молчаливо всячески давая понять, что люди-низшие, правда была немного глуповатой, но, при этом, очень доброй и исполнительной. Зарина невольно вспомнила каким ласковым с ней был тогда Барэс, особенно в постели, несмотря на гневные и обидные слова, которые она ему говорила, в основном из-за дурацкой привязи.
Едва служанка убежала, судя по всему, за одеждой, Зарина стала жадно есть. Прислугу на заднем дворе в поместье кормили хорошо, даже лучше, чем девушка могла есть в Человеческом квартале столицы, но мясом и разнообразием, как обитателей Большого дома, не баловали.
Насытившись, Зарина отставила подальше от себя поднос с остатками того, что не влезло. Большой кусок варёного мяса и несколько больших красных яблок специально не трогала. Решила взять с собой и отнести Алли с Ярэсом вкусный гостинец. Как там они после вчерашнего, интересно? Пришли в себя?
Когда подвигалась, Зарина ощутила боль внизу живота и в некоторых царапинах. Душу девушки ядовитой волной захлестнула обида. Теперь страх не мешал ей. Первая её близость с оборотнем была дикой, страшной и болезненной, но потом… Несмотря на приводящую её в ярость привязь, Зарина каждый день стала ждать его визитов. И с каждый днём хотела прихода Барэса всё больше. Потому, что тогда ей с ним было совсем не больно, а даже наоборот. сладко. Так неимоверно сладко, что она работала в этой дурацкой прачечной и снова ждала его, мечтала о нём, втайне, даже от самой себя!
«Дура! Дождалась своего любименького оборотня?», – мысленно издевалась сама над собой девушка. Она снова и снова перебирала в памяти вчерашние события: как волк, такой здоровенный и страшный, накинулся на них на Заднем дворе, как Барэс рвал на ней одежду больно царапая, как издевался над ней в ледяной воде, а потом в постели.
Как же ей снова захотелось бежать из этой страшной комнаты и от оборотня немедленно!
Отворилась дверь. Наконец, служанка принесла одежду и обувь. Зарина выбралась с постели и быстро привела себя в порядок с её помощью.
Уже спустя десять минут, оборотница стояла у двери, не выпуская из рук полупустой поднос и повторяя полушёпотом одно и то же, раздражая своей тупой исполнительностью:
– Велено накормить, тепло одеть и отправить к себе. Накормить, тепло одеть, отправить к себе, накормить, одеть, отправить. К себе – это куда? – оборотница жалобно посмотрела на Зарину.
Та подошла, забрала с подноса большую тканевую салфетку, завернула в неё отложенное мясо, сунула в карманы короткой шубки яблоки. Потом степенно пошла на выход, придерживая оттопырившиеся карманы, чтобы не вывалились яблоки:
– Куда? В прачечную, конечно. Сама дойду. Дорогу знаю. Спасибо.
В душе Зарина спешила выйти из этой опостылевшей комнаты. А если бы оборотень был здесь, она бы даже из-под одеяла не вылезла от страха. Она злилась и обижалась на Барэса, но больше всего теперь девушка его боялась. Хорошо, что она выполнила все его распоряжения: она поела, и оделась, и, наконец, вышла из Большого дома, доступно пояснив служанке, что отправить её «к себе», значит, отпустить её в прачечную. Ему не за что на неё сердиться. Но больше всего ей теперь хотелось бежать далеко-далеко…
Зарина с мясом под мышкой и полными карманами яблок, медленно брела по площади возле Большого дома, опасаясь растерять добычу. Мимо стал проезжать большой товарный торговый обоз в столицу. Далеко впереди отворились главные ворота, выпуская первую гружённую телегу. Лошади двигались одна за другой без возниц, вожжи были привязаны к задку впереди едущей телеги. Только на первом возу на козлах сидели два оборотня, да за последней колымагой, то бежал, то приостанавливался один парнишка, оглядываясь и нежно прощаясь с какой-то юной оборотницей.
Мимо Зарины медленно ехала телега с плотно уложенными и накрытыми кожаным чехлом, большими шкурами. Серая лошадь спокойно шла, низко опустив голову и мерно переставляя копыта, которые, как и копыта других лошадей, звонко цокали по гладким камням двора. Под этот перемежающийся цокот, Зарина, не задумываясь, подпрыгнула и села на шкуры. Одно яблоко таки выпало и покатилось. Девушка с сожалением проводила его взглядом. Высокие бочонки с мёдом, на повозке, которая двигалась следующей, закрывали её от того оборотня, который был сзади и должен был ехать на последней телеге, а те двое двуликих, что сидели на первой повозке, не оборачивались. Нового пассажира в столичном обозе никто даже не заметил.
Большой двор этим ранним утром, в отличие от заднего, был ещё совершенно пустынным. С тех пор, как Зарина работала на заднем дворе, это уже был не первый товарный обоз, поэтому девушка знала, что возницы на остальные телеги усядутся в селении, что раскинулось чуть дальше от поместья Восточного лорда, там, где лесной ручей разливался неширокой речушкой. Они сейчас ещё дома, прощаются с близкими перед долгой дорогой.
Только выехав за ворота, Зарина испугалась тому, что сделала.
Если Барэс заметит и догонит. Она уже знала, как он страшен в гневе. Невольно захотелось спрятаться. Девушка шустро влезла между шкурами и затаилась не дыша.
Барэс в это время тщательно втягивал носом запах кожи у своей наложницы. Он разочарованно откинулся на подушки. Зря! Всё зря! Он так мучился всю ночь и зря! Нет беременности! Не наступила! Мужчина резко спихнул наложницу с постели. Женщина, сидя голышом на полу, сонно хлопала глазами, не понимая, что происходит:
– Пошла вон! – рявкнул господин так грозно, что перепуганная оборотница стрелой вылетела из спальни прямо нагой.
Так она и побежала по коридору, стыдливо, но безуспешно прикрывая телеса ладошками, изгнанная из своей спальни, и, не знающая в какую комнату в гареме ей спрятаться. Наконец, женщина догадалась обернуться волчицей, и дальше потрусила уже спокойнее, прогуливаясь по гарему задрав нос, как удостоенная внимания господина.
Барэс ещё несколько минут полежал, окончательно принимая жестокую действительность, потом решительно поднялся и вышел из спальни наложницы.
На мгновение в голове лорда мелькнула мысль пойти проведать свою сладкую девочку. «Она уже в своей спальне или ещё в моей?», – подумал он.
Когда Барэс отправил её в прачечную, он хотел было там же, в комнате человечки продолжать пытаться сделать наследника с другой наложницей, но передумал. Хоть оборотень заметил что, ощущая её запах, ему легче было настроиться на близость, но подумал, что иначе сладкой девочке неприятно будет сюда возвращаться. Крошка может потом чуять или замечать следы другой женщины и злиться на него.
«Глупые женщины бывают так ревнивы!», – снисходительно думал тогда оборотень, который впоследствии от ревности светил голым торсом, и не только, всему заднему двору, выставляя себя на посмешище. Однако, так или иначе, а оборотень оставил спальню Зарины только для неё. Саму такую желанную человечку нужно было некоторое время подержать подальше, чтобы он смог сосредоточиться на других наложницах.
«Теперь в этом нет необходимости. Сладкая человеческая наложница будет жить у себя и я буду брать её, когда захочу. Но не сейчас. Если зайду сейчас, не знаю когда от неё оторвусь. Слишком соскучился. А мне нужно заняться делами. Много времени потрачено впустую»,
– и Барэс решительно направился в сторону кабинета.
Зарина в это время с замиранием в сердце прислушивалась к разговору возниц.
– Через два дня к вечеру, если Богиня не решит иначе, будем в столице. Там, говорят, открыли новый гостиный двор, который люди строили, – слышался густой бас волка, но не возле телеги со шкурами, а явно впереди.
Зарина пальчиком сделала щёлочку со стороны, откуда доносился голос. Ага! На козлах телеги, которая шла впереди, сидели два оборотня и вели спокойную беседу.
– Да, я там был в прошлый раз. Красиво, удобно, всё предусмотрено. Торговый дом прямоугольный, несколько десятков лавок. Они разделены на ряды – железный, шёлковый, меховой, житный, калачный, книжный, коробейный, лоскутный, медовый, мучной, мясной, охотный, пряничный, птичий, сапожный, свечной, седельный, серебряный, соляной, суконный, харчевой, шапочный. Это я вроде бы все припомнил. Нам там придётся разделиться. Мне в меховой ряд, а тебе в охотный, – рассказывал бывалый оборотень.
– А лавки удобные? Как там эти люди придумали? – заинтересовано выспрашивал новичок.
– У каждой лавки имеется два входа – внешний и внутренний. Кроме того, у каждой собственный склад и подвал, – продолжал делиться бывалый.
– Какие же эти люди толковые! Надо же! Так мало живут, а успевают такое и придумать, и сделать! – невольно изумился новичок.
– Это да… Люди они, конечно, низшие, но попадаются среди них и такие, что жалеешь, что это не оборотень. У нас в рабынях человечка была. Такие пироги пекла! Я больше никогда в жизни таких пирогов не ел. Жаль, что она всего пять десятков лет у нас прожила. Хотя её все очень берегли, особенно отец, – отозвался бывалый.
– А у нас…
Под мерное покачивание телеги и болтовню возниц, Зарина не заметила, как сладко уснула.
Глава 22
Он не выдержал, не смог держаться перед женой с холодным равнодушием.
В эту ясную, но холодную осеннюю ночь Шурхэн возвращался из королевского дворца усталый, как собака. Поместье Беты недалеко от резиденции верховного Альфы, но Шурхэн взял карету. Он утомлённо откинулся на мягкую спинку сиденья, прикрыв глаза. И сразу перед его мысленным взором встала жена. Он не часто видел её и почти всегда издалека, но думал о ней каждый день.
Все последние дни эта женщина поджидает его у входной двери, спрятавшись за широкой колонной в холле, и утром, когда он уходит к королю или по делам, и вечером, когда Шурхэн возвращается. Тамила стоит тихо, осторожно выглядывает и прячется, но ближе не подходит. Шурхэн учуял её аромат с самого первого дня, но не торопил трусишку. Он решил, что подождёт, пока робкая человеческая женщина решится подойти к нему сама. Ему даже было интересно гадать, чего она хочет, и явно понравилось вдыхать её сладкий запах утром и вечером.
Экипаж быстро приближался к поместью Беты. Шурхэн думал о своей жене. Дождётся ли Тамила его сегодня? Может, отправилась спать? Уже за полночь. Или ждёт? Чего же она попросит, если подойдет? Может пожалуется ему на женщин гарема? Что ж, пожалуй, стоит немного приструнить Хизери. Она совсем разошлась. Утром Шурхэн, совершенно случайно, заметил длинную царапину от когтя на руке жены. Человечка – не оборотень, регенерации нет, поэтому он поговорит с наложницами завтра же. А может, жена пожелает побывать в королевском дворце? Должна же она попытаться наладить отношения с их дочерью.
Карета остановилась у ворот и Шурхэн ступил на залитый лунным светом просторный двор. Царица ночи сегодня была большая, круглая, немного красноватая. Листья на деревьях уже почти опали, и её призрачный свет прекрасно освещал ночной сад, неработающий уже фонтан с белой скульптурной группой волчьей семьи и низкие скамейки возле него. На одной из них застыла тонкая фигурка. Шурхэн сразу понял, что это ждёт его она – жена.
Нежный, безумно сладкий, влекущий аромат этой женщины сегодня, в полнолуние, как никогда, властно вкручивался в его мозги, порабощая и выметая из них все мысли, кроме одной, «хочу, хочу, хочу её», и гнал горячую кровь с бешенной скоростью, отправляя всю в пах, высоко поднимая мощный мужской орган и давая команду «взять её».
Тамила совсем не думала о луне.
Шурхэна боялись все. И гарем, и слуги, и работники, и даже нередкие гости, склоняли перед ним головы. Сама Тамила хорошо помнила, как по полу катилась оторванная голова её первого мужа и его откушенную руку с тростью, на залитом кровью ковре. Женщина тоже до смерти боялась мужа, но понимала, что, если хочет добиться своего, она должна набраться смелости и подойти к нему. Она долго собиралась с духом, и именно сегодня, твёрдо решила, наконец, подойти к Бете и озвучить свою просьбу.
День за днём до этого она караулила его уход и возвращение, и никак не могла набраться смелости попросить. Но совсем не жаловаться на соперниц она собиралась. Хотя жизнь во дворце оборотня оказалась для Тамилы не меньшим адом, чем ранее супружеская жизнь с человеком, а может и большим. Раньше она, хотя бы, знала откуда ей ждать нападок или неминуемого жестокого наказания, и как можно было попытаться избежать неприятностей или по крайней мере приуменьшить их.
Здесь же, в гареме, женщины изощрялись, как могли, с размахом и фантазией, нападали неожиданно и разнообразно. Чего стоит раскалённая железная ручка на входной двери, когда Тамила схватилась за неё и обожгла ладонь! А незаметно политые водой ступени в саду, когда наступили заморозки, на удалённой дорожке, по которой она каждое утро прогуливалась? Тогда Тамила так упала, поскользнувшись, что хромала два дня, а на бедре до сих пор не сошёл синяк.
Шурхэна долго не было и, устав стоять за колонной, Тамила решила подождать мужа на улице. К моменту, когда он появился возле неё, женщина уже мелко дрожала от холода, но, настроенная решительно, всё не возвращалась в тёплый дом.
Бета подошёл, молча подхватил её на руки и понёс в дом. Тамила настолько испугалась, что онемела. Сидела на руках тихо, обхватив Шурхэна за шею. Всю дорогу до его спальни она смотрела на мужчину округлившимися от страха, как у совёнка, чёрными блестящими глазами и молчала.
Эта, вторая её ночь с Шурхэном, Тамиле ничем примечательным не запомнилась. Будто, не её тело было в его постели, а чьё-то чужое. Она почти ничего не чувствовала, кроме панического страха вначале, и болезненной усталости позже, и всё подспудно ждала от оборотня чего-то жестокого или зверского. Но муж-оборотень просто брал её, бесхитростно и примитивно, но бесконечно долго. Пока не спряталась луна, и не забрезжило серым маревом новое утро, женщине не было покоя, а оборотень не прекращал двигаться в ней, лишь замирал ненадолго при очередной разрядке и наваливался на неё тяжёлой тушей, отдыхая, а потом брал её снова, и снова.
Утром оба уснули усталые, но перед тем как это произошло, Тамила успела тоненько пискнуть мужу свою робкую выстраданную просьбу:
– Можно мне покататься по столице, посмотреть город, господин?
– Можно… Хр-р-р – ответил, не задумываясь Шурхэн и уснул мгновенно, полностью удовлетворённый.
А Тамила, получив, наконец, надежду, что сможет, катаясь по городу, навестить свою старшую дочь Энни в Человеческом квартале, уснула с улыбкой.
Утром она поднялась первой. Оборотень во сне слишком навалился, подминая под себя хрупкую женскую фигурку и Тамила проснулась от того, что было слишком жарко и стало трудно дышать. Женщина извивалась в постели ужом, выбираясь из-под крупного тела мужа.
Подхватив с полу то из своей одежды, что осталось более или менее целым, и было мимоходом брошено Шурхэном вчера ночью рядом с кроватью, Тамила, как была, нагой и босой, неслышно выскользнула в коридор.
В этот ранний рассветный час возле спальни хозяина и на всём господском этаже ещё не бегали слуги, не шествовали наложницы, не мелькали посыльные. Так, к своему счастью, никого и не встретив, Тамила со всех ног благополучно пробежала в свою комнату, прижимая к груди многострадальные тряпки, которые ещё вчера были её одеждой. В коридоре ей, голой, было очень страшно, но оказаться рядом с проснувшимся мужем или быть настигнутой им, женщине казалось не в пример страшнее.
Но опасалась Тамила напрасно. Шурхэн проснулся только час спустя. Он довольно потянулся и осторожно пошарил рукой по постели рядом с собой. Он улыбался. Давно Бета не чувствовал себя так хорошо! Жены, как он быстро понял, рядом не было. Сохранившийся нежный аромат говорил Шурхэну, что она ушла недавно, скорее всего рано утром. Первой мыслью мужчины было послать кого-нибудь за ней, и вернуть беглянку к себе в постель. Но оборотень вовремя вспомнил каким ненасытным был всю эту ночь, и какая его человечка худенькая и хрупкая. «Ладно… Пусть девочка отдохнёт до вечера», – нехотя решил Шурхэн.
Уходя, Бета дал распоряжение главному смотрителю поместья обеспечить в этот день выполнение всех пожеланий его Первой жены, поскольку остался весьма доволен проведенной с ней ночью.
Жаль Тамила не знала об этом приказе, а то бы воспользовалась новыми возможностями со всем старанием.
А так, она, проследив, с помощью Санни, что муж ушёл на службу, перебежками, чтобы не попасть на глаза Хизери и её подружкам, направилась к конюшне. Тело женщины болело, особенно внизу живота, но она привычно собрала волю в кулак, мысленно отодвигая неприятные ощущения в сторону. Ей не в новинку улыбаться, когда больно!
Возле конюшни она робко попросила первого попавшегося работника дать ей какую-нибудь лошадку или повозку, чтобы покататься по городу.
– Прошу Вас! Мне муж, господин Шурхэн, разрешил! Правда, – закончила она свое длинное жалобное обращение.
Работник покосился на женщину, кивнул и куда-то ушёл.
Тамила восприняла этот короткий кивок, как согласие на её просьбу, и стала ждать. Ждала она довольно долго и уже хотела идти искать, чтобы просить кого-то ещё, когда к её огромному удивлению, из конюшни выехала великолепная белая с золотом карета, с тем самым работником на козлах. Впрочем, он тут же с них встал, и его место занял кучер в красивом, белым с золотом, форменном наряде. Работник уже открыл дверцу в салон и неоднозначно смотрел на Тамилу, как бы спрашивая: «Ну Вы, девушка, скоро уже садиться будете, или мне вечно тут стоять?».
Тамила торопливо подошла, но на последних шагах замедлилась, с трудом веря, что эта королевская роскошь для неё.
– Я… мне… это моя… для меня? – от удивления у женщины с трудом складывался толковый вопрос.
Работник однако не удостоил её каким-либо ответом. Молча помог сесть в мягкий салон, укрыл колени белым пушистым мехом и исчез, тихо прикрыв дверцу.
Тамила сначала почувствовала, а потом и увидела в окно, что карета вместе с ней плавно направилась к воротам. Она высунула голову наружу, чтобы проверить, не обманывают ли её глаза? Нет. Она уже выезжала на улицу, а по бокам и чуть сзади экипажа бежали два огромных оборотня в волчьей ипостаси. Охрана? Для неё?
Глава 23
«Как хорошо, что я прихватила гостинцы для Алли и Ярэса» – думала Зарина, доедая мясо.
Телега всё ещё тихонько тряслась по мощёной лесной дороге. Девушке давно хотелось в туалет так, что неосознанно она начала придерживать между ног рукой, чтобы не уписаться. В лесу было сумеречно, целый день моросил мелкий затяжной дождь. В шкурах беглянке было тепло и уютно.
Ближе к вечеру дождь припустил сильнее, громко забарабанил крупными каплями по кожаному покрывалу над Зариной, по поверхности деревянных бочек на задней телеге. Между большими пушистыми шкурами Зарине было удобно и сухо лежать. Если бы не хотелось так сильно в кустики по естественной надобности, снова уснула бы. А так, молилась Богине, чтобы поскорее прибыли туда, где она сможет, наконец, облегчиться.
Когда, слава Богине, добрались до таверны, Зарина уже испытывала настоящую боль и едва терпела, её морозило, бросало в пот и скручивало от боли в животе, а, ко всему и голова заодно разболелась. Возницы споро лошадей распрягли и оставили у кормушки с овсом. Гружённые повозки на ночь поставили на открытом воздухе, но под навесом, к счастью, без охраны, что несказанно удивило Зарину – люди бы обязательно стерегли своё добро.
Зарина со стоном выбралась из шкур и устроилась со своими делами прямо между соседними телегами, уже не в состоянии отойти подальше. Знатная кучка получилась, большая! Оборотень, который в неё утром угодил, ругался так, что в таверне стёкла дрожали, а Зарина, лежа в шкурах, закрывала рот обеими ладонями, чтобы не расхохотаться, и не быть обнаруженной.
Девушка, отлично выспавшись днём, всю ночь слонялась по постоялому двору. Она осторожно пробралась в курятник и выпила несколько яиц, ещё несколько прихватила с собой. Потом, нашла во дворе, на штакетинах низкого заборчика, за которым, судя по всему начинался небольшой огородик, чистую крынку и чей-то кожаный бурдюк.
Подумав, поискала хлев и надоила себе парного молока у ошалевшей от неожиданной ночной дойки коровы. Добытые куриные яйца сложила в крынку. На рассвете успела привести себя в порядок и устроиться в своих шкурах до появления на дворе первых работников.
Барэс целый день убил на оценку своего положения, ресурсов, выявление сторонников, определение сильных и слабых сторон братца и, когда понял, что ему жизненно необходим отдых и разрядка, отпустил своих помощников и уверенно направился к человечке. Он уже предвкушал наслаждение, которым закончится для него этот трудный день. Однако в спальне Зарины оказалось тихо и пусто. Нежный аромат новой наложницы был едва уловим, и лорд сразу понял, что вкусной девочки сегодня здесь не было.
«Неужели решила остаться в моей спальне? Что ж, это, конечно, похвально! Но, пожалуй, сделаю ей выговор. Такие действия желательны только с моего разрешения. Но журить её буду не сегодня! Сейчас хочу её!» – расслабленно рассуждал оборотень, направляясь теперь к своей спальне.
Зарины и там не было.
Дикий рёв, которым лорд звал служанку заставил проснуться и прижать уши половину обитателей Большого дома.
Прибежавшая оборотница, заикаясь и путаясь, сообщила, что госпожа Зарина отправилась к себе, в прачечную.
Почему-то Барэс сразу подумал о Ярэсе и невольно частично обернулся с грозным рычанием, чем окончательно напугал несчастную служанку до полусмерти и она свалилась в обморок.
Лорд немедленно помчался на Задний двор. Частично трансформировавшаяся ручища пробила громадными когтями обитую войлоком деревянную дверь в помещение, где спали девушки – прачки. Оборотень уже чуял, что Зарины здесь нет, но прошедший днём ливень мешал определить её передвижения. Орущие и прячущиеся под кровать, человечки ничего не могли сказать о соседке по комнате, только визжали, когда Барэс вытаскивал их, в его полуруках-полулапах от ужаса, как ненормальные. Злой оборотень отшвырнул бесполезных человеческих кукол в угол, развернулся и направился искать старшую прачку.
До этого лорд никогда не бывал в прачечной. Он поразился тяжёлому запаху грязного белья, духоте, сырости в рабочем помещении.
«И моя маленькая сладкая кроха была здесь целый месяц? Ещё и работала?», – невольно ужаснулся оборотень.
– Где Зарина? – рыкнул он, найдя, наконец, старшую прачку.
Оборотница низко пригнув голову, отчиталась, что девочка не возвращалась из Большого дома со вчерашнего дня.
– Где этот мальчишка, с которым она была вчера? – Барэс всё больше приходил в неистовство, решив, что Зарина побежала прямо к этому человеческому недоноску.
– После вчерашнего случая его отправили на пасеку, укутывать ульи на зиму. Парня нет в поместье. – старшая прачка отвечала смиренно, всё так же не поднимая глаз.
Зарины здесь нет. Где же она? Странное чувство вдруг появилось в груди у Барэса. Тянущее, пронзительное… Словно образовался водоворот и втянул в себя всё, что было важно и имело смысл ещё даже минуту назад: клан, земли, наследник, война, планы.
В душе разливалась сосущая пустота… Когда вдруг понимаешь, что нужна только она…
А без неё ничего не нужно. совсем. Всё теряет смысл. Барэс даже головой посильнее встряхнул, отгоняя это нелепое наваждение.
Спокойно. Он сейчас найдёт девочку. Громкий призывный вой Альфы разнёсся по всему поместью и за его пределами, достиг даже селения у реки.
– Всем искать! – клочки простыни, на которой Зарина и Барэс провели последнюю ночь, были разодраны на куски. Волки знакомились с запахом девушки и разбегались во все стороны. В ночь, когда человечка шарила в чужом курятнике на постоялом дворе в поместье лорда Восточного клана не спала ни одна живая душа. Её искали волки и люди, взрослые и дети. Полуобернувшийся альфа восточных был страшен в ярости и отчаянии, все обитатели поместья не на шутку боялись за свою жизнь. Те, кто мог, старались тихо отправить из Большого дома близких спрятаться и переждать нежданную бурю в селении.
Наконец, был проверен каждый уголок.
– Её нет в поместье Альфа, – наконец, решился подступиться к Барэсу его Бета.
– Она утопилась? – хрипло спросил Барэс.
На него жалко было смотреть. Волк снова стоял в душной прачечной.
– Конечно она утопилась! Разве можно здесь выжить? Моя нежная, моя сладкая, моя хрупкая. Я не знал, что здесь так ужасно! Думал просто, куда-то подальше от себя отправить, но, чтобы она в поместье осталась. Я во всём виноват. Малышка решила, что я её снова в этот ад отправляю и покончила с собой! – завыл оборотень.
– Нет! – тоненоко воскликнула Алли.
Барэс с жалкой надеждой посмотрел на неё.
– Зарина не такая! Она бы никогда не убила бы себя! Она не слабая! Может сбежала просто? Она говорила, что не будет ваши грязные подштанники стирать, – сказала Алли и сама испугалась.
– А ведь точно! Сегодня утром торговый обоз в столицу отправился! – Бета посмотрел на Барэса, а тот уже оборачивался.
– Постой! Ты больше суток не спал! Отдохни сначала! – напрасно кричал Бета вслед удаляющемуся оборотню.
«Мясо, конечно, лучше, но яйца тоже ничего», – думала Зарина, когда, проспав половину дня, принялась за свой нехитрый краденный обед.
Дорога тянулась бесконечно. Снова возникла проблема с такими необходимыми кустиками. Тем более, лес сильно поредел и девушка, прислушавшись к разговору возниц, поняла, что вскоре он вообще закончится и будет видна столица. Где и когда она там облегчится?
На изгибе дороги девушка решилась и выскочила из своего тёплого укрытия, через два шага затаившись в густых высоких зарослях. Усталые сонные лошади со
скучающими возницами протопали мимо и, вскоре, девушка осталась одна в лесу. Ещё немного переждав, Зарина сделала свои неотложные дела и неторопливо зашагала вслед за обозом. Ей всё равно тоже нужно в столицу.
Беглянка решила вернуться в Человеческий квартал. Тем более, как она знала, он находился на самой окраине города, совсем недалеко от леса. В конце концов, у неё там муж есть!
