Текст книги "Последний круиз писателя"

Автор книги: Пьерджорджо Пуликси

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 12 страниц)

– А, я понял. Значит, наоборот, хочешь, чтобы я оставался в этой пустынной мрачной долине как можно дольше? Ты хочешь продлить мои мучения на веки вечные?

Клаудия проигнорировала его, как это делало большинство женщин в его жизни. Она покрутила бокал между пальцами, оценивая красные полукружья вина на стекле.

– Это вино сорта каннонау из пятидесятилетних виноградников, выращенных по системе формирования лоз со шпорным кордоном на сланцевых почвах на высоте почти семьсот метров над уровнем моря. – Она сделала глоток. – Ручной сбор, винификация с контролем температуры, делестаж и мягкий отжим, выдержка в цистернах из нержавеющей стали и затем выдержка в бутылках.

Марцио обнаружил, что Клаудия была не только неутомимым медиком, но и утонченным сомелье. Она описывала вина с той же увлеченностью, с какой синьор Скалабрини, пожилой бывший участник клуба любителей детективов, рассказывал им об этикетках бутылок, которые он приносил на их встречи по вторникам. Этого вечернего обычая ему теперь недоставало, а сейчас на несколько мгновений благодаря Клаудии он смог представить, что старик никуда не пропал.

Он пригубил вино. Рот наполнился нотками средиземноморских кустарников и красных фруктов, словно он стоял против ветра на известняковом холме в Ольястрe.

– Ух, вкусно! – прокомментировал он. Он внимательно посмотрел на нее, наклонив голову. – Хотя, конечно, странно видеть, как ты декантируешь вино с клоунской раскраской на лице.

Клаудия засмеялась.

– У нас было групповое занятие. Я не успела снять макияж.

– Оставь. Тебе идет.

– Как ты всегда говоришь? Да иди ты в…

– Сжалься надо мной, – перебил он ее. – У меня был отвратительный день.

Клаудия подняла бровь, и ее всегда ласковые глаза потемнели.

Марцио мгновенно понял, что плохие новости еще не закончились. Он уставился в бокал, опустошил его двумя глотками и протянул ей.

– Дай мне выпить еще немного, прежде чем добить меня.

В вечерней тишине они молча потягивали каннонау, в то время как закат угасал, уступая место ночи, опускавшейся на землю, словно занавес.

– Я готов, – вздохнул книготорговец.

– Нунция полностью и необратимо утрачивает коммуникативные способности, – начала доктор. – Теперь общение в основном невербальное. Понимает она тоже с большим трудом. Она больше не узнаёт место, где находится, и это вызывает у нее тревогу, которую усугубляют другие проблемы со здоровьем, не относящиеся к болезни Альцгеймера, такие как тахикардия, к примеру. Снижение когнитивных функций сопровождается резким ухудшением физического состояния. Она теряет подвижность, и, откровенно говоря, у нее полное недержание мочи. В связи с этими проблемами увеличивается необходимость в постоянном уходе и риск вторичных осложнений, таких как респираторные инфекции и пролежни.

Марцио кивнул, пытаясь не выдать боль, вызванную этими словами.

– Ты говорила, что, пока она ест и пьет, еще есть на…

– Она больше не пьет и не ест, Марцио. Даже с посторонней помощью. В ее случае теперь необходимо энтеральное питание.

– Что это значит?

– Это способ нутритивной поддержки, заключающийся в ведении питательных веществ непосредственно в желудочно-кишечный тракт через зонд.

Монтекристо закрыл глаза.

– Боже мой…

– Теперь ее нельзя оставлять одну, она ничего не может делать самостоятельно и нуждается в очень тщательных медицинских осмотрах и обследованиях, чтобы не допустить пневмонии, инфекции мочевыводящих путей и других инфекционных заболеваний, которые при такой ослабленной иммунной системе, как у нее, могут оказаться смертельными. Это означает, что она должна находиться подальше от других постояльцев, а посещения должны быть ограничены.

– Если проблема в деньгах, я тебе говорил, что готов на любые жертвы ради…

Клаудия протянула руку и сжала ладонь книготорговца, словно желая передать ему всю силу своего сочувствия.

– Проблема не в деньгах, Марцио. Ее состояние больше несовместимо с проживанием в этом доме престарелых. Не знаю, как тебе объяснить по-другому, но ситуация слишком критическая. Ей необходима специализированная клиника, которая сможет обеспечить постоянное наблюдение.

– Сколько она еще сможет здесь оставаться?

– Думаю, не больше двух недель. Вероятно, даже меньше. Мы делаем все возможное, но как врач я должна думать о благе пациентки. И как женщина – о ее достоинстве.

– Но возможно ли, что ее состояние так быстро ухудшилось, меньше чем за…

– Альцгеймер ужасен на последних стадиях. И требует лекарственной терапии, облегчающей боль и дискомфорт.

– А она в сознании?

– Временами… Ты не представляешь, как мне жаль, Марцио.

– Она всегда повторяла, что умрет вдали от моря. Боюсь, она была права. Я не могу…

– Ты должен. Ты должен сделать это для нее. Из-за того, через что она проходит.

Мужчина несколько минут размышлял, затем спросил:

– Можешь порекомендовать мне какое-нибудь место, где есть все необходимое?

– Конечно. Дай мне несколько минут. Я зайду в офис и распечатаю тебе список лучших лечебниц.

– Спасибо, Клаудия.

Марцио знал, что медицинская помощь такого уровня, о котором говорила главный врач, потребует настолько огромных денег, что просто голова идет кругом. Денег, которых не было ни у Нунции, ни у него.

Он достал из кармана джинсов визитку, которую оставила ему Кармен Маццалупо, и написал ей сообщение. «Если предложение еще в силе, принимаю его и благодарю за предоставленную возможность, – набрал он, стиснув зубы. – Я, Мисс Марпл и Пуаро в вашем распоряжении».

Через несколько секунд начальница отдела по связям с общественностью издательского дома Польпичеллы ответила ему улыбающимся смайликом.

Марцио едва сдержался, чтобы не разбить телефон.

ГЛАВА 21

Тихая ночь укутала «Мизанабим» покрывалом удивительного спокойствия. Море нежно плескалось о корпус, словно убаюкивая корабль, чтобы он уснул беззаботным сном.

Но кое-кто той ночью не спал.

Тень бесшумно двигалась по коридорам, осторожно ступая на каждую доску, чтобы избежать малейшего скрипа. Светильники, расположенные вдоль палуб, освещали проходы тусклым светом. Как и другие сотрудники, занятые последними приготовлениями, он уже занял свою каюту, двухместную, обставленную с большим изяществом: удобная кровать, иллюминатор с видом на море, тумбочка с лампой и письменный стол, на котором стояло несколько хрустальных бокалов и бутылка шампанского – любезный подарок капитана. Все необходимое для приятного пребывания.

Он был здесь не ради комфорта. Он остановился на пороге библиотеки и скользнул взглядом за приоткрытую дверь. Комната была погружена в сакральную тишину. Он толкнул дверь, заметив, что та еле скрипнула. Внутри воздух пах старинной бумагой и ценными породами дерева. Вдоль стен стояли шкафы красного дерева, полные книг в дорогих переплетах. Он подошел к письменному столу черного дерева в центре и провел по его поверхности пальцами в перчатках. Великолепный стол, искусно инкрустированный, прекрасно подходил для писателя в поиске вдохновения, но и для других целей тоже.

Он зажег одну из масляных ламп и наблюдал, как пляшет пламя, отбрасывая длинные дрожащие тени на персидские ковры, покрывающие паркет. Эти ковры были интересной деталью: мягкие, толстые, приглушающие каждый шаг. Идеальные пособники в том, что он задумал.

Он внимательно изучил все углы читального зала: ему необходимо было оценить каждую слепую зону и каждый путь к отступлению. План был прост, почти элегантен в своем совершенстве. Нужно было только решить, которая из ночей станет лучшей. Первая или вторая. Это зависело от того, насколько Аристид Галеаццо будет верен своим привычкам. Но в том, что он будет им верен, можно не сомневаться: этот человек был предсказуем, как лунные циклы.

Несколько минут он потратил на то, чтобы обойти комнату, запоминая каждую деталь. Сколько шагов от библиотеки до каюты? Сколько времени нужно, чтобы вернуться, не вызвав подозрений? Кого он мог бы встретить по пути?

Важные вопросы, требующие точных ответов.

На мгновение он остановился перед ограждением палубы. Перед ним простиралось море – огромное, темное, бездонное. Он достал из кармана клубничную карамельку, медленно развернул ее и подождал, пока она растает у него на языке: ее сладость контрастировала с горечью его мыслей. Он подумал, что ему понадобятся парик, перчатки и, возможно, латексная маска, такая, как в кино, способная обмануть любого. В темноте ни один свидетель не сможет разглядеть его черт.

«Да, должно сработать», – сказал он себе.

Аристиду не суждено завершить свой роман.

Не суждено довести историю до конца. Его персонаж переживет своего создателя.

И кое-кому, конечно, это очень выгодно.

Даже много кому это выгодно, и это еще лучше спутает все карты.

Пока он смотрел на черное море, в его глазах горел огонь предвкушения идеального преступления.

Затем краем глаза он заметил вдалеке фигуру Галеаццо, медленно приближавшегося к палубе, и исчез в темноте.

ГЛАВА 22

Жиза, Камилла и брат Раймондо растерянно бродили по залу для встреч в книжном магазине, как будто оказались здесь впервые. В некотором смысле так оно и было: прошли месяцы с момента их последней встречи, которая навсегда определила судьбу клуба.

Марцио, почувствовав их неловкость, постарался разрядить обстановку:

– Клянусь вам, это не западня. Никто не явится арестовывать вас, даже если – положа руку на сердце – вы этого заслуживаете.

– Кто бы говорил, – парировала Жиза, усаживаясь в любимое кресло. – Если бы Стиг Ларссон^[28] был знаком с тобой, он назвал бы свой первый роман «Люди, которые ненавидят весь мир».

– Сурово, но справедливо, – ответил книготорговец.

– Выглядишь ты отвратительно, – заявила девушка-гот, как всегда щедрая на комплименты.

– Знаю. Но спасибо, что заметила. Сегодня утром один тип спросил, есть ли у нас «Моя гениальная неприятельница»^[29]. Однако, к сожалению, мой ужасный вид связан не только с тем, что он переврал название.

Старушка и монах тоже сели, заметно нервничая.

Монтекристо внимательно посмотрел на них; их же взгляды были направлены исключительно на бюсты Агаты Кристи и сэра Артура Конан Дойля, стоявшие на камине.

– Не волнуйтесь. Я вызывал экзорциста. Нет больше ни призраков, ни демонов. Не считая котов.

Как он ни старался, его попытки разрядить напряжение не принесли никакого результата. На помощь ему пришли Мисс Марпл и Пуаро, которые, мяукая, проскользнули между больших рук монаха. Раймондо взял их и позволил им потереться о его рясу, запах которой они, как ни странно, обожали.

Присутствие двух кошек, казалось, немного смягчило беспокойство.

– Теперь, когда мы все в сборе, я думаю, можно начинать, – сказал Марцио, тоже занимая свое место.

Некоторое время все молчали. Трудно было растопить лед, никто не хотел поднимать проблему, с которой тем или иным образом они никогда по-настоящему не сталкивались.

Первой взяла слово вдова:

– Должна вам признаться, что с тех пор, как мы собирались здесь в последний раз, я не могу больше читать. Я хочу сказать, что я начинала десятки и десятки книг, но не закончила ни одной. Мои мысли все время возвращались сюда, в это место.

– Вы не поверите, но у меня все происходит точно так же, – добавила Жиза.

– И у меня, – присоединился к ним брат Раймондо, продолжая гладить кошек. – У меня возникло что-то вроде отвращения к чтению. И это странно, потому что это было лучшей частью каждого моего дня после ужина.

– Скажем, и после обеда тоже, – ответил Монтекристо, оглядывая массивную фигуру монаха, который никогда не отказывался от еды и вина. – В любом случае со мной случилось то же самое. Мне потребовалось несколько месяцев, прежде чем я снова смог начать читать. Думаю, это естественно: случившееся было травмой для всех нас, а чтобы проработать травму, нужно время. Но пора жить дальше, и я думаю, у меня есть решение этой проблемы. Сперва, однако, я должен кое о чем с вами поговорить.

– Вот об этом? – спросила Жиза, разворачивая газетный лист. – Сколько тебе заплатили за фото в таком идиотском виде?

– Самое прекрасное, что я сделал это бесплатно.

– Мизантроп и простак к тому же, – заметила Камилла. – Запомни раз и навсегда: все имеет свою цену.

– И почему от этой фразы из твоих уст у меня мурашки по коже? – уколол ее брат Раймондо.

Все улыбнулись, а старушка – в первую очередь.

– В общем, нет. Речь не об интервью. Оно было идеей Патрисии, кстати. Хотя и о нем тоже, но не напрямую. Я собрал вас так срочно – и благодарю вас, что вы пришли, – потому что речь идет о Нунции.

«Детективы по вторникам» моментально замолчали. Нунция, их Председательница, была тем человеком, благодаря которому их судьбы пересеклись. Она была душой клуба любителей детективов, который изначально мог похвастаться несколькими десятками постоянных участников. Однако после ее ухода группа безнадежно сократилась до них четверых.

– Что случилось? – напряженно спросила Камилла.

Монтекристо вкратце пересказал им то, что сообщила ему главный врач дома престарелых, и их лица омрачились.

– Я не думал, что ситуация настолько тяжелая. Я был у нее несколько недель назад и…

– К сожалению, похоже, что такие внезапные ухудшения – это нормально, – объяснил книготорговец священнику. – Мне удалось договориться, чтобы ее оставили там еще на неделю. И это было большим подарком, особенно потому, что, к моему несчастью, в эти дни я буду занят вот чем… – Марцио протянул им брошюры литературного круиза, которые незадолго до этого распечатал. – Я позволил втянуть себя в этот балаган и уже не могу дать заднюю.

– Вау! А знаешь, идея-то неплоха! Проблема в том, что ты терпеть не можешь Аристида Галеаццо. И я бы сказала – за дело. Его книги – это плохие копии романов Сименона, – сказала Жиза с присущей ей дипломатичностью.

– Даже не говори. Но я должен на это пойти. Ради денег, только из-за них.

– Это будет пыткой для такого человека, как ты, – предостерег его монах.

– Конечно. Но, повторяю, в этот раз отступать мне некуда.

– Как долго тебя не будет?

– Пять или шесть дней. Поэтому я вас и позвал. Пока я буду на борту, некоторые дела я не смогу делать лично. И хотел, чтобы вы мне помогли, если возможно.

Жиза, Камилла и брат Раймондо, не колеблясь, кивнули.

– Начнем с Нунции. Камилла, я знаю, что у тебя сейчас непростой период, но если бы ты могла…

– Я буду навещать ее каждый день и попрошу врачей, чтобы по любым вопросам они обращались ко мне.

– Спасибо от всего сердца! Раймондо, не знаю, помнишь ли ты Грету Мамели, бездомную, которая ходит все время с такой обшарпанной тележкой…

– Кошатница, – сказал монах.

– Точно. По утрам, когда могу, я приношу ей кофе и что-нибудь поесть. Думаю, она теперь рассчитывает на меня, знает, что я принесу ей перекусить. Как ты думаешь, несколько дней…

– Ты добрейшей души человек, Марцио. Не волнуйся. Я найду ее и сделаю так, чтобы ваш обычай не нарушался.

Монтекристо перевел взгляд на Жизу.

– А от меня ты чего хочешь? У тебя есть незаконные дети, о которых нужно позаботиться?

– Это был бы неожиданный поворот сюжета, достойный Диккенса, но нет. Никаких детей, насколько я знаю. Я всего лишь хотел, чтобы ты помогла Патрисии здесь, в книжном магазине.

Услышав эти слова, девушка вскочила.

– Ты это серьезно? – спросила она неуверенно.

Марцио улыбнулся и кивнул.

– Да это же мечта всей моей жизни – послать куда подальше твоих клиентов…

Монтекристо поднял указательный палец правой руки в предостерегающем жесте:

– Эй, это не совсем то, что я представлял себе в начале нашего сотрудничества. Я обратился к тебе, чтобы улучшить ситуацию в магазине, а не затем, чтобы ты мне подражала…

– Я пошутила, простофиля. Мечта всей моей жизни – работать в таком райском месте, как это. Для меня будет огромным удовольствием заменить тебя. Ты можешь на меня рассчитывать.

– А ты отправишься в круиз один-одинешенек? – поинтересовалась Камилла.

– Нет. И мы переходим ко второму вопросу, который я хотел бы с вами обсудить. Как видите, здесь у нас есть свободное место, которое рано или поздно должен кто-нибудь занять.

– У тебя есть кандидаты? – спросила Жиза.

Книготорговец улыбнулся.

– Карузо.

– Легавый? – воскликнула Камилла Солинас.

– Ага. Я думал о том, чтобы взять его с собой в круиз, испытать его и посмотреть, сработает ли это.

– И кстати, зачем он явился на похороны моего мужа? – В голосе синьоры Солинас слышалось любопытство.

– Потому что под этой циничной маской скрывается добрый человек, который привязался к нам. Он пришел из уважения к тебе, Камилла.

– Однако! – воскликнула Жиза.

– Итак? Что скажете? – обратился к ним Марцио.

Трое любителей детективов обменялись взглядами, затем вдова ответила за всех:

– Почему бы и нет? Кроме всего прочего, он очень хорош собой и холост, не так ли?

В ответ на этот очень интересный вопрос Монтекристо, брат Раймондо и Жиза расхохотались, сбрасывая напряжение, копившееся до этого момента.

ГЛАВА 23

Человек бесшумно переступил порог библиотеки и сразу был окутан густым ароматом старинной бумаги и пчелиного воска. Воздух пах старым деревом, остановившимся временем, но сильнее всего – вирджинским табаком марки «Кэпстан», фирменным знаком Аристида Галеаццо. Вошедшему хорошо был знаком этот аромат с нотками сухого сена, меда и черствого хлеба, с привкусом влаги, напоминавшим запах травы, покрытой росой.

Комната была настоящим храмом письменности. Вдоль стен располагались деревянные шкафы, полные книжных томов в изысканных переплетах. Доминантой этой сцены являлся массивный письменный стол, стоявший в центре зала.

Человек неподвижно застыл, выжидая.

Аристид сидел, склонившись над столом, и не слышал вошедшего, полностью погруженный в свои мысли и охваченный ночным вдохновением. Перьевой ручкой «Паркер» он писал в своем неизменном блокноте с черной кожаной обложкой, а рядом лежала старинная трубка, откуда тянулась струйка голубоватого дыма, который терялся среди теней, отбрасываемых масляными лампами. Дрожащие огоньки рисовали нечеткие фигуры на персидских коврах и на темных паркетных досках.

На мгновение незваный гость задумался, насколько легко было бы убить его в этот самый момент. Быстрый удар в затылок или острый нож между лопаток. Аристид никогда не узнал бы, кто именно отправил его в мир иной. Он бы даже не успел понять, что его жизнь окончена.

Это была всего лишь мысль. Ничего более. Он откашлялся.

Галеаццо вздрогнул от неожиданности, перьевая ручка выскользнула у него из рук и оставила на листе чернильную кляксу. Он резко обернулся, сердце его, казалось, перестало биться.

– Извини, я не хотел тебя напугать, – произнес мужчина тихим, почти примирительным голосом. – Ты был так увлечен, что не услышал, как я вошел.

Аристид помедлил дольше необходимого, прежде чем ответить. Его глаза, прикрытые в момент сосредоточенности, сейчас выдавали вспышку раздражения.

– Клаудио? – прошептал он наконец, снова взяв ручку. – Почему ты до сих пор на ногах?

Клаудио Криппа медленно приблизился к нему, изучая выражение лица автора детективов. Он не мог сказать правду. Не мог признаться, что его послали на разведку, чтобы он разнюхал истинные намерения своего начальника.

– Мне было не уснуть… – соврал он настолько естественно, что сам удивился. – Я не люблю море, и лодки тоже не люблю.

Аристид слегка наклонил голову, глядя на него все еще несколько напряженно.

– А мне, наоборот, они очень нравятся. Напоминают о Сименоне. О его жизни. О его истории…

Клаудио кивнул. Он не знал, было ли это лирическим отступлением или способом взвесить его слова.

– Могу я присесть? – спросил он.

И снова неуловимое мгновение колебания. Аристид ответил не сразу.

– Конечно – сказал он наконец, сделав едва заметный приглашающий жест. – Располагайся.

И тогда Клаудио понял.

Аристид Галеаццо принял решение и назад не повернет.

– Каким выходит финал? – поинтересовался он, указывая на блокнот.

Автор детективов взял со стола бокал классической круглой формы, отлично подходящей для того, чтобы подчеркнуть все оттенки аромата «Реми Мартэн», его любимого напитка, очертания бутылки которого Криппа заметил на столике рядом. Бокал удобно ложился в ладонь писателя, позволяя ему согревать содержимое теплом своей руки, от которого янтарная жидкость раскрывалась сложными нотами древесины, засахаренных фруктов и пряностей.

Аристид слегка наклонил бокал, чтобы тусклый свет масляных ламп прошел насквозь через золотистую сердцевину. Жидкость медленно покрылась рябью, отбрасывая изменчивые отблески. Казалось, он тянул время, словно боялся полностью раскрыться.

– Финал будет горько-сладким, как этот коньяк, – сказал он. – Надеюсь, тебе понравится.

Собеседник кивнул.

– Ох, мне не терпится прочитать, поверь мне. В этот раз, за исключением небольших справок о сардинских и корсиканских населенных пунктах, о местных традициях и диалектах, ты не привлекал меня к написанию романа, и я спрашивал себя: почему?

Писатель сел поудобнее, бросил на него презрительный взгляд и процедил:

– Потому что я больше тебе не доверяю.

– Ты не доверяешь мне? – ошеломленно повторил ассистент.

– Нет. Больше нет. Ты такой же, как Польпичелла и все остальные. Такая же барракуда. Готов поспорить, ты внезапно пришел сюда не по своей инициативе. Тебя послал кто-то из них, верно? – Его взгляд за стеклами очков был обвиняющим. – Твои глаза только что ответили за тебя, – вынес он приговор. – Ты можешь сказать им вот что: Брицци умрет, и всем, кто, словно пиявки, питались его успехом, придется искать новый источник дохода. Мне надоело, что меня держат за дурака.

– Но… Аристид…

– А ты, Клаудио, стал настоящим разочарованием для меня. Я научил тебя всему, что сам умел, я, дословно выражаясь, привел тебя в этот мир, я чувствовал твой потенциал и решительно полагал, что однажды передам тебе эстафету, но вместо этого… Вместо этого ты меня предал.

Молчание.

Клаудио Криппа лишился дара речи под тяжестью обвинений, на которые не знал, как ответить.

Автор детективов медленно затянулся, и, выпустив дым, допил то, что осталось от «Реми Мартэн».

– А сейчас оставь меня одного, будь любезен.

– Но…

– Я больше не нуждаюсь в тебе, – резко оборвал он. – Прошу тебя только соблюдать приличия во время этого дурацкого тура. Потом ты получишь от моего адвоката точные инструкции относительно твоего увольнения и последствий, которые могут наступить в случае нарушения соглашения о неразглашении, которое ты подписал.

– Я действительно не понимаю, почему мы дошли до…

– Теперь ты можешь идти. Дай мне наконец поработать в покое.

Аристид вновь принялся писать, повернувшись к нему спиной. На несколько секунд Клаудио застыл, охваченный недоумением, после чего поднялся и покинул комнату, закрыв за собой дверь.

Отойдя подальше от библиотеки, он достал мобильный телефон и набрал номер.

– Да? – ответил взволнованный голос.

– Ничего не вышло, – прошептал Криппа. – Он стал совсем неуправляемым.

ГЛАВА 24

Марцио нуждался в чем-то куда более крепком, чем пиво, которое потягивал, но он не мог себе позволить лишиться ясности рассудка.

Патрисия пришла к нему на встречу в паб «Феникс» – уютное местечко на улице Санта-Маргерита, где пару вечеров в неделю они позволяли себе выпить несколько пинт пива после работы. Сегодня, однако, атмосфера была далека от привычной.

Она нашла его за отдельным столиком в углу, в окружении акустических и электрических гитар, развешанных по стенам. Она даже не сняла пальто.

– Что тебе взять? – спросил он.

– Зависит от того, сколько продлится этот разговор. Возможно, он будет слишком коротким, чтобы что-то заказывать.

– Ну ладно, Патрисия. Это не тот случай, чтобы…

– Что ты хочешь? – надавила она.

– Попросить у тебя прощения и…

– Обычно, когда человек просит прощения, он смотрит другому человеку в глаза.

Монтекристо последовал этой «подсказке».

– Я хотел извиниться. Я был идиотом. Я принял предложение Польпичеллы. Я отправлюсь в круиз с кошками.

– Тем лучше для тебя.

– Это все? – спросил он ошарашенно.

– Что ты хочешь, чтобы я сказала? При чем здесь я? – Девушка пожала плечами.

– Как при чем… Давай просто сделаем вид, что того, что произошло сегодня утром, никогда не…

– Забудь об этом.

– В каком смысле?

– В том смысле, что все останется так, как есть. Я не вернусь.

Марцио чуть не лишился чувств.

– Но… почему?

– Потому что я не могу так работать. Не могу полностью доверить свою жизнь воле случая. Мне нужна уверенность, а книжный магазин не может дать никаких гарантий. Ты не можешь дать мне никаких гарантий, только ненадежность.

Монтекристо опустил глаза и глубоко вздохнул, стараясь сдержать напряжение. Он сосредоточился на голосе блюзового исполнителя Джонатана Роя, который из динамиков паба пел прекрасную песню «В ожидании звонка». Музыка помогла ему расслабиться и привести мысли в порядок.

Он поднял взгляд.

– Я понял. Что ты хочешь, чтобы вернуться?

– Я хочу стать партнером. Быть на равных. И все решения принимать вместе. Все.

Марцио рассмеялся.

– Я настоятельно не рекомендую тебе…

– И еще я хочу, чтобы ты прошел курс управления гневом.

– Ага, конечно. Мне только этого не хватало, чтобы…

– Это мои условия. Соглашайся или прощай.

– Ты серьезно?

Вместо ответа Патрисия встала и сделала несколько шагов в сторону выхода.

– Подожди, подожди! – позвал ее бывший работодатель. – Вернись. Я согласен. Чтоб мне провалиться.

– Согласен? – переспросила она его, но не села.

Монтекристо кивнул.

– Я сделаю тебя партнером на пятьдесят процентов и пройду этот проклятый курс.

Девушка сняла верхнюю одежду и протянула ему правую руку.

Марцио посмотрел на ладонь, словно она была пропитана ядом, но затем скрепя сердце пожал ее.

– Мы партнеры? – попросила подтверждения помощница.

– Партнеры, – заявил он.

Подошла молодая официантка, сияющая блондинка.

– Это улыбка женщины, которая только что получила то, что хотела, – сказала она, указывая кивком головы на Патрисию.

– Еще как.

– Смиритесь. Женщины всегда получают то, что хотят, – сказала девушка книготорговцу.

– Я заметил, – пробормотал Марцио.

– Что вам принести?

– Два бокала шампанского. Мы должны отметить новый союз.

– Сейчас принесу, – сказала официантка, принимая заказ.

Патрисия откинулась на спинку стула.

– Когда вернешься из круиза, пойдем к нотариусу и все четко пропишем, хорошо?

– Хорошо. Кстати, насчет круиза: я попросил Жизу помогать тебе в магазине.

– Жизу? Зачем? В магазине было недостаточно черного цвета? – спросила девушка.

– Скажи одну вещь: партнеры могут на равных посылать друг друга в зад, верно? Меня больше не смогут обвинить в моббинге?^[30]

– Мне будет интересно поработать с Жизой. Тем более что она гораздо лучше меня разбирается в детективах.

– Мне стоит беспокоиться?

– В каком смысле?

– В смысле, когда вернусь, не окажется ли, что магазин резко сменил курс в сторону ярко-розового?

– Очень может быть, – пошутила она.

– Хорошенькое дело…

– Будь спокоен. Я уверена, что для «Черных котов» наступает новая эра. Лучше смотри не натвори дел там, на этом корабле.

Марцио провел рукой по своим спутанным волосам.

– Я настолько невезучий, что, как только я поднимусь на борт, кто-нибудь умрет. Гарантирую.

– Прекрати. Вот увидишь, наоборот, тебе будет весело.

– Конечно. Прямо до смерти.

Официантка вернулась с бокалами шампанского. Марцио и Патрисия подняли их, чтобы выпить за успех созданной ими компании.

ГЛАВА 25

Он ждал ее в заведении, которое жители Кальяри с любовью называли «Швейцарским кафе». Оно открылось всего несколько месяцев назад после капитального ремонта. Из рекламного проспекта, который читал Аристид, следовало, что речь идет об элегантном заведении, открытом в конце девятнадцатого века на первом этаже исторического здания Палаццо Аккардо, на углу Ларго Карло Феличе и Виа Криспи, в нескольких десятках метров от порта. Едва переступив порог, Аристид почувствовал, что попал в изысканный венский салон позапрошлого столетия. Из окна он видел жакаранды у бара и неторопливо идущих, как всегда по утрам, людей. Он занял столик, откуда мог наблюдать за главным входом в надежде, что Марина сдержит свое обещание.

Он заказал двойной эспрессо и теперь потягивал его, наслаждаясь свинговыми нотами мелодии Someday Sweetheart группы Charleston Chasers, игравшей в двадцатых годах прошлого века.

Когда десять минут спустя Марина Бентивольо появилась в кафе, оглядываясь в поисках писателя, его сердце пропустило удар. Он встал, и она направилась ему навстречу, а затем обняла.

– Ты один? – спросила женщина, глядя на него с любопытством и тревогой одновременно.

– Да-да. Остальная часть группы уже на корабле. Нам разрешили подняться на борт на несколько дней раньше, чтобы мы могли обустроиться и убедиться, что все идет как надо. Сегодняшнюю ночь я провел там. Это очень впечатляющий опыт. Уверен, тебе понравится.

Аристид учтиво помог ей снять элегантное пальто, затем они сели, все еще не веря в то, что сидят здесь, за этим столиком, в этот самый момент.

– Значит, ты действительно решился на это безумие, – сказала она, касаясь его руки с невинной лаской.

– То же самое я могу сказать о тебе, – заметил Галеаццо.

– Я не могла тебя разочаровать.

– Спасибо огромное. Ты даже не представляешь, как много это значит для меня.

– Как продвигается книга?

Аристид вскинул брови и открыл изящный замшевый кисет. Он достал трубку и увлажнитель табака в жестяной коробке. Набивал трубку он молча, словно взвешивая вопрос возлюбленной.

– Слушай, я не хочу показаться ни эгоцентриком, ни мегаломаном, но я считаю, что этот роман – лучший из всех, что я до сих пор написал. Возможно, потому, что я набрался смелости покончить с Брицци. Наверное, это и дало мне больше поэтического вдохновения.

– Мне не терпится его прочесть, – сказала Марина.

Он ответил ей кривой улыбкой, но в глазах его на мгновенье вспыхнул огонек грусти и сразу погас. Нечто такое, что Марина не могла расшифровать, но что оставило в ней глубокое чувство беспокойства.

После того как она позавтракала, Аристид оплатил счет и помог ей одеться.

– Ты не против, если мы прогуляемся?

– Конечно.

Марина взяла его под руку. Стояло ясное средиземноморское утро, солнце ласкало фасады зданий, а воздух пах солью и кофе. Но беспокойство не проходило. Это было едва уловимое навязчивое ощущение, словно охватившее ее предчувствие.

Аристид казался спокойным. Даже больше: он просто сгорал от любопытства и интереса к каждой детали по мере того, как его глаза перебегали с одной точки улицы на другую, словно он старался запомнить все до мельчайших подробностей.

С каждым шагом Марина чувствовала, как нечто темное, давящее на него, сгущалось, становясь почти осязаемым. Затем у бастиона Сан-Реми она наконец поняла. «Я иду рядом с человеком, который знает, что ему нечего больше терять», – сказала она себе.