Текст книги "Последний круиз писателя"

Автор книги: Пьерджорджо Пуликси

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 12 страниц)

– Мы встретились в Милане примерно неделю назад.

– И вам это не показалась странным? То есть, как видите, здесь также его жена и дочь, и он, разумеется, об этом знал. И все же…

– Думаю, он хотел, чтобы я была рядом, из-за того, что он собирался сделать.

В глазах Карузо вспыхнуло любопытство.

– А что он собирался сделать?

– Он узнал некоторые вещи. Секреты, которые потрясли его, разрушив все, в чем он был твердо уверен и…

Рация затрещала, чуть не ударив инспектора током, затем послышался голос Монтекристо:

– Карузо? Иди скорее сюда.

– Извините, я на минуточку. – Флавио отошел от женщины на несколько метров. – Ты меня слышишь? Что случилось?

– Птичка клюнула, – ответил книготорговец.

На заднем плане слышались мужские стоны, словно кто-то пытался прийти в себя после драки.

Полицейский сказал по рации:

– Монтекри, у тебя ситуация под контролем или ты в опасности?

– Сейчас я в порядке. Но лучше, если ты подойдешь. События приняли неожиданный оборот… назовем это так.

– Ладно, иду, – ответил инспектор, нажав отбой.

Карузо мельком взглянул на Марину: ее взгляд был потерянным, она дрожала. Полицейский подошел к ней.

– Мы должны прервать наш разговор, профессор. Продолжим его позже. А сейчас я прошу вас пройти в зал ресторана и оставаться там до тех пор, пока я не вернусь.

Он направился к выходу, оставив женщину одну, погруженную в молчание, полное вины или отчаяния. Возможно, и того и другого.

ГЛАВА 39

Карузо, запыхавшись, добрался до своей каюты. Сердце все еще колотилось от бега. В коридоре было тихо, не считая легкого скрипа дерева от его шагов. В дверях его ждал Монтекристо, потиравший костяшки пальцев правой руки. Две черных кошки, Мисс Марпл и Пуаро, терлись о его ноги, глаза их ярко светились в полутьме.

– Ты вызвал подкрепление? – спросил инспектор, кивнув на кошек.

Марцио поднял бровь.

– Думаю, они меня ревнуют. Только им позволено меня обижать; если же это попробует сделать кто-то другой, то они быстро отобьют охоту.

Полицейский хмыкнул, но улыбка его исчезла, когда он увидел, кто находится в каюте. На кровати, прижав руку к болевшему глазу, сидел Симоне Ронкони, тучный фотограф. У его ног валялся парик. Голова его была абсолютно лысой, на бледной коже отражался свет неоновых ламп.

Карузо бросил вопросительный взгляд на книготорговца, который показывал ему «Ругер».

– Кажется, ты снова у меня в долгу, – сказал Марцио с наигранной улыбкой. – Как я и предполагал, уловка с пистолетом сработала. Он попался. Да еще как! Я застал его взламывающим замок комнаты. И у него, похоже, большой опыт, потому что ему понадобилось несколько секунд, чтобы войти. Он выходил с пистолетом в руке, когда я его остановил.

– Парик ты с него снял?

Монтекристо пожал плечами:

– Скажем, он его потерял, когда мы сцепились.

Кошки зашипели на Ронкони. Тот хрипло пробормотал:

– Вы все не так поняли. Все не так, как вы думаете.

– Да что вы? – Карузо вошел в каюту, голос его разрезал воздух, как бритва. – Ну тогда вы мне объясните. Ронкони, верно? Для начала покажите мне ваши документы.

Ронкони, не скрывая раздражения, фыркнул и с трудом засунул руку в карман куртки. Медвежья комплекция делала его неуклюжим, но наконец он достал потертый бумажник, вытащил пару документов и передал их инспектору.

Карузо внимательно их изучил, после чего удивленно вскинул брови.

– Вот этого я никак не ожидал.

– Что там? – спросил с любопытством Монтекристо.

– Наш друг – частный детектив. И зовут его не Симоне Ронкони, а Никола Чингуетти.

Ронкони – или, точнее, Чингуетти – кивнул.

– И я ваш бывший коллега из миланской квестуры, если это что-то для вас значит. Несколько лет назад я начал работать на себя, у меня свое агентство. Я здесь, потому что меня нанял Галеаццо. Он был моим клиентом. – Сейчас в его голосе слышался сильный тосканский акцент, который до этого момента он умело скрывал. – Я на этом корабле, потому что должен был обеспечивать безопасность профессора Марины Бентивольо по просьбе моего клиента. История про фотографа – просто прикрытие.

Монтекристо покачал головой и усмехнулся.

– А я-то думал, поднимаясь на борт, что буду смертельно скучать здесь. Ты что скажешь? Он врет, как по-твоему?

Карузо поджал губы, рассматривая документы.

– Лицензия подлинная. Похоже, он действительно частный детектив. Зачем тебе понадобился «Ругер»?

– Потому что он мой, – не колеблясь, ответил Чингуетти. – Я не хотел, чтобы у меня были неприятности. Галеаццо одолжил его у меня несколько дней назад в Милане. Он больше не чувствовал себя в безопасности. И боялся за свою жизнь.

– Почему ты не сказал об этом сразу, когда мы были там, в зале?

– Я не хотел раскрывать свое прикрытие. И ждал подходящего момента, чтобы поговорить с вами наедине. История здесь гораздо более мутная, чем вы можете себе представить.

– Неужели? – Карузо уселся рядом с ним, деревянный стул заскрипел под тяжестью его веса. – Послушаем, – сказал он, похлопав его по слоноподобной ляжке. – Мы все обратились в слух.

ГЛАВА 40

Завершив допрос, Карузо и Монтекристо вернулись в зал ресторана в сопровождении тучного мужчины, на голове которого снова был парик. Его заплывший глаз выделялся в свете люстр.

– Как долго вы справляли нужду, – иронично прокомментировал Этторе Кристалло, увидев вновь вошедшего «фотографа».

– Раз уж мы встретили его в коридоре, то воспользовались этим и задали ему пару вопросов, – холодно ответил Карузо.

– Вопросов? – саркастически спросил Польпичелла, глядя на синяк под глазом. – Кажется, это были очень прямые вопросы, не в бровь, а в глаз.

– Я всего лишь ударился о трубу, когда корабль сильно качнуло, – приуменьшил толстяк, подыгрывая Карузо и Монтекристо: они втроем договорились продолжать этот спектакль, скрывая личность бывшего полицейского.

– Лучше скажите, – вновь заговорил издатель, в голосе которого звучало раздражение, – почему мобильные телефоны не ловят сеть?

Капитан Васто тяжело вздохнул, словно его спрашивали об этом уже очень много раз.

– Мы довольно далеко от порта, и непогода…

– А с вайфаем тогда что? Вчера он работал.

– Произошел сбой. Технический специалист старается все починить.

«Сбой», – скептически подумал Монтекристо. Какое удачное совпадение для убийцы…

– Итак, – произнес Карузо, разрядив напряженную атмосферу. – Я бы предложил продолжить допросы. Чем быстрее мы закончим, тем скорее вы сможете вернуться в свои каюты.

Марина Бентивольо поднялась, но инспектор остановил ее жестом.

– Синьора Сабина, прошу вас. Я хотел бы переговорить с вами.

Новоиспеченная вдова осмотрелась по сторонам – лицо ее было невозмутимо, но в глазах промелькнуло удивление. Она обнаружила, что окружена десятками подозрительных взглядов.

– Это действительно необходимо? – посетовала дочь. – Она только что потеряла мужа и…

– Да, это необходимо, – резко перебил ее непреклонный Карузо. – И вы готовьтесь, потому что следующей будете вы.

Валентина Галеаццо смотрела на него с ненавистью.

– Все это просто позор…

– Успокойся, все в порядке, – заверила ее Елена, поцеловав в щеку. – Он просто делает свою работу.

С царственной выдержкой женщина поднялась и пошла следом за Карузо и Монтекристо из зала, и каблуки ее стучали, как метроном.

ГЛАВА 41

Елена Сабина внимательно рассмотрела снимок на телефоне полицейского и покачала головой.

– Нет, это не его почерк, – сказала она.

– Он вам знаком? – спросил Карузо.

– Нет. Могу я выкурить сигарету?

– Конечно. Пожалуйста.

Монтекристо наблюдал, как женщина вытащила трясущимися руками сигарету и безуспешно пыталась прикурить ее.

– Позволите? – вызвался ей помочь книготорговец. Она кивнула, и Марцио поднес к концу ее сигареты зажигалку, пламя которой зашипело. Он воспользовался моментом, чтобы внимательно рассмотреть руки женщины, пытаясь обнаружить возможные следы крови на пальцах, но ничего не нашел.

– Почему это слово? – спросила жена Галеаццо, сделав глубокую затяжку.

Карузо, казалось, ее даже не слышал.

– Каким был ваш муж? – спросил он у нее. – То есть каким мужем и отцом он был?

Елена глубоко вздохнула и посмотрела в окно на бушующее море. Они находились на маленькой террасе, которая выходила на одну из верхних палуб, где гости обычно собирались выпить чаю или поиграть в карты. Подумав несколько секунд, женщина покачала головой:

– Ну да, какой смысл врать… Он был отсутствующим мужем и отцом. И я бы сказала, большим эгоистом. Он жил своей работой. Писательство было превыше всего остального. Точно превыше меня и моей дочери.

«Почему это меня не удивляет?» – цинично подумал Монтекристо, оставив это соображение при себе.

– За свое вечное отсутствие, за неуловимость и интровертный характер он откупался деньгами и подарками – классическое клише для мужчин, делающих карьеру. Я знаю, что жить c творческим человеком всегда непросто, но жить с ним… – Женщина не закончила фразу, словно этого и не требовалось.

– А как он относился к своей дочери? – вмешался Монтекристо.

– Не очень хорошо. То есть не так, как Валентина того заслуживала. Он считал ее слишком легкомысленной и поверхностной. Он требовал, чтобы она училась в лучших частных школах, но не столько для того, чтобы дать ей качественное образование, сколько затем, чтобы она как можно меньше путалась у него под ногами. Если говорить откровенно, это был человек, избегавший семейных обязанностей. И Валентина страдала от этого: она ждала его присутствия, его признания, но Аристид был слишком занят собой, чтобы заметить это. Это был человек не от мира сего. Из тех, кто предпочитает искать утешения в прошлом вместо того, чтобы жить настоящим. Это видно даже по его романам. Они казались старыми, хотя на самом деле были современными.

– Мне жаль, – сказал Карузо.

Елена кивнула, выпустив дым.

– А он был большим материалистом? Жадным до денег, проще говоря?

– Нет. Тот, кто оценивает людей по бренду одежды, по модели смартфона или по размеру счета в банке, – это Польпичелла, его издатель. Единственные вещи, которым Аристид поклонялся,  – это его трубки и винтажная одежда. Его кумиром был Сименон, и как вы вчера выразились в излишне колоритной манере, он стремился ему подражать, в том числе и внешне.

– Прошу меня извинить, синьора, – сказал Марцио, стыдясь своего поведения. – Я слишком много выпил и сболтнул лишнего.

Елена Сабина, казалось, проигнорировала его, словно он даже не заслуживал ответа.

– Ваш муж сам вел переговоры с издателями? – продолжил Карузо.

Женщина усмехнулась.

– Нет. Этим всегда занималась я. У него не хватало характера, чтобы правильно себя поставить. Он не был практичным, вести дела не было его сильной стороной. Он был нетерпим к бюрократии и к составлению договоров в целом. Этот его недостаток компенсировала я, отстаивая его права в издательствах, перед кинопродюсерами и телекомпаниями. Неофициально, но я была его литературным агентом, можно так сказать.

– Значит, помимо личных и семейных отношений, вас связывали еще и… скажем… профессиональные.

– Да. Это безусловно так.

– Могу я полюбопытствовать? – вмешался Монтекристо. – Вам нравились его книги?

– Нет, – честно призналась женщина. – Я не люблю этот жанр в целом, но его романы меня вообще не интересовали. Мне жаль это признавать, но они были не для меня. Я находила их слишком поверхностными. Персонажи так и оставались лишь набросками, а сюжеты, сколько бы месяцев он ни работал над ними, обращаясь за помощью к Криппе, были настолько неправдоподобными, словно полностью оторваны от реальности.

– В этом я могу только с вами согласиться, да упокоится душа его с миром, – ответил Марцио, за что был награжден гневным взглядом Карузо.

– А он, наоборот, считал себя великим писателем. Он жаждал стать признанным мастером жанра. И самое смешное… То, что вы вчера сказали про награды, – это правда. Чтобы потешить его эго, Польпичелла из кожи вон лез, выбивая ему самые престижные награды, лишь бы он был доволен. В глубине души, я думаю, Аристид знал, что он не настолько уж хорош, но не мог в этом признаться даже себе: вся его жизнь была бы разрушена после такого признания. Итак, он занимался самовосхвалением, и с течением времени это поведение не изменилось. Даже совсем наоборот.

– Вы по-прежнему любили его, синьора?

Вопрос Карузо прозвучал резко, как выстрел.

– Нет. Больше нет. Но я была очень привязана к нему и хранила ему верность. Он был отцом моей дочери, и поэтому я относилась к нему с уважением.

– Извините, что позволяю себе такой вопрос, но я обязан вам его задать: вы до сих пор спали вместе?

– Нет. Уже много лет как нет. Дома у каждого была своя комната. И здесь тоже. Мы разместились в двух разных каютах. Мы уже так привыкли.

– Благодарю вас за честность. Я отниму у вас еще буквально несколько минут, обещаю, – заверил Карузо примирительно.

– А какие у вас были отношения с Джанроберто Польпичеллой?

– В последнее время несколько прохладные. Джанроберто, казалось, старался обойти меня. Он часто звонил Аристиду, торопил его, давил на него.

– В связи с чем? Из-за сдачи романа? – спросил Марцио с любопытством.

– Не только. Он хотел, чтобы Аристид подписал новые контракты на серию о Брицци. Хотя бы на две или три книги.

– И это было странно? – поинтересовался инспектор.

– Ну, он никогда не был настолько настойчив. Поэтому я бы сказала, да – было странно, что он так давил на него. Полагаю, он боялся, что кто-нибудь из конкурентов уведет его.

– А как обстояли дела с Мишелем Анастазией? – спросил книготорговец.

– Чем больше Аристид отдалялся от Польпичеллы, тем теснее становились отношения с Мишелем. Аристид, если бы мог выбирать, предпочел бы родиться во Франции, а не в Италии. Мне он часто это говорил. Источником его вдохновения был французский полар, а не итальянский.

– Что еще за полар? – шепотом спросил Карузо. – Французский деликатес?

– Святой боже… – вздохнул Монтекристо так, будто тот изрек богохульство. – Это сокращение от «полицейский роман» по-французски.

Карузо кивнул, словно прекрасно понимал, о чем говорил книготорговец. На самом же деле это было не так.

– Извините, что перебил вас. Продолжайте.

– Аристид обожал Францию, и последнее время он был в очень доверительных отношениях с Анастазией.

– И Польпичелла знал об этом?

– Думаю, да. И разумеется, ему это не нравилось. Он боялся, что Мишель переманит автора к себе.

– И ему это удалось? – спросил Монтекристо. – Ваш муж подписал какие-то новые контракты с французами?

Карузо оценил, как ловко книготорговец задал вопрос, словно проявив спонтанное любопытство. «Да, у него определенно талант к ведению допросов», – сказал он себе.

– Нет, никаких контрактов, – ответила женщина. – Иностранными договорами занималась тоже я. Даже если Анастазиа и делал некоторые предложения, мы пока еще ничего не подписали.

Полицейский и книготорговец кивнули, но сами недоумевали, почему Галеаццо действовал за спиной жены, подписав обязательства на эти три книги с Мишелем Анастазией.

– А как насчет идеи этого морского путешествия?.. – допытывался Карузо.

– Он был в восторге. Это была идея Тибо, и Аристид сразу принял ее с большим энтузиазмом.

– Вернемся на секунду к пистолету. Вы действительно не знали, что у вашего мужа было с собой оружие?

– Абсолютно точно – нет. И до сих пор не могу себе объяснить, как так получилось, что я этого не заметила. Вы уверены, что пистолет его? Не мог кто-то подложить ему в сумку?

– Мы не можем этого исключить. Но кто? И зачем?

Елена Сабина пожала плечами.

– Ему кто-нибудь угрожал в последнее время или, быть может, в прошлом? – поинтересовался Марцио.

– Нет, никогда. Он был не из тех, кто выступает с политическими заявлениями или занимает твердую позицию по социально значимым вопросам, и совсем не из тех, кто спорит с коллегами или с кем бы то ни было. Он просто делал свое дело, и все. Он словно был укрыт стеклянным колпаком.

– Никакого преследования от читателя или читательницы? – настаивал Карузо. – Никаких писем по электронной почте, никаких странных сообщений?

– Ничего, насколько мне известно. И в целом со мной Аристид не был скрытным.

Инспектор бросил взгляд на море и проверил свой телефон: сигнала до сих пор не было. И тут он вспомнил, что обыскал карманы писателя, но мобильного там не нашел, как и в его каюте. Он сказал об этом Елене.

– Он не был с техникой на «ты». Совсем наоборот, – пояснила та. – Но сотовый у него был. И вчера вечером, после ужина, я видела его у него в руках один раз точно. Вы должны были его найти. Возможно, он где-то забыл его. Если только…

– Если только тот, кто его убил, не избавился от него, – договорил Марцио. – Но зачем бы ему это делать? Там было что-то подозрительное или компрометирующее?

– Не знаю. Думаю, нет… Но с учетом всего случившегося… может быть.

Карузо вновь заговорил:

– Как бы это ни прозвучало, гипотеза о том, что это могло быть самоубийство…

– Нет, – решительно перебила его Елена. – Извините, но это точно не про него. Я понимаю, что никто не может утверждать, будто знает кого-то до глубины души, даже самых близких людей. Но… нет, Аристид был не таким человеком, поверьте мне.

– Каким он был в последние дни? – спросил Марцио. – Вы заметили что-нибудь необычное в его поведении?

– Ну, он точно казался более странным, чем обычно. Если поначалу эта история с круизом его очень радовала, то в последние дни он стал подозрительным и избегающим. Незадолго до отъезда, во время рабочего совещания, он заявил, что убьет Брицци. И это будет последний роман с его легендарным персонажем.

– Почему, как вы думаете?

– Я не знаю. И даже было решила, что это провокация или угроза, брошенная с целью напугать издателей и поднять ставки. Но он не обладал достаточной коммерческой хваткой, чтобы попробовать разыграть такую карту. Это было что-то более личное, почти похожее на месть.

– Случайно, не вам? – спросил Монтекристо внезапно осипшим голосом.

– Простите?

– Возможно, это была месть вам? – настаивал книготорговец.

– Но за что?

Марцио пожал плечами:

– Может, за то, что в течение тридцати двух лет он верил, что Валентина – его дочь, в то время как на самом деле это было не так?

Елена Сабина окаменела.

ГЛАВА 42

Книготорговец внимательно смотрел на женщину. Елена Сабина прекрасно играла свою роль, сохраняя безупречное самообладание: во время допроса она ни разу себя не выдала. Но она не могла знать, что благодаря Николе Чингуетти они собрали гораздо больше информации, чем она могла себе представить.

– Покажи ей, – сказал Монтекристо полицейскому.

Инспектор Карузо протянул женщине, все еще застывшей в изумлении, два документа.

– Это два теста на отцовство, выполненные в двух разных лабораториях, чтобы получить точный результат, – объяснил он ей. – Результаты теста ДНК Аристида и Валентины абсолютно исключают любое биологическое родство: Валентина не была дочерью Аристида.

Глаза женщины наполнились слезами. Она поднесла руку ко рту, словно пытаясь подавить крик.

– Он узнал об этом сравнительно недавно, – продолжал Монтекристо. – Если вы посмотрите на дату медицинских заключений, они были сделаны всего месяц назад. В последнее время ваш муж стал подозревать, что живет, опутанный ложью, умышленно сплетенной вами: чем старше становилась дочь, тем сильнее в нем крепло ощущение, что с Валентиной было что-то не так. Возможно, неосознанно, он всегда это подозревал, и именно из-за этого сохранял такую эмоциональную отстраненность по отношению к девочке. Четыре недели назад, однако, он получил неопровержимые доказательства.

Елена Сабина в отчаянии разрыдалась.

– Это еще не все, – продолжил Карузо. – Аристиду уже на протяжении некоторого времени казалось, что за ним следят. Поэтому он нанял частного детектива, чтобы развеять эти сомнения. Детектив подтвердил ему, что за ним следит его коллега. Коллега, нанятый вами, синьора. А теперь скажите мне, зачем вы поручили шпионить за вашим мужем?

Вдова не отвечала, а только переводила взгляд с полицейского на книготорговца, как загнанный в угол зверь.

– Это детектив, нанятый вашим мужем, взял биологические образцы вашей дочери и отвез их в лабораторию, чтобы их сравнили с образцами Аристида. И он не остановился на этом, потому что, получив результаты, он также попытался понять, кто же был настоящим отцом, раз Галеаццо питал некоторые подозрения на этот счет.

– Может, вы сами нам расскажете, кто же настоящий отец Валентины? – испытывал ее терпение Монтекристо.

Карузо достал из папки еще один документ и положил его на столик.

– Впрочем, здесь все написано черным по белому. Доказанный, научно подтвержденный, неопровержимый факт, – произнес он ледяным тоном.

– Как вы об этом узнали? – пролепетала вдова.

– Из-за этого не волнуйтесь, – ответил полицейский.

– Вы скажете нам, кто отец, или нет?

Елена покачала головой, охваченная смесью удивления и страха.

– Я долго задавался вопросом, почему ваш муж был так верен Польпичелле, – сказал Марцио. – Обычно, когда писатель добивается успеха, появляется более крупный издатель, который переманивает его к себе, забирая у того, кто его открыл. Это в порядке вещей. Но не в случае с вашим мужем. И в целом Польпичелла был маленьким издателем, который не мог выдержать конкуренции с действительно крупными издательскими группами, особенно в финансовом плане. И все же Аристид оставался верен ему все эти годы. Почему?

Тишина, изредка прерываемая всхлипами.

– Потому что вы сделали все, чтобы привязать его к Польпичелле, ведь Джанроберто мог шантажировать вас, будучи настоящим отцом вашей дочери.

Елена Сабина задрожала так, словно книготорговец ударил ее током, а не словами.

– Именно вы занимались контрактами и отношениями с издателями. Вы сами это признали ранее, – продолжал терзать ее Монтекристо. – Аристид доверял вам, поэтому предоставил полную свободу действий. А вы были преданы Польпичелле лишь потому, что у вас с ним был общий секрет. Очень большой секрет, я бы сказал.

Карузо перевернул лист, подтверждающий отцовство Джанроберто Польпичеллы.

– Ваша дочь знает об этом?

– Мне пришлось сказать ей несколько недель назад. Я чувствовала, что Аристид о чем-то догадывался. Но не думала, что до такой степени, – призналась женщина. – Я предпочла, чтобы она узнала это от меня, а не от отца.

– Как Валентина это восприняла? – продолжил Флавио.

– Я… постаралась объяснить ей, что произошло: как Джанроберто ухаживал за мной, как обольстил. В то время Аристид опубликовал у него всего одну книгу, но уже тогда пустился во все тяжкие из-за тщеславия. Польпичелла промыл ему мозги, наобещав, что тот станет великим писателем, которого он возведет прямиком на Олимп детективного жанра. И он знал, что Аристид добьется успеха. О нем можно разное сказать, но в отсутствии чутья его точно не упрекнуть. Он должен был защитить свои инвестиции и не дать Аристиду уйти. Но это я поняла уже задним числом. Он меня поматросил и бросил, как говорится. За этим стоял четкий план: неразрывно связать меня с ним. И через меня он хотел привязать к себе Аристида. Именно так все и получилось… Валентина поняла. Но, конечно, для нее это был удар.

– Вы всегда ей говорили, что Галеаццо – ее отец? – спросил Карузо.

Елена кивнула.

– И ваша дочь ни разу ничего не заподозрила? – спросил Монтекристо.

– Нет. И он тоже, если вдруг вас это интересует.

Марцио налил женщине воды и протянул стакан. Когда Елена взяла его левой рукой, книготорговец с ловкостью карманника выхватил у нее клатч Hermès и сразу передал его полицейскому.

Стакан упал на пол, разбившись на тысячу осколков.

– Нет! – закричала женщина, пытаясь вернуть себе сумочку.

Слишком поздно.

Карузо достал из сумочки два мобильных телефона. На заставке блокировки экрана одного из них было фото улыбающихся Елены и Валентины, облокотившихся на ограждение канала во Фландрии. А заставка на другом телефоне была черно-белой и изображала Сименона в ракурсе три четверти за пишущей машинкой. Он заметил, что второй телефон был в авиарежиме.

Карузо бросил восхищенный взгляд на книготорговца: это он еще до начала допроса догадался, что именно жена Галеаццо забрала его смартфон.

– Вы снова нам солгали, Елена, – сказал полицейский, показывая телефон ее мужа. – Вы даже не успели его выключить. Или, прежде чем отключить его, вам надо было что-то удалить?

Никакого ответа.

– Вам уже удалось разблокировать его?

Тишина.

– Когда вы его забрали?

Вдова закрыла лицо руками, а затем, подняв на двух мужчин полные ужаса глаза, всхлипнула:

– Это не я его убила, клянусь вам!

– Отвечайте на вопрос, – приказал ей Карузо.

– Вчера вечером. В баре, когда он брал бутылку коньяка. Он положил телефон на стойку и забыл, а я его забрала.

– Но не отдали ему. Почему?

И снова нет ответа.

– Попробую ответить за вас, – вмешался Монтекристо. – И назову лишь одно имя: Марина Бентивольо.

Еще один электрический разряд, казалось, сотряс ее тело.

– Обнаружив, что все эти годы вы скрывали от него правду, Аристид попросил Марину, женщину, которую тайно любил, встретиться с ним. Должно быть, он был просто в ужасе от того, как вы с ним поступили, Елена, потому что, видите ли…

Карузо передал книготорговцу свой сотовый, на экране был открыт акт о доверительном управлении.

Марцио показал его женщине, пояснив:

– Аристид обратился к адвокатам и нотариусам, специализирующимся на делах о праве наследования, и создал доверительный траст для своей любовницы. Он оставил ей все. Абсолютно все.

Елена Сабина покраснела еще сильнее.

– Я пока не готов сказать, вы ли его убили, Елена. Но если вы это сделали, то спилили сук, на котором сидели. Потому что, сами того не зная, передали все имущество своего мужа в руки его любовницы. Насмешка судьбы, а?

Женщина обессиленно откинулась на стул.

– Вы убили Аристида Галеаццо? – напирал Карузо.

– Нет, – выдохнула она.

– Хотя все убеждает нас в обратном, – обвинил ее инспектор.

– Я клянусь вам, нет. Это была не я!

– Посмотрим, синьора. Посмотрим… – сказал полицейский, поднимаясь и складывая документы в папку.

Монтекристо остался сидеть.

– Последний вопрос. И я рекомендую вам ответить на него честно, если вы действительно не причастны к этому преступлению. Вы пили вчера бордо, которое принес Польпичелла?

Карузо остановился и внимательно посмотрел на женщину.

– Нет, – ответила Елена Сабина.

– Почему?

Вдова, до сих пор пребывающая в смятении, не смогла сформулировать сколько-нибудь разумный ответ и бормотала что-то невнятное.

– Этого мне достаточно, – сказал Марцио, в свою очередь поднимаясь.

Инспектор подал знак одному из людей капитана Васто, который наблюдал за ними из угла зала. Полицейский предупредил его перед началом допроса.

– Отведи синьору в ее каюту, пожалуйста, и закройся там вместе с ней, – приказал он. – И не открывай никому, кроме меня, понятно?

Мужчина кивнул и помог женщине подняться. За несколько минут Елена Сабина, казалось, постарела на несколько лет, и ему пришлось поддерживать ее, чтобы она не упала.

– Это была не я… – снова пробормотала она, прежде чем уйти.

– Что скажешь? – спросил Карузо, когда они остались одни.

– Теперь ты понимаешь, почему я не женат? – парировал книготорговец.

– Ты не женат, потому что у тебя характер – дерьмо, извини за мой французский.

– Нет. «Семья – королева всех неврозов», как говорит Пьер Леметр^[34].

– Кто это? Футболист?

– Карузо, иди ты в зад, – оборвал его Монтекристо, направляясь к ресторану.

Полицейский усмехнулся и отправился следом за ним, морально готовясь к следующему допросу.

ГЛАВА 43

Марцио Монтекристо наблюдал за тем, как Мишель Анастазиа вошел в кафе судна «Мизанабим» с видом человека, привыкшего командовать, даже когда все идет кувырком. Изысканный пятидесятилетний мужчина медленным продуманным движением сел за отдельный столик, словно всем видом хотел показать свое недовольство, не прибегая к словам.

Бар казался копией старинного парижского заведения. Он освещался латунными лампами с шелковыми абажурами в крапинку. Деревянные стены цвета состаренного черного дерева были украшены зеркалами, помутневшими от времени, и картинами в тусклых позолоченных рамах. Тут и там висели мятые плакаты со старых выставок и портреты музыкантов и актеров, давно преданных забвению. Занавески из бордового бархата обрамляли отделанные медью иллюминаторы, а маленькие резные деревянные столики были как попало расставлены между видавших виды диванов, обитых малиновым бархатом. Фоном звучал хриплый граммофон, из которого доносились ноты блюза, популярного в первые годы прошлого века. Мисс Марпл и Пуаро, казалось, одобрили музыкальный выбор: пройдя по пурпурному ковру, они запрыгнули на кресло, стоявшее рядом с аппаратом, и свернулись там калачиком, согревая друг друга.

Монтекристо, оглядевшись, сказал себе, что такое изящество было плодом утонченного вкуса. Он размышлял о том, насколько похожи Анастазиа и его корабль. Оба излучают царственную и внушительную ауру с легким налетом старины, окутывающим их легкой меланхолией. Лицо издателя, казалось, было отшлифовано ветром и поцеловано солнцем – очевидно, он проводил бо́льшую часть года на Средиземном море. Его обаяние было грубоватым, как у крутых парней в фильмах. Он отдаленно напоминал ему актера Тома Селлека. Густые ухоженные усы, все еще, несмотря на возраст, абсолютно темные, придавали ему вид старого морского волка, закаленного бурями гораздо более коварными, чем та, в которой они оказались сейчас.

«Человек, готовый столкнуться даже с последствиями убийства?» – спросил себя книготорговец. Анастазиа был в синем бархатном костюме, отражавшем тусклый барный свет, а на шее у него был шарф какого-нибудь парижского модного Дома, как показалось Марцио.

Но его внимание привлекло хмурое выражение лица Мишеля Анастазии: он был совершенно недоволен тем, как развивались события.

– Мне совсем не нравится эта ситуация, – пояснил он сразу, как только сел, поглаживая свое обручальное кольцо. Говорил он тихо, но каждое его слово весило как целый якорь корабля. Его безупречный итальянский смягчал легкий французский акцент. – Если так дальше пойдет, то, с учетом разыгравшейся бури и ваших допросов, мы рискуем застрять здесь на несколько дней. Гости начинают жаловаться и скоро станут неуправляемыми. И я не могу позволить, чтобы мой корабль превратился в плавучую тюрьму.

Монтекристо подал знак Карузо, чтобы тот дал ему выговориться. Он хотел испытать нервы судовладельца.

– Я понимаю ваше недовольство, – произнес он, усаживаясь напротив Мишеля. – Но это неизбежно – хотя бы до тех пор, пока мы не выясним, что случилось с Галеаццо.

Издатель машинальным жестом разгладил ткань шарфа. На лице его читалось горькое смирение.