Текст книги "Последний круиз писателя"

Автор книги: Пьерджорджо Пуликси

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 12 страниц)

Патрисия обошла его со словами:

– Вы позволите нам угостить вас кофе?

– О, с удовольствием, спасибо большое, – ответила Кармен Маццалупо, взяв ее под руку, словно они были лучшими подругами.

Польпичелла пошел за ними, не сводя глаз с гибкой спины продавщицы. Точнее, с низа спины.

Монтекристо тем временем не сводил глаз с кошек, которые, в свою очередь, смотрели на него с некоторой долей превосходства.

– Если вы и вправду приносите несчастья, то сейчас как раз самое время это продемонстрировать, ребята, – сказал он им. – Сделайте так, чтобы ему на голову потолок рухнул или кофеварка взорвалась, или внезапный инсульт – тоже неплохо... Но прошу вас, сделайте же что-нибудь!

Вместо ответа Мисс Марпл и Пуаро свернулись клубочками в коробках, оставив продавца книг на милость двух непрошеных гостей.

– Никакого толку от вас двоих, даже за деньги. Вот досада.

– Марцио, идите сюда. Нам не терпится спросить вас кое о чем, – слащавым голосом позвала его Кармен Маццалупо из глубины зала.

– Хотя бы превратите меня в одного из вас и заберите из этого жалкого человеческого измерения, – взмолился он двум пушистым помощникам.

Котики потянулись и задремали как ни в чем не бывало.

– Что ж. Спасибо за помощь. Вы, как всегда, очень любезны. – И, проклиная все на свете, Марцио Монтекристо присоединился к коллеге и назойливой парочке, стараясь не терять самообладания.

ГЛАВА 16

Спустя почти четверть часа бесполезной болтовни Монтекристо уже собирался встать и послать всех к черту.

Джанроберто уловил беспокойство книготорговца и перешел к делу:

– Вы, должно быть, спрашиваете себя, чем вызван наш неожиданный визит.

– На самом деле да, – согласился Марцио, скрестив руки в нетерпении.

– Конечно, конечно. Как вы знаете, через месяц выйдет роман нашего ведущего автора Аристида Галеаццо. «Кровавый мистраль» – так он будет называться.

Марцио с трудом скрыл отвращение. Он ненавидел романы Галеаццо. Брицци воплощал в себе все худшие и самые избитые клише этого жанра: частный детектив – бывший карабинер в духе Чандлера, суровый, немного философ, одинокий разочарованный романтик, любитель женщин, рома и неприятностей. Галеаццо пробовал привить ему колкое чувство юмора в стиле Филипа Керра, но не преуспел. Брицци не был персонажем, играющим по законам жанра нуар, – он был его рабом. И это в глазах Монтекристо делало его пафосным, карикатурным и предсказуемым.

– И возможно, именно поэтому он пользуется таким успехом, – сказал себе книготорговец. Классический детектив, который нравится тем, кто не читал настоящих детективов.

– Рекламную кампанию новой книги мы решили сделать грандиозной, – продолжал Польпичелла. – Прежде чем передать слово Кармен, которая все организовала, я хотел вам сказать, что роман выйдет одновременно и во Франции, в «Издательстве Анастазиа», с которым мы скоординируемся для совместного старта продаж. Пожалуйста, Кармен.

Маццалупо поправила пиджак, воодушевившись своим выходом на сцену.

– Действие нового детективного романа Аристида будет разворачиваться между Сардинией, Корсикой и Марселем. Чтобы отметить долгие годы его карьеры, мы решили в этот раз пригласить автора, журналистов и читателей отправиться в круиз на небольшом лайнере, – восторженно пояснила она. – Пока Галеаццо будет дописывать роман прямо во время плавания, на борту судна пройдут презентации, показы фильмов и эпизодов телесериала о Брицци, а также выставки обложек разных книг и так далее. Мы обогнем остров, затем пройдем вдоль побережья Корсики, сделаем несколько остановок на Лазурном Берегу и наконец причалим в Марселе.

– Каждый вечер лайнер будет швартоваться в другом порту. Мы пригласим подняться на борт сто пятьдесят читателей, которые будут участвовать в этих мероприятиях и совместном ужине, а затем гости вернутся на сушу, – продолжил Польпичелла, поглаживая свои золотые запонки. – После чего лайнер придет в следующий порт, где все повторится сначала. Мы планируем провести в море дней двадцать. Читатели смогут увидеть писателя за работой, задать свои вопросы и поужинать с ним: в некотором роде они будут присутствовать при написании последних глав его шедевра.

«Шедевра? – подумал Марцио. – Это надо еще посмотреть…»

– Мы рады сообщить вам, что все места на мероприятия уже заняты. Все билеты проданы! – Кармен почти кричала.

– Мы, конечно, за вас очень рады, но при чем тут…

– Я к этому и вела, – перебила она с улыбкой, которая выдавала едва скрываемое нетерпение.

– Мы решили привлечь несколько независимых книжных магазинов. Суть в том, что мы разделили Сардинию на две зоны – южную и северную, и так же мы поступили с Корсикой. Мы были бы очень рады, если бы на презентациях на юге острова книги Галеаццо продавал ваш книжный магазин. Речь идет о том, чтобы вы находились на борту в течение пяти дней, питание и проживание, разумеется, за наш счет, на двоих – на тот случай, если вы оба захотите поехать или если захотите кого-нибудь пригласить. И по поводу количества экземпляров – имейте в виду, что с учетом ста пятидесяти читателей гарантированно каждый вечер за эти пять дней вы сможете продать от тысячи до полутора тысяч экземпляров. Возможно, даже две тысячи. Неплохо, а?

Патрисия в восторге поднесла руки ко рту. Марцио, напротив, спрашивал себя, где же кроется подвох.

– И когда начало? – поинтересовался он недоверчиво.

Польпичелла назвал дату.

– Да это же всего через несколько дней! – возмутился продавец.

– Да. Но ведь уже все организовано. И о заказе книг вы можете не беспокоиться. Мы можем доставить их вам прямо на корабль, из издательства.

– Но… извините, разве вам не выгодно самим их продавать? – предположил Марцио.

– Конечно, – ответил Джанроберто. – Но мы очень дорожим независимыми книжными магазинами и хотим, чтобы они тоже поучаствовали в этом эпохальном событии.

– Разумеется. Для нас это…

– Вам не кажется, что уже несколько поздно нас привлекать? – перебил Марцио свою помощницу.

Польпичелла и Маццалупо смущенно переглянулись.

– На самом деле изначально мы предложили это одному вашему коллеге, но у него случился… небольшой форс-мажор, – объяснила Кармен.

– Какого рода форс-мажор?

– Инфаркт, – ответил Польпичелла.

– А, ну да, пустяк!

Кармен улыбнулась книготорговцу:

– Пока мы искали достойную замену, я наткнулась на ваше интервью, Марцио, и мы всем издательством влюбились в «Черных котов» и в ваших очаровательных Мисс Марпл и Пуаро.

– Вообще-то, мы хотели бы, чтобы они отправились в круиз вместе с нами, – продолжил Польпичелла. – Читатели будет в полном восторге: мы подарим им уникальный опыт, а ваш магазин… Ну, это целое предприятие. Кошки будут обласканы со всех сторон, гарантирую вам.

Вот к чему они клонили, понял Марцио. К пиару.

– Очень признателен за ваше щедрое предложение. За то, что подумали о нас, но я не могу позволить себе закрыть магазин на целую неделю. Мы…

– Я буду здесь, в магазине, – перебила его Патрисия. – А ты можешь ехать с кошками. Не вижу никаких проблем, а ты?

Польпичелла и Маццалупо с улыбкой закивали и уставились на Марцио в ожидании ответа.

– К сожалению, я страдаю морской болезнью, – соврал он.

– Речь не идет о каких-то сумасшедших скоростях. В общем, ничего такого, с чем не справилась бы пара таблеток от укачивания. И потом, такого сильного мужчину, как вы… уж точно не остановят какие-то волны, правда? – подзадоривала его Маццалупо.

– Будет большая рекламная кампания: освещение в прессе, на телевидении и в соцсетях. Партнерство с вашим магазином будет везде отмечаться, даю слово, – пообещал Джанроберто убедительно. – Это станет хорошим пиаром «Черных котов». Бесплатным, конечно.

Теплым и дружеским только с виду жестом Патрисия положила руку на коленку своему коллеге.

– Я думаю, мы можем согласиться. Так ведь? – спросила она его, угрожающе сверкнув глазами.

Марцио медлил с ответом на несколько секунд дольше, чем следовало, и Польпичелла поднялся с досадой.

– Очевидно, вам это неинтересно. Никаких проблем, друзья, как прежде. До свидания. Пойдем, Кармен.

– Если вы передумаете, вот мой номер, – сказала женщина, оставив на столике визитную карточку. – Однако мы можем ждать только до вечера. Ввиду такой срочности мы должны закрыть вопрос с программой сегодня.

– Конечно, понимаю, – кивнул Монтекристо.

– Надеюсь увидеть вас на борту, Марцио. Обещаю, это будет незабываемое путешествие, – попрощалась с ним Маццалупо.

Едва эти двое покинули магазин, Марцио издал такой вздох облегчения, словно только что чудом уклонился от пули. Он обратился к Патрисии, у которой до сих пор не дрогнул ни один мускул.

– Я знаю, что ты собираешься сказать, но…

– Я увольняюсь. К черту тебя и этот проклятый книжный магазин. – И прежде чем владелец лавки успел возразить, она вскочила, забрала свои вещи и ушла, хлопнув дверью и даже не попрощавшись с кошками.

Монтекристо застыл. Он не мог поверить, что помощница бросила его на произвол судьбы.

ГЛАВА 17

Как и предполагал, он нашел его все еще в постели, с мрачным взглядом и очередной сигаретой, зажатой между пальцами. В комнате было не продохнуть: густой дым висел неподвижно, наполняя воздух затхлым, удушливым запахом. Он даже не потрудился открыть окно. Меланхоличные ноты «Молитвы» Кита Джарретта плыли по комнате, сплетаясь в медленном танце с дымом.

– Если ты будешь так продолжать, тебя хватит инфаркт, – пожаловался вошедший, распахивая окно люкса. Свежий воздух проник в комнату, как незваный гость, принеся с собой солоноватый запах порта. – Ты не спустился поесть. Шведский стол был отменный. Возможно, ты еще успеешь.

– Я не голоден, – ответил тот раздраженно. Мужчина сел рядом с ним и плавным, почти отрепетированным движением вытащил сигарету из его пальцев.

– Сидеть взаперти в номере – уж точно не решение проблемы. Согласен, этот maison de charme – настоящая конфетка, но и сам город тоже. Поверь. Давай выйдем. Прогуляемся. Кальяри прекрасен.

– Нет, мне не хочется.

– Хотя бы выгляни наружу.

Окна люкса отеля «Мирамаре» выходили на порт главного города Сардинии, где бирюзовое небо простиралось, словно картина, написанная божественной рукой. Мужчина, однако, не шевелился, продолжая упорно смотреть в пустоту.

– Я же сказал, не хочу.

– Ты не можешь так продолжать, – фыркнул собеседник.

– Это не моя вина, что я все вижу в черном цвете. Мы вложили слишком много денег, мы не можем позволить себе обанкротиться…

– Всегда есть решение.

Он недоверчиво нахмурил лоб:

– Решение?

– Конечно.

– Что ты задумал?

– Для автора детективов нужно решение, достойное его уровня.

– Прекрати. Ты сам в это не веришь.

– Еще как верю. Если вместо этого я должен видеть тебя в депрессии, то к черту Аристида Галеаццо.

– Ты с ума…

– Подумай об этом, – перебил его мужчина, наклонив голову с видом не то шутливым, не то зловещим. – Лайнер мог бы превратиться в «Карнак» из «Смерти на Ниле». Идеальный сценарий. Сколько человек будет на борту? Двести?

– Примерно так.

– Отлично. Двести подозреваемых. Преступление в открытом море. Никто никогда не узнает, что это мы. Это было бы превосходно. Это было бы… – он сделал паузу, чтобы последнее слово просочилось, как яд, – элегантно.

Он издал нервный смешок.

– Ты с ума сошел.

– Нет. Я реалист.

Загадочная улыбка мужчины становилась шире, когда он поднялся и начал расхаживать по комнате. Он остановился у окна и посмотрел в сторону порта, при этом глаза его сверкнули опасным блеском.

– Подумай: море, огни корабля, гости, занятые коктейлями, презентациями, выставками. Читатели, издатели, журналисты. Интригующая загадочная атмосфера. Все ингредиенты превосходны. Никто не сможет ничего заподозрить. И он тоже.

– Ты не в себе. Ты шутишь, правда?

Мужчина повернулся, пристально глядя на него, словно хотел заглянуть в душу.

– Шучу? Это тебе решать. Я дал тебе идею. Лучшую из тех, что можно представить.

– А если что-то пойдет не так?

– Ничего не пойдет не так. Ты умеешь отлично планировать, разве нет? В конце концов, это то, что ты всегда и делал. Это будет всего лишь один из твоих проектов. Лучший.

Легкая улыбка тронула губы лежащего на кровати мужчины. Улыбка, которая не предвещала ничего хорошего.

– А если потом мы передумаем?

– Мы не передумаем.

Мужчина наклонился к нему и сказал низким гипнотическим голосом:

– Через несколько дней мы уедем. Никто никогда ничего не узнает. Это будет наш секрет. Маленький шедевр, только наш.

Музыка словно оборвалась, будто даже «Молитва» затаила дыхание до этого момента.

– А если мы провалимся? – прошептал наконец второй еле слышно, будто сам не верил своему возражению.

– Не провалимся. Но если уж ты так хочешь, можем назвать это шуткой. В конце концов, любой невиновен до тех пор, пока не будет доказано обратное. И потом, есть большое отличие от «Карнака» Кристи.

– Какое?

– У нас нет Пуаро на борту, – ответил он, подмигивая. – Подумай об этом. А я пока схожу в душ.

В номере надолго повисла тишина, прерываемая только щелчками зажигалки.

Дым от только что зажженной сигареты извилисто поднимался в воздух. Он поднялся и подошел к окну. Порт за окном казался неподвижным, словно на открытке. Вскоре на горизонте появился белый корабль. Его элегантные линии вырисовывались на фоне неба, полные обещаний. Или угроз.

ГЛАВА 18

«Мизанабим»^[25] был небольшим круизным лайнером с ретро-шармом, одним из тех, что, кажется, готовы поведать множество историй лишь своим видом. Он прослужил уже сорок лет и не имел ничего общего с блестящими гигантскими современными круизными лайнерами, похожими больше на плавучие города, чем на простые суда. Корабль семьи Анастазиа был другим: гораздо меньше, скромнее – и потому уютнее. Его максимальная вместимость составляла примерно двести пятьдесят пассажиров – число, которое позволило бы узнать в лицо почти любого из встреченных на палубе или в элегантных общих салонах, размышлял Аристид, наблюдая за ним с причала Икнуса порта Кальяри.

Внешний облик корабля сохранил строгую элегантность: вдоль всего корпуса по белому борту тянулась позолоченная полоса, придававшая ему классический вид. На трубе, возвышающейся по центру, выделялась большая, слегка выцветшая буква А в обрамлении лазурных волн. Этот чуть поблекший цвет, казалось, подчеркивал возраст судна с тем же достоинством, с каким зрелая женщина не скрывает морщины на своем лице, а, наоборот, носит их с гордостью.

Каюты, располагавшиеся на двух палубах, были маленькими, но хорошо обставленными: очарование былых эпох в них сочеталось с современными решениями. Капитан объяснил, что только часть из них, около сорока, предназначалась для персонала, в то время как остальные были забронированы для гостей. И даже не будучи роскошными, они могли похвастаться удобными кроватями, маленькими иллюминаторами с видом на море и атмосферой, напоминавшей, согласно романтическому взгляду писателя, морские рассказы авторов, которых он читал в юности.

На верхней палубе располагалась панорамная зона: деревянные и металлические шезлонги были в безупречном порядке расставлены вдоль перил. Именно здесь будут собираться читатели после ужина, чтобы, потягивая напитки, поболтать с ним в элегантной атмосфере тридцатых годов. Неподалеку был небольшой бар под открытым небом, предлагавший коктейли и кофе под ненавязчивые звуки джазового оркестра, нанятого Мишелем, – французским издателем и судовладельцем на все время тура.

– Пожалуйста, следуйте за мной, – сказал капитан Раффаэле Васто, приглашая Аристида Галеаццо и его жену Елену пройти внутрь.

Вместе они обследовали судно. Елена осталась в восторге от главного обеденного зала: белоснежные скатерти, серебряные столовые приборы и сверкающие бокалы создавали атмосферу непреходящей элегантности. Низкий потолок, украшенный люстрами из муранского стекла, способствовал ощущению семейной и непринужденной обстановки.

Деревянные палубы, отполированные и выбеленные временем и солью, были полны очарования старины, а по бортам висели винтажные спасательные круги с белыми и оранжевыми сегментами, потускневшими от времени, оставленные скорее для красоты, чем для применения по назначению. Закрепленные толстыми металлическими тросами, непробиваемые на вид спасательные шлюпки, казалось, готовы были выдержать встречу с самыми своенравными волнами, как старые моряки, закаленные бесконечными плаваниями.

Аристид попросил проводить их в библиотеку, расположенную на одной из нижних палуб: именно там он собирался провести бо́льшую часть времени своего пребывания на корабле, чтобы закончить роман. На его взгляд, это было, пожалуй, самое притягательное место из всех: книжные полки, заставленные старинными книгами, уютные кресла, словно созданные для того, чтобы опуститься в них с бокалом виски в одной руке и трубкой в другой; масляные лампы были искусно расставлены в зале, а в центре библиотеки Мишель Анастазиа разместил специально для него великолепный письменный стол черного дерева, похоже, девятнадцатого века.

– Вам нравится? – спросил Васто.

– Ничего лучше я бы и не мог вообразить, – ответил писатель.

– Пойдемте. Здесь еще много чего можно посмотреть.

Мужчина провел их в зрительный зал, где возвышался помост для фортепиано с оркестром, а чуть дальше была устроена танцплощадка, вызывавшая легкую ностальгию. Аристиду показалось, что он почти слышит, как корабельный пианист играет старую классику на закате, и мелодия с ласковой меланхолией разливается по центральному коридору.

– Действительно восхитительно, – произнес он. – Не находишь?

Елена восхищенно кивнула.

Несмотря на возраст, «Мизанабим» сохранился в отличном состоянии. Интерьеры были обновлены ровно настолько, чтобы сделать их более комфортными, при этом не нарушая изначального духа. Следы прожитой жизни проступали в каждой детали: латунные перила, истертые прикосновениями тысячи рук, потрескавшаяся поверхность дверей кают, которые слегка скрипели при открывании, и, наконец, тот неуловимый запах – смесь старого дерева, дыма и соли, которым, казалось, были пропитаны стены.

– А сейчас я оставлю вас, чтобы вы могли прогуляться по палубам. Если что-нибудь понадобится, вы найдете меня в рубке.

– Конечно, капитан. Еще раз огромное спасибо за экскурсию.

– Это мой долг, синьора.

Такой корабль, думал Аристид, с его шармом, словно застрявший между настоящим и прошлым, был бы отличной декорацией для историй и тайн, сгущавшихся под гипнотический стук волн, разбивавшихся о его корпус. «Жаль, что мне не пришло это в голову раньше», – сказал он себе с горечью.

Елена подошла к нему:

– В последнее время ты отдаляешься. Избегаешь обсуждений, не разговариваешь со мной. Мне стоит беспокоиться?

Облокотившись о перила, он любовался мягким профилем холма, на котором раскинулся Кальяри, город света.

– Прости, я не в лучшей форме. Ты же знаешь, каков я, когда дописываю роман, – вздохнул Аристид, не оборачиваясь. – На меня нападает странная тоска. Сплин, как называл ее Бодлер. И в этот раз хуже, чем обычно.

– Почему?

Галеаццо помедлил. Ему казалось, что он живет в песне Жоржа Брассенса, что-то вроде «Я стал совсем мал», но он знал, что Елена никогда не смогла бы понять этой сладко-горькой ностальгии.

– Я не знаю, – солгал он. – Возможно, потому, что это последний раз.

Елена молчала.

– Ты действительно в этом уверен? – спросила она его после долгой паузы.

Он повернулся. Целыми днями он избегал ее, но теперь наконец посмотрел прямо в глаза.

– На самом деле я уже ни в чем и ни в ком не уверен, моя дорогая.

Мгновение они смотрели друг на друга, а тем временем северный ветер трамонтана гулял по палубе.

Потом Аристид ушел, оставив ее наедине с морем.

ГЛАВА 19

Марцио Монтекристо шел по вико^[26] II Сант-Эфизио усталой походкой человека, старавшегося не поддаваться отчаянию. Сумеречный свет просачивался между стен, скользил по истертым ступеням и обрамлял Грету Мамели, сидящую на земле с сосредоточенным видом слепой прорицательницы. За ее спиной стояла тележка для покупок, которую она повсюду за собой таскала. Из тележки, полной кошек, мелькали виляющие хвосты, сверкающие глаза, раздавался концерт, в котором мурлыканье сопровождалось легким позвякиванием пустых жестянок, с которыми котята играли. У ног женщины стояли две полные молока пластиковые чашки, из которых с уморительной жадностью лакали четыре голодных котенка. Грета ласково гладила их грязными морщинистыми руками, словно совершая древнейший, почти священный ритуал.

Марцио тяжело поднялся по ступеням, будто весь мир давил ему на плечи, и сел рядом с ней. Из кармана пальто он достал бумажный пакет и молча протянул ей:

– Сэндвичи с ветчиной и сыром фонтина.

Женщина посмотрела на него с усмешкой, не лишенной некоторой проницательности.

– Ох, спасибо! Ты слишком любезен, как всегда. Спорю на что угодно, это был твой обед, правда?

Книготорговец смотрел на нее с восхищением и удивлением, как будто он только что стал свидетелем одного из дедуктивных умозаключений Шерлока Холмса:

– С чего ты сделала такой вывод?

– У тебя лицо как на похоронах, – ответила она, не прекращая ласкать одного из котят. – Когда у тебя такое беспросветное настроение, ты даже есть не хочешь.

Марцио устало кивнул:

– Да.

Грета посмотрела на него задумчиво, разворачивая сэндвич и откусывая с явным аппетитом.

– Паршивый день выдался? Твой книжный магазин сгорел?

– Да если бы. – Марцио оперся локтем о колено. – Тогда страховая дала бы мне хоть какие-то деньги. Опять же, если я не забывал платить страховые взносы, в чем я вовсе не уверен.

Женщина на мгновение отвлеклась от сэндвича и усмехнулась:

– Что случилось, друг мой?

Монтекристо помедлил минуту, а затем решился:

– Патрисия уволилась.

Бродяжка, перестав жевать, посмотрела на него со смесью недоверия и беспокойства:

– Шутишь…

– К сожалению, нет.

– Что случилось?

Марцио рассказал ей все кратко, но достаточно, чтобы нарисовать удручающую картину того дня.

Она слушала его молча, забыв о недоеденном, несмотря на голод, сэндвиче.

– Мне кажется, в этот раз ты перегнул палку, сынок, – произнесла она наконец мягким тоном, но слова ее были острыми как бритва. – Патрисия на части разрывается ради тебя и книжного магазина.

Книготорговец опустил глаза, понимая, что женщина права. Он с нежностью посмотрел на котят, которые, насытившись молоком, свернулись клубочками. Не надо иметь семь пядей во лбу, чтобы понять: Кошатница ничего не ела с самого утра и все же на первое место, как всегда, поставила своих кошек.

– Знаешь, Грета, – сказал он наконец еле слышно, – наверное, я должен у тебя поучиться.

Она посмотрела на него искоса, загадочно улыбаясь:

– Поучиться чему? Не платить страховку? Оставь это. Посмотри, что со мной стало.

Марцио засмеялся, но смех его быстро стих. Под напускной веселостью скрывалось что-то более темное, бездна сомнений и неуверенности.

– Нет, я должен научиться жить сегодняшним днем.

Бездомная решительно покачала головой:

– Нет, знаешь, это совсем неверный путь. Жизнь одним днем как раз и сделала меня той, кто я сейчас. Если и есть что-то, чего ты должен избегать, так именно этого. Что тебе на самом деле нужно – немного смягчить твою жесткость.

Монтекристо обожал слушать ее изысканный итальянский: теперь почти никто не старался украсить свою речь столь элегантно.

– Я попробую, – ответил он.

– Ты должен не пробовать, а делать! – твердо сказала женщина. – Я буду бесконечно повторять эту максиму в надежде, что она наконец поселится в твоей голове.

– Кто знает, кто знает.

– Я знаю, что ты терпеть не можешь Аристида Галеаццо. Мне тоже его книги не по вкусу, – призналась Грета. – Его писанина вялая, как парус без ветра. И он пытается подражать Сименону, но без его таланта.

Продавец засмеялся. Сам бы он не смог сказать лучше.

– Но его очень любят, Марцио. И идея их посетила просто гениальная. Прежняя Грета, наверное, поднялась бы на борт лайнера. Не ради писателя, конечно же, но ради самого путешествия. Идея хороша, немного повторяет книгу Агаты Кристи, разве нет?

– Да, полагаю, они так и задумывали. Но у меня возникло дурное предчувствие, когда они это предложили. Даже не предчувствие, а предзнаменование.

– Но сделку они предлагают хорошую. Тебе нужно только зажать себе нос и продавать книги. В чем проблема?

– Проблема как раз в том, чтобы «зажать себе нос». Это не то, что у меня особенно хорошо получается.

– Я знаю, и поэтому ты мне так симпатичен. Но, извини за прямоту, это также и то, что ведет тебя к разорению. Ты не можешь и дальше жить в страхе, что банк закроет твои счета.

– Значит, ты говоришь, что мне стоит согласиться?

– Я бы сказала, абсолютно точно – да. Помнишь, Лео Мале^[27] говорил: «Бедность как сифилис: никогда не проходит полностью». Вот ты слишком заигрываешь с бедностью, Марцио. Ты заболеваешь бедностью, и это опасный путь без выхода.

Монтекристо подумал, что в цитировании бездомной Мале таится высочайшая поэзия. Если бы он кому-нибудь рассказал, никто бы не поверил.

– Я поразмыслю над этим.

– Вот молодец, – ответила женщина и вновь принялась за еду.

– А ты сама как поживаешь? – спросил он.

Грете тоже хотелось и было необходимо поговорить по душам: даже если она этого не показывала, она очень сильно переживала и за себя саму, но особенно за своих кошек. Заброшенный дом, где она проводила ночи, купила крупная компания по недвижимости из Кальяри, которая хотела снести старую развалюху и построить новое здание, а квартиры в нем сдавать как апартаменты. Это были беспринципные люди, привыкшие устранять любые препятствия, оказавшиеся у них на пути. Они «любезно» предложили ей покинуть дом, используя грубые слова, которые ранили ее. Грете было некуда идти: каким бы старым и нежилым ни было заброшенное здание, оно давало кров всем ее сорока восьми кошкам. Вряд ли ей удастся найти другое пристанище, способное вместить всю эту колонию; пока же она попросила дать ей несколько дней, чтобы подыскать варианты. Она решила ничего не говорить Марцио: у него и своих проблем хватало. Незачем грузить его еще одной.

– Великолепно, – ответила она. – У меня есть все, что нужно. Если не считать одного ворчливого друга.

Марцио внезапно почувствовал себя идиотом. Что значат его смешные проблемы по сравнению с теми условиями, в которых находится она? «Ты действительно кретин», – упрекнул он себя.

– Если я могу что-нибудь сделать… – сказал он, опуская глаза.

– Послушай мамочку и скажи ей, что ты согласен. А потом позвони Патрисии, попроси у нее прощения и уговори вернуться. Вот что ты должен сделать. Для твоего же блага и блага книжного магазина. И знай, что я это говорю не потому, что привязана к тебе, а потому, что волнуюсь за Мисс Марпл и Пуаро. На тебя мне ровным счетом наплевать.

Монтекристо рассмеялся.

– Думаю, что я послушаюсь тебя.

– Вот, молодец.

Книготорговец поднялся, разгладил куртку.

– Мне пора. Пойду навестить Нунцию.

Нежная улыбка появилась на губах бездомной. Председательница была очень добра к ней и всегда приносила деликатесы, до тех пор, пока болезнь не лишила ее ясности ума.

– Не думаю, что она меня вспомнит, но ты все равно передай привет от меня.

– Будет сделано.

– И позвони им, упрямец.

– Обещаю. До скорого, Грета.

Женщина проводила его взглядом и только тогда достала второй сэндвич. Она откусила от него всего ничего, а остальное поделила между котятами, которые, мяукая, крутились вокруг нее. Она подумала о своем будущем, и впервые за долгое время ей стало страшно.

ГЛАВА 20

Поездка на мотоцикле из центра Кальяри в дом престарелых во Флумини, где находилась Нунция, была для него ежедневной отдушиной. Путь пролегал вдоль моря и солончаков и позволял ему освободиться от сдерживаемых эмоций, как будто ветер их распутывал и развеивал в вечернем воздухе. Дорога занимала около получаса, но для него этот путь был больше, чем просто перемещением, – это был обряд очищения от городского стресса.

Пока другие наводняли центр города, чтобы насладиться аперитивами и ночной жизнью, Марцио бежал оттуда: он восстанавливал силы, глядя на бескрайние голубые просторы, на электрические огни, отражающиеся в зеркале воды, на кроны пальм, завораживающе колышущиеся на ветру.

Дом престарелых был большой одноэтажной виллой в средиземноморском стиле, утопающей в частном парке площадью четыре тысячи квадратных метров. По живописным тропинкам среди ухоженных деревьев свободно разгуливали павлины, кошки, кролики и маленькие собачки, словно это они были хозяевами великолепного дома с видом на море. В первое время они с Нунцией сидели в увитой зеленью беседке, отдавая должное потрясающим закатам, которыми полыхало небо; теперь же Председательница почти не покидала своей комнаты, а когда выходила, то всегда в инвалидном кресле: с каждым днем она все больше становилась заложницей собственного тела, как огонек лампады, тлеющий в своем масле, которому достаточно колыхания ветра, чтобы навсегда погаснуть.

Монтекристо запарковал свой «Гуцци Эльдорадо» 1973 года, снял шлем и наклонился, чтобы погладить Польдо, местного пса, который каждый вечер, заслышав рев мотоцикла, мчался поприветствовать его. Прежде чем войти, книготорговец устроился на шезлонге и позволил дыханию моря наполнить его покоем и в то же время смелостью, необходимой, чтобы переступить этот порог. Болезнь прогрессировала, и было все тяжелее видеть, как уходит Нунция, становясь меньше, тоньше, отдаляясь от мира: будто он присутствовал при угасании жизни и превращении человека в призрака. И если этого человека ты любил всем сердцем, такой медленный уход становился пыткой.

Он уже собирался встать, когда Клаудия, главный врач дома престарелых, подошла и села рядом. Она была доктором превентивной медицины и психогериатрии, с рядом квалификаций, связанных с заботой о пожилых. Но гораздо больше, чем дипломы, Марцио поражала страсть, с которой она отдавалась работе. А еще их объединяла любовь к хорошим книгам, изысканным винам и к этому уединенному оазису покоя.

– Ты ел? Если хочешь, я скажу, чтобы для тебя накрыли. Ты еще успеваешь, – сказала женщина, протягивая ему бокал.

– Нет, спасибо. Аппетит пропал.

– Для медика эта фраза звучит странно.

Монтекристо улыбнулся и звякнул своим бокалом о ее бокал.

– Оно отравлено? Ты туда что-то подмешала, чтобы одурманить меня и поместить раньше времени в эту золотую клетку?

– Ты что, дурак? Совсем наоборот. Это «Ченту и 7» из поместья Ченту и Прузу, из Пердасдефогу. В Каннонау содержатся полифенолы, натуральные антиоксиданты. Это эликсир долголетия.

Марцио кивнул. Городок Пердасдефогу в субрегионе Ольястра мог похвастаться самым большим во всей Сардинии количеством жителей, перешагнувших столетний рубеж.