Текст книги "Последний круиз писателя"

Автор книги: Пьерджорджо Пуликси

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 12 страниц)

Не прекращая гладить двух котят, свернувшихся клубочками у нее на коленях, Грета сказала:

– У тебя лицо человека…

– Которого в среднем два раза в неделю спрашивают: «Извините, у вас есть „Портрет Дориана Эгегея“?» – перебил ее книготорговец с горькой улыбкой. – После такого уже никогда не будешь прежним.

Грета улыбнулась в ответ. Сняла пластиковую крышку с чашечки и попробовала обжигающий кофе. Их дружба началась в первый год, когда Марцио открыл книжный магазин. В тот день Грета, женщина лет шестидесяти, зашла в магазин и спросила, нет ли у него старых книг, которые он собирается выкинуть. Только проводив ее до двери с десятком детективных романов издательства «Мондадори»^[6], слишком потрепанных, чтобы их можно было продать, и увидев тележку, полную кошек, Марцио понял, кто она. В Кальяри все называли ее Кошатница.

Грета бродила по городу в поисках брошенных котят. Самых маленьких она возила с собой в тележке, а остальных устраивала в заброшенном развалившемся доме, где проводила свои ночи. Она ухаживала за ними, как заботливая мать, отказывая себе во всем, лишь бы они не голодали. Когда они познакомились, у нее было штук тридцать кошек, а сейчас их число выросло до сорока восьми.

Марцио узнал, что женщина собирала старые книги, которые люди сочли за мусор, и каждое утро, когда их накапливалось достаточно, устраивала на площади Кармине небольшую распродажу, в основном детективных романов. Выручка ей была нужна, чтобы кормить кошек, а если что-то оставалось, то и самой поесть. В ожидании покупателей Грета читала. Она была ненасытной читательницей. В день она сметала в среднем один-два романа, питаясь историями, словно пищей, которой ей не хватало.

– Что же с тобой будет, когда спросят, есть ли у тебя «Покойный Матиа Базар»^[7] или «Апокалипсис» Сократа?^[8] – уколола она его.

– То, чего я заслуживаю: инфаркт у меня будет. Я упаду замертво в этом проклятом книжном – и… «спокойной ночи музыкантам»^[9].

– Нет, прошу тебя. Кто же тогда будет угощать меня кофе каждое утро? Береги себя.

В этот раз улыбнулся Марцио.

– Лучше посмотри, что я тебе принес. – Он протянул ей «Странную преданность» Уильяма Макилванни.

Грязное лицо бродяжки засияло. Она обожала Лэйдлоу, детектива, придуманного отцом шотландского нуара. В том, что касалось детективных романов, Грета обладала изысканным вкусом, и благодаря ей Марцио открыл для себя такие жемчужины, о которых сам даже не подозревал, начиная с «Ледяной зимы для Пайка», одного из самых жестких нуаров, которые ему доводилось читать за последние годы и которым восторгался весь его читательский клуб, особенно Камилла Солинас, сходившая с ума по такому экстремальному чтиву.

– Но… она новая, – изумилась женщина, вертя в руках свежее переиздание.

– Конечно. Это же подарок.

– Не знаю, как и благодарить тебя…

– Ну, лучшей благодарностью для меня будет, если ты хотя бы несколько ночей в неделю будешь спать в…

– Об этом не может быть и речи, – решительно возразила она.

Грета еще ни разу не переступала порога городских ночлежек, устроенных для бездомных, потому что тогда ей пришлось бы бросить кошек, ведь их нахождение там запрещено. Вот она и проводила ночи в этом полуразрушенном доме, практически под открытым небом, а книготорговец не мог смириться с тем, что женщина ее возраста живет в подобных условиях, на холоде, подвергаясь всем опасностям, которые влекло за собой ее одинокое существование. Она спорила. Говорила, что кошки, окружив ее, согревают, как мягкий плед, и что никому бы и в голову не пришло пытаться что-нибудь украсть у такой оборванки, как она. Грета не была ни пьяницей, ни наркоманкой. Она много лет работала в офисе одной многонациональной сталелитейной компании, но после переноса производства фабрика закрылась. Потом она обнаружила, что из-за дурацкой бюрократической увертки она не имеет права на пособие по безработице. Ей стукнуло пятьдесят, и желающих принять на работу «старушку» не нашлось. По иронии судьбы за несколько месяцев до увольнения, когда ничто не предвещало беды, она взяла кредит на покупку небольшого домика. Меньше чем через год банк забрал его себе, выгнав ее, а затем отобрал и машину. Череда тяжелых утрат и несколько месяцев в больнице окончательно добили ее, и она впала в депрессию. Грета сдалась и в одночасье превратилась в Кошатницу.

– Почти как в «Солеа – мелодии смерти» Жан-Клода Иззо, – объяснила она однажды утром, удивив Марцио такой точной и уместной литературной отсылкой.

Когда она рассказывала ему об этом ударе судьбы, Монтекристо вынужден был отвернуться, чтобы скрыть слезы: каким-то образом он узнал в ней себя, а прежде всего почувствовал, что перед ним – хороший человек, которому жизнь подставила такую незаслуженную подножку. То, что это была женщина, делало ситуацию в его глазах еще более драматичной.

– Теперь я с тобой попрощаюсь.

– Перерыв закончился?

– Нет. Я должен идти приводить себя в порядок. Естественно, это не моя идея, а Патрисии.

Грета улыбнулась. Патрисия тоже была к ней очень привязана и часто приносила ей кусочки торта или какое-нибудь другое лакомство.

– Мне это кажется отличной идеей, – сказала она, окинув его взглядом. – Ты еще слишком молод, чтобы становиться таким, как я.

– Кто знает. Если дела в книжном магазине и дальше так пойдут, сдается мне, что я составлю тебе компанию.

Грета усмехнулась. Она поднялась на отекшие ноги и положила книгу и котят в тележку.

– Ты должен быть более оптимистичным и улыбаться почаще, коллега. И знаешь, к совету бродяжки стоит прислушаться вдвойне.

– Я попробую.

– «Не пробуй, а делай!» Моя мама все время так говорила, – заключила бездомная, удаляясь и толкая перед собой разболтанную тележку. Марцио Монтекристо несколько секунд смотрел ей в спину, пока она брела по историческому центру города. Кошатница напомнила ему мать, и он почувствовал, как сжалось сердце.

– Еще бы найти в себе силы улыбаться, старушка моя, – прошептал книготорговец, направляясь к парикмахеру.

ГЛАВА 4

Пока собравшиеся открывали свои ежедневники и ноутбуки, Аристид быстро окинул взглядом их лица. И подумал без малейшего раскаяния, что все они были пиявками. Без его книг, он прекрасно это знал, их заученным улыбкам и ухоженным ручкам было бы нечего здесь делать. Многие, вероятно, оказались бы на улице. И все же, несмотря на плохо скрываемое пренебрежение его детективами, которые они считали посредственными и неправдоподобными, все они паразитировали на его успехе.

Галеаццо глубоко вздохнул и позволил раздражению внутри подняться, словно оно питало его решительность.

Первым, кто прочувствовал на себе тяжесть его взгляда, был Джанроберто Польпичелла, сидевший по другую сторону стола. Польпичелла был основателем и владельцем одноименного издательства, которое за последние тридцать пять лет прославилось именно благодаря детективам Аристида. Он был ровесником Галеаццо, но носил молодежную обтягивающую одежду, словно боялся старости больше всего на свете. Он красил и укладывал волосы настолько безупречно, что никто бы не догадался о трех пересадках волос, которые он делал в Швейцарии, а его белоснежная винировая улыбка могла бы дать фору любому голливудскому актеру. Польпичелла загорал в солярии и благодаря спортзалу и чудодейственному «Оземпику» обладал завидной фигурой, которой втайне гордился. Конечно, у него не было таланта в издательском деле, но удача ему улыбнулась: он заключил контракт с нужным автором в нужный момент.

Аристид обвел взглядом гигантские постеры, развешанные по стенам: винтажные обложки его романов с главным персонажем серии – Брицци. Каждая новая книга своим успехом превосходила предыдущую: «Брицци: в сговоре с дьяволом», «Могила для Брицци», «Месть Брицци», «Нет прощения Брицци», «Женщины Брицци» и многие другие. Известные романы, каждый из которых – бестселлер. «И все же, – подумал Аристид, – Польпичелла допустил ошибку, рассуждая больше как промышленник, чем как издатель, и не обладая ни интуицией, ни компетентностью настоящего предпринимателя».

Рядом с хозяином дома сидела Далила Моро, его жена, итальянка швейцарского происхождения, которая в свои шестьдесят выглядела минимум лет на десять моложе. В отличие от мужа, она ни разу не польстилась на посулы эстетической хирургии и сохранила холодную элегантность. Она напоминала Галеаццо молодую Катрин Денев, несмотря на то что взгляд ее всегда был подернут печалью. Тонким умом и твердой рукой она вела коммерческую часть издательского дома, выводя баланс и прибыль на все более высокий уровень. Аристид подозревал, что она не прочла ни одного из его романов, но это было неважно: ее профессионализм был залогом успеха серии. Он также знал, что Далила тащила на себе груз таких ветвистых рогов, что это становилось почти смешным: Польпичелла систематически изменял ей со случайными любовницами. Но она, кажется, это терпела. Возможно, из-за удобства, или уже просто смирилась. Несмотря на их семейные взлеты и падения, в работе они оставались едины: Польпичелла был лицом предприятия, а Далила – его мозгом. Спокойное выражение женщины служило безупречной маской, лишь глаза выдавали страдание, заметное только тому, кто смотрел на нее с должным вниманием.

Сразу после нее Аристид остановил взгляд на Кармен Маццалупо, директоре отдела коммуникаций, сорокапятилетней женщине, которая, начав с простой роли стажера, заняла высокую должность благодаря своим отношениям, даже весьма интимным, с Польпичеллой.

Это была дама с острыми чертами лица и проницательным взглядом, амбициозная и безжалостная: она пробовала соблазнить даже самого Галеаццо в момент стычки между ним и издателем, но Аристид решительно отверг ее. У него всегда было ощущение, что эта попытка была тщательно спланирована, возможно, по указанию самого Польпичеллы или Далилы, с тем чтобы покрепче привязать его к издательству. С тех пор Кармен, кажется, затаила на него глубокую обиду, хотя и скрывала ее за маской сердечности. Галеаццо, однако, приходилось ее терпеть, не в последнюю очередь потому, что Кармен была одной из лучших подруг его дочери Валентины.

Валентина, женщина тридцати двух лет, сидела рядом с подругой. Она была копией своей матери Елены в молодости. Валентина занимала должность менеджера по работе с социальными сетями и была личным пресс-секретарем Аристида, вела его сайт и разные платформы для взаимодействия с читателями. На самом деле работала она совсем мало, в большей степени полагаясь на команду компьютерщиков, которые и занимались настоящим продвижением. Она получала неоправданно высокую зарплату, но он безропотно это позволял, мучимый чувством вины за то, что был отсутствующим отцом, слишком сосредоточенным на карьере. Валентина росла, купаясь во внимании, роскоши и излишествах, и мечтала стать инфлюенсером, но не имела ни таланта, ни упорства, необходимых для этого дела.

Галеаццо, глядя на нее, вздохнул: его единственная дочь никогда не читала его романов, даже тех, что были посвящены ей. Тем не менее он не переставал надеяться, что когда-нибудь она возьмется за ум. Она не была плохой девочкой, но сводила его с ума своей легкомысленной неспособностью определиться в жизни; однако, что бы она ни натворила, он всегда ее прощал, прекрасно сознавая, что никогда не любил ее так же сильно, как свое писательское дело.

Елена Сабина, его жена, сидела рядом с дочерью. Она обладала природной грацией Роми Шнайдер и меланхоличным взглядом, от которого Аристиду всегда становилось неловко. Он знал, что многим ей обязан: чтобы поддержать его, Елена отказалась от своей мечты стать журналисткой, сначала, когда он был еще никому не известным писателем, ищущим успеха, и потом, когда слава начала поглощать каждую частицу их жизни. В тот момент Аристиду пришла на ум фраза Джона Сименона, сына великого Жоржа, которую он прочел в интервью пару лет назад: «Невозможно писать и быть безмятежным: писать – значит проецировать свои тревоги на бумагу. И далеко не всегда, проецируя их, от них освобождаешься»^[10]. Эта максима отпечаталась у него в мозгу, потому что была до ужаса верна. Жить с писателем непросто: все его демоны кружили и над его семьей. Елена всегда объединяла и уравновешивала домашних, защищая Валентину от его редких, но иной раз строгих нареканий. Она делала это с такой силой и самоотверженностью, что муж, хоть их любовь давно уже прошла, не мог ею не любоваться. За эти годы она показала себя упорной и прагматичной, управляя семейными инвестициями, ведя дела с Польпичеллой и разными иностранными издательствами как заправский литературный агент. Она мечтала поскорее стать бабушкой, и это желание его нервировало.

Он заметил, что она искоса поглядывала на супругу Польпичеллы. Он знал, что Елена конфликтовала с Далилой Моро, и всегда спрашивал себя, как бы отреагировала его жена, если бы он рассказал ей о попытке Кармен его соблазнить. Но он решил похоронить мысль об этом эпизоде в своей памяти, чтобы не причинять понапрасну боль Елене.

Аристид перевел взгляд левее, на сорокалетнего Клаудио Криппу, своего личного ассистента. Любой в этой комнате знал или хотя бы догадывался, что Клаудио был гораздо бо́льшим, нежели просто правой рукой писателя. Эта догадка имела под собой куда более прочное основание, чем они могли себе представить. Помощь Клаудио не только являлась решающей в сборе материала для его историй, но и была необходима и при определении характеров персонажей, и при разработке сюжетов его детективов, а также при редактировании некоторых глав.

Уже несколько лет Криппа писал даже больше самого Аристида, и качество его работы оказалось исключительно высоким: он омолодил персонажа Брицци, что привлекло новых читателей. Железобетонный контракт обязывал его соблюдать строгую конфиденциальность, а взамен труд Клаудио щедро оплачивался: сверкающий «Ролекс», безупречные костюмы от-кутюр и подправленный у пластического хирурга нос свидетельствовали о том, что ему вполне хватало средств на свои прихоти. Несмотря на их профессиональную близость, Галеаццо никогда не принимал его в семейном кругу: ему достаточно было его бесспорных писательских талантов. Клаудио всегда был вежливым, милым и настолько элегантным и манерным, что это могло натолкнуть на мысль о его гомосексуальности, однако Аристиду было неинтересно наводить справки и выяснять детали чужой личной жизни. Елена же считала помощь Клаудио очень ценной, потому что она облегчала нагрузку ее мужа и позволяла соблюдать невыполнимые сроки, назначенные Польпичеллой.

Взгляд писателя задержался наконец на двух выдающихся пятидесятилетних иностранцах – Мишеле Анастазии и Тибо Буайе. Мишель, его французский издатель, был утонченным интеллектуалом с редким чутьем, разбогатевшим на серии эротических бестселлеров и нескольких триллерах, изданных сотней тысяч экземпляров. Он был родом из семьи судовладельцев, ужасно богатым еще до того, как открыл «Издательство Анастазиа».

Тибо, его близкий друг, был несравненно талантливым фотографом, человеком основательным, предложившим идею, ради которой все они собрались в этом блестящем офисе на одиннадцатом этаже: рекламный тур на одном из шикарных судов семьи Анастазиа, которое обошло бы Сардинию и Корсику и завершило путешествие на Французской Ривьере. Пятнадцать стоянок, пятнадцать портов, каждый вечер сотни читателей приглашаются на борт, чтобы поучаствовать в презентациях, чтениях, дебатах, выставках и просмотрах фильмов о Брицци. «Библиотека на плаву» – так назвал ее Тибо, и эта революционная идея восхитила Польпичеллу, Аристида и всех присутствовавших на деловом ужине, во время которого он ее изложил. Галеаццо сразу влюбился в это чарующее ощущение, которое напомнило ему известнейший роман Агаты Кристи «Смерть на Ниле»: он представил себе ту же загадочную атмосферу на фоне моря. Когда поднялась рекламная шумиха, читатели так прониклись этой идеей, что билеты на все вечера брались штурмом и разлетались в мгновение ока. Вот уже несколько недель, как места на все даты тура закончились.

На этой встрече также присутствовал и капитан Раффаэле Васто, неаполитанец, много лет состоявший на службе у семьи Анастазиа. Он был одним из самых опытных и надежных офицеров. Васто был готов вести корабль в это беспрецедентное литературное приключение, обеспечивая безопасность всех пассажиров.

Наконец, демонстративно опоздав, вошел Этторе Кристалло, шестидесятилетний актер, который вот уже двадцать лет играл детектива Умберто Брицци на ТВ в прайм-тайм. Аристид видел, как горячо он рассыпался в извинениях. Без Брицци Этторе никогда не добился бы признания, и сейчас он боялся, как бы его не заменили кем-нибудь помоложе. Он пришел, чтобы снискать расположение Галеаццо, в надежде продлить свою телевизионную карьеру в роли сыщика.

Когда Польпичелла взял слово, воцарилась полная тишина. Он поблагодарил всех за присутствие и заверил, что все детали презентации нового романа и морского тура были согласованы, за исключением одной непредвиденной проблемы: у итальянского книготорговца, который должен был сопровождать их из порта в порт, случился инфаркт, и он поехать не сможет. Однако он обещал как можно скорее найти себе достойную замену. Ознакомив всех с последними нюансами, Польпичелла театральным жестом вручил Аристиду контракт, который обязывал его провести двадцать дней на борту, чтобы дописать последние страницы нового романа «Кровавый мистраль» и представить его преданным поклонникам. По завершении работы роман должен был выйти одновременно в Италии и во Франции после масштабной рекламной кампании. Четыре пятых рукописи были уже отредактированы и переведены – оставалась только заключительная часть, которую все ждали с нетерпением.

Аристид чуть заметно улыбнулся – из вежливости – и вытащил из кармана лимитированную перьевую ручку «Паркер». Он дождался, чтобы тишина снова сгустилась. Он знал, что внешнее впечатление здесь решает все. Каждый из этих людей играл точно отведенную ему роль, как по сценарию драмы. Но напряжение, которое он испытывал, не было литературным вымыслом или шуткой, которую мог сыграть с ним его сверхчувствительный разум. Он ощущал на себе тяжесть каждого взгляда, в то время как сам наблюдал за остальными с неприятным осознанием: деньги, слава и зависть – вот настоящие причины их собрания, полного интриг и застарелых обид.

Контракт лежал на столе. Аристид пристально всматривался в тесные ряды угрожающих строчек. Группа его юристов уже изучила каждый пункт вдоль и поперек и дала добро.

Спокойным движением Аристид скользнул острием «Паркера» по бумаге.

Мрачная мысль промелькнула у него в голове: кто знает, сколько из них готовы убить за эту подпись?

В этот момент всеобщего ожидания он почувствовал, что кое-кто действительно мог бы пойти на это.

Он вернул контракт издателю, пока леденящее предчувствие все сильнее охватывало его.

Когда зал взорвался бурными аплодисментами, у Аристида возникло четкое ощущение: только что он подписал себе смертный приговор.

ГЛАВА 5

Выбритый, причесанный, в белоснежной, только из магазина, рубашке, придававшей ему вид гораздо более профессиональный, чем его обычные поношенные вещи, Марцио Монтекристо проводил журналистку в маленький зал для встреч.

– Вау! – воскликнула журналистка, застывшая в восторге перед ожившей репродукцией кабинета Шерлока Холмса с камином в викторианском стиле, пурпурным покрывалом с золотыми узорами, персидскими коврами, парчовыми шторами и винтажными шкафами, на полках которых красовались коллекции луп, курительных трубок, старые оригинальные издания Конан Дойла, Эдгара Аллана По и Эмиля Габорио, а также мраморные бюсты По, Агаты Кристи и создателя знаменитейшего детектива из дома 221B по Бейкер-стрит. Кабинет освещался теплым светом шарообразных плафонов люстры и светильников, стилизованных под лондонские фонари той эпохи, когда Холмс и Ватсон бродили по Сити, карта которого, нарисованная от руки и пожелтевшая, красовалась в раме на стене. На кованой напольной вешалке висели клетчатый шотландский редингот, цилиндр, котелок и культовая охотничья шляпа с опускающимися наушниками.

– Мне кажется, что я перенеслась во времени, в девятнадцатый век. Все такое… реалистичное, – продолжила женщина, оглядывая реликвии шерлоковской мифологии: боксерские перчатки, коллекцию тростей, скрипку рядом с пюпитром, на котором лежала партитура Ролана де Лассю. Она с недоумением посмотрела на несколько шприцев в одной из витрин.

– Конан Дойл сделал своего гениального сыщика кокаинистом, – пояснил Монтекристо.

– А потом говорят о вреде наркотиков…

Пять викторианских стульев из массива красного дерева стояли по кругу, а два кожаных кресла, образуя острый угол, были повернуты к камину.

– Пожалуйста, присаживайтесь, – пригласил Марцио, поставив на столик поднос с выпечкой.

– Это здесь собирается клуб любителей детективов, верно? – спросила журналистка.

Марцио помнил имя – Марианджела, но забыл фамилию. По словам Патрисии, она была хорошим репортером, работала над выпусками новостей на местном телеканале и иногда писала о культуре и криминальной хронике для местной газеты. Монтекристо никогда ее раньше не видел, потому что вот уже более десяти лет не смотрел телевизор. Он ожидал увидеть перед собой пожилую журналистку, циничную и надутую, а вместо этого ему с улыбкой пожала руку девушка, которая сразу показалась дружелюбной и общительной.

– Да, – ответил он. – Я так обустроил все в основном для них. Они немного сдвинуты на детективных романах, и эти винтажные штучки просто сводят их с ума. Пожалуйста, после вас.

Патрисия привела двух черных кошек в кабинет и взглядом приказала своему начальнику взять их на руки.

Марцио повиновался, но кошки чуть было не вцепились когтями ему в нос.

– Ваш кофе, – сказала помощница, поставив перед ними поднос с двумя эспрессо. – Я оставлю вас наедине. Смотрите не поддавайтесь первому впечатлению! Это он только с виду медведь-ворчун, на самом деле – такой душка! Просто прикидывается.

– Патрисия, почему бы тебе не пойти в… в спокойной обстановке доделать рейтинг бестселлеров?

Помощница подмигнула ему и вышла.

– Простите ее. У нее небольшой стресс. Готовится к выпускным экзаменам, защищает диплом по прикладной антипатии.

Марианджела улыбнулась и недоуменно посмотрела на двух кошек, которые пытались вырваться из рук книготорговца. Она попробовала сделать фото, но Мисс Марпл и Пуаро совершенно не желали сидеть на месте.

Монтекристо смущенно улыбался, а кошки тем временем запустили когти в плотную ткань джинсов и впились ему в ноги. Он подавил всхлип боли.

– Кажется, вы не очень часто держите их на руках, – заметила женщина.

– Всё? – в ужасе процедил он сквозь стиснутые зубы: кошачьи когти продвигались все ближе к области паха.

– Еще одно фото.

Марцио покрылся холодным потом.

– Готово.

Книготорговец освободился от кошек – те пулей вылетели вон – и издал вздох облегчения, избежав кастрации.

– Они просто пугливы. Вот и все.

– Это ваше первое интервью?

Монтекристо кивнул:

– Абсолютно первое. И должен признаться, я человек довольно закрытый, не люблю внимания.

– Клянусь вам, это будет быстро и не больно, – пообещала журналистка, собирая в хвост длинные светлые волосы. – Я поискала кое-какую информацию о вас. Раньше вы были учителем начальной школы, верно?

– Да. Я преподавал математику и естественные науки.

– Почему вы решили кардинально сменить профессию?

Череда образов пронеслась в сознании Марцио. Он снова увидел покрытые синяками, шрамами и ссадинами спину и грудь своего маленького ученика – Эмилио Музиу. Затем вспышка – и вот он говорит с мамой мальчика, требуя объяснений. Женщина всегда носила огромные солнцезащитные очки. Марцио моргнул – и вот он уже быстрым движением срывает с нее очки, устав после очередного разговора, в котором синьора Музио твердила ему, чтобы он не лез не в свое дело. Он вспомнил приступ ярости при виде фиолетового синяка под правым глазом женщины. Следующий кадр: он бьет разъяренного отца Эмилио у входа в школу, на глазах у коллег, учеников и их родителей. И последняя картинка – письмо с уведомлением о его увольнении, за которым последовало распоряжение суда о возмещении ущерба.

– Я почувствовал, что достаточно сделал как учитель, – соврал он, подняв глаза на женщину. – И захотел попробовать себя в чем-то другом. Моя мама очень любила детективы, и я, выросший среди таких романов, тоже увлекся ими. Подумал, что открыть специализированный книжный магазин – отличная идея. Но оказалось, я был наивным мечтателем.

– Дела идут плохо?

– Да, думаю, такой эвфемизм как раз подходит, спасибо.

– Мне жаль… Это несмотря на славу, которую принесли два кота?

Благодаря Патрисии Мисс Марпл и Пуаро сделались книжными блогерами. Как звезды соцсетей они раскрутили «Черных котов», и на некоторое время доходы книжного магазина чрезвычайно выросли. Но, увы, этот благоприятный период продлился слишком недолго, чтобы компенсировать годы убытков.

– Люди… да, заходят в магазин котиков посмотреть. Делают селфи с ними, фотографируют, приносят им угощение и игрушки, и на этом все. Они не понимают, что книжный магазин держится только на продажах, и продолжают покупать онлайн. А вот лотки кошкам убираю я, а не Джефф Безос^[11].

Марианджела рассмеялась.

– Извините. На самом деле очень жаль.

– А мне-то как жаль.

– И даже арест серийного убийцы здесь, в книжном магазине, не…

– Он не был серийным убийцей, – перебил ее Монтекристо. – И я бы предпочел не говорить об этом.

– Скажите мне только одну вещь: по слухам, убийца с песочными часами был задержан именно благодаря вашему участию и вкладу вашего читательского клуба…

– Вы правильно сказали. Это всего лишь слухи. Куча ерунды, – отрицал все Монтекристо. – Дело было раскрыто только благодаря интуиции главного инспектора Флавио Карузо и суперинтенданта Анджелы Димазе, которым даже объявили благодарность за отлично выполненную работу. То, что они мои давние друзья и приходят в магазин как клиенты, послужило основанием для этих глупых сплетен. Читатели нашего клуба – просто группа любителей детективов, людей безобидных, боящихся собственной тени.

– Значит, вы опровергаете эти слухи?

– Категорически.

– Однако один из выживших после жестокой расправы убийцы – это ваш бывший ученик, я права?

– Без комментариев, – ответил Марцио, давший себе слово оградить маленького Лоренцо Винчиса от внимания прессы, учитывая пережитую им чудовищную трагедию.

– Хорошо, хорошо… Читательский клуб открыт? В смысле, вы принимаете новых участников?

– На данный момент нет. Можно сказать, мы взяли что-то вроде паузы для размышлений. Одна из наших читательниц перенесла тяжелую утрату, и мы ждем, пока ей станет лучше. Она уже пожилая, и ей нужно время, чтобы прийти в себя. Посмотрим, что будет через несколько месяцев.

– Послушайте, могу я сфотографировать вас в шляпе Шерлока Холмса?

– Да идите вы… Оставьте, пожалуйста. Давайте будем серьезны, – сказал Марцио, чудом взяв себя в руки.

– Вы хотели меня послать кое-куда?

– Нет. Но больше не просите меня фотографироваться, а то я могу не сдержаться.

Журналистка улыбнулась:

– Странный вы тип.

– Хм, кажется, это самое любезное из того, что я слышал в свой адрес за последний год.

– Извините. Вы женаты?

Марцио недоуменно посмотрел на нее:

– Это что за интервью такое?

– Просто личное любопытство. Я вижу, что у вас нет обручального кольца, вы принимаете колкое замечание за комплимент. В общем, вы мне кажетесь человеком, не очень привыкшим к…

– Послушайте, давайте останемся в профессиональном поле, хорошо? У меня дел по горло и…

– Понимаю, понимаю. Могу я попросить хотя бы фото, где вы держите трубку или лупу? Это будет так мило, я уверена, читателям газеты понравится. Это поможет…

– Никаких фото, ясно? Забудьте об этом. Если очень хочется, щелкните несколько раз мою коллегу.

– И то верно, она гораздо более приветливая и фотогеничная, чем вы. И кстати, она была права насчет того, что у вас скверный характер.

– Вы просто напрашиваетесь…

Журналистка расхохоталась.

– Извините меня, я просто шучу. Вы настолько чудной, неудивительно, что у вас так мало клиентов и вы находитесь на грани разорения.

– Мне кажется, кто-то сегодня забыл принять таблетки, повышающие уровень любезности, – заметил Монтекристо.

– А мне кажется, кто-то принял их сверх меры, – язвительно вмешалась Патрисия, шагнувшая на порог комнаты. Она испепелила его взглядом. – Возможно, тебе стоит попросить прощения, не находишь?

Книготорговец фыркнул и обратился к журналистке:

– Простите меня. Я немного напряжен. Я же говорил вам, что не привык к таким вещам.

– Ничего страшного, считайте, что я вас простила. Но только при условии, что вы сфотографируетесь в шляпе Шерлока Холмса.

– Вы помните, как я чуть было не послал вас в…

– Марцио! – рявкнула Патрисия.

– Ты не можешь просить меня сделать это, – возразил Монтекристо, обращаясь к помощнице. – Есть менее жестокие способы унизить человека.

– Читатели газеты полюбят вас, это хороший способ показать вас более человечным и симпатичным.

– Выставив меня идиотом? Вы в этом уверены?

– Доверьтесь мне.

– Ну же, Марцио. Доверься! – подгоняла его Патрисия, с угрожающим видом протягивая ему охотничью шляпу.

Кошки появились в кабинете и уставились на него, словно ожидая, когда же наконец он выставит себя кретином.

– Ну зачем? – взмолился книготорговец.

– Думай о делах, – прошипела Патрисия. – И о моей зарплате.

Марцио Монтекристо покачал головой и надел смешную шляпу.

– Смотрите, какая красота! Книготорговец-детектив. Я уже вижу этот заголовок…

– Послушайте, – ответил Марцио журналистке, – это фото вы можете поместить прямиком в раздел некрологов, потому что, как только мы закончим, я пойду и…

– Прекрати, – прорычала Патрисия, пнув его в лодыжку.

– Вы двое – просто прекрасная пара, – отметила Марианджела, щелкая затвором так шустро, будто боялась, что у нее отнимут камеру.

ГЛАВА 6

Не будь так рано, они, наверное, уже открыли бы большую бутылку «Дом Периньона», чтобы отметить триумфальное сотрудничество двух издательств, убежденные в том, что результаты будут выдающимися.

Джанроберто Польпичелла без устали молол языком, рассыпаясь в благодарностях Мишелю Анастазии за предоставленный в их распоряжение небольшой круизный лайнер.

– Вот увидите, это будет нечто волшебное, невиданное доселе. Незабываемый круиз, потому что…

Что-то его прервало.

Аристид Галеаццо рассмеялся. Короткая горькая усмешка, столь же неожиданная, сколь и неуместная.

Издатель застыл на полуслове с открытым ртом. Все взгляды устремились на писателя, который продолжал качать головой, как будто он один понимал скрытую иронию.