Текст книги "Дважды похищенная (СИ)"

Автор книги: Полина Белова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 13 страниц)

Глава 30

– Нет! Нет! Нет! – в панике повторяла Зарина, носясь по новой гостиной Тамилы с такой бешенной скоростью, будто у неё горит подол.

Пока молодая беременная жена Беты в сопровождении второй личной служанки прогуливалась в парке, главный смотритель поместья, следуя утреннему распоряжению Шурхэна, занялся обустройством для неё покоев бывшей рыжей фаворитки: гостиной, спальни, купальни и небольшого кабинета.

Довольная Санни, как личная служанка беременной самки господина, в одночасье получила право распоряжаться любой прислугой поместья в интересах своей госпожи.

Она мстительно заставила ненавистных Молли и Агни, бывших злобных шавок Хизери, трижды вымыть в новых покоях Тамилы пол.

После того, как притихшие, после смерти хозяйки, волчицы выполнили задание в первый раз, Санни, как бы нечаянно, просыпала из большого железного совка на свежевымытый пол золу из камина, задумчиво пройдясь с ним по всем комнатам, оставляя за собой грязную дорожку каминной пыли. А во второй – просыпала в спальне на пол и на свою одежду тальк для лица, специально широко взмахнув рукою, а потом отряхнула одежду в гостиной. На кабинет талька не хватило, поэтому Санни просто приказала вымыть его в третий раз.

Потом оборотницам пришлось дважды переставить все сундуки с новыми вещами Тамилы и, под конец, где-то с полчаса, несчастные понемногу передвигали туда-сюда тяжёлую тумбу с тройным зеркалом сверху. Санни, якобы, не могла определиться, как свет из окна будет лучше падать на её госпожу, когда та будет смотреться в зеркало.

На это бесплатное представление собралась поглазеть добрая половина прислуги. Все, кого Молли и Агни успели обидеть за последние месяцы, получили истинное удовольствие от наблюдения за уборкой покоев госпожи. Распахнутые двери были полны, то и дело, меняющихся зрителей. Злющие, но не смеющие противоречить Санни, волчицы работали под непрекращающиеся шуточки и подначивания смеющейся толпы. При этом, взбешённые волчицы не смели даже оскалить зубы, потому, что понимали: одна единственная жалоба Санни может вызвать недовольство Тамилы. А это чревато…

Высказанное господину, оно может грозить им любыми, даже очень страшными неприятностями.

Что её новые покои – это бывшые комнаты Хизери, Тамила узнала намного позже. По возвращении с прогулки она особо об этом не задумывалась: сказал главный смотритель, что теперь эти комнаты её – она и вошла послушно, а, скорее, равнодушно. Женщина была слишком занята тем, что пыталась угомонить взбудораженную Зарину.

Главный смотритель с тревогой посматривал на испачканные кровью лица и руки женщин. Они дрались? С кем? Между собой? Вот какие возбуждённые вернулись! Он же не знал, что это следы украденных кроликов.

Поэтому смотритель решал: стоит ли послать за господином во дворец, чтобы сообщить, что госпожа ранена или нет? Его останавливало то, что в крови были обе женщины и то, что он не мог понять чья это кровь. Всё же решил не рисковать своей драгоценной шкурой и послал к Шурхэну гонца с сообщением: «госпожа вернулась с прогулки в крови», справедливо решив, что пусть Бета сам разбирается, а он просто доложил ситуацию.

– Тами! Этот ненормальный оборотень со мной наследника две недели делал: днём и ночью! И ничего не вышло! Потом я целый месяц в прачечной жила, и этого волчару блохастого даже и не видела. Он в это время с гаремом своим развлекался. Только перед самым моим побегом его снова на мне переклинило, но один разок всего у нас было!

Тами! Это точно? За что!? – ломала руки Зарина.

Санни никак не могла понять в чём дело. Они в покоях, ко времени этого разговора, бегали втроём. Первой неслась, не видя перед собой предметов и мебели, Зарина. Следом, пытаясь её остановить и не допустить нечаянного падения или ушибов беременной человеческой подруги, лавировала Тамила. И последней, с мокрым полотенцем, пытаясь вытереть с лица и рук госпожи кровь, и найти раны, бежала запыхавшаяся Санни.

Беременные женщины наткнулись на тройное зеркало и вместе увидели свои испачканные лица. Санни со своим полотенцем была рядом. И вот, обе человечки трут перед зеркалом мордашки, не прекращая живое обсуждение проблемы.

– Тебе надо найти этого оборотня, от которого ты беременна, – советует Тамила, а Санни сзади охает от изумления.

– Ни за что! Он только и знает, что насилует меня или заставляет тяжело работать. Он меня со свету сживёт! – ужасается Зарина.

– Беременную тебя он будет беречь, заботиться, следить, чтобы с тобой ничего не случилось, – вставляет своё слово опомнившаяся Санни.

– Что? Чтобы ничего не случилось? Он меня, чтобы не создавала проблем, к кровати на две недели привязывал. А беременную, чтобы ничего не случилось, на полгода привяжет!? Девочки, милые спасите-помогите! – запричитала Зарина.

Внезапно в гостиную серым смерчем ворвался Шурхэн. Санни и Зарина оказались сидящими на полу, а Тамила пискнуть не успела, как взлетела вверх, на руки, и, вместо человеческого лица, её быстро обнюхивала страшная волчья морда. Испугавшись, Тамила завизжала и вцепилась в неё ногтями, одновременно отпихивая от себя. Но морда высунула большой шершавый язык лопатой и мазнула сразу по всему лицу женщины.

– Фу! Фу! – безуспешно выворачивалась Тамила из рук оборотня.

А Шурхэн уже через мгновение полностью вернулся к человеческому облику.

– Где кровь? Не слышу!

– Вытерла.

– Где рана? Не вижу!

– Нету.

– У кого есть? – покосился на притихших девушек на полу.

– У кролика, наверное… У тушек бывают раны? Особенно, если их съели?

Чувствовалось, что Бета слишком взволнован и медленно соображает.

– Так. Быстро рассказывай по порядку!

– Что рассказывать?

– Всё! – рявкнул так, что Тамила испуганно сжалась.

Оборотень рвано вздохнул, сел в широкое мягкое кресло с витыми узорными подлокотниками и осторожно притянул, чуть сопротивляющуюся, Тамилу к себе на колени. Усадив, нежно обхватил за талию и произнёс, заглядывая в настороженные тёмно-карие, почти чёрные, глаза своей самочки:

– Получил записку, что ты в крови, и прибежал. Никогда я ещё так быстро не мчался. Никогда не был в таком диком ужасе, что не успею тебя защитить. Прости, моя девочка, если напугал. Давай разберёмся по порядку. Так откуда была кровь?

– Мы…, то есть, я, украли пару кроликов с кухни и прямо в парке, на лавочке, съели сырыми. Испачкались при этом, немного.

– Ты моя хорошая! Кушать захотела. А почему украла? Здесь всё твоё. Бери, что захочешь и где захочешь. А, если нет того, что желаешь, скажи мне. Я тебе обязательно принесу. Договорились?

– Договорились.

– Погоди. А почему вы кроликов вдвоём ели? С кем?

– Со служанкой. Она рядом сидела.

– А. рядом. Ладно. Пойдём, маленькая, тебе в кроватку пора. Личико слишком усталое. Я тебя сейчас сам раздену, выкупаю и уложу.

– А ужин?

– Ужин тебе в постель принесу. Чего хочешь?

– Мяса. А можно мне лучше Санни с Зариной помогут переодеться и…

– Нельзя, – резко перебил оборотень и сразу продолжил гораздо мягче. – Я сейчас должен постоянно видеть, что с тобой всё в порядке. Хочу всю тебя осмотреть и убедиться в этом своими глазами. Никак не могу успокоиться. И, вообще, ближайшие полгода Рэстану, наверное, придётся без меня обходиться. Я не хочу, не могу, больше переживать такого ужаса, как тогда, когда получил записку смотрителя и спешил со всех лап домой.

Тамила в панике представила, как Шурхэн не отходит от неё днём и ночью ближайшие полгода и её затошнило. Надо было спасаться, пока не поздно.

– Шурхэн! Вы…Вы же королевский Бета! У короля тоже маленький ребёнок, наш внук, но он же не бросает все дела. Так нельзя. Сегодняшняя тревога было ложной. Да куда я денусь? Тут толпы слуг и помощников. Не беспокойтесь обо мне. Я никуда не буду выходить из покоев, разве только потихоньку прогуляться в парке. А Вы спокойно работайте! – горячо проговорила Тамила.

Шурхэн с сомнением посмотрел на неё, но ничего не ответил.

Отпустив взмахом руки служанок, оборотень стал нежно раздевать жену.

Глава 31

Барэс с верным другом Мирэмом, в сопровождении небольшого отряда, по очереди навестили всех членов совета, которые, по ранее собранным данным, не участвовали в заговоре против него. Таких было абсолютное большинство, однако, лорд понимал, что на совете они могли повести себя по-разному. Барэс собрался подготовить почву, чтобы все они действовали так, как было нужно ему, или просто были на его стороне.

В каждом доме члена совета оборотень говорил взрослым членам семьи приблизительно одно и то же: что ему всего семьсот лет, ещё достаточно времени, чтобы успеть завести наследника, а если нет, то он объявит таковым своего племянника. Он убедительно, с цифрами и фактами, объяснял, как много потеряет клан от междоусобной войны. Г оворил, как стая ослабеет от неё и может оказаться уязвимой, да ещё и с более слабым вожаком, для всех своих соседей. Это сейчас граничные кланы благодушны и мирно настроены, но, едва почувствуют возможность захватить новые территории для своих семей, они её не упустят.

Барэс терпеливо объяснял, что, в первую очередь, не власть свою он пытается сохранить, а восточный клан и его богатства: уберечь каждого из членов стаи и принадлежащие клану обширные территории.

– Сейчас я согласен на честный поединок с братом за место альфы клана. Если он сильнее меня, то станет лордом восточных оборотней. Если нет – есть время. Нужно спокойно ждать появления моего наследника, при этом, обучая как будущего альфу и моего племянника. Прежде всего, на случай, если так и не дождёмся.

Барэс обводил жестким взглядом собравшихся и продолжал:

– Но! В любом случае, после моей смерти должен состояться поединок, если появятся другие желающие стать альфой нашего клана. И мой сын тоже должен будет сражаться с племянником, когда придёт время, в любом случае. Потому, что во главе нашего клана всегда должен стоять сильнейший! Это не только дань традиции, но и необходимость, чтобы сохранить нашу стаю и защитить её территорию! – в конце этой продуманной речи, обычно, шло конкретное, интересное или чем-то выгодное, именно для этого члена совета клана или для его семьи, сообщение или предложение, – Кроме того, я…

Эти подходы и предложения к каждому, кто имел вес в клане, Барэс продумывал давно, ещё когда ему впервые донесли о поползновениях братца.

Времени для встречи со всеми нужными оборотнями у него было мало. Барэс спешил, почти не спал. Отряд двуликих передвигался между поселениями в волчьей ипостаси, стремительными чёрными тенями мелькая между деревьев. И всё же… невольно чуткий нос искал знакомый запах в каждом следующем доме.

И вот, наступил решающий день Большого Совета клана. День, когда решится: быть или не быть братоубийственной войне между своими.

Как вытянулась наглая морда брата, когда большинство Совета высказалось за поединок! Барэс сполна насладился моментом.

Поединок за власть и место альфы восточного клана был назначен через шесть недель. Обычно, он заканчивался гибелью одного из претендентов, поэтому традиции давали им время привести в порядок дела и попрощаться, на всякий случай. И главное, стае действительно нужен сильный вожак и результат поединка не должен быть случайным. Претендентам давалась возможность отдохнуть, потренироваться и подготовиться: укрепить тело и продумать стратегию боя. В это время любое противостояние между ними и их сторонниками запрещено и жестоко карается всей стаей.

Так как, из-за шестинедельного периода перед поединком, Барэс не мог вернуться в своё поместье и отбить его, он терпеливо вернулся в дом друга и занялся подготовкой к нему.

Зарина прекрасно устроилась в доме королевского Беты.

Бежали дни. Постепенно, обитатели поместья Шурхэна, один за другим, пронюхали, что человечка беременна, при чём, от оборотня, и невероятно жалели её. Самка без мужа в такой период вызывала у этого народа странное и непривычное для людей отношение. О ней теперь заботился каждый! Даже немногочисленные подростки! И женщины, и мужчины!

Зарина неожиданно оказалась в коконе трогательной и абсолютной заботы, да не одного самца и его семьи, а всех нескольких десятков двуликих, проживающих в поместье.

Когда Тамила в разговоре пыталась пожаловаться ей на удушающую заботу Шурхэна, Зарина только печально смотрела на неё и рассказывала, к примеру, как во время завтрака она отворачивалась, не в состоянии больше есть курицу, а ей с другой стороны впихнули в рот кролика! Или говорила о том, что теперь, когда она ложится спать, на ней оказывается не меньше пяти одеял и обязательно сидит дежурный у постели.

Конечно! Ведь ночью самочке может захотеться воды или в туалет. Дежурный отвечает, чтобы она, потная и разомлевшая, не встала босыми ножками на пол и не простудилась, бедняжка. Человечку напоят и отнесут на горшок на руках. Оборотницы очень сильные и им это не трудно. Даже сейчас, когда беременные человеческие самочки неторопливо прогуливались в парке, двое двуликих мужчин в волчьей ипостаси прятались за заснеженными кустами. И следили они, отряженные для этого всем поместьем, не за Тамилой, а за «ничейной» беременной самочкой.

Зарина и Тамила, уже столкнувшиеся с презрением и жестоким отношением к людям, не уставали удивляться тому насколько всё изменилось, едва женщины стали носить детей от оборотня. Только что были ничтожными человечками, даже рабынями, и вмиг стали королевами.

Несмотря на усиленное питание, девушки оставались худыми, необычная беременность тянула силы. По утрам обеих мучила тошнота. Но если вокруг Тамилы вертелся один Шурхэн, не подпуская никого, то вокруг Зарины роль будущего отца пыталась примерить вся мужская половина волчьего племени в поместье.

О! Сначала девушка смущалась и удивлялась проявлениям заботы. Тем более, не знала, как ей прожить и куда деваться, одной, с ребёнком, в чужой стране. Но, по мере того, как о её положении узнавали, опека окружающих становилась повальной и всеохватывающей. Зарина стала пытаться избегать её. Потом она силилась отбиваться. Пыхтела и злилась, даже толкалась и пробовала драться.

Однажды, привратник у ворот не пропустил её, когда она решила пойти вместе с Санни и другими девушками в храм. Как же в тот день, с утра, Тамила ей завидовала, наблюдая за сборами! Она сама не смела высунуть нос из поместья, опасаясь, что Шурхэн перестанет ходить на королевскую службу. Зарина изо всех сил стукнула вредного оборотня, перекрывшего своим телом проход через калитку, кулаком по твердокаменной груди, а тот лишь заботливо поинтересовался не ушибла ли она ручку.

– Пропусти, пожалуйста! Я хочу пойти с девочками! Они там за мной присмотрят, – уговаривала Зарина.

– Нет, малышка! Тебя там могут толкнуть или напугать нечаянно. Вот родишь, потом будешь ходить, куда захочешь. Хочешь, я принесу тебе карамели с гостиного ряда и красные бусы, как только освобожусь после дежурства?

Это, кстати, было второе чудо, которое Зарина с Тамилой не могли понять. Нашлось много мужчин двуликих, особенно постарше, которые предложили Зарине замужество после рождения ребёнка и признание малыша своим. Теперь несколько желающих особо остро соперничали между собой за её внимание. Зарина испугалась, что привратник присоединится к ним и отрицательно покачала головой.

После этого случая девушка смирилась. Сидела с ехидненько улыбающейся Тамилой в её комнате или гуляла только по дворцу или в парке.

Так пролетело два месяца.

Однажды, Зарина с Тамилой задрали рубашки перед зеркалом и мерялись, у кого больше появившийся небольшой, но уже заметный, животик, когда неожиданно вернулся Шурхэн.

Это впервые, за всё время пребывания в поместье, после того дня, как они с Тамилой ели сырых кроликов в парке, Зарина попалась Шурхэну на глаза. И спалилась.

Втянув носом воздух, Бета спросил:

– Кто отец?

Глава 32

– Тамила, милая, девочка должна мне признаться, от кого она беременна! – Шурхэн продолжал ласково уговаривать ощетинившуюся жену. – Ты пойми, хорошая моя, если она, человечка, понесла от оборотня, это значит, что Зарина – его истинная пара. Отец малыша её никогда не обидит, всю жизнь будет беречь и заботиться и о ней, и о ребёнке.

– Да ну? Как ты обо мне заботился? – Тамила горько улыбнулась. – Ты взял меня насильно. Да, потом от твоих ласк я потеряла голову, но сначала в постель ты затащил меня без моего согласия. Может, помнишь? Я тебе сопротивлялась изо всех своих сил! А муж всю нашу жизнь считал меня виноватой в измене. Он несколько раз пытался убить нашу дочь! Он наказывал малышку за каждый мой ласковый взгляд в её сторону, считая, что это взгляд на тебя, на любовника. Он воевал с беззащитной крошкой вместо тебя, такого сильного. Я, мать, вынуждена была отвернуться от родной дочери, чтобы хоть как-то защитить её. Так ты о нас заботился?

Шурхэн молчал, а Тамила тихо продолжила:

– Он бил нашу Поли, и только когда мне удалось устроить так, что дочка на несколько лет уехала в пансион, я смогла, наконец, вздохнуть спокойно. Он и меня бил, сильно бил… много лет… Где же была твоя защита? И это именно ты обрёк меня, а потом и мою дочь, на боль и страдания! Сколько раз я проклинала тот день, когда попалась тебе на пути!

Шурхэн не мог больше слушать. Он обнял Тамилу, осторожно прижимая лицом к своей груди, заглушая звуки, которые причиняли ему настоящую боль. Только сейчас он увидел всё произошедшее её глазами. Вдруг вспомнил первые дни Тамилы после того, как он принёс её в своё поместье, и то, что позволял вытворять с ней наложницам.

– Прости меня. – надрывно прошептал.

Руки мужчины перебирали волосы, губы собирали редкие слезинки со щёк.

– Прости-и-и. – простонал и взял на руки.

Зарина в ужасе металась в их с Санни комнате.

– Она же не скажет? Не скажет?

Оборотница благоразумно молчала.

– Санни!

– Ну. Он королевский Бета.

– Санни!

– Зато госпожа беременна.

Под приоткрытой дверью комнаты, обеспокоенные тем, что Бета узнал про «ничейную» беременную самку, собралось пятеро самых горячих поклонников Зарины. Они время от времени, по очереди, просовывали голову в щель и успокаивали «свою» расстроенную девочку, как могли. В остальное время, ревнивые женихи изо всех сил старались не перегрызть друг другу глотки.

Впрочем, беспокоились не только они. Всё поместье Беты гудело как потревоженный пчелиный улей. Зарина стала их общей самкой, забота о бедной девочке объединила всех в одну большую семью и отдавать её никто не хотел.

Отправили Санни в разведку. Вскоре она вернулась.

– Ну что?

– Господин носит госпожу на руках и что-то шепчет ей, – доложила запыхавшаяся Санни.

– Уговаривает рассказать! И точно уговорит! Неужели меня выгонят отсюда? – Зарина схватилась за голову, вцепившись себе в волосы над ушами, и, как маятник, заходила по комнате.

Устала. Села на кровать. Молодая женщина представила, что её возвращают восточному лорду, потом, вдруг, стала раскачиваться из стороны в сторону и, наконец, жалобно заплакала. Сквозь тихие рыдания начала жаловаться с подвыванием в конце каждого высказывания, и оборотни под дверью прекрасно слышали каждое её слово:

– Он держал меня на привязи-и-и! Он заставлял меня работать прачко-о-ой! Вода в ручье была ледяная-а-а-а! Он царапал меня до крови-и-и-и! Он меня насилова-а-ал! Я его бою-у-усь!

В комнату начали просачиваться женихи.

Вскоре, всхлипывающая беременная жадно обгладывала румяную тушку индейки, запивая свежеприготовленным овощным соком. Один из оборотней держал наготове большое овальное блюдо с жаренными фазанами, а на подходе Зарину ещё ожидали мелко нарезанные фрукты, политые взбитыми сливками.

Объевшись до отвала, разомлевшая человечка, развалившись на сильных руках бывших служанок Хизери, была заботливо отнесена в купальню, где ей бережно умыли личико и оставили сидеть на горшке.

Проснувшись следующим утром и, уже по привычке, раздражённо скинув с себя ворох одеял, Зарина бодро вскочила с постели. Тут же, завизжав, она завалилась обратно, потому что неожиданно наступила на волка. Ошалело оглядев спальню, молодая женщина обнаружила пять развалившихся на полу оборотней в волчьей ипостаси.

– Ничего себе половичок постелили! Это что у нас такое? – спросила она хихикающую Санни, которая, кстати, уже оделась и собиралась убегать по делам.

– Это, Зари, твои будущие мужья.

– Все пятеро?

– Нет, по одному. То есть, я имела в виду, каждый из них хочет, чтобы ты выбрала его одного. Эти волки, все, будут за тобой ухаживать. Ты присмотришься, и сможешь выбрать одного из них себе в мужья, хотя бы, после рождения крохи.

– То есть, возле меня теперь всё время будет вертеться пятеро оборотней?

– Зари, они вчера передрались до полусмерти. Не смотри, что сейчас эти волки целые. Это у них регенерация сработала. Так вот, они перегрызлись, но не смогли выяснить, кому оставаться с тобой, ну и, заодно со мной, в спальне, поэтому втиснулись все пятеро. Как видишь, улеглись на полу так, что даже ногой некуда ступить, на хвост или на лапу наступишь. А поскольку ты вчера была расстроена и еле-еле уснула, я не стала выгонять твоих ухажёров, чтобы не разбудить тебя. Так мы все и спали в одной спальне целой толпой, а я, между прочим, приличная оборотница! Ладно, разбирайся с женихами сама, мне давно к госпоже надо, – и Санни сбежала.

Зарина осторожно махнула несколько раз ладошкой от себя, приговаривая:

– Кыш! Кыш! Брысь! Уходите!

Но оборотни только скалились, как показалось Зарине, то ли умильно, то ли насмешливо.

– Ладно. Мне надо в купальню, умыться и всё такое, – человечка решительно встала и тут же мягко подбитая сзади, оказалась сидящей на мягкой тёплой спине волка и медленно поехала на горшок верхом.

В поместье начались перемены. Одна за другой его покидали наложницы Беты. В основном, женщины отправлялись к своим родителям. Там, в родных поселениях, они будут свободно жить с разными мужчинами в надежде забеременеть, чтобы, если повезёт, выйти замуж и создать семью.

Зарина от новых подруг – оборотниц, из прислуги, слышала много душещипательных историй про то, как бывало женщина по уши влюблялась в мужчину, с которым жила, но была безжалостно брошена и изгнана ради той, которая понесла щенка.

Сейчас на глазах у Зарины эти истории нашли своё живое подтверждение. Некоторые наложницы, видимо, искренне любили Шурхэна. Зарина видела, как одна из девушек горько рыдала, умоляя мужчину оставить её рядом, хотя бы как прислугу.

– Прошу, Шурхэн! Я люблю тебя! Я никогда не была среди тех, кто обижал твою жену. Прошу, позволь мне остаться в поместье, чтобы хотя бы иногда видеть тебя! Шурхэн! – прекрасная оборотница плакала, обнимая Бету, а когда он оторвал от себя её цепкие руки, не в силах устоять, опустилась на пол, плача у его колен.

Зарина, наблюдая за этим душераздирающим прощанием, растроганно захлюпала носом, и была тотчас подхвачена на руки одним из поклонников и отнесена в противоположную часть дворца, подальше от печальной картины.

– Пусти! Поставь! Я хочу досмотреть! Я должна потом Тамиле рассказать. У-у-у-у, дурак хвостатый! – Зарина выгибалась и дрыгала ногами безуспешно пытаясь слезть с мощных ручищ, но непросто, оказалось, вырваться из лап одного из заботливых женихов.

Тамила ничего не говорила Шурхэну. Отправить наложниц по домам – это было только его решение.

– Я не знаю, зачем он это делает, – задумчиво говорила Тамила подружке. – Думает, что я ревную? Хочет мне что-то доказать?

– Да… Непонятно, что у оборотней в голове. Мне моя пятёрка двуликих совсем жизни не даёт. Только у тебя и могу от них спрятаться. Сидят сейчас, небось, под дверью, потому что твой муж поубивает их, если в эти покои войдут без его разрешения. А ты не хочешь муженька своего прямо спросить? Мол, «дорогуша, а почему ты красоток своих блохастых разбазариваешь?» – хихикнула Зарина и получила от подружки подушкой.

– Ах, ты так? – девушка схватила вторую подушку и замахнулась на Тамилу.

– Это ещё что такое?! – услышала она грозный рык Беты, который опять так не вовремя вошёл в комнату.

За его спиной тут же послышалось предупреждающее рычание пяти волков.

– Да не трону я вашу беременную самку. Но чтобы я её здесь больше не видел! – он кивком головы, приказал Зарине топать на выход.

– Шурхэн, я первая начала! Это же, просто игра! – попробовала заступиться за подругу Тамила.

– Тебе можно, а ей, даже в игре, нельзя. Я больше никогда и никому не позволю тебя ударить, даже в шутку. Не волнуйся, успокойся, малышка, давай я тебя лучше покормлю. Я сегодня задрал молодого оленя. Тебе уже несут свежее мясо.

– Я тоже хочу оленя! – донеслось до Тамилы из коридора восклицание, уносимой от греха подальше, подруги.

Вечером у Зарины было два оленя.