Текст книги "Последний круиз писателя"

Автор книги: Пьерджорджо Пуликси

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 12 страниц)

– Почему ты так думаешь?

– Я хорошо знал Аристида. И потом… это Елена, мать Валентины, порекомендовала нам ничего ему не говорить.

– Когда в семье царит доверие… – съязвил Монтекристо.

– Еще что-нибудь? – наседал на него Карузо.

– Еще я знаю, что Валентина – дочь не Аристида, а Польпичеллы.

– Кто тебе это сказал?

– Она. Она пришла ко мне в слезах вечером несколько дней назад и рассказала мне то, в чем ей призналась мать. Она хотела подготовить ее к тому, что Аристид, по ее мнению, собирался сделать.

– То есть?

– Предать огласке этот секрет.

– А еще?

– Знаю, что Польпичелла на грани банкротства, и его единственный шанс выжить – это продать издательство гигантскому издательскому дому из Соединенных Штатов.

– Откуда ты это знаешь?

– Джанроберто сказал мне.

– Зачем бы ему это делать?

Клаудио Криппа опустил взгляд и не ответил.

– Мне кажется, уже слишком поздно давать заднюю, молодой человек, – отметил инспектор.

– Он сказал мне это, чтобы я следил за Аристидом. Он попросил меня удостовериться, что Галеаццо пишет новый роман о Брицци и чтобы он его как можно скорее дописал, чего бы это ни стоило.

– Что это значит?

– Это значит, что я должен был предложить ему, что сам напишу, если у него не получается.

– Такое уже случалось раньше, что вы помогали ему писать? – подключился Марцио.

– Множество раз. Как минимум два романа написал я, следуя его указаниям. Десять лет назад меня нанял Джанроберто именно за этим.

– Значит, внешне ты был просто его ассистентом, но на самом деле ты служил литературным негром, – заключил Марцио.

Криппа кивнул.

– Вот это да… – прокомментировал Карузо, обращаясь к книготорговцу. – Итак, в целом Польпичелла попросил тебя пошпионить для него, я правильно понял?

Клаудио снова кивнул.

– А он знал о вас с Валентиной?

– Нет. Кроме матери, Валя сказала об этом только Кармен.

– Ну так можешь быть уверен, что Польпичелла об этом знал, еще как, – усмехнулся Карузо.

– Почему ты решил сам заговорить? – спросил его любезно Монтекристо.

– Потому что я тоже пишу детективы и знаю, насколько двойственным и компрометирующим может казаться мое положение. И еще…

– Что еще, черт возьми? – потерял терпение инспектор.

– Два дня назад, когда мы поднялись на борт этого корабля, чтобы обустроиться и все подготовить к туру, я имел разговор с Аристидом. Он недвусмысленно дал мне понять, что знает обо мне и Валентине и, возможно, о том, что я делал для Польпичеллы.

– Что именно он тебе сказал? – спросил Марцио.

– Что я его разочаровал. И что я такой же, как Польпичелла и все остальные, – дословно он сказал так. Он бросил мне в лицо, как ему надоело, что его держат за дурака, и что все, кто, словно пиявки, питались успехом Брицци, теперь останутся без гроша, потому что он убьет своего персонажа.

– Где происходил этот разговор? – допытывался Марцио.

Клаудио вновь опустил глаза.

Марцио повторил:

– Где, Клаудио?

– В библиотеке, – пробормотал тот.

Карузо и Монтекристо обменялись многозначительными взглядами.

– Недавно ты сказал, что у вас с Валентиной все серьезно, так? – произнес книготорговец.

– Да, мы любим друг друга.

Полицейский поднялся и сел напротив Криппы, точно намереваясь надавить на него.

– Где ты был вчера ночью, скажем, с половины первого и до семи утра?

– Бо́льшую часть времени – с Валентиной.

– А где именно? – настаивал Карузо.

– Она пришла в мою каюту.

– Которая находится рядом с…

– Между каютой Кармен и Польпичеллы.

– А когда ты был не с ней?

– Один, в своей каюте.

Полицейский фыркнул и забарабанил пальцами по стулу, выдавая свою с трудом сдерживаемую нервозность.

– Скажи мне одну вещь: вчера за ужином ты пил бордо, которое принес Польпичелла?

– Нет.

– Почему?

– Я трезвенник, – признался Криппа без колебаний.

Монтекристо вскинул брови:

– Но я прекрасно помню, что ты поднимал тост вместе со всеми остальными, когда подавали шампанское.

– Я только помочил губы, но не пил его, уверяю вас.

Флавио, казалось, не поверил ему.

– Пусть так… Ты знал, что собирался сделать Аристид?

– Не уверен. Зная его, предполагаю, что он хотел смешать с дерьмом всех и вся, извините за вульгаризм.

– Это значит, что он превратил бы жизнь твоей девушки в ад и, возможно, послал бы к дьяволу твоего издателя, и ты потерял бы работу. Знаешь, на какую мысль это наводит? – спросил у него Карузо.

Клаудио Криппа помолчал несколько секунд, потом вздохнул:

– Что у меня была тысяча и одна причина убить его. Но, клянусь вам, это был не я.

ГЛАВА 50

Сначала это был просто легкий косой дождь, обещавший беспокойство в ночной тиши. Потом завыл ветер, раскачивая натяжные конструкции и заставляя иллюминаторы вибрировать от резких ударов. Теперь небо, казалось, разверзлось, обрушив на корабль воду и град, словно это был спланированный штурм, как будто невидимый враг выбрал себе лайнер в качестве мишени.

В зале ресторана, когда несколько минут назад отключилось электричество, пассажиры онемели. В полумраке они обменивались мрачными взглядами, зная, что «Мизанабим» не был больше просто кораблем во власти непогоды. Он превратился в плавучую западню, и многие в глубине души боялись, что их постигнет та же участь, что и Галеаццо. Ужас таился в каждом взгляде, угадывался в затаенном дыхании, в руках, слишком сильно сжимавших подлокотники, и в губах, шептавших молитвы.

Очередная вспышка разорвала небо, осветив на миг напряженные лица.

Потом вернулась тьма, еще более удушающая, чем прежде.

– Святые небеса… – пробормотала Кармен Маццалупо. – Не дождетесь, чтобы я здесь осталась.

– И куда вы хотели бы отправиться? – с ироничной улыбкой спросил Симоне Ронкони.

– Я возвращаюсь в каюту.

– Синьорина, я говорю вам в сотый раз, – фыркнул капитан Васто. – Это не…

Внезапный толчок заставил корабль накрениться на один борт. Кто-то закричал, стулья заскользили по гладкому полу, разбился бокал. Град застучал по верхней палубе, грохоча по металлу, как пулеметная очередь..

– Не теряйте самообладания, это всего лишь шторм! – кричал капитан, стараясь унять общую панику, но его голос тонул в тревожном жалобном хоре голосов пассажиров.

Мисс Марпл и Пуаро пересекли зал с удивительной грацией и остановились перед кучкой людей, в ужасе вцепившихся в защитные поручни, прикрепленные к стенам.

Как будто гости и так были недостаточно напуганы, две черные кошки начали шипеть, выгнув спины и распушив хвосты, словно учуяли чье-то незримое присутствие.

Мгновение спустя вернулось электричество.

– О боже! Эти кошки – воплощение зла! – взвизгнула Далила Моро, которая была уверена, что кошки и сотворили это чудо.

– Нет, синьора, – сказал Монтекристо, входя в зал в сопровождении Карузо. – Воплощение зла – это один из моих клиентов, однажды спросивший, есть ли в нашем книжном магазине «Норвежский лосось» Харуки Футомаки.

– Господи! И что ты ему ответил? – спросил полицейский.

– Отправил его в ближайший суши-ресторан, – ответил книготорговец.

Марина Бентивольо разразилась пронзительным смехом, на грани истерики, но это было облегчением для нее: звук вырвался из глубины души, неконтролируемым движением она согнулась пополам, тщетно пытаясь перевести дух.

– Футомаки вместо Мураками… Неужели? – повторяла профессор, и в глазах у нее блестели слезы.

На мгновение на ней остановились взгляды остальных, которые не знали, стоило ли беспокоиться или, наоборот, подражать. Валентина и Мишель Анастазиа позволили себе заразиться этим безудержным смехом, таким абсурдным в рамках трагической ситуации, которую они проживали. И потом, один за другим, все пассажиры поддались этому коллективному веселью, смеясь так, словно этот забавный момент был их единственным спасительным якорем во время бури.

– Да что у вас за клиенты, Монтекристо? – ехидно усмехнулся Польпичелла.

– Уж точно получше издателей, книги которых я вынужден продавать. И кто мне это говорит? Человек по фамилии Польпичелла, что тут скажешь… – ответил Монтекристо, вызвав еще одну волну смеха.

– Они что-то курили, как по-твоему? – спросил Карузо, глядя на них.

– Думаю, это из-за стресса, который заставляет их нести чушь.

– Тогда давай допросим последних двоих, пока они окончательно не сошли с ума.

ГЛАВА 51

Кармен Маццалупо уселась в своей обычной провокационной манере, закинув ногу на ногу, как Шэрон Стоун в «Основном инстинкте», но с гораздо бо́льшим трудом и с гораздо меньшим шармом, чем всемирно известная актриса. Она бросила на Карузо лукавый взгляд и защебетала:

– Вам никогда не говорили, что вы похожи на Марчелло Мастроянни? Хотя вы более интересный.

– Спасибо, синьора. Я не скажу вам, на кого похожи вы, потому что я джентльмен.

– Думаю, на курсах по эмоциональному интеллекту для работы с подозреваемыми ты был лучшим в классе, – шепнул ему Монтекристо.

– Послушайте, я не хочу тратить ваше время, и главное…

– Нет, смотрите, инспектор, это я сэкономлю вам время, – перебила его Маццалупо. – Мне нечего сказать вам. Джанроберто посоветовал мне не разговаривать с вами без юриста.

– Как вам угодно. Тогда говорить буду я. Во-первых, я считаю, что вы, Кармен, гораздо умнее, чем хотите казаться. И, заметьте, это не комплимент. Напротив, вы обладаете огромной властью в издательстве, где, по сути, руководя отделом коммуникаций, оберегаете биение сердца компании.

Женщина гордо улыбнулась. Но рта не раскрыла.

– И это можно понять по тому, как вы организовали этот круиз, – с ювелирной точностью. Вы были внимательны ко всему, и я представляю, как непросто организовать такое особое мероприятие – на корабле, с большим количеством остановок, со множеством читателей, гостей, журналистов и так далее. Но вам это удалось, кажется, вообще без усилий. Это делает честь вашей компетентности.

Кармен Маццалупо пожала плечами, как будто все перечисленное было минимальными требованиями для профессионала ее уровня.

– Итак, вы привыкли организовывать важнейшие маркетинговые кампании. Как мне объяснил Монтекристо, бо́льшая часть успеха Галеаццо результат очень агрессивных стратегий продвижения, почти все из которых координировались вами, правильно?

Маццалупо еле заметно кивнула. Марцио понял, что делал Карузо: он ей льстил, тешил ее эго, чтобы она ослабила защиту. И он решил ему в этом помочь:

– Вы лицо издательства Польпичеллы, Кармен. В вашей власти обратить выход книги в фиаско или обеспечить ей коммерческий успех. Это, бесспорно, признают все ваши коллеги, те самые, которые вас боятся и избегают конкуренции с вами.

Маццалупо медленно повернулась к книготорговцу, адресовав ему насмешливую улыбку, и подмигнула.

– И вы очень внимательны к тому, как все это выглядит для СМИ. Например, вы знали, что приглашение небольших независимых книжных магазинов поучаствовать в этом туре продемонстрирует внимание и заботу Польпичеллы, которые он уделяет малому бизнесу, хотя настоящие деньги он зарабатывает на продажах в сетевых книжных магазинах и через интернет. Как уже сказал инспектор, вы уделяете маниакальное внимание деталям и тому, как все выглядит. И не только. Вы чрезвычайно внимательны ко всему, что происходит вокруг вас, об этом я могу свидетельствовать от первого лица. Меня вы нашли, просто читая статью в местной газете, и это доказывает, что вы тщательно контролируете все, что касается или может касаться вашей работы.

Эго женщины раздулось так, что чуть не лопнуло.

– И если говорить о сети контактов и выгодных связей, мы не должны забывать о том, что вы, возможно, самый близкий человек Джанроберто Польпичеллы и Валентины, которая доверяет вам свои личные тайны.

Наконец Маццалупо среагировала:

– Откуда вы знаете?

– За это время из разных разговоров выяснилось, что Аристид плохо смотрел на вашу дружбу с его дочерью, – объяснил Карузо более суровым тоном.

Монтекристо понял, что для него это был сигнал к атаке, который он тут же принял.

– Если это вообще можно назвать дружбой, – высказался он.

– В каком смысле? – спросила женщина, бросив на него презрительный взгляд. Она вытащила из сумочки мобильный и проверила его: заметив, что беспроводная связь еще не восстановлена, она поморщилась. – Ну так что?

– Общаться напрямую с дочерью ведущего писателя издательства означает также возможность контролировать самого писателя. И кто больше всех выигрывал от этих привилегированных отношений между вами и Галеаццо? Разумеется, Польпичелла. Готов поспорить на свои последние деньги в банке, что именно Джанроберто посоветовал вам поближе сойтись с Валентиной. И вы, будучи хорошим манипулятором, с этим легко справились.

– Мы закончили? – резко спросила Маццалупо инспектора.

– Нет, – ответил Карузо не менее твердо.

– Если вы не хотите говорить – не говорите. Но слушайте, пока мы не закончим. Продолжай, Монтекристо.

Кармен фыркнула и принялась возиться со своим смартфоном.

– Вы владели очень важной и компрометирующей информацией. Вы знали, например, что на протяжении нескольких лет Аристид много раз пользовался услугами литературного негра, Клаудио Криппы. И что сам Криппа имел тайную связь с Валентиной, дочерью Галеаццо. Так что при желании вы могли шантажировать обоих. Вы эксперт в области коммуникаций, конечно же, вы изучали психологию и социологию, и вам хорошо знакомы методы мягкого контроля, такие стратегии убеждения и тонкой манипуляции, которые влияют на поведение человека так, что пропадает необходимость применять силу или приказы и принуждение. Это то, что вы с утра до вечера делаете с журналистами, читателями и нами, бедными книготорговцами, я снова могу это засвидетельствовать от первого лица.

– К чему вы ведете? – возмутилась Кармен. – Кстати о коммуникациях, вы слишком много говорите, Монтекристо. Вам следовало бы говорить короче и перейти прямо к сути.

Марцио пожал плечами.

– Как хотите. С учетом всего этого, если коротко, невозможно поверить, что вы не знали о том, что Польпичелла был на грани банкротства и что он разыграл свой последний козырь, продавая издательство фирме Halstead & Corwin.

Кармен Маццалупо хорошо притворялась, но двое мужчин заметили трещину в ее маске невозмутимости.

– И конечно же, вы знали, что единственный способ для вашего начальства заключить сделку с американцами – это гарантировать им переход Галеаццо с его Брицци в итальянский филиал их компании, так ведь?

Теперь трещин на ее непроницаемом лице стало две.

– Вы связали свою судьбу с судьбой издательства, – заговорил Карузо. – Мне кажется очевидным, что в случае банкротства Польпичеллы и смерти Брицци вы потеряли бы все.

– В буквальном смысле слова – все, – добавил Монтекристо.

– Насколько сильно вас уважают, Кармен, настолько сильно и ненавидят другие издательства. На мой взгляд, вы нигде больше не нашли бы работу.

– К чему вы клоните? – спросила Маццалупо, притворяясь, что ей скучно.

– Вы человек, привыкший побеждать. Вы никогда не смирились бы с позором поражения. И с вашей точки зрения только одно могло изменить эту драматичную ситуацию, потому что Галеаццо заявил о своем желании убить Брицци, и, возможно, это было только прелюдией к его полному разрыву профессиональных отношений с Польпичеллой…

– Но зачем ему рвать с издателем, который его…

– Мы знаем, что Валентина – дочь вашего шефа, – остановил ее Карузо. – Возможно, вам уже пора начать принимать нас всерьез и перестать думать, что вы можете манипулировать нами в свое удовольствие.

На мгновение Кармен напряглась, потом перевела взгляд на книготорговца и простым жестом, вздернув подбородок, предложила ему продолжить.

– Выход из этих дебрей был только один – создать идеальную медиаволну. Убийство Галеаццо парадоксально превратило бы его в умершую легенду, и продажи предыдущих романов о Брицци взлетели бы до небес. Вы только представьте себе заголовки газет: «Автор убит на борту корабля». Это был бы сокрушительный маркетинг: такой драматический поворот событий увеличил бы продажи и возродил бы, выражаясь коммерческим языком, серию так, что ничего нового и выпускать бы не было необходимости. И уж не говорите мне, что это не было бы гениальным ходом с точки зрения рекламы.

– Перестань использовать условное наклонение, Монтекристо: Аристид Галеаццо уже мертв. Среди присутствующих здесь, на корабле, личностей скольких вы считаете способными на такой гениальный рекламный ход, Кармен?

Женщина скрестила руки, лицо ее внезапно напряглось.

– Мы – только одну, – сказал Марцио. – Вас.

– И мотивы у вас были очень веские: спасти издательство, защитить свою «подругу» и своего шефа, которые вот-вот могли оказаться в центре беспрецедентного скандала. Чтобы, действуя таким образом, еще выше подняться в иерархии издательства, которое в таком случае уже не нужно было продавать американцам, – объяснил Карузо. – Смерть Галеаццо, да еще и сопровождаемая такими почти кинематографическими спецэффектами, принесла бы невероятную прибыль. И я уверен: вы одной из первых потребовали бы свой кусок. Или я ошибаюсь?

– Я не убийца. Как вам мог прийти в голову подобный идиотизм?

– Ну, при вашей работе вы наверняка привыкли идти на моральные компромиссы, не такие уж далекие от убийства, разве нет? – съязвил полицейский.

– И еще мы забываем одну маленькую, но немаловажную деталь, – продолжил Монтекристо. – Когда у меня вчера возникла та ссора с Галеаццо, первое, что он сделал, – это наградил вас убийственным взглядом. При всех: при вашем начальнике, при французах, при мне и Карузо и при всех остальных. Не нужно иметь диплом в области судебной психиатрии, чтобы понять, что вы патологический нарцисс злокачественного типа, Кармен. И как все страдающие этим расстройством люди, вы не выносите критики или посягательств на вашу личность или вашу деятельность, а когда подвергаетесь им, то реагируете крайне яростно.

Женщина издала истерический смешок, в котором послышались дьявольские нотки.

– Я его ненавидела, это правда. Даже отрицать не стану. Галеаццо был тщеславным, капризным, бездарным, отвратительным бумагомарателем, лишенным хоть какого-нибудь таланта. Ему оставалось только благодарить меня за то, что я нашла ему Криппу, который писал за него книги с гораздо бо́льшим изяществом и мастерством, чем он сам. Но как бы сильно я его ни ненавидела, я ни за что бы его не убила. Всему есть предел. Даже в маркетинге.

– На этот счет, глядя на мир, в котором мы живем, я питаю очень большие сомнения. Возвращаясь к нашему разговору – кроме этого ряда причин, мы должны учитывать еще последнюю деталь. Вы отлично знали привычки не только Галеаццо, но и всех остальных пассажиров: именно вы выбирали для каждого из них каюту и, если память мне не изменяет, опять же вы, как хорошая хозяйка дома, разливали всем бордо, принесенное Польпичеллой.

– А это здесь при чем?

– В вино был подмешан транквилизатор, Кармен, – сухо ответил полицейский. – Он надежно отправил спать меня и Монтекристо, и, возможно, кого-то еще, предоставив свободу действий преступнику, который убил Галеаццо. Или теперь уже я должен сказать – преступнице?

Женщина несколько секунд выдерживала их обвиняющие взгляды, а потом разразилась смехом.

– Вы, наверное, ждете теперь признания, верно?

– Почему бы и нет, – предложил ей Карузо.

– Будет вам признание, инспектор. Вы его получите… Могу я кое-что показать вам в телефоне?

– Не думаю, что есть связь.

– Неважно. Я сохранила это в памяти телефона, – ответила она, начав искать что-то в мобильном. – А пока я скажу вам, что в некоторых вещах вы были правы: я знала, что Польпичелла скоро обанкротится. Но не от него самого – и это меня действительно взбесило. Я узнала об этом случайно, подслушав его разговор с этой змеей подколодной, его женой. Также я знала от Валентины, что Аристид выяснил, что не являлся ее настоящим отцом. Будучи прекрасно знакомой с этим хвастуном, я не сомневалась, что он перейдет в наступление, нагадив всем понемножку. Недавно вы сказали, что я привыкла побеждать, верно? Это правда. Я ненавижу проигрывать. Но иногда приходится быть реалистами. Насколько хороша я бы ни была в своей работе – а я очень хороша, – мне ни за что бы не удалось в кратчайшие сроки взять на себя антикризисное управление с тем, чтобы провести операцию по устранению последствий скандала такого масштаба.

– И что?

– То, что я подстраховалась, – улыбнулась Маццалупо и протянула им телефон.

Монтекристо и Карузо пришлось читать переписку между женщиной и высокопоставленным руководителем издательства Halstead & Corwin, в котором Маццалупо описывала реальное финансовое положение издательства, подтверждая его множеством фотографий документов, взятых, очевидно, из офиса Далилы Моро.

– Ты посмотри… – вздохнул Карузо. – Какая же вы все-таки стерва, Кармен.

– Технически термин звучит как «заявитель о коррупции», но вы, борцы за чистоту итальянского языка, никогда бы его не использовали.

– И что вы попросили взамен? – спросил восхищенный Монтекристо.

– Руководящую должность в отделе маркетинга и коммуникаций итальянского филиала Halstead & Corwin. Если посмотреть внимательно, во вложении договор о моем приеме на работу. Я начну там работать через две недели.

– В тот день, когда должен завершиться этот тур.

– Именно. Ровно столько времени необходимо юристам многонациональной корпорации, чтобы надрать задницу Польпичелле как в юридическом, так и в уголовном смысле… Я не проигрываю, господа. Никогда. Вы действительно полагали, что я стала бы марать руки о такого ничтожного червя, как Галеаццо? Помилуйте. Гораздо лучше всадить нож в спину этому скользкому сексуальному маньяку – моему шефу, вы не представляете себе, что это за удовольствие.

Монтекристо и Карузо лишились дара речи.

– А теперь можете вернуть мне телефон? – спросила Маццалупо, поднимаясь. Ее улучшенные пластикой губы растянулись в ехидной улыбке.

– Конечно, мы должны будем убедиться, что эти электронные письма…

– Как только восстановится соединение, вы за минуту сможете убедиться, что они настоящие. Вы спокойно можете позвонить юристам американцев или связаться с финансовой полицией, которая уже работает с делом Польпичеллы.

Карузо вернул ей смартфон.

– Снимаю шляпу, Маццалупо, – признал Монтекристо. – Я точно не осуждаю вас за то, что вы сделали.

– Спасибо, дорогой, – сказала женщина, запечатлев на его лбу поцелуй.

– Прежде чем вы покинете нас: у вас есть какое-нибудь предположение о том, кто мог убить Галеаццо?

Женщина покачала головой:

– Нет, мне жаль, инспектор. Я полный профан в таких вещах. Когда я смотрю детективный фильм или сериал, то никогда не угадываю убийцу. И на этом корабле, если честно, слишком многие имели веские причины, чтобы избавиться от него.

– Ваш начальник, например? – намекнул Карузо.

– Например, – допустила женщина. – Могу я теперь идти?

Инспектор кивнул.

– Прошу вас ничего не говорить…

– Не оскорбляйте мои умственные способности. Лучше держите при себе то, что я вам сказала, потому что ведется финансовое расследование с участием множества должностных лиц. Я уже нарушила соглашение о неразглашении, введя вас в курс дела, но, видимо, это был единственный способ снять с себя обвинение.

– Мы будем держать язык за зубами, будьте спокойны, – заверил ее Карузо.

Кармен Маццалупо послала ему воздушный поцелуй, после чего повернулась спиной и вышла.

– Вот это называется железобетонное алиби, – прокомментировал инспектор, позволив себе рухнуть на диван, настолько он был измучен допросом.

– Ну и баба, а? – вздохнул Монтекристо, передразнивая его.

– Дай мне выкурить сигарету, и я пойду за актером. И мне кажется, на нем мы и закончим. А, нет… Нам надо еще послушать барменов: в конце концов, это они дали коньяк Галеаццо…

– Забудь. Я уже подумал об этом раньше, когда ходил за бутылками бордо. Барменов трое. Все они иностранцы. Два пакистанца и один камерунец, которые едва могут связать по-итальянски два слова: они и знать не знали, кто такой Галеаццо. Они тут ни при чем: человек, которого мы ищем, – в зале ресторана, поверь мне.

В этот момент к ним подошел капитан Васто в сопровождении одного из матросов.

– Могу я вас побеспокоить, господа?

– Конечно, капитан. Заходите.

– Ранее вы просили меня провести небольшое внутреннее расследование среди моих людей. И действительно, кое-что обнаружилось. Я сразу побежал к вам, как только мне сообщили, потому что это такая деталь… как бы сказать, особенная, о которой вам лучше знать.

– Вы правильно поступили. Нам все может быть полезно в таких обстоятельствах, – сказал Карузо.

Раффаэле Васто кивнул.

– Хочу вам представить Федерико Луччи, старшего боцмана. Это он вчера ночью что-то видел. Пожалуйста, Луччи.

Моряк был красивым парнем лет тридцати. Крепкого телосложения, с выразительными чертами лица. Он явно был в замешательстве.

– Итак? – поторопил его Карузо.

– Ну, вчера я кое-что заметил в коридоре. Где пассажирские каюты.

– В какое точно время?

– Было около четырех утра.

– И что ты там делал в это время? – спросил его инспектор.

– Кару, дай ему хоть дух перевести, – упрекнул приятеля Монтекристо. – Пусть договорит, ну.

– Ну, вот я и говорю, – продолжил тот, – я видел, как кто-то вышел из каюты номер семь.

Васто вмешался:

– Седьмая – это каюта…

– Мы знаем, капитан. Мы в ней были раньше. Продолжайте, Луччи. И кто это был?

Юноша дал описание, после чего Карузо с Монтекристо недоверчиво переглянулись.

– Однако! – сказал полицейский. – А тебя заметили?

– Нет.

– Но как? Разве ты не был там же, в коридоре?

– Нет, – ответил моряк, приходя в еще большее замешательство.

– Я теряю терпение, парень.

– Я… собирался выйти из каюты номер двенадцать. Прежде чем это сделать, я слегка приоткрыл дверь, чтобы убедиться, что снаружи никого нет, и так я увидел человека. Я подождал, пока он уйдет, после чего вышел сам.

Марцио обернулся к капитану.

– Помогите мне, двенадцатая закреплена за…

– Кармен Маццалупо.

Карузо расхохотался.

– А что ты делал в комнате Маццалупо в четыре утра? – невинно спросил книготорговец.

– Кроссворды разгадывал, Монтекри. Что, ты думаешь, он там делал? – взорвался полицейский, изобразив недвусмысленный жест.

Лицо моряка сделалось пунцовым.

– А еще что-нибудь ты видел? – спросил у него Васто.

Луччи покачал головой.

– А куда он пошел, выйдя из седьмой? – спросил Карузо.

– В третью. В свою каюту.

– Молодец, матрос, – сказал полицейский, похлопав его по плечу. – Надеюсь, ты ей показал, этой милфе. Спасибо за информацию, капитан. Вы хорошо сделали, что сами к нам пришли.

– Это мой долг, – ответил Васто, коснувшись полей шляпы, и ушел вслед за боцманом.

– Все понятно с Маццалупо. Синьора любит молодое мясо. Эта штучка мне нравится все больше и больше.

– То, что она нам сказала…

– Может означать все или ничего. По-моему, это ничего не значит, – заключил Флавио, вытаскивая сигарету из пачки.

Корабль внезапно накренился, издав зловещий стон, и киль захлестнула огромная волна. Мужчины потеряли равновесие и ударились о стену с глухим стуком. На мгновение они замерли, затаив дыхание, а потом напряженно переглянулись.

– Я начинаю думать, что этот корабль проклят, Монтекри, – прошептал Карузо, как только пол перестал плясать под ногами, и наклонился, чтобы поднять пачку, выпавшую у него из рук.

– Ну ты-то не начинай. Нам только суеверий здесь не хватало.

Мисс Марпл и Пуаро вошли со скучающим видом, абсолютно безразличные к трагедии и непогоде.

– Ах, если бы только кошки могли говорить… – произнес Карузо, глядя на них. – Уверен, они знают, кто виноват.

Глаза Марцио вдруг осветились внезапным озарением.

– Карузо, ты гений! – выдохнул он взволнованно.

– Почему?

– Потому что кошки могут говорить.

– Что ты курил, Монтекри?

– Вот видишь, я прав! Ты действительно гений! Решение кроется здесь. Иди за мной!

– Может, лучше нам сначала послушать этого актера, Кристалло?

– Не надо. Этот бедолага здесь ни при чем.

– Но…

– Доверься мне. Пойдем.

Против своей воли полицейский поднялся и пошел за ним.

ГЛАВА 52

Монтекристо и Карузо вернулись в ресторанный зал спустя более часа, на этот раз вместе с корабельным врачом Густавом Арно. Мисс Марпл и Пуаро следовали за книготорговцем, словно тени.

– Ох, наконец! Куда вы подевались? – выпалил Этторе Кристалло. – Пойдемте. Мне больше не вынести этого ожидания.

– Вернитесь на место, Кристалло. Вы никакого отношения не имеете к этой истории. У вас, безусловно, были свои веские причины ненавидеть Галеаццо, но мы знаем, что вы непричастны к его убийству.

– Уфф… – выдохнул актер, садясь. – Первая хорошая новость за день.

– Минус один, – загадочно произнесла Кармен Маццалупо.

– Капитан, могу я попросить вас о любезности? – спросил Карузо. – Приведите, пожалуйста, Елену Сабину, а мы пока начнем.

Васто кивнул и отправился на нижнюю палубу.

Полицейский и книготорговец взяли два кресла и устроились перед публикой, состоящей из подозреваемых.

Море тем временем успокоилось, и дождь перестал лить стеной.

– Хочешь начать? – спросил Карузо у Марцио.

– Ох, это прямо настоящий dénouement^[35] в духе Агаты Кристи, – прокомментировал Мишель Анастазиа.

– Это что еще значит? – спросил полицейский.

– То, что мы собираемся сделать, – раскрыть тайну, – объяснил книготорговец.

– Вы знаете, кто это сделал? – спросил Польпичелла, сидевший как на иголках.

– Вы слишком торопитесь. Поскольку это путешествие превратилось в настоящий «камершпиль», камерную трагедию, – перевел книготорговец для полицейского, – я бы предложил начать сразу с первого неожиданного поворота. Потому что мы должны отдать должное человеку, позволившему нам распутать многие нити этого клубка интриг, лжи и секретов.

– Поднимитесь, синьор Ронкони, – пригласил его Карузо. Фотограф поднялся на ноги, провожаемый любопытными взглядами других пассажиров. – Снимите парик, – сказал полицейский. Тот выполнил просьбу, обнажив абсолютно лысую голову.

Поднялся гул удивления.

– Мы узнали одну вещь, и она нас сильно поразила: дело в том, что, несмотря на славу и коммерческий успех, Аристид Галеаццо был очень несчастлив и ужасно одинок, – произнес Монтекристо. – Я не смею представить, как он чувствовал себя, когда его мир и все, во что он верил, пошатнулось и начало рушиться одно за другим. Человек, который сможет нам ответить, находится здесь, он стоит перед вами. Его зовут не Симоне Ронкони, а…

– Меня зовут Никола Чингуетти. Я бывший полицейский и уже несколько лет работаю частным детективом в Милане. У меня свое агентство, куда некоторое время назад и обратился синьор Галеаццо, потому что у него были подозрения относительно очень близких ему людей.

– Поясните точнее, Чингуетти.

– Жены, дочери и его итальянского издателя.

– Вы знаете, чей пистолет мы нашли среди его личных вещей?

– Конечно. Мой. Галеаццо попросил меня одолжить его ему, прежде чем отправиться в круиз, потому что он не чувствовал себя в безопасности.