Текст книги "Поместье Кларенс (ЛП)"

Автор книги: Перри Девни

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 31 страниц)

Айви накрутила лапшу на вилку и отправила в рот. Продолжая жевать, она поняла, что больше не опирается на подлокотник. Каким-то образом, пока они болтали об «Астоне» и ее занятиях, она придвигалась все ближе и ближе к его концу дивана.

Она не могла заставить себя встать с центральной подушки, поэтому ела, ожидая, пока его шаги не возобновятся и он не вернется на свое место.

Рука Тейта легла на спинку дивана, и кончики его пальцев коснулись кончиков ее волос.

– Элора просила пожелать тебе спокойной ночи.

– Она не спустится?

Он покачал головой.

– Нет.

Айви вздохнула.

– Ты знал о них? Об Элоре и Зейне?

– Да. Хотя, судя по всему знали не многие.

– Не многие?

– Есть причина, по которой Элора заперлась в своей спальне, а Зейн улетел обратно в Бостон.

Щелк. Еще один кусочек головоломки.

– Они расстались.

Тейт пожал плечами, потянувшись за своим вином.

– Я не знаю подробностей. Да я и не спрашивал.

Айви ссутулилась, ковыряясь в своей еде.

– А я спросила и до сих пор не знаю подробностей. Она ведет себя странно, но не говорит мне, в чем дело.

– Она кажется замкнутым человеком.

– Так и есть. Но причина, по которой она мне не говорит, в том, что она мне не доверяет, – алкоголь развязал ей язык.

Тейт поднял миску с ее колен и, выхватив вилку у нее из рук, начал есть из нее сам.

Трезвая Айви сердито посмотрела бы на него за то, что он стащил ее еду. Пьяная Айви изучала изгиб его челюсти, пока он жевал, завидуя этой проклятой вилке, которая попадала в его рот.

– Это мой ужин, – в ее протесте не было порицания.

Он пожал плечами, беря еще кусочек.

– Можешь взять немного из моей порции.

– Хорошо. – Она глубже вжалась в диван, прислонившись к спинке, желая, чтобы его рука все еще была там.

Тейт потянулся к кофейному столику, чтобы подать ей стакан с водой.

– Выпей это.

Она повиновалась, когда он взял еще кусочек. Затем он поменял ее воду на миску.

– Ешь. – Он кивнул на макароны.

– Ты такой властный.

– Если ты думаешь, что это я так командую, – он наклонился ближе, его взгляд упал на ее губы, – ты еще ничего не видела.

У нее перехватило дыхание.

Рука Тейта нашла ее руку, но вместо того, чтобы забрать у нее вилку, он заставил ее пальцы сжать ее крепче.

– Ешь, Айви.

Затем он ушел на кухню, оставив ее одну на диване с бьющимся пульсом между ног.

Пока он накладывал себе еду, она гадала, как это она снова попала под его чары. Должна ли она отодвинуться и пересесть? Может быть, он поест один на кухне.

Но он вернулся к ней, тепло его скульптурного тела передалось ей, когда он опустился на свое место со своим собственным ужином.

– Как ты думаешь, почему Элора тебе не доверяет?

Она повела плечом.

– Просто потому что. Никто этого не делает.

– Почему?

– Я не знаю, – солгала она.

Тейт откусил кусочек от заказанного им блюда, пенне помодоро, изучая ее, пока жевал. Как будто он мог видеть ложь, витающую в воздухе.

Она точно знала, почему люди ей не доверяют. Она этого не допускала. И точно так же не доверяла другим. Айви не могла сказать, что даже Элора была исключением. Хотя ее подруга знала о ее прошлом, Айви всегда держала Элору на расстоянии.

Ее стервозное отношение было защитой. Защитой, которую она усовершенствовала со времен Кристофера.

До Кристофера Айви была другим человеком. До того, как они сломали друг друга.

– Может быть, это из-за проблем с папой, – поддразнила она. Она слишком много выпила, и, если он продолжит смотреть на нее вот так пристально, она действительно может сказать ему правду. И последним человеком, о котором она хотела говорить сегодня вечером или в любой другой вечер, был Кристофер.

– Проблемы с папой. – Тейт приподнял бровь.

– Ты встречался с ними? С моими родителями?

Он кивнул.

– Один раз. В колледже.

– Мне жаль.

Тейт рассмеялся и откусил еще кусочек, на его мягких губах появилась улыбка.

– Мой отец – ходок, а мать – наркоманка, – сказала она ему. – Хотя мама такая же распутница, но она умеет скрывать это лучше, чем он. Они ужасные люди, но у них есть деньги, а это значит, что они продолжают оставаться ужасными людьми.

Айви пожалела о своих словах в тот момент, когда они прозвучали. Она не была так жестоко честна уже, ну… много лет. Особенно о ее семье. Они были испорчены, но они были ее семьей.

– Эй. – Он подтолкнул ее локтем. – Я знаю о твоих родителях.

– Нельзя было говорить о них. Не так.

– Я ничего не скажу.

Она поверила ему.

– Почему с тобой так легко разговаривать?

– Потому что ты пьяна.

Нет, дело было не в вине. Она бесчисленное количество раз оказывалась рядом с Майклом после пары бутылок вина и никогда так с ним не разговаривала.

– Тейт? – прошептала она.

– Айви.

Она встретила его ошеломляющий взгляд.

– Я не хочу быть похожей на своих родителей.

Он взял ее миску и вместе со своей отставил ее в сторону. Затем он повернулся к ней лицом, взяв пальцем за подбородок.

– Тогда не стоит.

– Может быть, уже слишком поздно.

Его большой палец погладил ее подбородок.

– Почему ты так говоришь?

– Зейн не рассказывал тебе обо мне?

– Нет.

За это она любила своего старшего брата. Потому что, может, они и не были близки, но он всегда будет защищать ее, верно? Как и Эдвин. Ее близнец всегда старался компенсировать недостатки их родителей.

– Как ты думаешь, есть какие-то грехи, которые ты не сможешь отмолить? – спросила она.

Палец Тейта замер.

– О чем ты говоришь?

О том факте, что она убила человека.

– Чисто гипотетически, – солгала она.

Он брал руку с ее подбородка, чтобы провести по волосам на виске.

– Я не знаю, детка.

– Я ненавижу, когда меня называют «деткой», – она прильнула к его ладони. Хотя, когда это слетело с его губ, она совсем не возражала.

– Что ж, – его голос был насыщенным, глубоким и таким чертовски близким. – Мне нравится называть тебя «деткой».

Она изучала его лицо, запоминая детали, которые ей хотелось бы увидеть в своих сегодняшних снах. Переносицу. Форму губ. Выпуклость его адамова яблока. Щетину на его лице. Никогда в своей жизни Айви не видела более красивого мужчину.

– Айви, – в голосе Тейта звучала боль. – Не смотри на меня так, если не хочешь, чтобы я тебя поцеловал.

– Что, если я хочу, чтобы ты меня поцеловал?

Он наклонился, его губы оказались совсем рядом с ее собственными.

Она закрыла глаза, у нее перехватило дыхание, а сердце бешено заколотилось. Поцелуй меня.

Затем диван затрясся. Ее глаза резко открылись. Тейт вскочил на ноги, тарелки звякнули, когда он начал собирать их со стола.

– И это все? – У Айви отвисла челюсть. Он что, черт возьми, шутит?

Тейт уставился на нее сверху вниз, выражение его лица было жестким, а тело напряженным. Низкое рычание вырвалось из его груди. Если судить по выпуклости за его застежкой-молнией, то он не остался совсем равнодушным.

– Да, именно так. Когда у тебя прояснится голова, найди меня. Задай мне этот вопрос еще раз.

Не говоря больше ни слова, он подошел к спинке дивана и остановился, чтобы склониться над ее головой. Его губы коснулись ее лба, затем он широкими шагами направился на кухню.

Она слушала, как он моет посуду и убирает остатки еды.

И когда дверь в его спальню закрылась, она плюхнулась на диван, устремив взгляд в потолок, и улыбка расплылась по ее лицу.

Завтра.

Она попросит его поцеловать ее завтра.

Вот только, когда она проснулась на диване, укрытая бархатным покрывалом, она обыскала весь дом.

Тейт исчез.

Глава 15

Кассии снился самый лучший сон в ее жизни. Там был мега-горячий парень, который шептал ей на ухо, и от него так чертовски хорошо пахло. Красавец из сна наклонился, готовый поцеловать ее, когда ее глаза приоткрылись, но вместо этого ее ослепил солнечный луч из окна спальни.

Черт. Почему хорошие сны всегда заканчиваются на середине?

Она прищурилась на свет, ее веки отяжелели. Она чувствовала себя наполовину проснувшейся, наполовину спящей. Это напомнило ей о том времени, когда она прыгнула с высоты в местном бассейне, когда ей было восемь. После того как она нырнула под воду, ей пришлось выныривать и вытаскивать себя на воздух.

Сколько было времени? Она помнила, как сидела в библиотеке с Эдвином в пятницу. Она помнила, как он подвез ее домой. Как добралась до поместья и почувствовала такую усталость, что остановилась на лестнице, чтобы перевести дыхание.

Мягкость подушек убаюкивала ее голову. Когда она успела подняться наверх?

Она вздохнула и приподнялась на локте. Ее коралловые волосы прилипли к лицу, поэтому она заправила их за уши.

Цвет тускнел. В прошлом месяце она нашла похожий оттенок в аптеке и покрасила им волосы в своей ванной. Ей нужно было сделать это снова, но не сегодня. Сегодня она собиралась выполнить свой субботний список дел, а затем отдохнуть.

Хотя она чувствовала себя лучше, чем в библиотеке, ее тело затекло, а голова кружилась, как будто она могла поспать еще час или два.

– Привет.

Кассия взвизгнула и резко выпрямилась. Ее взгляд остановился на мужчине, сидевшем в ее кресле с откидной спинкой.

Кресло Эдвина.

С Эдвином в нем.

– Ч-что ты здесь делаешь? – Она схватилась за грудь, пытаясь унять бешено колотящееся сердце.

– Как ты себя чувствуешь?

– Эм… лучше? – Она поискала на прикроватной тумбочке свой телефон, но его нигде не было видно. – Который сейчас час?

Он зевнул и провел рукой по своим растрепанным волосам, прежде чем дотянуться до своего телефона, лежащего на столе.

– Уже десять.

Десять. Неудивительно, что у нее в голове был такой туман. Она проспала пятнадцать или шестнадцать часов.

– Почему ты здесь?

Эдвин пожал плечами.

– Ты была больна.

– Как долго ты здесь пробыл?

– Некоторое время.

Она искоса взглянула на него. Если было десять, тогда…

– Э-э, ты наблюдал, как я сплю всю ночь? Я не могу решить, мило это или странно.

– Вообще-то, сегодня, э-э, воскресенье.

Кассия моргнула.

– Что?

– Да. Ты не просыпалась с вечера пятницы. Я завалился спать в гостевой спальне, но некоторое время назад зашел проведать тебя.

В этом заявлении было многое, что нужно было переварить, но ее мозг застрял на слове «воскресенье». Было воскресенье. Она проспала целый день.

– Черт. – Она сбросила с себя одеяло и вскочила в смятении. За исключением того, что ее ноги подкосились, а голова закружилась от резкого движения.

– Полегче. – Эдвин вскочил со стула, подхватив ее прежде, чем она успела рухнуть на пол. Его сильные руки обхватили ее за талию, удерживая на ногах, когда она обмякла у него на груди.

В голове у нее пульсировала боль, перед глазами плыли белые пятна. Возможно, она была не такой уж и отдохнувшей, как думала.

– Сядь обратно, – приказал Эдвин, и этот глубокий голос был таким же теплым и успокаивающим, как свежий, чистый запах его футболки с длинными рукавами.

Это был запах парня из ее сна. Это был тот голос, шепчущий слова, которые она не могла вспомнить, но слышала во сне. Может быть, это вообще был не сон.

– Ты остался со мной, – прошептала она, поднимая взгляд к его лицу. Они никогда не были так близки, и, так как она была без обуви, он возвышался над ней.

На его подбородке было больше щетины, чем в библиотеке в пятницу. Под его голубыми глазами залегли едва заметные круги.

– Как я и сказал. Ты была больна. И я не хотел, чтобы ты была здесь одна.

Одна. Потому что ее соседки уехали. Джефф и Франсэс не работали по субботам.

– О. – Она проверила силу своих ног, ослабив хватку на руках Эдвина. Он отпустил ее, держа руки наготове, чтобы подхватить, когда она, шаркая, вернулась к кровати и плюхнулась на ее край.

Кассия взглянула на свои колени. Ее голые колени. На ней были пижамные шорты в розовую и красную полоску и такой же топ на пуговицах. Этот набор был подарком Джоша на День святого Валентина в прошлом году.

Она ненавидела эту пижаму. Она не надевала ее уже несколько месяцев. Но собирая вещи, когда она уезжала из Хьюза, она не смогла ее выбросить.

– Ты переодел меня, – сказала она. В пятницу на ней были джинсы и черный свитер.

– Именно. – Эдвин потер затылок, затем вернулся в кресло и сел, опершись локтями о колени. – Я ничего не делал. Клянусь. После того, как я высадил тебя, я поехал домой, но начал беспокоиться. Поэтому решил заехать в магазин и купить немного супа и принести его на ужин. Я нашел тебя лежащей на полу у лестницы.

– Черт, – простонала Кассия. Так причина, по которой она ничего не помнила после этого, заключалась в том, что она практически потеряла сознание.

– Я отнес тебя наверх. Уложил в постель. Думал, что в какой-то момент ты проснешься. Я побродил вокруг, посмотрел пару фильмов в кинотеатре. Проверил тебя после полуночи, и у тебя была температура. Поэтому я вызвал врача. Она приехала, убедилась, что все не так страшно. Сказала мне, что это просто вирус, которому нужно дать пройти свой путь, и внимательно следить за тем, чтобы у тебя не поднималась температура.

– У тебя есть врач, который выезжает на дом? – Почему это ее не удивило?

Он пожал плечами.

– Доктор Харп – друг семьи. Она врач Айви.

– Хорошо, – протянула Кассия. – И когда именно ты меня раздел?

– Клянусь, я не смотрел. – Он поднял руки. – Ну, недолго.

Кассия поникла. Возможно, если бы это был кто-то другой, она бы почувствовала себя оскорбленной. Но по какой-то причине мысль о том, что Эдвин позаботился о ней, была милой. Кроме того, она чувствовала косточки своего лифчика. Даже если он и смотрел, то это было тоже самое, как если бы он увидел ее в купальнике.

– Ты не злишься? – спросил он. – Я думал, что ты разозлишься.

– Наверное, так и должно быть. Наверное, я все еще бреду.

Он усмехнулся.

– Тебе нужно что-нибудь съесть.

– Да. – Но идея отправиться на кухню казалась такой же пугающей, как пробежать марафон.

– Сейчас вернусь. – Эдвин вышел из комнаты и исчез в коридоре.

Кассия глубоко вздохнула, собираясь с силами, чтобы встать. Ей потребовалось мгновение, чтобы обрести равновесие, затем она зашаркала в ванную. Как бы сильно она ни нуждалась в душе, к тому времени, как она ополоснула лицо водой и почистила зубы, ее энергия иссякла.

Она как раз собиралась вернуться в постель, когда в комнату вошел Эдвин с подносом.

Хмурое выражение исказило его красивые черты, когда он увидел, что она идет.

– Тебе следовало подождать меня.

– Со мной все в порядке. – Она забралась под одеяло, чувствуя, как новая волна усталости прокатывается по ее мышцам.

Эдвин поставил поднос на стол, затем подошел к кровати, помогая ей приподняться на подушках. Свежий аромат снова ударил ей в нос.

– Ты хорошо пахнешь. – Это должно было остаться у нее в голове. Фу.

Он ухмыльнулся, сверкнув ямочкой на ее щеке, и подоткнул одеяло вокруг ее бедер.

– Ты уже говорила мне это.

– Говорила? Когда?

– Вчера поздно вечером. Вероятно, около полуночи. Я зашел проведать тебя, и ты сказала мне, что от меня пахнет, как от первого поцелуя.

Жар разлился по ее щекам. О. Боже. Мой.

– Прости.

– Не стоит. Я не знаю, как пахнет первый поцелуй, но принимаю это как комплимент.

Первый поцелуй пах мужчиной. Как чистое мыло с ноткой пряности. Как искушение и предвкушение. Когда Кассия закрыла глаза, когда она подумала о запахе, который ей хотелось вдохнуть, прежде чем губы мужчины коснутся ее губ, это был аромат Эдвина.

Когда она откинулась на подушки, он поднял поднос и поставил его ей на колени. На маленькой тарелочке рядом со стаканом апельсинового сока и чашкой дымящегося чая лежал теплый черничный маффин. В миске ее любимый персиковый йогурт был посыпан домашней гранолой.

– Это ты приготовил?

– Франсэс, – сказал он. – Она на кухне, готовит тебе суп.

– Ой. – На сердце у нее потеплело, когда она отломила еще кусочек маффина. До того, как она потеряла сознание на лестнице, у нее было бесконечное чувство пустоты. Безнадежность и осознание того, что она была предоставлена самой себе.

Но, возможно, она была не так одинока, как думала.

– Почему ты остался со мной? – спросила Кассия, когда Эдвин вернулся в свое кресло.

– Я не мог позволить тебе умереть, рыжик.

Она улыбнулась и закатила глаза.

– Я не умирала.

– Нет, но ты была больна. Айви и Элора исчезли. Их не будет дома еще пару часов. Я не хотел, чтобы ты была здесь одна.

– Это… – Вау. Она была не слишком добра к Эдвину, и все же он был здесь. Он даже вызвал врача. От волнения у нее перехватило горло, поэтому она сделала глоток чая, пытаясь прогнать комок.

– Я не такой монстр, каким ты меня считаешь, Кассия.

– Я не считаю, что ты монстр.

– Ты уверена в этом?

– Я уверена. – Она кивнула. – Спасибо, что остался со мной.

– Пожалуйста.

В последний раз она болела в Хьюзе. На втором курсе она подхватила грипп, и ее отец был начеку, ни на шаг не отходя от нее.

Она ни разу в жизни не болела, когда его не было рядом, чтобы помочь ей пережить это. Простуда. Грипп. Ободранные колени и сломанный средний палец – все благодаря ее единственному сезону в баскетболе в четвертом классе.

В этом кресле должен был сидеть папа. Он должен был быть тем человеком, который помогает своей больной дочери.

Она съела еще кусочек маффина, не отрывая взгляда от подноса, потому что слезы защипали ей глаза. С тех пор как она приехала в Астон, она проделала чертовски хорошую работу, отодвинув свои чувства в сторону, чтобы сосредоточиться на учебе. За исключением сегодняшнего дня…

Сегодня у нее не было сил препираться.

– Я скучаю по своему папе, – ее шепот наполнил комнату.

Она скучала по нему теперь, когда он умер. Она была в ярости из-за того, что он бросил ее. Кассия рискнула взглянуть на Эдвина и наткнулась на его выжидающий взгляд.

– Неужели он…

Мертв. Она подняла руку, не желая, чтобы он произносил это слово.

– Да.

– Мне жаль.

– Мне тоже. – Молчание между ними затягивалось, и чем дольше оно продолжалось, тем больше ей хотелось, чтобы Эдвин ушел. За одно предложение она рассказала ему больше, чем любому другому человеку за те почти два месяца, что прожила в Астоне. – Тебе не обязательно оставаться здесь.

– Я никуда не уйду, пока ты не встанешь на ноги.

Это был не тот ответ, который она хотела услышать.

– Со мной все будет в порядке.

– Конечно будет. – Он взял книгу в мягкой обложке, которую она не заметила на столике рядом с ним, и открыл ее на загнутой странице.

– Мой отец был профессором. Истории. Если бы он увидел, как ты вот так загибаешь страницу, он прочитал бы тебе лекцию о том, как относиться к книгам с уважением.

Эдвин усмехнулся.

– Это очень похоже на Айви. Ты знала, что она изучает историю?

Кассия покачала головой, откусывая еще кусочек от своего завтрака. У ее отца и соседки было больше общего, чем книги и история. Они оба хранили секреты.

Секреты ее отца стали причиной его смерти.

Эдвин, казалось, был доволен чтением, поэтому Кассия сосредоточилась на своем завтраке. Когда она отодвинулась, чтобы отставить поднос в сторону, он отложил книгу и отнес пустую посуду на кухню, а она поглубже зарылась в подушки, повернувшись щекой и уставившись на его кресло.

Затем он снова вернулся и взял свою книгу.

– Тебе не обязательно оставаться.

– Ты уже говорила это. – Он открыл свою книгу, закинув лодыжку на колено.

– Почему?

– Почему, что?

– Я больше не без сознания. Со мной все будет в порядке. Почему ты остаешься?

Эдвин наклонился вперед, его внимание было полностью приковано к ней. Напряженность в его глазах, серьезность на его лице заставили ее сердце учащенно забиться.

– Потому что я думаю о тебе больше, чем следовало бы.

– О.

– О, – передразнил он. – Итак, мы здесь.

Она начала изучать его лицо, когда он снова поднял книгу.

– Что ты читаешь?

– Триллер. – Он посмотрел на нее исподлобья, уголок его рта приподнялся. – Мне нравится быть заинтригованным.

Почему у нее возникло ощущение, что он говорил не о книге?

– Мне действительно не следует тебе доверять, – пробормотала она.

– Вероятно, нет. Но ты бредишь, помнишь?

Определенно брежу. Разумнее всего было бы настоять на том, чтобы он ушел. Принять душ и попытаться позаниматься, так как она и так потеряла целый день. И все же она закрыла глаза и позволила перелистыванию его страниц убаюкать себя.

А когда она проснулась, Эдвин все еще сидел в своем кресле.

Глава 16

Пальцы Элоры зависли над клавиатурой, когда она уставилась на экран своего ноутбука. Да. Нет. Ее ответ Сэлу Тесте должен был состоять всего из одного слова, но она не была уверена, какое именно напечатать.

В ту ночь, когда ее детектив представил результаты установления отцовства ее брата – и ее собственные, – она заплатила ему наличными, предполагая, что на этом их сделка закончилась. За исключением того, что имя Сэла появилось в ее почтовом ящике час назад.

Он был не только опытным частным детективом, но и явно опытным бизнесменом. Элора специально попросила его узнать, кто является отцом Лукаса, сообщив ему, что это, скорее всего, Дэвид Кларенс. Второе письмо, в котором он сообщал о ее собственном отце, было неожиданным и нежеланным. И все же эти слова нельзя было не прочесть.

Лоуренс Мальдонадо не был ее биологическим отцом.

Но узнал ли Сэл кем является этот таинственный донор спермы? Нет, он резко остановился, посеяв в ее сознании ровно столько неуверенности, чтобы обеспечить ему другую работу.

Он поступил мудро, подождав месяц, прежде чем снова связаться с ней. Он дал Элоре время, чтобы правда настоялась. Затем он набросился на нее, отправив электронное письмо с вопросом, не хочет ли она снова воспользоваться его услугами, чтобы найти своего биологического отца.

Хотела ли она знать правду? Да. Нет. Чем больше она открывала, тем больше менялся ее мир.

По крайней мере, она не была родственницей Дэвида. Это была единственная подробность, которую сообщил ей Сэл. С абсолютной уверенностью можно сказать, что Элора никоим образом не состояла в родстве ни с одним членом семьи Кларенсов. Мысль о том, что она могла быть родственницей Зейна…

Внутри у нее все перевернулось. Это было немыслимо.

Весь прошедший месяц она была так сосредоточена на том, как рассказать отцу о Лукасе, о себе, что не думала ни о чем другом. Это был ее шанс. Но должна ли она задавать больше вопросов, когда ее пугают ответы?

Да. Нет.

Электронное письмо Сэла было как нельзя более точно рассчитано по времени.

Элора и Айви провели выходные в коттедже. После того, как Зейн и Тейт покинули Мартас-Винъярд, отдых девочек действительно был расслабляющим. Айви спросила, не хочет ли Элора поговорить, но она отказалась. Элора спросила Айви, не хочет ли она поговорить о сукином сыне, который дал ей пощечину, она тоже отказалась. Итак, с этого момента они обе притворялись, что в их жизнях все в порядке.

Вчера они наняли массажистку для посещения дома. Провели пару часов на пляже. Наслаждались обществом друг друга в течение тихой субботы, болтая ни о чем и сплетничая о колледже. И сегодня, вскоре после обеда, их водитель вернулся, чтобы отвезти их в аэропорт на короткий воскресный рейс до дома.

Электронное письмо Сэла появилось как раз в тот момент, когда Элора села за свой стол, как будто он знал, что она дома.

Да или нет.

Вскоре в ее семье должны были произойти потрясения. С Зейном было… покончено. Каким бы болезненным ни был тот факт, что он предпочел уехать из коттеджа, чем провести с ней выходные, с поцелуем или без него, только укрепил неизбежное. С ними было покончено.

И это была ее вина. Она оттолкнула его, потому что, ну… она все еще обдумывала доводы в своей голове.

Сколько еще сможет выдержать ее сердце?

Что, если ее биологический отец – монстр? Или, что, если он не такой ужасный, как ее мать? Элора не была уверена, что сможет вынести правду.

Она закрыла глаза, положила руки на клавиатуру и позволила пальцам самим решать. Она нажала «Отправить», прежде чем передумала, затем вскочила со стула и выбежала из своего кабинета.

Элора поспешила в гараж, ее сердце бешено колотилось, когда она заводила машину. Был только один выход из этой передряги. Был только один путь к свету. Это будет кроваво. Но, черт возьми, это должно было закончиться. С секретами нужно было покончить. Поэтому она направила свои колеса по знакомому маршруту, который должен был привести ее к дому родителей.

Она была в пути уже три минуты, когда зазвонил ее телефон. Имя Лукаса высветилось на экране консоли. Все в жизни ее брата вот-вот должно было измениться. Она жаждала хотя бы одного последнего нормального разговора, поэтому впервые за месяц ответила.

– Привет.

– Привет? – Он усмехнулся. – Это все, что ты хочешь мне сказать? Привет. Какого черта, Элора?

– Мне жаль. Я отстойная сестра.

– Да. Это так. – Последовало долгое молчание. – Что я сделал? Почему ты злишься на меня?

Черт. Ее грудь резанула боль, прозвучавшая в его голосе.

– Ты не сделал ничего плохого. И я не злюсь на тебя. Просто это были напряженные несколько недель. Я кое через что проходила и не очень хорошо с этим справлялась.

– Кое-что это колледж или что-то еще? Папа сказал, что твой выпускной год в «Астоне» будет тяжелым.

– Да, он тяжелый, – солгала она. Занятия отнимали много времени, но и близко не были такими тяжелыми, как на первых курсах.

– Учеба – это отстой.

– Почему? Что происходит?

Он глубоко вздохнул, а затем его последние проблемы вылились в поток словесной рвоты, от его трудностей с математикой до эссе об Американской революции, которое должно быть сдано завтра.

Элора впитывала все это, ничего так не желая, как отмотать время назад и подавить в себе любопытство.

– Как футбол?

– Хорошо. Я решил, что он мне нравится больше, чем баскетбол.

Она хихикнула.

– Да, и как только начнется баскетбол, ты решишь, что он тебе нравится больше, чем футбол.

– Возможно. – Он рассмеялся. – Я скучал по тебе на своих играх. Мне нравится пытаться найти тебя в толпе.

– Я тоже по этому скучала.

– Ты сможешь прийти? В следующие выходные.

– Да, – согласилась она без колебаний. Вот только, если она продолжит вести машину, то очень быстро окажется дома. И в зависимости от того, как папа отнесется к новостям, если он решит поделиться ими с Лукасом, мир ее брата рухнет. Возможно, у него снова пропадет интерес к футболу.

Нога Элоры зависла над тормозом. Она не могла этого сделать. Ещё нет.

– Ты за рулем? – спросил он.

– Да, я выполняла поручение. – Она притормозила на следующей улице, сворачивая на полосу для разворота. Затем она совершила запрещенный разворот.

Ещё нет.

– Мне сегодня нужно заниматься, – сказал Лукас. – Папа какое-то время работал, но потом сказал, что поможет мне с эссе. Возможно, мы пойдем куда-нибудь поужинать. Хочешь пойти?

– Хотелось бы мне, чтобы я могла, – сказала она. – Но я только что вернулась, и у меня много работы.

– Да, – пробормотал он. – Ты могла бы не ехать в Мартас-Винъярд и прийти ко мне.

– Это были учебные выходные. – Еще одна ложь.

– Просто дразню. – Улыбка, прозвучавшая в его голосе, появилась и на ее лице. – Увидимся на моей игре.

– Я буду там. – Чего бы это ни стоило, она найдет в себе мужество пойти. Если Лукас вот-вот потеряет отца, она не заставит его потерять еще и сестру. – Напиши мне позже.

– Ты правда ответишь?

– Да. – Она вздохнула. – Мне жаль. Простишь меня?

– Да. Пока.

– Пока. – Элора закончила разговор, чувствуя себя ничуть не легче и не менее противоречиво. Но решимость покончить с секретами, которая была у нее всего несколько минут назад, исчезла, и она обнаружила, что бесцельно ведет машину, не желая возвращаться в поместье.

Там для нее не было ничего, кроме узлов в животе и одинокой комнаты.

Это одиночество подтолкнуло ее поехать в Восточный Бостон, в промышленный район вдоль набережной Челси-Крик, где застройщик перестраивал старые здания в стильные резиденции и магазины розничной торговли. Этот район был модным и набирал все большую популярность с его шикарными магазинами, модными ресторанами и несколькими пивоварнями с крафтовым пивом. В то время как коммерческие предприятия занимали первые этажи зданий, верхние этажи были переоборудованы под жилую недвижимость, в основном студии и апартаменты в пентхаусах.

Элора притормозила перед знакомым кирпичным зданием, заняв одно из пустых мест перед тату-салоном. Затем она уставилась на дверь. Впустит ли он ее внутрь? Она вылезала из своего «БМВ», когда увидела, что по улице идет мужчина.

Его куртка скрывала татуировки, покрывавшие его руки, но племенной узор змеился по темной коже шеи, открывая немного его собственных работ. Заметив ее, он ухмыльнулся и вздернул подбородок.

– Привет, Элора.

– Привет, Аксель. – Румянец залил ее щеки. Зейн был самым красивым мужчиной, которого она когда-либо видела, но Аксель занимал второе место.

– Ты в порядке? – спросил он, подходя ближе и рассматривая ее.

– Отлично, – солгала она.

Элора сегодня была совсем не похожа на себя.

Никакой косметики. Волосы немыты и собраны в узел. Этим утром она проснулась в Мартас-Винъярд, в коттедже Зейна, и у нее не было сил что-либо с собой делать, поэтому она надела пару леггинсов и объемную толстовку. Это была одна из толстовок Зейна, которую она годами прятала от Айви и надевала только для сна. Но теперь, когда Айви знала о них, скрывать это не было смысла, поэтому она надела ее, чтобы отправиться домой.

– Направляешься наверх? – спросил Аксель, доставая ключи из кармана куртки и вставляя их в дверной замок.

Она кивнула, следуя за ним внутрь.

– Спасибо.

– Пожалуйста. Передавай ему привет. В последнее время он был занят. Давненько его не видел.

– Хорошо. – Она подождала, пока он отопрет внутреннюю дверь своего тату-салона, прежде чем сделать глубокий вдох и подняться по бетонной лестнице на второй этаж.

У нее перехватило дыхание, когда она подняла руку, чтобы постучать. В тот момент, когда костяшки ее пальцев коснулись стальной двери, она пожалела, что пришла. Он точно отошлет ее прочь.

Когда щелкнул засов, ее желудок сжался. Зейн открыл дверь, и у нее пересохло во рту. На нем не было ничего, кроме белого полотенца, обернутого вокруг его узких бедер. Татуировки, которые Аксель наносил на кожу Зейна на протяжении многих лет, были выставлены на всеобщее обозрение. Его волосы были влажными, и несколько случайных капель воды каскадом стекали по широкой груди.

Он не поздоровался с ней и не поманил ее внутрь. Он стоял и ждал, когда она заговорит.

– Ты один? – спросила она, ненавидя дрожь в своем голосе.

– Да.

Казалось, все ее тело обмякло.

– Аксель впустил меня.

– Что ты здесь делаешь, Элора?

– Ты прилетел домой из коттеджа.

Зейн скрестил руки на груди, подчеркивая невероятную силу и четкость своих рук. Он делал это, чтобы напугать ее? Он знал, что ей всегда нравились рельефные мышцы, которые подчеркивали его невероятное тело. По ночам, когда они ни лежали в постели, она часами обводила взглядом впадины между его плечами, бицепсами и трицепсами.

– Я сожалею о прошедших выходных, – сказала она. – Я не знала, что ты собираешься приехать.