Текст книги "Последний круиз писателя"

Автор книги: Пьерджорджо Пуликси

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 12 страниц)

– Конечно. Господа, следуйте за мной.

– Но… – попробовал возразить Польпичелла.

– Будьте любезны, следуйте за капитаном Васто, – решительно приказал Карузо. – И все остальные тоже: я знаю, что вы расстроены, растеряны и напуганы, но необходимо придерживаться протокола. Спасибо.

Коридор медленно опустел.

– Прошу вас, синьор Буайе.

Француз что-то сказал на своем языке, с испугом разглядывая библиотеку.

– Я не понимаю, извините.

– Он сказал, что это он во всем виноват и что он этого себе никогда не простит, – перевел Марцио. – Идея этого круиза принадлежала ему.

– Охренительная идея… Это не переводи ему, Монтекри, – предупредил Карузо, провожая Буайе в библиотеку.

ГЛАВА 34

Как только Карузо вернулся, он заметил изменившееся выражение лица книготорговца: оно стало еще более мрачным.

– Что такое?

– Я волнуюсь.

– Из-за чего?

– Ты сказал капитану держать их в зале ресторана.

– Естественно, до того момента, пока я не пойму, что…

– Вот. Меня интересует это самое «пока». Как долго ты сможешь их там держать, прежде чем они взбунтуются? И как долго, по-твоему, кораблю можно стоять в открытом море? Боюсь, что совсем недолго. И весьма вероятно, что на борту находится тот или та, кто убил Галеаццо. И если нам придется разрешить пассажирам снова свободно расхаживать по кораблю, боюсь, что виновный сотрет все следы своего участия. И тогда наши шансы обнаружить его резко упадут.

Карузо упер руки в бока и тяжело вздохнул.

– И это еще не все, – продолжал книготорговец. – Кто нам сказал, что Галеаццо был единственной целью убийцы? Что, если у него или у нее в планах убить кого-то еще?

– Тогда нам придется поспешить и узнать, кто это был, как можно скорее.

– Это означает, что я должен узнать, кто это был, как можно скорее.

– А кто-то еще говорил, что одному нашему другу не повредила бы хорошая доза смирения, а?

Буайе растерянно смотрел на двух мужчин, не понимая их.

– Послушай, значит, на данный момент мы полностью исключаем возможность самоубийства? – спросил Монтекристо.

– Пока мы не исключаем вообще ничего, но, если честно, такой способ кажется мне слишком экстравагантным. И потом, как бы он избавился от яда? И вообще, зачем ему было лишать себя жизни?

– Все это необходимо понять.

– Вот именно. Не будем делать поспешных выводов. Постарайся принести пользу и переводи, пожалуйста.

Монтекристо кивнул.

– Господин Буайе, во сколько вы направились сюда, в библиотеку, сегодня утром?

– В семь тридцать, – уверенно ответил француз, речь которого Марцио одновременно переводил. – Я в этом уверен, потому что вручную завел часы, проверив время на телефоне. Спустя несколько минут я был тут.

– Как так вышло, что вы решили посетить именно это место?

– Это прекрасный зал. В нем хранятся очень древние тексты, принадлежавшие отцу и деду Мишеля. Я хотел сделать несколько фотографий, чтобы сопроводить ими посты в социальных сетях издательского дома. Иногда я сотрудничаю со своим приятелем. В этот раз он попросил меня проиллюстрировать этапы путешествия моими снимками. Я даже представить себе не мог, что… Извините, я все еще не пришел в себя. Это место, где Аристид должен был закончить свой роман. Я счел хорошей идеей показать его тем читателям, которые не смогли принять участие в круизе.

Марцио огляделся. Тибо Буайе прав, подумал он: такие тома могли соблазнить любого антиквара-библиофила.

– Понятно. Послушайте, а дверь была открыта или закрыта?

– Прикрыта. Там была щель в несколько сантиметров. Недостаточная для того, чтобы увидеть что-нибудь.

– Значит, вы не опускали ручку?

Фотограф покачал головой:

– Я просто толкнул ее.

– Отлично. Учитывая вашу профессию, простите за каламбур, полагаю, вы обладаете фотографической памятью.

Тибо кивнул.

– Помните ли вы: сейчас все выглядит точно так же, как и утром, когда вы сюда вошли?

Француз неохотно повернулся, чтобы осмотреть письменный стол, на котором лежал труп. Его взгляд скользнул по «Паркеру», осколкам бокала, трубке и замшевому кисету, листам со следами крови, местами прожженными пеплом, и, в последнюю очередь, по бутылке коньяка, оставленной на столике.

Марцио обратил внимание на то, что у того дрожали руки; на первый взгляд, следов крови на них не было.

– Мне кажется, все так, как и тогда, когда я вошел.

– Хорошо. Вы встретили кого-нибудь, когда направлялись сюда?

– Нет.

– Сегодня ночью вы слышали какой-нибудь шум? Что-нибудь странное?

– Ничего. После того как вы ушли, мы с Мишелем тоже пошли спать. Мы оба были очень уставшими. Счастливыми, но уставшими.

– А вам случайно не было плохо? Тошнота, головная боль?

– Нет. Если только немного необычная усталость, так что мы оба сразу рухнули спать.

– Можно я тоже задам вопрос? – вмешался Монтекристо.

Карузо кивнул.

– Сегодня утром вы подошли к столу или остались у порога?

– Я сделал всего несколько шагов. Когда я увидел кровь, то понял, что он мертв.

– Вы уловили какой-нибудь особенный запах? – продолжал книготорговец.

– Сладкий коньячный аромат.

Марцио и Карузо бросили взгляд на бутылку «Реми Мартэн». Они должны будут отправить ее на анализ, чтобы понять, проводились ли с ней какие-либо манипуляции.

– Сколько бокалов вы вчера выпили?

Тибо посмотрел на инспектора, словно не понимая причины такого вопроса.

– Полбокала. Я не большой любитель красного вина.

– Вы знаете, кто его принес? Я имею в виду: оно из корабельного погреба или это чей-то подарок?

– Мишель говорил мне, что это был подарок Джанроберто. Он принес ящик «Бордо О-Медок» двухтысячного года, чтобы отблагодарить нас и, с его слов, произвести впечатление. По всей видимости, это весьма ценные бутылки.

– Понятно, – сказал Карузо, отметив для себя эту деталь. – Монтекристо, ты хочешь что-нибудь еще спросить?

– Скажите, как, по-вашему, есть ли что-нибудь еще, что нам следует знать? Чтобы не получилось так, что мы сами это узнаем и подумаем о плохом. Ну, например, какой-нибудь секретный договор вашего приятеля с Аристидом? Какие-то интриги за спиной Польпичеллы?

– Точно, – одобрил Карузо.

Буайе явно смутился.

– Возможно, вам лучше спросить у Мишеля. Это он…

– Его мы тоже послушаем. Но сейчас мы говорим с вами. Ваш друг делился с вами какой-нибудь особой информацией о своих профессиональных отношениях с Галеаццо?

Тибо раздирали сомнения. Спустя несколько секунд он вздохнул.

– Я знаю, что Мишель вел переговоры по поводу предстоящего контракта на три книги, которые должны были выйти во Франции раньше, чем в Италии. Мишель стал бы главным издателем Галеаццо. Но поверьте, он абсолютно не причастен к…

– На переговорах уточнялось, должны были эти три книги быть из серии, посвященной Брицци? – перебил его Монтекристо.

– Да. Договор был таков, насколько я знаю.

– Почему ты задал этот вопрос? – поинтересовался Карузо.

– Потому что последнее предложение, написанное Галеаццо, дает понять, что Брицци умрет, – ответил Марцио по-итальянски. – Кто-то зачеркнул его, убрав драматический эпилог, который писатель задумал для своего персонажа. Без этого предложения Брицци выкарабкается. Он выживет. По крайней мере, если судить по последней странице.

– Да кто, черт возьми, такой этот Брицци?

– Я вижу, ты был очень внимателен на вчерашней презентации.

– Монтекристо, ты действительно хочешь, чтобы я послал тебя в…

– Это серийный персонаж Галеаццо. Частный детектив. Его курица, несущая золотые яйца, так сказать, – объяснил книготорговец.

– Допустим. Вы знали, что писатель хотел убить этого персонажа? – продолжил Марцио, обращаясь в этот раз к французу.

Буайе рассказал о последнем совещании в Милане, где должны были обсуждаться все детали литературного круиза: именно тогда Галеаццо сделал то шокирующее заявление, которое всех ошеломило.

– Однако… – прокомментировал, заинтересовавшись, Карузо, как только Монтекристо перевел ему вопрос и ответ. – Значит, вы все поднялись на борт этого корабля, зная, что Галеаццо намеревался покончить со своим детективом?

Буайе кивнул.

– Думаю, что все понемногу, от Мишеля и Джанроберто, от жены и дочери до Клаудио, его личного помощника, хотели использовать этот круиз, чтобы убедить Галеаццо оставить эту идею. И Кристалло, актер, который играет Брицци, тоже, как мне известно, хотел его переубедить. А ведь вчера вечером, за коктейлем, только подумайте, Мишель шутил на эту тему, сказав Аристиду, что убийство собственного персонажа приносит несчастье. Он привел в пример Жан-Клода Иццо и Мануэля Васкеса Монтальбана, писателей, которые, после того как убили, в литературном смысле, своих героев, вскоре умерли сами… О боже!..

Буайе побледнел.

Марцио сделал вывод, что только в этот момент француз заметил, насколько компрометирующим было это утверждение, звучавшее теперь, постфактум, как угроза, которая к тому же еще и осуществилась каким-то образом. Он обратился к Карузо:

– После истории о том, что автор хотел избавиться от своего детектива, вероятность самоубийства уменьшается, не находишь? Зачеркнутая фраза и добавленное слово «конец» в рукописи мне кажутся немного не соответствующими воле автора, изъявившего желание покончить с Брицци раз и навсегда.

– Кто знает… – задумчиво ответил полицейский. Он снова сосредоточился на фотографе. – Вы знаете сумму вознаграждения, полагавшегося Галеаццо за переход в издательский дом вашего приятеля?

Монтекристо заметил: француз, казалось, чувствовал себя все сильнее не в своей тарелке, как будто понял, что сказал больше, чем следовало, не имея теперь возможности никак это исправить.

– Синьор Буайе? – настаивал Карузо, голос которого внезапно стал более агрессивным.

– Полтора миллиона евро за три романа.

Карузо присвистнул.

– Да это огромная куча денег… Кто-нибудь еще был в курсе этих переговоров? Его итальянский издатель, например?

– Насколько мне известно, нет. Но Галеаццо мог сообщить об этом своей семье. Не знаю, поверьте мне.

Излишняя сдержанность фотографа подсказала Монтекристо, что вопрос с контрактом был гораздо более щекотливым, чем казалось. Буайе всячески увиливал от обсуждения деталей, которые казались все более коварными в отношении Мишеля Анастазии.

– Контракт с вашим приятелем уже был подписан, верно? – догадался книготорговец.

Тибо изменился в лице.

– Похоже, что да, – прокомментировал Карузо.

– Когда?

– Примерно месяц назад, – признался француз, опустив глаза.

– Галеаццо уже получил аванс? Отвечайте. Мне достаточно проверить его счета, чтобы узнать это. Вы поможете мне сэкономить драгоценное время.

– Да, – подтвердил француз. – Треть этой суммы ему перевели за пару дней до того совещания, на котором Аристид спутал все карты.

– Полмиллиона евро – это большая сумма. Немалая инвестиция, – заметил инспектор, бросив напряженный взгляд на книготорговца. – У тебя еще есть вопросы?

– На данный момент нет.

– Тогда проводим синьора в зал ресторана.

Буайе вышел, не взглянув на труп автора детективов.

Выйдя наружу, Карузо поприветствовал человека, которого капитан оставил на страже, и, показав ему удостоверение, сказал:

– Это очень важно. Не впускайте никого без моего разрешения.

– Будьте спокойны, – ответил матрос.

– Думаю, что мне тоже понадобится такая, – произнес полицейский, указывая на его рацию.

– Если хотите, я прямо сейчас попрошу капитана предоставить вам ее.

– Да, спасибо. Передайте ему, что мы идем в зал ресторана.

Трое мужчин направились в коридор. Внезапно Карузо замедлил шаг, отстав ровно настолько, чтобы между ним с Монтекристо и французским фотографом оставалось несколько метров.

– Ну что ж, я бы сказал, что первый подозреваемый у нас уже есть, и мотив у него нешуточный, – тихо произнес Флавио. – Как скажется на продаже книги смерть ее автора в результате убийства?

– Ну, смотри, для автора детективов лучшего маркетинга и не придумаешь. И то, как он умер… причем на круизном лайнере… Готово дело. Как только новость разлетится, вот увидишь, книги Галеаццо будут раскупаться как горячие пирожки. И здесь, и во Франции.

– Значит, подозреваемых как минимум двое: Анастазиа и Польпичелла.

– Ага. Особенно если учесть, что именно Польпичелла привез это проклятое вино.

– Кто-нибудь знал, что я буду на борту? И главное – знал, кто я по профессии?

– Да. Я сказал об этом Кармен Маццалупо, менеджеру по связям с общественностью Польпичеллы. Уверен, что она сообщила своему начальнику безо всякого злого умысла. Значит, Джанроберто Польпичелла точно знал, что на борту будет находиться полицейский.

Карузо кивнул, затем схватил Монтекристо под руку, вынуждая его остановиться.

– Прежде чем идти дальше, избавь меня от одной мысли: это не ты, правда? – Он пристально посмотрел в глаза книготорговца.

Марцио выдержал его взгляд в течение нескольких секунд, потом спросил:

– Ты серьезно?

– Да.

– Иди в зад, Карузо.

Инспектор улыбнулся.

– Хорошо. Мне необходимо было от тебя это услышать.

– Итак, каковы наши дальнейшие шаги?

– Попросим выдать нам пару раций, а потом ты мне поможешь обыскать комнату Галеаццо.

ГЛАВА 35

Каюта Аристида Галеаццо была заперта. Карузо взял у капитана мастер-ключ, открыл дверь и вместе с Монтекристо вошел в комнату. Хватило беглого взгляда, чтобы заметить любопытную деталь: казалось, здесь проживал только один человек. И действительно, за несколько минут двое вошедших поняли, что все находящиеся здесь вещи принадлежали писателю.

– Они что, спали с женой в разных каютах? Если так, то это многое говорит об их отношениях, – заметил Карузо, открывая кожаную сумку, которую Галеаццо использовал как чемодан.

– Да уж. Не завидую синьоре. Жить бок о бок с таким спесивцем наверняка было непросто, – добавил Монтекристо, осматривая портфель.

– Ох-ох! – воскликнул Карузо через несколько секунд.

Монтекристо повернулся к полицейскому, державшему в руках маленький современный пистолет.

– Ты нашел его в сумке?

Тот кивнул.

– Завернутый в носовой платок «Ругер» двадцать второго калибра. Настоящее сокровище!

– Почему у Галеаццо было с собой оружие?

– Хороший вопрос. – Карузо вытащил магазин и несколько секунд изучал его. – Он полон. Все патроны на месте, нет ни одного недостающего.

– Возможно, он купил его для самообороны?

– Возможно. Но почему тогда оставил здесь? И значит, он чувствовал необходимость защищаться? От кого?

– Ну, для начала нам надо понять, действительно ли это его пистолет. Серийный номер зачищен?

Инспектор повертел пистолет в руках, на которых были перчатки.

– Нет, серийный номер здесь, он цел и хорошо виден.

– Как-то даже не в его стиле… Я представлял его скорее с револьвером, а не с полуавтоматом.

– Если пистолет действительно его, гипотеза о самоубийстве полностью разваливается. Разве не проще было застрелиться, чем инсценировать весь этот спектакль?

– Теоретически да. Но у нас на руках пока слишком мало данных, чтобы сделать вывод.

– Верно, – сказал Карузо, разрядив магазин пистолета и отправив все патроны в пластиковый пакет, который он запечатал и положил себе в карман. – Ну что ж, давай продолжим поиски.

Книготорговец вернулся к изучению документов в портфеле. Один из них привлек его внимание: акт об учреждении траста, заверенный нотариусом. Доверительный управляющий, мальтийский адвокат, получил распоряжение о том, что в случае смерти учредителя траста, Аристида Галеаццо, крупные суммы, недвижимое имущество, авторские права на двадцать произведений и планы накопления капиталов переходят доктору Марине Бентивольо. Профессор была, по сути, единственным бенефициаром траста.

– А вот и жареным запахло… Иди сюда, посмотри, – позвал он Карузо.

Инспектор подошел и водрузил на нос очки для чтения.

– Вот вам и писатель… – пробормотал он через несколько минут.

– Разве такие схемы не используются обычно для передачи имущества третьим лицам в обход процедуры завещания?

Карузо кивнул:

– Да. Обычно этим способом пользуются те, у кого есть проблемы с законными наследниками и кто хочет обойти правила наследования. Защитив таким образом свое имущество от судебных споров. Эта работа сделана настоящими профессионалами… А кто такая эта Марина Бентивольо?

– Она профессор университета в Павии. И она здесь, на корабле. Та женщина, которая разговаривала вчера с каким-то толстым типом с длинными волосами.

– Допустим, но что связывало ее с Галеаццо? Если он обвел вокруг пальца жену и дочь, чтобы все оставить ей, должно же между ними что-то быть. Что-то серьезное. Любовь?

Марцио пожал плечами.

– Не знаю. Но если этот документ легален, – он постучал по бумаге, – то Марина Бентивольо после смерти Аристида станет ужасно богатой. И это еще не все. Похоже, Галеаццо передал ей права на «Кровавый мистраль». Так что это она будет решать дальнейшую судьбу Брицци.

– Этот траст вынуждает нас поставить ее на первое место в списке подозреваемых, – ответил Карузо, сделав несколько фотографий акта так же, как он сделал это в библиотеке, увековечив каждую деталь на месте преступления. Закончив, он положил документ в прозрачную папку, которую Монтекристо нашел в портфеле.

– У тебя сотовый ловит? – спросил Марцио.

– Ничего не ловит, – ответил Карузо. – Сети нет, и вайфай не работает. Боюсь, это из-за непогоды. Если мы хотим связаться с землей, придется довольствоваться радио.

– А сейчас? Что будем делать?

– Сначала быстро пройдемся по каютам, посмотрим, не обнаружится ли еще какой-нибудь сюрприз. Потом выясним, кто последним видел Галеаццо в живых и знал ли кто-нибудь, что он хотел оставить жену и дочь ни с чем, а главное – почему.

ГЛАВА 36

Марцио Монтекристо, выполняя поручение Карузо, распорядился, чтобы ему на кухне передали все бутылки бордо – как пустые, так и немногие еще запечатанные. Он внимательно их осмотрел: темное стекло не позволяло ничего увидеть, но ведь каждая бутылка могла таить в себе улику, относящуюся к предполагаемому отравлению. Им придется дождаться результатов химико-токсикологической экспертизы, чтобы выяснить это наверняка, а пока что они вынуждены обходиться без помощи науки.

Он попросил одолжить ему тележку, чтобы перевезти коробки в надежное место – в каюту полицейского, где они решили хранить разные улики. Он ждал тележку около входа в камбуз, засунув руки в карманы пальто и невольно навострив уши.

Двое официантов, не зная о его присутствии, тихонько разговаривали за углом.

– Заметил, как нас качало этой ночью? – спросил один взволнованно, но делая вид, что ему все равно. – Я думал, мы все с кроватей попадаем.

– Это еще цветочки, – ответил другой. – Говорят, будет хуже. Над Францией сейчас циклон, который несет холодный воздух из России. А другой, из Туниса, очень быстро растет. И они встретятся над Сардинией, в нескольких милях от нас. Усиление ветра, дождь, буря на море – можно ждать чего угодно. Отправиться в путь в таких условиях равносильно самоубийству. Мы простоим на якоре еще целый день, если не больше, вот увидишь.

Монтекристо нахмурил лоб. Слова, которые он услышал, прозвучали двусмысленно у него в голове. В этот момент ему привезли тележку, он загрузил коробки, но внимание его было занято совершенно другим. Он шел по нижней палубе, сопровождаемый скрипом колес по полу.

Один вопрос терзал его сильнее, чем солоноватый бриз, проникающий через трещины в перегородках: капитан Васто знал о надвигающейся непогоде и все равно решил выйти в море? И если да, то почему? Это было его опрометчивое решение или, хуже того, полученный от кого-то приказ? Штормящее море, конечно, вынудило всех сидеть по своим каютам. Такой случай был на вес золота для убийцы, который смог беспрепятственно перемещаться по кораблю. Был ли это умело использованный счастливый случай? Или это был удобный момент, созданный искусственно при содействии человека, хорошо знавшего маршрут и погодные условия?

Монтекристо почувствовал, как по спине его пробежал холодок, гораздо более леденящий, чем порывы ветра, доносящиеся с бушующего моря. Ему необходимо было поговорить с Карузо прямо сейчас: в глубине души он чувствовал, что каждая упущенная минута могла приблизить их к новому убийству.

ГЛАВА 37

Карузо и Монтекристо вернулись в зал ресторана. Гости, разгневанные тем, что их держали взаперти, ничего не объяснив, набросились на инспектора с вопросами и жалобами. Хриплые голоса наложились друг на друга, и гул превратился в рев. Кармен Маццалупо почти визжала в истерике:

– Мы в опасности? Убийца все еще здесь?

Полицейский поднял руку, требуя тишины.

– Успокойтесь. Пока вы остаетесь здесь вместе с капитаном, никто из вас не пострадает. – Голос его был уверенным, а взгляд – цепким, готовым считать любой разоблачающий сигнал в их глазах.

– А Галеаццо? – нервно спросил Джанроберто Польпичелла. – Он был убит или нет?

Карузо ответил уклончиво:

– Причину смерти еще предстоит установить.

Монтекристо, стоя в стороне, наблюдал за тем, что выражали лица этих людей: боль на лицах жены и дочери Галеаццо, волнение среди сотрудников издательского дома, паника Мишеля Анастазии, владельца корабля, всегда невозмутимое ледяное спокойствие на лице Далилы Моро и странная меланхолия у Клаудио Криппы. Однако ни у кого не обнаружилось явных признаков вины – даже у Этторе Кристалло и у Симоне Ронкони, которые молчали, но их позы выдавали сильное напряжение.

– Я могу вам сказать, – продолжил Карузо, – что мы нашли рядом с телом Галеаццо некоторые странные предметы. – Он достал из платка «Ругер» двадцать второго калибра. – Вот это, например. Кто-нибудь узнает этот пистолет?

Весь зал, казалось, затаил дыхание. Мятые льняные скатерти, покрытые крошками, пустые стаканы и грязные тарелки все еще напоминали о вчерашнем ужине – у официантов не было возможности убрать со столов и навести порядок; тусклый свет лишь подчеркивал витавшую в воздухе нервозность. Время от времени, когда особо сильная волна заставляла корабль накрениться и подпрыгнуть, приборы на столах и большие люстры с подвесками позвякивали.

– Кому он принадлежит? – спросил капитан Раффаэле Васто.

– Мы не знаем этого наверняка, – ответил Карузо. – Мы нашли его в сумке Галеаццо. Кто-нибудь из вас знал, что у него есть оружие?

Жена и дочь в смятении покачали головами. Валентина всхлипнула:

– Мне это кажется невозможным. Папа ненавидел оружие.

– Для чего ему было носить с собой пистолет? – взорвался Польпичелла. – Аристид был самым безобидным человеком на свете. Ясно, что пистолет не его.

– Может быть, – ответил Карузо. А затем продолжил вкрадчиво: – А что, если он обзавелся им, так как боялся, что кто-то хочет причинить ему вред?

Тишина.

В этот момент элегантный помощник писателя взял слово:

– Меня зовут Клаудио Криппа, я личный ассистент Аристида. И я ни разу не видел его с пистолетом за те десять лет, что проработал с ним бок о бок. Он был совершенно не таким, поверьте мне.

– А у вас никогда не возникало ощущения, будто он боится за свою жизнь? – спросил Карузо. – Галеаццо когда-нибудь говорил что-нибудь подобное?

Криппа покачал головой:

– Нет, никогда.

– А вы уверены, что он настоящий? – вмешался Этторе Кристалло, актер.

Монтекристо с трудом сдержал улыбку.

– Мне кажется, что они воспринимают тебя не слишком всерьез, Карузо.

Инспектор испепелил Кристалло взглядом:

– Я делаю эту работу вот уже тридцать лет – я в состоянии отличить настоящее оружие от пугача.

Капитан Васто подошел с двумя рациями.

– Хотите, я положу его под замок? – спросил он, указывая на «Ругер».

– Нет, он будет у меня, – ответил Карузо, отдавая разряженный пистолет Монтекристо. – Отнеси его в мою каюту и закрой дверь на ключ, пожалуйста. При первой возможности я передам его кому следует для проверки.

Марцио кивнул и удалился, провожаемый взглядами присутствующих.

– Можно мне таблетку от головной боли? – обратился инспектор к официантке, которая тут же побежала искать ее. – А сейчас, – вновь заговорил полицейский, – постараемся прояснить, что же произошло вчера. После ссоры с Монтекристо Галеаццо встал и ушел, мы все это видели. Жена и дочь последовали за ним, правильно?

Валентина и Елена кивнули.

– Куда он пошел?

– В бар, – ответила Елена. – Он попросил бутылку коньяка и бокал.

– Бутылка была запечатана?

– Думаю, да, – сказала Валентина, и мать подтвердила это кивком головы.

– Дальше?

– Мы пытались с ним поговорить, но он был слишком взвинчен. Он выпил бокал и велел нам оставить его в покое. Он хотел писать и отправился в библиотеку.

– Значит, вы были последними, кто его видел?

– Возможно, – ответила Валентина. – Не знаю… Когда я зашла в библиотеку, он уже сидел за письменным столом, готовый писать. Я спросила его, не лучше ли отложить работу хотя бы на эту ночь, но он был непреклонен. Он сказал мне не волноваться. Поэтому я вышла и вернулась в каюту к маме. Я и представить себе не могла, что… Бедный папа.

– Кто-нибудь еще его видел?

– Я, – сказал Польпичелла. – Я зашел к нему, чтобы извиниться. Но он и от меня быстро отделался, заявив, что ему непременно нужно закончить главу. Он казался очень сердитым.

– Хорошо. Остальные?

Поднялась дрожащая рука – Марина Бентивольо.

– Я. Я заходила его проведать.

Карузо заметил вспышку ненависти в глазах Елены Сабины – она была адресована Марине.

– Во сколько?

– Был почти час.

– Отлично. Кто-нибудь еще?

Все покачали головами.

– Синьора Бентивольо, пройдите, пожалуйста, со мной. Нам нужно поговорить.

Женщина неохотно поднялась.

Остальные проводили ее подозрительными взглядами, пока она удалялась в сопровождении полицейского.

ГЛАВА 38

Карузо велел бариста приготовить им два кофе и затем оставить их наедине. В зале стояла тишина, нарушаемая только глухим гудением холодильников и позвякиванием чашечек, поставленных на поднос.

– Скажите мне правду: Аристида убили? – спросила Марина Бентивольо голосом, срывающимся от скорби, которая показалась полицейскому искренней.

Инспектор помедлил: он проглотил две таблетки от головной боли, запив их стаканом воды, потом сделал два маленьких глотка кофе.

– Думаю, да. Я бы сказал, весьма вероятно, что его отравили.

Женщина вытерла влажные от слез глаза и прошептала:

– Невозможно, не могу в это поверить… Ведь у меня, признаюсь, было ощущение, что случится нечто плохое. Я надеялась, что ошибаюсь, но…

– Почему у вас было такое предчувствие?

Женщина опустила глаза.

Карузо понял, что она была не готова говорить, и он не хотел давить на нее, не рискуя настроить ее против себя, чтобы она не замкнулась в непробиваемом молчании.

– Вы любили Аристида? – попробовал он мягче.

Марина кивнула, и грустная улыбка тронула ее губы.

– Простите, что спрашиваю, но это моя работа: вы были любовниками?

Профессор резко подняла взгляд и смущенно посмотрела на полицейского.

– Полагаю, ваши глаза ответили за вас, – произнес Карузо спокойно. – Видите ли, ваша роль в этом круизе была мне не совсем ясна. Ну а теперь я понимаю…

– На самом деле мы были любовниками давным-давно, много лет назад. А сейчас… Думаю, что мы остались добрыми друзьями. По крайней мере, он для меня был другом. Аристид это знал. Так же, как я знала, что он все еще влюблен в меня. Но он всегда оставался порядочным человеком, уважал мою личную жизнь, мою семью. В этом он был настоящим джентльменом.

– Как думаете, его жена знала о вас?

– Не знаю. Кажется, Аристида это не волновало.

– Как это так?

– Думаю, он разлюбил Елену много лет назад. Он оставался с ней ради дочери, конечно. Но прежде всего потому, что c Еленой было надежно: она занималась всеми практическими аспектами его жизни. Скажем прямо, без нее он бы пропал.

Карузо внезапно сменил тему, сбив ее с толку:

– Когда вы вчера зашли в библиотеку, каким он был?

Марина задумалась на несколько секунд, стараясь заново соединить нити событий прошедшей ночи.

– Мне он показался… не грустным, но сдавшимся. Со мной он был милым и любящим, как всегда, в очередной раз поблагодарил меня за то, что я отправилась с ним в этот последний круиз, и за мою заботу. Еще он мне сказал, что скоро все вернется на место. Он использовал именно это выражение, «вернется на место», но не уточнил, каким образом. И вообще ничего больше не добавил на этот счет.

– Он пил, когда вы с ним разговаривали?

– Да. Кажется, коньяк. Должно быть, к этому моменту он уже выпил один или два бокала.

– И он писал от руки, верно?

– Да, своим старым «Паркером Дуофолд» с золотым пером. Это был его верный друг начиная с самого первого романа.

– Понимаю. Он был человеком привычки?

– Насколько я знаю, во многом.

– Позвольте полюбопытствовать: вы достаточно хорошо знаете почерк Галеаццо?

– Да, за эти годы я прочла многие его рукописи. Некоторые я даже правила, перед тем как он отправлял их издателю. Он доверял моему мнению.

– Блестяще. Как, по-вашему, это его почерк? Предупреждаю: фото очень впечатляющее, будьте готовы.

– Хорошо.

Карузо показал ей на телефоне снимок с окровавленным листом бумаги, указывая на слово «конец».

– Что скажете? Мог ли он написать это?

Женщина категорически покачала головой:

– Нет, это не его почерк.

– Спасибо, – ответил инспектор и выключил экран.

– Но что означает это слово? И почему именно…

Карузо уклонился от ответа. Откашлявшись и притворившись слегка смущенным, он сказал:

– Видите ли, Марина, признаюсь, что с вами я попал в неловкую ситуацию: обычно тот, кто последним видел жертву убийства, является первым в списке подозреваемых и почти всегда убийцей.

Любовница Галеаццо побледнела, губы ее сжались в тонкую линию.

Полицейский продолжал ровным, но резким голосом:

– И в довершение ко всему среди личных вещей Галеаццо мы нашли этот документ.

Он показал женщине другое изображение – экран осветил восковое лицо Марины, пока она брала телефон дрожащими руками.

– Я сэкономлю вам время. – Флавио скрестил руки на груди. – Этим актом учрежден доверительный траст на ваше имя. Аристид дал распоряжение: в случае его смерти почти все его состояние перейдет вам, минуя жену и дочь. Речь идет о миллионных капиталах.

Марина Бентивольо распахнула глаза в изумлении. Телефон выскользнул у нее из рук, но она вовремя его поймала.

– Это… этого не может быть, – пролепетала она. – Я ничего об этом не знала, он ни разу не говорил ни о чем подобном, поверьте мне. Я не…

Карузо склонил голову набок, внимательно наблюдая за ней.

– Правда? Вы понятия не имели о том, что Аристид намеревался все оставить вам?

– Нет, клянусь! Я никогда этого не хотела и никогда не интересовалась его деньгами.

– Возможно, – произнес полицейский еще более нейтральным тоном. – Но проблема, видите ли, в том, что это просто идеальный мотив.

Марина покачала головой, слезы потекли у нее по щекам.

– Я не убивала его. Я бы никогда этого не сделала. Я любила его. Даже одна мысль о том, что вы подозреваете…

– Синьора, мне платят за то, чтобы я подозревал всех без исключения. Это моя работа… Когда именно Галеаццо попросил вас участвовать в этом круизе?