Текст книги "Системный Кузнец IX (СИ)"

Автор книги: Павел Шимуро

Соавторы: Ярослав Мечников
сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 17 страниц)

Но тут же, буквально в пяти шагах от этой грязной дыры, из лавки со специями вышел человек. Бархатный камзол, цепь на шее, перстни на пальцах. Он брезгливо поджал губы, переступая через лужу нечистот, а за ним семенил слуга с резным ларцом.

Богатство и нищета тут тёрлись боками. Вывод напрашивался сам собой: деньги в городе есть. А вот хороших рук, способных сделать что-то сложнее кривого гвоздя, не хватает.

– Вон там, направо, – Энрике указал кнутом в проулок, откуда несло рыбой. – Рыбный рынок. Утром там не протолкнуться, зато тунца можно купить с руку толщиной за пару медяков. А дальше, видишь решётки на окнах? Квартал Менял. Туда лучше не соваться без нужды – обдерут как липку на курсе.

В его голосе звучала странная смесь гордости гида и горечи чужака – парень знал этот город, но город его не знал.

Мы ползли ещё минут десять. Постепенно толпа поредела, жилые дома сменились стенами складов. Запах еды и нечистот уступил место запаху смолы, мокрого дерева.

Повозка свернула в переулок и остановилась.

– Приехали, – объявил Энрике, спрыгивая на землю. – «Медный Якорь», как и просили. Злачное местечко, скажу я вам.

Я поднял голову. Таверна не выглядела приветливой. Двухэтажное здание из тёмного камня зажато между складом и какой-то заколоченной конторой. Окна первого этажа закрывали кованые решётки. Дверь с железными полосами и узким смотровым окошком. Над входом, на ржавом кронштейне, символ заведения – настоящий корабельный якорь, изъеденный временем и покрытый слоем зелёной окиси. Он раскачивался на ветру, издавая скрипучий звук. Из-за двери доносился гул.

Мы молча сгрузили вещи, мешки легли на грязную брусчатку.

Я подошёл к Энрике. Лицо парня было серым от пыли, но глаза горели азартом.

– Спасибо, Энрике, – сказал, протягивая тому несколько серебряных монет. – За дорогу.

Тот замялся, глядя на деньги.

– Да брось, маэстро. Староста уже заплатил…

– Это не от старосты, – я вложил монеты в ладонь. – Бери. В городе всё стоит денег.

Он кивнул, пряча серебро в карман.

– Береги себя, Энрике Моранти. И помни: азарт хорош, пока ты управляешь им, а не он тобой.

Энрике фыркнул, забираясь обратно на козлы. Сверху вниз парень казался неожиданно взрослым.

– Ты тоже не теряйся, Кай. И… – он натянул поводья, уже разворачивая лошадь, но вдруг обернулся. На лице мелькнула та самая мальчишеская улыбка. – Если встретишь на своём Железном Острове кого-нибудь, кто умеет ковать гарпуны для чудовищ… пришли его к нам, а?

Не успел ответить, Щегол щёлкнул языком, и повозка, гремя колёсами, покатилась прочь, растворяясь в лабиринте улиц. Последнее, что видел – прямая спина и рука, поднятая в прощальном жесте.

Я посмотрел на дверь таверны.

Ульф переступил с ноги на ногу.

– Кай? – тихо спросил великан. – Мы пришли?

Я поправил лямку мешка с инструментами.

– Да, брат. Мы пришли.

Глава 14

«Медный Якорь» встретил вонью. Стоило переступить порог, как запах прогорклого масла, прокисшего вина, рыбьей требухи и мужского пота ударил в нос. Глаза, привыкшие к яркому южному солнцу, с трудом различали детали в полумраке зала. Здесь царил сумрак, разрываемый лишь пятнами масляных ламп да редкими лучами света, пробивающимися сквозь решётки окон. Десятки глоток орали, смеялись и ругались одновременно.

Я замер у двери, давая зрению адаптироваться. Взгляд скользнул по столам. Моряки в тельняшках, грузчики с сальными волосами, какие-то мутные типы в капюшонах, сдвинутых на глаза.

– Тяни, Рыба, тяни! – заорали в углу.

Я повернулся на звук. Там, подвешенный к потолочной балке на толстом канате, раскачивался здоровенный детина. Мужик держался за канат одной рукой, а другой пытался опрокинуть кружку, не пролив ни капли, пока двое других толкали его, раскачивая, как маятник.

«Якорная цепь», – всплыло в памяти название портовой забавы. Проигравший платит за всех и висит, пока не выпьет. Верёвка истёрта, крюк в балке ржавый – того и гляди вылетит, и весельчак рухнет на стол, ломая хребет.

Взгляд метнулся дальше, просеивая толпу. Искал широкие плечи, седую шевелюру и усы, торчащие как пики. Короче, искал Брока – мало ли, может повезет. Столик у стены – нет, компания, играющая в кости – нет, барная стойка – нет. Брок любил шумные места, но его тут не было.

Я глянул на спутников.

Алекс стоял рядом, бледный, с поджатыми губами, ноздри раздувались. Ульф же, напротив, таращил глаза с детским восторгом. Великан задрал голову, разглядывая прибитую над стойкой гигантскую сушёную голову какой-то рыбы с разинутой зубастой пастью.

– Большая… – прошептал тот, толкнув меня локтем. – Кай, смотри, зубы как гвозди!

– Вижу, Ульф, – тихо ответил я. – Ничего не трогай. Ждите здесь, у входа.

Оставив их у двери, направился к барной стойке. Доски пола под ногами были липкими.

За стойкой стоял хозяин – крепкий мужик с каменным лицом, густыми седыми бакенбардами и взглядом человека, который видел в этой жизни всё – от шторма до поножовщины. Он монотонно протирал кружку серой тряпкой.

Я подошёл вплотную, положив ладони на столешницу. Трактирщик поднял тяжелый взгляд. Молча кивнул – мол, чего надо?

– День добрый, – сказал ровно. – Нам бы комнату до вечера, может, до утра. Отдохнуть с дороги и вещи бросить. Найдётся угол для троих?

Мужик окинул меня взглядом, задержался на на руках, потом скосил глаза на Ульфа, маячившего у входа.

– Ну, есть, – буркнул хрипло. – На втором этаже, угловая. Двадцать медяков. Деньги вперёд.

Он наклонился и, порывшись под стойкой, выложил на прилавок ключ.

– Дверь там с трещиной, сразу говорю. Сквозит. Других нет.

Я полез в кошель и нащупал медяки. Отсчитал двадцать монет, потом подумал секунду и добавил ещё десять – выложил стопку на стол.

Трактирщик посмотрел на деньги, потом на меня. Одна бровь поползла вверх.

– За гостеприимство, – пояснил я тихо, глядя в глаза. – И за тишину. Мы люди мирные, проблем не ищем.

Мужик хмыкнул, сгрёб монеты широкой ладонью – те исчезли мгновенно. Лицо его не изменилось, но в глазах появилось что-то, похожее на уважение.

– Густаво, – представился мужик коротко. – Еда нужна?

– Похлёбку на троих. Что-нибудь сытное. И вина, только не уксуса.

– Сделаем. Садитесь вон там, у бочки.

Я наклонился чуть ближе, понизив голос.

– Ещё один вопрос, Густаво. Не заходил к тебе охотник? Северянин. Седой, усатый, громкий. Зовут Брок.

Рука трактирщика, протиравшая стойку, замерла на секунду. Густаво нахмурился, глядя куда-то сквозь меня, вспоминая.

– Брок… – протянул медленно. – А, тот, что орёт как чайка перед штормом? Знаю такого. Щедрый мужик, когда при деньгах.

– Он здесь остановился? Или был недавно?

Густаво покачал головой, возвращаясь к своему занятию.

– Давно не видел. Месяц, может, больше. Раньше часто сидел, всё байки травил про какую-то бабу. А потом как отрезало – пропал.

– Понял, – кивнул я. – Спасибо, Густаво.

Вернулся к своим.

– Комната есть, – бросил коротко. – Идём, закинем вещи.

Мы поднялись по скрипучей лестнице на второй этаж. Коридор был узким и тёмным, пахло сыростью и старым деревом.

Нужная дверь нашлась сразу – трещина, о которой говорил Густаво, шла сверху донизу, грубо стянутая железной скобой. Я машинально провел пальцем по металлу – работа дрянь. Перекаленная сталь, лопнет от хорошего пинка. Замка нет, только засов изнутри.

Комната оказалась тесной. Две продавленные кровати по бокам, посередине – колченогий табурет. Окно выходило в двор-колодец, откуда тянуло помоями.

– М-да… – только и сказал Алекс, брезгливо оглядывая серую простыню.

– Сойдёт, – отрезал я. – Нам не жить здесь.

Мы быстро распределили груз. Я достал мешок с инструментами – самое ценное, что есть, не считая золота на дне. Задвинул его глубоко под кровать, к стене.

– Спускаемся. Нужно поесть.

Внизу, за столом у бочки, нас уже ждали три миски. Густаво, надо отдать ему должное, не обманул – похлёбка была густой, пахла фасолью, рыбой и чесноком.

Ульф набросился на еду, сгребая её ложкой, как ковшом. Алекс вяло ковырял варево, вылавливая кусочки рыбы и подозрительно их обнюхивая – аппетита у него явно не было. Я ел быстро, механически – организм требовал топлива.

Видел, как солнечный луч ползёт по полу. Время уходило.

Доев последнюю ложку, я отодвинул миску и встал.

– Я ухожу.

Алекс поднял голову, в глазах мелькнула тревога.

– Один?

– Да. Мне нужно найти Брока до заката или хотя бы узнать, где он. Таскаться всем табором нет смысла – привлечём внимание, да и вещи нужно стеречь.

Я снова подошёл к стойке. Густаво пересчитывал монеты.

– Густаво, – окликнул его. – Последнее дело. Подскажи, где здесь Гильдия Охотников?

Трактирщик поднял голову.

– Гильдия гильдии рознь, парень. Есть шарашки в Нижнем городе, где набирают мясо на убой. Есть те, что служат Дожу. Тебе какую?

Чёрт. Сложно.

– Та, что побогаче, – вспомнил слова Брока. – Серьезные люди, с деньгами.

Густаво хмыкнул.

– Ну, если с деньгами, то тебе наверх. «Гильдия Ядра» – так её кличут.

Он махнул рукой куда-то в сторону стены.

– Выйдешь отсюда, иди к фонтану с осьминогом, там начнётся Лестница Цепей – не пропустишь, перила чугунные. Поднимешься по ней до верха, в Средний город. Там свернёшь направо, пройдёшь мимо лавки Кривого Лоренцо…

– Лоренцо? – перебил я, зацепившись за имя. – «Искатель Искр»?

Густаво скривился, будто лимон съел.

– «Искатель Искр»? – переспросил мужик с насмешкой. – Тьфу ты. Звучит как прозвище для бабы или напомаженного актёра. Нет, тот Лоренцо рыбой торгует, кривой на один глаз. А этого твоего «Искателя» не знаю.

– Понял. Лестница, направо, мимо рыбной лавки. А дальше?

– Дальше ищи дом с вывеской – зуб на цепи. Каменный, богатый. Не спутаешь.

– Спасибо, Густаво.

Я положил ещё пару монет на стойку за еду и развернулся.

Подошёл к своим.

– Я ушёл. Алекс, – посмотрел ему в глаза, стараясь вложить в взгляд всю тяжесть. – Ты за старшего. Сидите здесь, никуда не выходите. Дверь в комнату закройте, если пойдёте наверх. Ульф, слушайся Алекса.

– Ульф будет ждать, – прогудел великан, вытирая рот рукавом. – Ульф смирный.

Пара посетителей за соседним столом покосились на великана, жующущего хлеб, и поспешно отвернулись.

– Я вернусь с Броком, – сказал, чтобы успокоить их. Или себя. – Ждите до вечера.

Толкнул дверь и шагнул на улицу.

Солнце ударило в глаза – оно уже перевалило зенит и начинало путь вниз, к крышам. Тени становились длиннее. У меня от силы часа три.

Вдохнув горячий и пыльный воздух Мариспорта, я двинулся в сторону фонтана с осьминогом. Интуиция подсказывала, что найти в этом муравейнике одного человека будет сложнее, чем выковать меч из ржавого гвоздя.

Нижний город в разгар дня напоминал растревоженный муравейник, только вместо муравьёв тут сновали люди, телеги, ослы и бродячие собаки. Крики торговцев, ругань возниц, звон металла, плач детей – всё это сливалось в ритм, от которого с непривычки начинала гудеть голова. В Бухте звуки были чёткими: если ударила волна – это волна, если звякнула цепь – это цепь. Тут звук не имел хозяина.

Я двинулся вперёд, пытаясь держать в голове ориентиры Густаво. «К фонтану, потом вверх по Лестнице Цепей». Звучало просто.

На деле улицы Нижнего города оказались лабиринтом, который строил пьяный архитектор. Проулки петляли, ныряли под арки, заканчивались тупиками или выводили к зловонным каналам. Никаких указателей, никаких названий. Только стены, облепленные пристройками, и бельё, сохнущее над головой.

Я шёл быстро, лавируя в потоке. Солнце пекло затылок, уже ощутимо клонилось к западу, тени становились резче.

Проходя мимо открытых ворот какой-то мастерской, я замедлил шаг. Изнутри доносился ритмичный звон.

Бам… бам… дзынь…

Скосил глаза, не останавливаясь. В закопчённом проёме подмастерье лупил молотом по остывающей полосе железа. Через полсотни шагов – ещё одна кузня, тут посерьёзнее: два горна, меха качал крепкий парень. Но из трубы валил густой, желтоватый выхлоп.

Я поморщился. Уголь с высоким содержанием серы. Дешёвый – местные, видимо, экономят на привозном антраците. Сталь после такой обработки станет «красноломкой» – хрупкой при нагреве. Меч из такого металла лопнет при первом серьёзном ударе о хорошую броню.

В этом хаосе и грязи видел то, чего не видели другие: Мариспорт голодал. Он огромен, богат, но отчаянно нуждался в качественном железе. Парадокс. Город, живущий торговлей, ковал оружие из мусора.

– Эй, почтенный! – я перехватил за локоть пробегающего мимо мужика с корзиной пустых бочонков. – Где тут фонтан с осьминогом?

Бочар вырвал руку, окинул меня мутным взглядом.

– Какой осьминог? Рыба там, а не осьминог. Вон туда иди, за угол и наверх.

Он махнул рукой влево и побежал дальше.

Я прошёл десяток шагов и спросил у торговки рыбой.

– Осьминог? – переспросила она, вытирая руки о передник. – Это тебе к Старым Складам, милок. Направо держи.

Лево. Право.

Я остановился на перекрёстке. Улица раздваивалась, как язык змеи. На удачу решил пойти направо.

Посреди небольшой площади действительно стоял фонтан – жалкая струйка воды била из пасти каменного чудища, но время и мох настолько изъели камень, что понять, рыба это, осьминог или морской чёрт, было невозможно.

Я выругался сквозь зубы. Время шло, пот тёк по спине, ощущение потерянности, забытое за пять лет в Бухте, вернулось с новой силой. Я снова был чужаком, который не знает правил игры.

– Псс… Потерялся, парень?

Голос был тихим и вкрадчивым, с лёгким присвистом. Раздался рядом, из тени арочного прохода.

Я медленно повернулся. Из полумрака отделилась фигура – паренёк лет двадцати. Худой, как жердь, одет в мешковатую куртку, несмотря на жару. На голове – глубокий капюшон, скрывающий верхнюю часть лица.

– Вижу, кругами ходишь, – ухмыльнулся тот, обнажая ряд гнилых зубов. Двух передних не хватало – оттого и свистел. – Ищешь чего?

Осмотрел его привычным, цепким взглядом.

Руки прячет в рукавах. Пальцы, которые всё же мелькнули – тонкие, с обкусанными ногтями и окрашены чем-то бурым. Не кровь. Краска? Щёлок? От него пахло какой-то едкой химией. Красильщик? Или тот, кто смывает клейма с краденых вещей?

На левой скуле – россыпь мелких бородавок. Из родинки на подбородке торчат три длинных волоска. Глаза под капюшоном цепкие и холодные.

– Ищу дорогу, – ответил нейтрально, не показывая раздражения.

– Так я помогу! – паренёк оживился, сделав шаг ко мне. – Я тут каждый камень знаю. Меня Щербатым кличут. Тебе куда? К девкам? К менялам? Или, может, чего особенного купить хочешь? Порошок? Дурман-траву?

– Гильдия Охотников. Та, что наверху.

Щербатый присвистнул.

– О-о, «Ядро»! Серьёзное место – это далеко, парень. Сам не дойдёшь, тут переулки хитрые, можно так заплутать – без штанов выйдешь. Я провожу короткой дорогой, через дворы. Всего за пять медяков.

Он махнул рукой в сторону узкого, тёмного прохода между домами, откуда несло мочой.

– Пошли. Срежем так, что через десять минут на месте будешь.

Я посмотрел в ту сторону, потом перевёл взгляд на периферию – там, в тени аркады, метрах в десяти, стояли двое – тоже в капюшонах, надвинутых на глаза. Они не смотрели на нас прямо, но их позы, расслабленные, но готовые к рывку – говорили о многом. Видимо, «пасли» переулок.

Классическая схема. «Проводник» заводит в глухой двор, там ждут друзья. Нож к горлу, кошель долой – это в лучшем случае, в худшем – труп в канал.

Они видели во мне простака – деревенская одежда, растерянный вид, загар работяги. Лёгкая добыча.

– Нет, – сказал спокойно.

– Да брось! – Щербатый не отступал, улыбка стала шире, но глаза не смеялись. Он сделал ещё шаг, сокращая дистанцию – слишком близко, нарушая личное пространство. – Заблудишься же. А там, наверху, стража злая, чужаков не любит. Со мной надёжнее. Пошли, чего ломаешься? Пять медяков – цена кувшина воды!

Парень потянулся к моему локтю, якобы дружески подтолкнуть.

Я не шелохнулся, лишь изменил взгляд – посмотрел на Щербатого не как на человека, а как на дефектную заготовку, которую нужно либо выправить, либо отправить в переплавку.

– Я сказал: нет.

Рука парня замерла в сантиметре от рукава, тот встретился со мной взглядом и осёкся. Улыбка сползла с лица.

Секунду мы стояли молча. Чувствовал, как двое в тени напряглись, видимо, ожидая сигнала, но Щербатый был умнее или трусливее. Медленно убрал руку и сделал шаг назад. Хищный прищур сменился фальшивой обидой.

– Ну нет так нет… – протянул тот с присвистом, поднимая ладони. – Дело хозяйское. Моё дело предложить. Блуждай, коли охота.

Парень развернулся и нырнул в толпу. Я бросил быстрый взгляд на аркаду – тени исчезли.

Выдохнул, чувствуя, как уходит напряжение. Мариспорт проверял меня на зуб – мягко, но настойчиво. Тут опасность не рычала, брызгая слюной, а подходила с улыбкой и предложением помощи.

Я отвернулся от переулка и посмотрел направо – там, за углом добротного каменного дома, улица резко шла вверх. И вдоль ступеней тянулись чёрные цепи, заменяющие перила.

Лестница Цепей, по всей видимости. Фонтан, кстати, при ближайшем рассмотрении всё же оказался осьминогом – просто половина щупалец была отбита.

Я двинулся вверх.

Ступени были широкими, из белого камня, отполированного до блеска. С каждым пролётом менялась публика. Исчезали лохмотья и запах тухлятины, появлялись камзолы, шёлк, чистые передники. Воздух становился прозрачнее, в нём появился аромат жареных каштанов и дорогих духов.

По обе стороны лестницы, прямо в стенах, ютились лавки – не чета тем дырам внизу.

Я замедлил шаг у витрины кожевника. На манекене висел нагрудник из варёной кожи. Крой сложный, стежки ровные, пропитана воском на совесть.

«Хорошая работа», – отметил с невольным уважением. Мастер знает своё дело.

Чуть выше – ювелир. За стеклом блестела серебряная брошь в виде морской звезды. Тонкое литьё, каждый луч проработан.

Во мне заворочалась профессиональная ревность пополам с голодом – наверху жили мастера, люди, что уважали ремесло. Руки зачесались по молоту. Я пять лет ковал крючки, а здесь люди делали красивые вещи и не боялись их показывать.

Поднявшись на последний пролёт, оказался на широкой площади, вымощенной брусчаткой. Слева открывался вид на море – с высоты оно казалось бескрайним синим полем. А прямо передо мной, через дорогу, стояло массивное двухэтажное здание из тёмного гранита – выглядело как крепость, втиснутая в ряд торговых домов. Окна узкие, дверь дубовая, окантованная бронзой.

Над входом, на цепи, висела вывеска – огромный клык какого-то морского чудовища, размером с моё предплечье. Гильдия Охотников.

Солнце висело над крышами, заливая площадь оранжевым светом – времени совсем мало. Я поправил одежду, стряхнул пыль с рукава и шагнул к двери.

Здание Гильдии отличалось от соседних купеческих домов – гранит, привезённый бог знает откуда, смотрел на площадь бойницами окон. Никакой вычурной лепнины или штукатурки, только камень и металл.

Дверь под стать – массивный дуб, окантованный бронзовой полосой с заклёпками размером с кулак. Сбоку на уровне глаз висел бронзовый молоточек на короткой цепи.

Я протянул руку и ударил. Звон вышел глухим и тяжёлым.

Тишина. Затем лязгнул металл – щеколда смотрового оконца сдвинулась в сторону. Из темноты уставилась пара внимательных глаз.

– Имя и дело, – голос был сухим.

– Кай. Ищу друга, охотника.

Пауза. Глаза оценивали меня.

– Входи.

Засов скрежетнул. Дверь открылась.

Я переступил порог. Под подошвой блеснула вмурованная в пол полоса с выбитой надписью. Успел разобрать начало: «Входящий – клянись зубом…». Перешагнул, не останавливаясь.

Внутри царила прохлада и полумрак.

Приёмная была просторной. Каменный пол чисто выметен, вдоль стен горели свечи – расточительство для дневного времени, но это создавало атмосферу не то храма, не то оружейной палаты.

Справа висела челюсть морского зверя. Кость пожелтела от времени, но клыки длиной в локоть внушали уважение. Я прикинул силу укуса – такая тварь перекусит рыбацкий баркас пополам, не заметив.

Рядом растянута шкура, покрытая мелкой чёрно-зелёной чешуёй, отливающей металлом – не рыба, а скорее рептилия. В углу блестела стойка с оружием: тяжёлые гарпуны с зазубренными наконечниками, короткие копья и арбалет странной конструкции с утяжелённым ложем.

За столом из тёмного дерева сидел человек – на вид лет тридцать пять. Коротко стриженные волосы с первой проседью, лицо спокойное, с печатью профессиональной усталости. Одет в потёртую кожаную броню, со следами частых починок. На шее шнурок с клыком.

Он указал рукой на стул напротив.

– Я слушаю, – произнёс мужчина ровно. – Ренато – привратник Гильдии. Кого ищешь?

Я остался стоять, опираясь руками о спинку стула.

– Ищу человека по имени Брок. Северянин. Коренастый, седые усы торчат, как у моржа. Громкий, любит выпить и прихвастнуть. Говорил, что состоит в вашей Гильдии.

Ренато даже не моргнул – лицо осталось непроницаемым. Взял со стола перо, покрутил в пальцах и ответил:

– Гильдия не разглашает сведения о своих людях. Мы не сообщаем имена, не говорим, кто в море, кто на берегу, а кто кормит крабов. Ни другу, ни врагу, ни сборщику долгов. Таков Устав.

– Это важно, – подался вперёд, стараясь говорить убедительно. – Мы старые… соратники. Я приехал из Бухты Солёного Ветра, потому что он звал. Если не найду его до вечера – подведу серьёзных людей. И его самого.

Ренато отложил перо. В глазах мелькнуло раздражение.

– Важно это или нет – решать не мне. Устав один для всех. Если твой друг захочет – сам тебя найдёт. А мы не справочная контора для приезжих.

Глухая, бюрократическая стена, которую не пробить лбом.

Уже хотел развернуться и уйти, но вдруг заметил, как изменился взгляд привратника – тот смотрел как бы сквозь меня, чуть прищурившись.

– Ты Практик?

– Кузнец.

Бровь Ренато поползла вверх.

– Кузнец-практик? – тот хмыкнул. – Редкость в наших краях. Обычно такие, как ты, становятся охотниками или наёмниками у Дожей. Что ты забыл у горна?

– У каждого своё ремесло, – уклонился я. – Я кую железо.

Привратник покачал головой – на лице читалась смесь недоверия и снисхождения. Мол, деревенщина, зарывающий талант в землю. Но тон его изменился – перестал говорить со мной как с просителем с улицы.

– Послушай, Ренато, – я сделал последнюю попытку. – Мне не нужен список ваших людей. Мне не нужны их адреса. Мне нужен один человек – Брок. Если он здесь, в здании – просто передай ему, что Кай приехал. Он поймёт.

Ренато вздохнул – на секунду показалось, что согласится.

– Даже если бы я знал, где он – не стал бы передавать, – отрезал мужчина, возвращая маску безразличия. – Правила написаны кровью. Сегодня передам привет другу, а завтра наводку убийце. Устав нерушим.

Я сжал пальцы на спинке стула.

Тупик. Город огромен, и Брок мог быть где угодно – в портовом борделе, в открытом море, на дне с камнем на шее. Без связей и времени я слеп.

Разжал руки – злость тут не поможет. Нужно думать. Кто знает всех в городе? Кто слышит все сплетни, знает все заказы и держит руку на пульсе?

Торговцы.

В памяти вспыхнуло лицо. Масляные чёрные глаза, аккуратная бородка, запах лаванды, перебивающий вонь угля. Доменико Сальери – торговец оружием. Тот самый, что приезжал в Бухту, заказывал церемониальный кинжал и мягко, но настойчиво звал в Мариспорт.

Сальери знает меня. Сальери знает Брока. В этом мире всё связано невидимыми нитями выгоды. И Сальери – паук, сидящий в центре одной из таких паутин. Он сам говорил: «Если что-то нужно – найдёшь меня в Торговом квартале. Лавка „Клинок и Камень“, за Биржей. Вывеска с перекрещёнными мечами – не ошибёшься».

Это тонкая нить, но единственная, что у меня осталась.

Я посмотрел на Ренато.

– Благодарю за уделённое время, – произнёс сухо.

Привратник кивнул, уже теряя интерес.

– Если надумаешь сменить молот на копье или гарпун – приходи. Практики нам нужны, платим серебром.

Я не ответил, развернулся и пошёл к выходу, снова перешагнув через бронзовую полосу с клятвой.

Оказавшись на улице, прищурился. Солнце висело над крышами, окрашивая площадь в оранжевый. Тени от домов вытянулись, перечеркивая брусчатку черными полосами. Закат близок.

Сбежал по ступеням крыльца. Торговый квартал за Биржей. Сальери может помочь – вопрос лишь в том, какую цену этот улыбчивый торговец запросит за помощь. В Мариспорте бесплатно дают только советы о том, как быстрее сдохнуть.

Я двинулся вниз по Лестнице Цепей.