Текст книги "Поместье Кларенс (ЛП)"
Автор книги: Перри Девни
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 31 страниц)
Кого она обманывала?
Настоящей Айви там не было.
Та Айви мертва, погибла в автокатастрофе много лет назад. С Кристофером.
Глава 18
– Орёл, я покупаю. Решка, сегодня конфеты за твой счет. – Эдвин подбросил четвертак в воздух, поймал его и прихлопнул тыльной стороной ладони. Затем дерзкая ухмылка расплылась по его лицу. – Орёл.
– Большинство людей не улыбаются, когда проигрывают, – сказала Кассия.
– Что я могу сказать? Мне нравится покупать тебе конфеты. После них ты становишься милой.
– О, Эдвин. – Она сморщила нос. – Пожалуйста, скажи мне, что ты не так флиртуешь с женщинами.
– Только с тобой, рыжик. – Он подмигнул ей, вставая и направляясь к торговому автомату.
Да, флирт был слащавым. Но Кассия наслаждалась каждой секундой, проведенной с этим парнем, и это имело мало общего с его красивым лицом.
Эдвин обладал таким уравновешенным характером. Так легко мог заставить ее улыбаться. Кассия не была уверена, что когда-либо встречала мужчину, которому было бы так комфортно в собственной шкуре. Или мужчину, который так беззастенчиво расточал комплименты.
Ее лицо раскраснелось, что, казалось, было постоянным явлением, когда Эдвин был рядом. И, о, он часто был рядом.
На этой неделе она видела его каждый день. В прошлое воскресенье он сидел в ее комнате и читал, пока она дремала и выздоравливала от какой-то заразы, которую подхватила. Наконец, после того, как она настояла на том, что идет на поправку – и отчаянно нуждается в душе, – он покинул поместье.
Кассия не ожидала увидеть его так скоро, но в понедельник днем он нашел ее в библиотеке. Она сидела на втором этаже, отчаянно пытаясь сосредоточиться и наверстать упущенное за время болезни. Эдвин, не спрашивая, собрал ее книги и перетащил их в свой тихий уголок на третьем этаже, заставив ее последовать за ним.
Потом он купил ей «Сникерс».
Во вторник, придя в библиотеку, она направилась прямиком на третий этаж и обнаружила, что он уже ждет ее. Он подбросил монету, проиграл и купил ей пакетик «Скиттлз».
В среду это были стаканчики с арахисовой пастой в шоколаде.
В четверг был «M&M's».
В пятницу были «Хот Темализ» (прим. ред.: Хот Темализ – это мягкая конфета продолговатой формы со вкусом корицы, появившаяся в 1950 году).
И сегодня, в субботу, когда заработал торговый автомат, она затаила дыхание, ожидая, что он выберет. Эти широкие плечи заслоняли ей обзор, пока он не повернулся, держа в руках две коробки «Майк и Айкс».
– Я сегодня сентиментален. – Он ухмыльнулся и протянул ей коробку, прежде чем вернуться на свой стул.
Она открыла крышку, пытаясь скрыть улыбку, пока жевала кусочек.
– Так почему ты здесь?
– Я думал, это довольно очевидно. Для того, чтобы учиться. – Его голубые глаза плясали, когда он изучал ее лицо. Эдвин сегодня не взял с собой свой рюкзак. Никаких учебников или домашних заданий. У него даже ручки не было.
– Ты не можешь меня отвлекать. – Она подняла палец. – Я все еще отстаю с прошлых выходных.
– Не отвлекать. Понял. – Он открыл свою коробку конфет и вытряхнул пригоршню, в то время как она обратила внимание на свои записи.
На следующей неделе у нее будет тест в двух классах. Она чувствовала себя достаточно подготовленной, но вчера в перерыве между лекциями она встретилась с Майклом и его учебной группой. Майкл упомянул, что у их профессора была склонность извлекать вопросы для викторины из материала, который они едва обсуждали на занятиях, и хотел убедиться, что она потратила некоторое время на просмотр глав, которые он пропустил.
Кассия оценила совет Майкла, поскольку не знала его истории с профессорами экономики, но от этого у нее скрутило желудок и она почувствовала себя эпически неподготовленной. Она прочитала всего одну страницу первой главы из своего списка, когда подняла глаза и встретила выжидающий взгляд Эдвина.
– Что?
– Ты покрасила волосы.
Это было хорошо или плохо? Она не могла сказать этого по его тону.
– Они потускнели.
– Какой твой натуральный цвет?
– Я блондинка.
Он огляделся по сторонам, словно проверяя, не слышит ли его кто-нибудь. Они были одни. В субботу не только во всей библиотеке было тихо, но, и казалось, никто никогда не находил этот укромный уголок. Выглядело так, как будто Эдвин запретил кому бы то ни было входить. Независимо от дня, всякий раз, когда она приходила на этот этаж, их столик был пуст.
– Хочешь узнать секрет? – Эдвин жестом подозвал ее поближе и оперся локтями о стол. – Это мой натуральный цвет волос.
Она рассмеялась.
– Не может быть.
– Шокирует, я знаю. Многие люди предполагают, что я делаю блики.
Только не Кассия. Эти пряди в его светло-каштановых волнах были такими же, какие появлялись у нее в летние месяцы. Они исчезали в течение зимы, а затем возвращались с наступлением жаркой погоды.
– Мне нравятся коралловый, – сказал он, протягивая руку через стол, чтобы коснуться выбившейся пряди на ее плече.
– Спасибо. – Ее сердце екнуло. – Ты меня отвлекаешь.
– Мне даже не жаль.
Она покраснела, а ее сердце бешено заколотилось. Этот парень был… слишком хорош, чтобы быть правдой?
– Мне действительно нужно заниматься.
– А ты не можешь, пока я здесь?
– Это трудно, – призналась она. Слишком часто она ловила себя на том, что отвлекается, чтобы посмотреть в его сторону. Она теряла минуты, разглядывая линию его носа или форму губ. Она запоминала глубокий звук его смеха, в то время как ей следовало бы заучивать экономику.
– Ты все еще не доверяешь мне? – спросил он.
Она села прямее.
– Так вот почему ты приходил на этой неделе? Чтобы заслужить мое доверие.
– И да, и нет. – Он пожал плечами. – Да, я хочу, чтобы ты доверяла мне. Нет, потому что, даже если ты никогда не будешь мне доверять, я все равно буду приходить, покупать тебе конфеты и смотреть на твою улыбку.
Вау. Воздух вырвался из ее легких.
– Я… я не… – Вау. – Я не знаю, что на это сказать.
– Ничего. Тебе не обязательно ничего говорить. Просто знай, что ты мне нравишься.
– Нравлюсь?
– Я думал, что это довольно очевидно.
– Но почему? – выпалила она. Почему Эдвину Кларенсу могла понравиться Кассия Коллинз?
– Пойдем позавтракаем со мной, и я тебе расскажу.
– Почти одиннадцать. Я уже позавтракала.
Он усмехнулся.
– Завтра.
– Типа свидание?
– Да, свидание.
Большинство мужчин пригласили бы ее на ужин или куда-нибудь выпить. Завтрак был самым скромным приемом пищи за день. Может быть, именно поэтому Эдвин и предложил его, чтобы она не испугалась.
Слишком поздно. Какой бы интерес он к ней ни питал, она была настороже. Но в этот момент настороженно она относилась ко всем мужчинам. А любопытство съедало ее заживо.
Может быть, если бы она поняла почему, то получила бы лучшее представление о его мотивах.
– Хорошо, – согласилась она.
Он откинулся на спинку стула и отправил в рот еще одну конфету, жуя с ухмылкой.
– Не смотри так самодовольно. – Она закатила глаза. – Большинство первых свиданий никогда не приводят ко второму.
– Ты только что придумала эту статистику.
– Хотя, я уверена, что это правда. – Кассия прикусила нижнюю губу, чтобы скрыть улыбку.
Взгляд Эдвина метнулся к ее губам, его глаза вспыхнули. Затем он зарычал и вскочил со стула.
– Я напишу тебе подробности завтра.
– У тебя нет моего номера телефона.
Он подмигнул.
– Увидимся завтра, Кассия.
Кассия была так очарована видом того, как он уходит, этими джинсами, обтягивающими самую красивую задницу, которую она видела в своей жизни, что ей потребовалось мгновение, чтобы взять телефон и открыть контакты. И там было его имя.
Эдвин Кларенс.
Она даже не могла разозлиться из-за того, что он влез ее телефон.
Потому что у нее был четвертый контакт. И Эдвин, этот самоуверенный ублюдок, даже добавил свое имя в «Избранные».
Кассия нервничала, открывая дверь в ресторан. В нос ей ударил запах беконного жира, черного кофе и свежего хлеба. Эдвин отправил ей сообщение вчера после того, как вышел из библиотеки, с адресом этого кафе.
Ресторан находился в Восточном Бостоне, и, когда она ехала туда, то была уверена, что навигатор направил ее неправильно. Пока дорожка между двумя складами не привела к кварталу, застроенному зданиями из красного кирпича.
Он был модным и хипповым, недавно наполненным деньгами. И, боже, он был шикарен. Однажды, когда у Кассии появится работа и источник дохода, она с удовольствием поселилась бы в отреставрированном лофте, подобном тем, что находятся на верхних этажах этих зданий.
Это путешествие уже того стоило. Сев за руль своей «Хонды», она почувствовала себя самой собой.
Кассия заметила Эдвина за столиком у стены, с улыбкой на лице он ждал, когда она его заметит.
– Ты влез в мой телефон, – сказала она, подойдя к его столику и начав снимать куртку.
Эдвин рассмеялся и встал со своего стула, отодвигая стул для Кассии.
– Обещаю, что не рыскал. Я только добавил свой номер.
Она поверила ему. Возможно, несмотря на все свои усилия, она начинала доверять ему. Или, может быть, ей было все равно, что у него был ее телефон, потому что там нечего было искать.
Единственным человеком, вызывавшим беспокойство, был ее дядя, но она спрятала его. Несколько сообщений, которые она отправила ему, были немедленно удалены, включая сообщение, которое она отправила из туалета «Измены».
Кассия на собственном горьком опыте убедилась, что эти крошечные устройства полны секретов.
Поэтому она позаботилась о том, чтобы это никогда не стало ее падением.
– Кофе? – спросил Эдвин, когда она уселась, беря в руки белый графин. Когда она кивнула, он наполнил ее кружку, затем долил себе. – Я не был уверен, что ты придешь.
– Правда? Я тоже не была уверена, что приду.
– Почему в итоге пришла?
– Потому что я не понимаю, почему ты вообще меня позвал.
Его пристальный взгляд скользнул по ее лицу, как у туриста, прокладывающего хитрую тропинку через опасный лес. Когда он коснулся ее губ, то задержался там на мгновение, прежде чем поднять свой взгляд к ее глазам.
– Ты меня интригуешь.
Он уже не в первый раз произносил это слово.
– Почему? Я самый не интригующий человек в мире.
– Нет, это не так.
Она провела кончиком пальца по краю своей дымящейся кофейной кружке. Ее паранойя начала разрастаться. Было ли все это подстроено, чтобы узнать о ее прошлом? Чтобы выведать ее секреты и передать их Айви?
– Это какой-то трюк?
– Нет, – в его голосе звучала неприкрытая честность, приправленная раздражением. – Я не знаю твоей истории, Кассия. Может быть, однажды ты мне расскажешь. Может быть, и нет. Дело не в этом.
– Тогда в чем?
– Скажи мне вот что. – Он наклонился вперед. – Ты бы сомневалась во мне, если бы Айви не была моей сестрой?
– Да.
– Значит, ты не доверяешь мне не из-за нее.
– Нет. – Проблемы Кассии с доверием были вызваны двумя мужчинами, которых она любила.
Эдвин вздохнул и провел рукой по волосам.
– Ты мне нравишься. Это оно. Вот почему я хотел встретиться с тобой за завтраком. Я думаю, ты прекрасна. Ты умная. Тот факт, что тебе наплевать на то, чтобы произвести на кого-то впечатление, невероятно сексуален. Ты остроумна, саркастична и прекрасна.
Святой. Черт. Вот это был ответ. Она была ошеломлена и потеряла дар речи.
– Я дважды сказал «прекрасна», потому что ты заслуживаешь этого. – Он протянул руку и провел костяшками пальцев по ее щеке. – Я не хожу на свидания. В последнее время это совсем не для меня. Но я здесь. Из-за тебя.
Эдвин Кларенс был здесь из-за нее.
– Это… – Ошеломляет. Кассия была погружена в размышления о его заявлении, поэтому сделала глоток своего кофе. Может быть, кофеин разбудит ее, потому что было очевидно, что она все еще спала.
– Вот что я тебе скажу, – сказал он. – Давай подбросим монетку. Орёл, я провожу завтрак, рассказывая о себе. Решка, ты расскажешь мне, почему ты приехала в Астон в этом году.
Прежде чем она успела запротестовать – она ни за что не согласилась бы на это, – он достал из кармана джинсов монету и подбросил ее в воздух. Ее сердце бешено заколотилось, когда он поймал монету и шлепнул на стол.
– Орёл. – Он пожал плечами, совершенно не шокированный.
Фу. Кассия никогда в жизни так не боялась подбрасывания монеты. Слава богу, она приземлилась…
Подождите. За неделю подбрасывания монет каждая из них падала орлом. Каждый раз, когда он ставил на то, кто будет покупать конфеты в торговом автомате, выпадал орёл. Он покупал конфеты каждый день, хотя она всегда приходила с пятьюдесятью центами в рюкзаке.
– Дай мне эту монету. – Она схватила ее со стола прежде, чем он успел ее остановить. Затем она осмотрела обе стороны. Орлы на каждой. У нее отвисла челюсть. – Так вот почему ты всегда выигрываешь при подбрасывании монеты. Ты мошенник.
Он усмехнулся.
– Виновен.
И он устроил этот бросок монеты так, чтобы ей не пришлось делиться своим прошлым, как на любом свидании.
– Мой отец оставил мне деньги на колледж, – признание слетело у нее с языка. Часть ее просто хотела, чтобы Эдвин знал. Не всю историю, но достаточно. Достаточно, чтобы показать ему, что она старается. – Он всегда хотел, чтобы у меня было самое лучшее образование. Я говорила тебе, что он был профессором, так что он знал многих людей в академических кругах. Он сказал, что программа «Астона» была лучшей, поэтому после того, как он… я подала заявление о переводе, чтобы учиться здесь в выпускном классе.
Лицо Эдвина смягчилось.
– Я рад, что ты это сделала.
– Я тоже. – Впервые эти слова прозвучали правдиво.
Кассия была рада быть здесь. В Астоне. И за завтраком.
Эдвин улыбнулся и отхлебнул кофе, затем взял меню с подставки рядом с солонками и перечницами.
– Мой брат – застройщик в этом районе. Он владелец этих зданий, и этот ресторан – его любимый. По словам Зейна, лучшее блюдо в меню – это хаш (прим. ред.: хаш – это популярное блюдо, состоящее из измельчённого мяса, картофеля и лука, обжаренных на сковороде).
– Звучит неплохо. – Она даже не потрудилась ознакомиться с меню. Когда подошла официантка, каждый из них заказал хаш. И тогда, верный своему слову, Эдвин заговорил только о себе.
Любое другое свидание могло бы вызвать раздражение из-за того, что говорит только он. Но для Кассии это был лучший разговор за последние месяцы.
Она никогда не была из тех, кто любит говорить о себе, даже до того, как ее мир взорвался в Хьюзе. После, ну… может быть, когда-нибудь, когда она разберется со всем. Вероятно, потребуется интенсивная терапия.
– Чем ты будешь заниматься после окончания колледжа? – спросила она. Неделя совместных занятий в библиотеке, и она узнала, что он занимается бизнесом и посещает довольно много занятий с Элорой.
– Работать на отца в одной из его компаний.
– Не похоже, что тебе этого хочется.
Он повел плечом, его вилка скользнула по пустой тарелке.
– Это просто работа. Честно говоря, я бы хотел сделать что-то вроде того, что сделал здесь Зейн. Но мне нужен капитал, а мои отец и дед заблокировали мои трастовые фонды до тех пор, пока мне не исполнится тридцать.
– Так ты что, будешь ждать своего часа? Это девять лет.
– Я терпеливый человек, рыжик. – Он широко улыбнулся ей, обнажив ямочки на щеках, и ее сердце учащенно забилось. Каким-то образом она знала, о чем он собирается спросить, еще до того, как он задал этот вопрос. И эта улыбка была не из тех, от которых она смогла бы отказаться. – Как насчет следующего воскресенья? Мы сделаем это снова.
Второе свидание? Это шло вразрез с ее здравым смыслом, с сиреной в глубине ее сознания, предупреждавшей ее, что она не должна доверять ни ему, ни кому-либо еще. Но она подняла монету, которую держала на своей стороне стола во время их трапезы.
– Орёл – это «да». Решка – это «нет».
Глава 19
Кровь – это просто кровь
Слова Зейна крутились в голове Элоры целую неделю.
После их поездки в прошлые выходные, после того, как она рассказала ему о том, что ее отец не был ее папой, он был так логичен. Такой спокойный. Такой… Зейн.
Кровь – это просто кровь. Зейн сказал ей, что Лоуренс Мальдонадо был ее папой, и источник ее ДНК на самом деле не имел значения. И вот так, благодаря простому заявлению, суматоха улеглась.
Ей следовало ожидать, что Зейн развеет туман. У него был способ уравновешивать ее настроение. Он был спокоен. Он был почти непогрешим. Он был всем, в чем она нуждалась.
И всем, на что Элора отказывалась позволять себе надеяться.
И все же в ее глупом сердце расцвела надежда.
Она провела неделю, обдумывая его слова. И самого Зейна. Она проследила их отношения от той первой ночи до последней и за всем, что было между ними.
Поначалу Элора и Зейн держали все в секрете, чтобы избежать презрения или вмешательства Айви. Но теперь Айви знала о них, и ее подругу, казалось, это ни в малейшей степени не волновало. Неожиданный поворот событий. Чертово чудо. Она не собиралась жаловаться.
Элоре уже не восемнадцать, она была совершеннолетней и не пробиралась тайком в клуб Зейна. Не было никаких препятствий, разделявших их.
Нет, это был страх, вбивающий клин между ними. Страх был причиной, по которой она оберегала свое сердце.
Безразличие матери слишком часто обжигало ее. И слишком часто Элора беспокоилась о том, что она не так уж сильно отличается от Джоанны Мальдонадо.
Элора даже не могла рассчитывать на гены своего отца как на противоядие от яда своей матери.
Кровь была просто кровью.
Но если человек терял слишком много крови, он умирал.
Если Зейн отвергнет ее, если он уйдет, она никогда не оправится. Не лучше ли было полностью избежать такого исхода?
Элора предпочла бы жить одна, чем страдать из-за неприятного расставания. Или, что еще хуже, ждать пока Зейн не найдет кого-то получше. Ее родители изменяли друг другу в течение многих лет, праздно наблюдая, как один из них затаскивает новых партнеров в свою постель.
Если – когда – Зейн найдет женщину получше, Элора будет совершенно опустошена.
И все же она здесь, опрометчивая, жалкая и слабая, стояла у его двери воскресным вечером после того, как он позвал ее наверх.
Ее сердце билось так сильно, что она чувствовала его ритм кончиками пальцев рук и ног. Замок щелкнул, и вот он появился, одетый в джинсы и накрахмаленную бледно-голубую рубашку на пуговицах, цвет которой подчеркивал его глаза.
Именно по этой причине она купила ему эту рубашку на прошлое Рождество.
– Привет.
– Привет. – Он прислонился к дверному косяку, скрестив лодыжки. – Как ты держишься?
– Хорошо. – Она засунула руки в карманы своей кожаной куртки. – Я забыла сказать это в прошлые выходные, но спасибо тебе. За поездку. И за то, что выслушал.
– Пожалуйста. – Он кивнул. – Мне жаль. Это то, что я забыл сказать тебе тогда. Мне жаль, что это происходит.
В горле у нее образовался комок.
– Мне тоже.
– Твой папа любит тебя, Эл. Это то, что имеет значение. Поверь парню, у которого дерьмовый отец. Иногда кровь в твоих венах – это проклятие, а не благословение.
Больше логики. Больше равновесия. Элоре захотелось поцеловать его за это. Вместо этого она уклонилась, увеличивая дистанцию между ними.
– Я, пожалуй, пойду.
– Да, я тоже. – Он вздохнул и выпрямился во весь рост.
– Работаешь сегодня?
– Нет, э-э… – Зейн натянуто улыбнулся ей. – У меня свидание.
Она вздрогнула.
Он увидел это.
– Ой. Верно. – Она попятилась, чуть не споткнувшись о собственные ноги. Затем подняла руку, чтобы помахать, прежде чем повернуться к лестнице.
– Элора, – позвал он, останавливая ее на третьей ступеньке. – Назови мне причину отменить его.
Она крепко зажмурила глаза. Черт возьми, как бы ей хотелось, чтобы она не любила его так сильно. Ей хотелось бы, чтобы она не боялась, что однажды он оставит ее, когда поймет, что может найти кого-то теплого, любящего и беззаботного.
Но это была реальность. И ему нужна была женщина, которой она не была.
– Я не могу, – прохрипела она.
Зейн больше не сказал ни слова. Ему это было не нужно. Звука закрывающейся двери и щелчка было достаточно, чтобы Элора помчалась вниз по лестнице. Она бросилась к своей машине, отчаянно пытаясь закрыться внутри «БМВ». Затем она завела двигатель, ее руки дрожали так сильно, что даже крепкая хватка за руль не могла унять дрожь.
Она так сильно стиснула зубы, что стало больно.
Если расставание с Зейном причиняет такую боль сейчас, то насколько это будет больно еще через год? Или два? Или десять?
Это должно было закончиться. Этому нужно было положить конец.
Слезы затуманили ее зрение, когда она задним ходом отъехала от его здания и помчалась вниз по улице. Эта боль была ее собственной чертовой виной. Ей следовало прекратить роман с Зейном много лет назад, когда она почувствовала, что влюбляется.
Так что разбитое сердце было ее собственным гребаным наказанием. Наказанием за ее глупость и эгоизм. Черт, она была идиоткой.
Она вела машину, напрягая мышцы и давая волю своей ярости. Элора была зла на себя. И в ярости из-за своей матери.
А если Элоре пришлось страдать, то пришло время пострадать и Джоанне.
Поездка в поместье ее родителей была короткой, адреналин заставлял время пролетать незаметно. Припарковав машину, она ворвалась в парадную дверь, пронесшись мимо нового дворецкого, который попытался поприветствовать ее.
– Где моя мама? – рявкнула она.
– Полагаю, в своем кабинете, мисс Мальдонадо. – У него хватило ума уставиться в стену и избегать прямого зрительного контакта.
Элора на ходу уперла руки в бока, давая волю эмоциям. И, черт возьми, было приятно дать им волю. Чтобы освободить монстра из его клетки.
Ее мать сидела на кремовом диванчике в своем кабинете и печатала на телефоне. При звуке голоса Элоры, вторгшейся в ее личное пространство, губы Джоанны сжались в тонкую линию.
Черт возьми, Элора ненавидела то, как сильно они были похожи. Она ненавидела то, что пластический хирург ее матери был настолько талантлив, что она едва постарела за десять лет. В те редкие моменты, когда их видели вместе на публике, Джоанну всегда считали старшей сестрой Элоры.
– Ты шлюха. – Тело Элоры поникло. Ее кулаки разжались, и вздох, вырвавшийся из ее легких, был таким громким, что походил на порыв ветра, пронесшийся сквозь тысячи деревьев.
Облегчение. Сладкое облегчение.
Все это было похоронено слишком глубоко и слишком долго.
– Прелестно. – Джоанна моргнула, но это была единственная реакция, которой она одарила свою дочь, прежде чем вернуться к телефону. – Я занята.
Элора захлопнула дверь со всей силой, на какую была способна. Гравюра на стене задребезжала.
– Я хочу знать, кто мой отец.
Теперь она завладела вниманием Джоанны. Ее темные глаза сузились, в голове явно пошел мыслительный процесс.
– Ты что пьяна?
– Ответь мне. Сейчас.
Джоанна ткнула пальцем с идеальным маникюром Элоре в лицо.
– Следи за собой.
– Скажи мне! – закричала Элора. Если ей придется обрушить крышу, так тому и быть.
– Тсс, – прошипела мама, отбрасывая телефон в сторону и вставая. Она расхаживала взад-вперед, расправив плечи и размеренно шагая. Но румянец на ее лице выдал ее панику. – Я не знаю, что на тебя нашло.
– Правда, – сказала Элора. – Ты можешь сказать мне, кто он. Или я выясню это сама.
Мама перестала расхаживать по комнате и скрестила руки на груди.
– Это не имеет значения.
– Хорошо. – Элора повернулась к двери, ее рука взялась за ручку.
– Остановись.
Элора застыла, повернув голову так, что ее подбородок уперся в плечо.
– Это был мужчина, которого я знала много лет назад. Это было… мимолетно. Он умер.
Пол под ногами Элоры накренился. Ее голова закружилась.
Мертв.
Не поэтому ли ее мать хранила этот секрет? Знал ли он об Элоре? Если он умер, это упрощало весь этот бардак. Она могла продолжать притворяться, что Лоуренс был ее отцом – потому что он был ее отцом – и забыть, что это когда-либо происходило. Так почему же ей хотелось плакать?
В ее теле не было сил, но она сумела открыть дверь и на дрожащих ногах пройти по коридору. Она миновала фойе, направляясь к отцовскому крылу особняка.
Элора понятия не имела, что она ему скажет, и в данный момент это не имело значения. Все, чего она хотела – это обнять своего папу.
Ее настоящего папу.
Потому что ее биологический отец был мертв.
Она была в десяти шагах от его кабинета, когда услышала смех своего брата. Подкравшись на цыпочках к открытой двери, она заглянула внутрь и обнаружила папу и Лукаса за столиком у окон от пола до потолка. Их головы были склонены над телефоном Лукаса, на лицах сияли улыбки.
Какое бы видео они ни смотрели, они оба разражались смехом, радость рикошетом отражалась от стен.
Она пришла на игру Лукаса днем ранее. Она сумела притвориться и перед братом, и перед отцом, умудряясь скрыть свои эмоции благодаря многолетней практике. Но сегодня вечером у нее не было ни единого шанса.
Если бы она вошла туда со своим разбитым сердцем, то украла бы их радость. Секреты были слишком близко к поверхности, и она не доверяла себе, поэтому отступила. Она выбежала из дома, села в свою машину и поехала.
Она вела машину часами, надеясь, что с каждой милей обретет немного покоя, как в прошлые выходные на заднем сиденье мотоцикла Зейна. Но когда наступила ночь, и она мчалась в темноте, на дороге не было никакого утешения.
Там ничего не было.
Она ничего не чувствовала.
Элора вернулась в поместье, благодарная за онемение, охватившее ее конечности. Она молча удалилась в свою спальню. Предпочитая оставаться в темноте, она не стала включать свет.
Лунный свет серебряными лучами струился сквозь окна, окрашивая пространство в тот же призрачно-серый цвет, который омрачал ее сердце.
Элора удостоверилась, что заперла дверь своей спальни, затем скинула обувь и сбросила куртку, оставляя за собой шлейф одежды по пути к шкафу, где переоделась в пижамные шорты и толстовку Зейна.
Она вышла из шкафа, направляясь к своему месту у окна, когда какое-то движение на кровати привлекло ее внимание. Элора ахнула, ее тело напряглось.
– Ты напугал меня. Что ты здесь делаешь?
Ноги Зейна были вытянуты на ее кровати, его спина опиралась на стопку подушек. Он сбросил свои ботинки. Рукава его рубашки были закатаны до предплечий. Он согнул палец, подзывая ее ближе.
Пульс Элоры учащенно бился, когда она подошла к кровати и остановилась рядом с ней. Порыв жара разгорелся, прогоняя оцепенение от ее возбуждения, когда он перекинул ноги через край кровати, широко раздвигая бедра, чтобы она встала между ними.
– Ты испортила мое свидание.
На ее губах заиграла улыбка.
– Я не сожалею.
Зейн в мгновение ока схватил ее за бедра и притянул к себе, пока их тела не оказались на одном уровне. Он был таким высоким, что даже стоя на ногах, она была почти лицом к его лицу.
– Я сказал, что все кончено.
Элора наклонилась, чтобы коснуться его губ своими.
– А я сказала, что больше никогда. Полагаю, мы оба лжецы.
Они были одинаково беспомощны в сопротивлении.
Рычание вырвалось из его груди, когда она провела языком по его нижней губе.
– Зейн, – прошептала она. – Трахни меня.
– На колени.
Ее лоно запульсировало, когда она повиновалась, опускаясь на пол, с восхищенным вниманием наблюдая, как Зейн положил руки на бедра и кивнул на выпуклость у себя между ног.
Она прикусила внутреннюю сторону щеки, чтобы подавить улыбку, затем ее пальцы с привычной легкостью расстегнули пуговицу на его джинсах. Звук молнии наполнил комнату, когда она потянула ее вниз. Зейн приподнял бедра, чтобы она могла стянуть с него джинсы и освободить член.
Она замерла, когда он вырвался на свободу.
Никаких боксеров. Он пошел на свидание без трусов? Она бросила на него свирепый взгляд.
– Нужен ли мне для этого презерватив?
– Переживаешь, что я трахнул кого-то другого?
– А ты трахнул?
Он приподнял брови.
– А ты трахнула?
Она взяла его возбужденный член в кулак, поглаживая бархатистую плоть и большим пальцем размазывая жемчужную капельку на его кончике.
– Ответь на мой вопрос, – приказал он. – У тебя был кто-то еще?
– Нет.
– Спасибо, черт возьми. – Зейн запустил пальцы в ее волосы.
– А у тебя?
Он покачал головой.
– Я хочу, чтобы эти красивые губки были на моем члене.
Ей потребовалось мгновение, чтобы насладиться облегчением. Мой. Он все еще принадлежал ей. Может быть, только на эту ночь. Но сегодня вечером она нуждалась в нем больше всего. И когда его эрекция запульсировала, она почувствовала его потребность.
Элора наклонилась вперед, беря его в рот. Она застонала от его вкуса и того, как растянулись ее губы.
– Господи, – пробормотал он, опершись на локоть, когда она взяла его глубоко.
У Элоры не было рвотного рефлекса, и когда его головка продвинулась дальше в ее горло, она замурлыкала.
Дрожь Зейна была ей наградой.
– Нет такого рта, как у тебя, детка. Боже, я скучал по этому.
Она тоже скучала по нему. Она скучала по этому. Элоре нравилось, как он терял контроль, когда она отсасывала ему. Ей нравилось, что у нее была власть уничтожить этого красивого, властного мужчину.
Она сосала и лизала, проводя языком по чувствительной плоти с нижней стороны его члена. Она снова замурлыкала, когда его хватка на ее волосах усилилась, вибрация сделала его невероятно твердым. Затем он начал покачивать бедрами, трахая ее рот.
– Прикоснись к себе, Элора.
Ее сердцевина пульсировала, жаждая большего. Держа одну руку на его члене, она просунула другую под пояс своих шорт, опуская их в свои промокшие трусики.
– Ты мокрая для меня?
Она простонала в ответ, когда кончик ее пальца обвел вокруг клитора. Круг за кругом, пока до ее собственной кульминации не оставалось всего несколько секунд.
– Не кончай. Поняла? Я хочу быть внутри тебя, когда ты кончишь.
Его челюсть была крепко сжата. Все ее тело пульсировало, так отчаянно нуждаясь в разрядке, но она замедлила движения рукой, отодвигаясь от клитора и погружая пальцы в свои влажные складочки. Затем она снова начала сосать член Зейна.
Она работала с ним без устали, пока не почувствовала, как напряглись мышцы его бедер. Затем, прежде чем он успел излиться ее в горло, он оттащил ее в сторону. Ее губы были опухшими, и когда его большой палец коснулся уголка ее рта, она встретилась с ним взглядом.
– Это моя девочка, – прошептал он. – Чего ты хочешь?
Его. Все, чего она когда-либо хотела – это Зейн.
– Твой рот.
Одним движением он поднял ее с пола и бросил на кровать. Он сорвал с нее шорты и трусики, одновременно сбросив свои джинсы. Затем он схватил толстовку в кулак, приподнял ее и стянул через голову.
Ее руки лихорадочно расстегивали рубашку, желая ощутить прикосновение его кожи к ее. Как только все пуговицы были расстегнуты, он сбросил ее с плеч и позволил ей упасть.
Зейн схватил ее за колени и подтащил к краю кровати. Он наклонился и уткнулся носом в ее киску, делая долгий вдох. Затем его язык проник внутрь ее чувствительной плоти, заставив ее спину выгнуться дугой на матрасе.
– Так сладко, – пробормотал он, целуя ее клитор.
