Текст книги "Ласточки из стали 2 (СИ)"

Автор книги: Павел Шэд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 23 страниц)

Инспектор пожала плечами. Они прождали минуты три, пока пришел ответ. Проверили, так и есть, Лориэль включили в приказ. Она поблагодарила и ушла. Новость, конечно, неприятная. Но, в принципе, с готовым медзаключением на руках восстановиться несложно.

Глава 4

Первый поход в школу большое испытание. Вопрос только для кого. Мири повела за руки внучек тетушки Газы, Лориэль своих притихших бандиток. Школьные ранцы за спинами, ушки торчком, хвостики поджали, топали без слов, только сопели усиленно. Аза и Вера шли позади и улыбались. Мири временами бросала на них строгие взгляды.

В младший класс набралось десять девочек. Они все так разважничались, когда их завели в классную комнату, что сами же родителей выпроводили. А как до этого упрашивали, чтобы с ними хоть один урок посидели!

Когда Аза с Верой привели девочек после занятий, Фили заявила:

– И не страшно там совсем.

Жанни с ней согласились. На ужин пришла тетушка Газа с внучками и все четверо малышек наперебой начали рассказать про школу. На вопрос пойдут ли завтра на уроки все девочки хором ответили «да».

Утром Лориэль отвезла малышек на занятия и поехала на завод. Хорошо допуск на машину не нужно у медиков получать. Ездила она тихо, левая рука не очень хорошо работала, но руль держать можно.

У ворот завода она остановилась и прошла к пропускному пункту. Ждать пришлось полтора часа.

– Чего, решила рискнуть пройти наших злодеек? – улыбнулась Хирондель.

– Так и есть, мастер. Но вряд ли пройду.

– Идем, познакомлю с главной злодейкой.

Они прошли на завод и направились к зданиям.

– Первый день в школе? – улыбнулась мастер. – И чего, подрались уже?

– Пока обошлось.

– Чего-то они у тебя пассивные какие-то! – засмеялась Хирондель. – У меня что дочки, что внучки, все с разбитыми носами в первый день пришли!

– Так не с кем драться. Все местные, все друг дружку знают.

– Ну, тоже верно, – мастер стала строгой. – Сама что думаешь? Про руку?

– Пока только штаны научилась двумя руками надевать. Кое-как нож держу, когда ем. Дочек хоть обнять могу.

– Серенга чего говорит?

– Там все довольны. По их мнению – выздоровление идет полным ходом, а я вот ничего не чувствую. Надоело уже кряхтеть каждый раз, когда шнурки завязываю. Хочу попросить вашу медицину за мной присмотреть. Только чтобы честно и без связи с институтом.

– Не веришь Серенге?

– У нас цели разные.

– Думаешь, она тебя не пустит на службу? Для нее ты в мундире это большая победа.

– Вот тут готова поспорить, мастер. В мундире – да, а где именно – не знаю. Торчать статуэткой рядом со входом в кабинет профессора не хочу. На прошлой неделе они какую-то комиссию пригласили. Я, конечно, вытерпела, но потом кое-чего профессору высказала. На свой хвост пусть так пялятся и тыкают.

– И зачем? Лори, твоя железка стоит как половина завода, не меньше. Удивительно вообще, что тебя живой из института выпустили, а не заперли в клетке.

– А толку? Вам их нормативы по работе с протезом показать? Я только недавно поняла, что там прогресс в неделю меньше процента. Это сколько лет я в норму приходить буду? Нет уж, очень надеюсь, что ваши медики помогут разобраться.

Мастер остановилась и посмотрела на Лориэль.

– Лори, тебя ведь Серенга в самом деле запереть в клетке может.

– Я хочу информацию получать в оба уха. Стены ломать не собираюсь. Но и считать себя дурочкой не позволю.

– Кхм, мнда… Вижу, выздоравливаешь. Злость-то вернулась! – мастер улыбнулась. – Ладно, верю. Старшую медицинской группы зовут Чаранга. Воспитанница Ганнэль, знаешь такую? Упертая не меньше наставницы, если не больше. У них с Серенгой война, но так, без активных боев и глобальных разрушений. Я попрошу – она поможет. Но повлиять на нее никак не смогу и не буду, это уже сама выкручивайся. И никакого риска, Лори! Вообще никакого! Ни одного повода Серенге! Мне не меньше профессора интересно тебя в кресло пилота вернуть!

– Так точно, мастер. Буду очень осторожной.

– А вообще тебе в разведке надо работать. Надо же было прийти в единственный день, когда Чаранга на заводе!

Старшая медицинской службы завода появлялась только в особые дни. Обычно это допуск новых пилотов к испытательным полетам, когда требовалось ее личное разрешение, либо медицинские проверки перед сами полетами, когда вся документация и допуски предполагают особый контроль и точность. Чаранга одиннадцать лет занимала эту должность на заводе, вполне успешно совмещая ее с руководством отделением экстренной хирургии второй городской больницы спасательной службы гражданского корпуса. Все ее немного побаивались, хотя назвать Чарангу мстительной или злобной язык не поворачивался. Как хирург с огромным стажем она любила точность, а потому ее решения всегда были скорее честными, чем справедливыми.

Сегодня как раз оформляли допуск на испытательный полет для тетушки Ниларэль, и Чаранга просто не могла не присутствовать лично. Не ради демонстрации своей особой важности, а из уважения к опытному пилоту. Чаранге даже стало интересно, почему мастер Хирондель и тетушка с такой радостью собрались вокруг незнакомого ей пилота с подвязанной рукой. Тяжесть ранения она определила на глаз по положению плеча и оттянутой немного в сторону шее. А потом поняла кто это.

Через полтора часа Лориэль пригласили в кабинет Чаранги.

– Что же в вас такого особенного, раз вы привлекаете к себе такое внимание, – доктор посмотрела на будущего пациента, облокотилась на стол и кивнула на кресло рядом. – Присаживайтесь, старший кандар.

– Благодарю.

Лориэль села возле стола. Чаранга несколько секунд пристально на нее смотрела.

– По вашему поводу у меня произошло несколько бесед с профессором Серенгой, – сказала доктор и, выдержав небольшую паузу, продолжила: – Сложилось впечатление, что, убеждая меня поддержать вас, она старательно хотела достичь совершенно обратного результата. Понимаете меня?

– Вполне отчетливо, доктор. Это меня и беспокоит.

– Поясните?

– Профессор переживает за свое изделие. А мне больше интересно все мое остальное здоровье. Я раньше вокруг городка пять кругов пробегала, теперь едва один прохожу и профессора, похоже, это устраивает.

– А с чего вы взяли, что оценка вашего здоровья профессором произведена неверно? Вы сейчас заложник своего выздоровления, как и миллионы других пациентов. Стало получше, значит, можно диктовать свою волю врачам, фыркать и нарушать предписания.

– Я отдаю себе отчет о своем состоянии, – спокойным голосом ответила Лориэль. – Нарушать предписания даже в мыслях не было. Меня лишь беспокоит слишком осторожный подход профессора к моему общему здоровью.

– И снова мы возвращаемся к выздоровлению и вопросу, с чего вдруг вы решили, что знаете больше профессора?

– Хотите честно? – спросила Лориэль.

– Иначе зачем мы здесь?

– Профессор, похоже, ведьма. Для нее десять лет ожидания срок невеликий, а я свои следующие десять лет без полетов не мыслю.

– И с чего вы решили, что у меня вы получите допуск к полетам? – Чаранга вздохнула. – Военные пилоты получают допуск первой категории. Летаете вы частенько забывая о нормах, правилах и разрешениях. Кстати, теперь припоминаю. Это же вы в системе Эм-семь перевозили военную технику с большим перегрузом? Помнится, на третий рейс у вас уровень усталости и стресса был выше критической отметки.

– Где-то так и было, доктор.

– Понятно. Главное – выполнить поставленную задачу. В этом и есть разница подходов флота и наша, заводская. Там у вас впереди всего боевая задача, здесь – сохранность здоровья и объекта. Пилоты спасательной службы у нас получают категорию А-плюс. Выше уже некуда. Пилоты-испытатели – А-ноль. И по требованиям, и по нормам. В первую очередь за жизнь пилота в испытательном полете отвечаю именно я. Понимаете уровень ответственности? Наша милая профессорша к вопросам своей работы подходит еще более щепетильно. Пусть я с ней по многим пунктам несогласна, но в ее компетентности, в том числе по медицинской части, я не сомневаюсь нисколько. Взять ответственность за ваше здоровье переступая через ее хвост – решение, мягко говоря, опасное. Прежде всего для вас.

– Я не хочу, чтобы вы ссорились с профессором, доктор.

– И в чем же тогда ваша цель? Я думала, вам требуется моя защита.

– Не совсем так, доктор. Мне интересно, чтобы вы смотрели на мое здоровье, не принимая в расчет протез. Ну или принимая его, скажем так, весьма условно.

– В небо хотите, значит. Понятно, – Чаранга кивнула. – И на какой срок восстановления рассчитываете?

– Можно меньше десяти лет, доктор?

Чаранга коготком потерла левую бровь.

– И все-таки, вы втравливаете меня в войну с профессором, – сказала она. – Хорошо, решение я приму чуть позже, мне в любом случае помимо медицинской карты потребуются результаты ваших анализов. Вы сейчас пройдете в канцелярию, где составите договор на проведение обследования. Пока разовое. Увы, вы не сотрудник завода, материалы и работу моих коллег нужно оплачивать. Цены у нас социальные, но оплачивать придется.

– Согласна.

– Два условия. Первое – если я соглашусь, то буду ли я делиться с профессором вашими данными или нет – решение исключительно мое. И второе условие – если я приму решение не заниматься вами, оспаривать его вы не будете никаким образом. Про такие мелочи, как не соблюдать требования моих коллег и бежать куда-то еще просить помощи, думаю, и говорить нечего?

– Именно так, доктор, – Лориэль кивнула.

– Какие вы, пилоты, послушные. Когда вам что-то нужно, – Чаранга даже не улыбнулась и добавила: – Никакой отсебятины. Запрещаю.

– Так точно.

На ближайшие недели, кроме поездок в школу, в жизни Лориэль вообще ничего не изменилось. Ни новостей из института, кроме обязательных осмотров и передачи данных, ни с завода. Все посещения института прошли без профессора, словно она избегала встречи, а говорить о чем-то с фыркающей Энтиланой или вечно занятой Метелькой не хотелось.

Сменить пешую прогулку на легкую пробежку Лориэль решила сама. Первый раз отдохнуть пришлось у кромки леса в тени. И сил не так много, и протез на 0.4 градуса нагрелся. Дальше уже обычным шагом. Следующие три утра закончились точно так же – бегом до кромки леса, а дальше пешком. К возвращению домой протез остывал.

К Чаранге пригласили не на завод, а в больницу. Тут в светлом кабинете начальника хирургии они долго беседовали, вернее, Лориэль молча слушала и кивала. Все-таки Чаранга решила связаться с профессором и каким чудом они договорились – осталось загадкой.

Режим немного изменили, теперь он расписан всего на три недели вперед, и то расписание условное. Каждый вечер приходило уточнение на следующий день, каждый осмотр тоже приносил изменения. Небольшие, но тем не менее. Лориэль ощущала себя победителем, хотя прекрасно понимала, что до возвращения в кресло пилота еще очень далеко.

Утром у кромки леса на старой лавочке, где она обычно отдыхала эти дни после пробежки, ее нашла мастер Хирондель. Заводская машина остановилась у тропинки и дальше мастер пошла сама. Лориэль направилась навстречу.

– Прохлаждаешься, смотрю? Чего такая мокрая? – спросила мастер.

– Пробежалась дважды. Протез нагрелся почти на градус. Жарковато стало.

– Не опасно?

– Нет, – Лориэль покачала головой. – Он учится, с утра на первый круг нагрелся меньше обычного.

– Хорошо. Ладно. Заканчивай тут. Дочек в школу и на завод. Жду. Форма повседневная, обойдемся без мундиров.

– Что-то случилось?

– Дело есть. Ты же безработная сейчас? Ну вот я тебе на полтора месяца работу нашла. Только в темпе и не опаздывать!

– Так что случилось?

– Приедешь – узнаешь.

Интригантка из мастера та еще. Лориэль не опоздала, на проходной ей уже подготовили временный пропуск, только дежурная все равно попросили личную карту.

– Система новая, обязательно надо ей документ показать, – пояснила дежурная. – Вот, ваша карта. Проходите, старший кандар. Подождите рядом, я мастеру уже сообщила.

Лориэль прошла на территорию завода, отошла в тенек, поправила подвязанную руку и присела на лавочку. Обычный заводской день. Спокойно, тихо, где-то звучат голоса. На улице, кроме дозорной, совершающей обход вдоль забора, никого. Все уже давно в корпуса и ангарах, рабочий день идет. Атмосфера и звуки здесь свои. Даже ветер шумел как-то по-своему, словно пытался на местных деревцах и кустиках сыграть странную мелодию. Был и еще какой-то странный неживой звук. Лориэль долго прислушивалась к нему, пока не поняла.

Когда рядом остановилась машина технической службы и мастер позвала внутрь, Лориэль во всем уже разобралась.

– У вас там… – она точно указала направление. – Стоит знакомая «ласточка».

– Погоди… – мастер жестом остановила водителя и повернулась к Лориэль: – Стоит и чего?

– Звук странный. Не то плач, не то стон. Сбитую на ремонт доставили, да?

– Допустим.

– Она больше не полетит.

Мастер уставилась на Лориэль, пару секунд они смотрели глаза в глаза.

– Поехали к пятому, – сказала мастер водителю и взяла в руки рацию: – Тетушка, без нас начинайте. Задержимся.

Возле ангара номер пять на самом деле стояла подбитая «ласточка». Наклонена немного на правый бок, двигатель на правом пилоне разворочен, с левой стороны на корпусе два темных вертикальных следа от взорвавшихся стабилизаторов.

– Узнаешь? – спросила мастер, выходя из машины.

– Да, это машина сто седьмых, – сказала Лориэль и вышла следом.

– Что с девочкой, старшая? – крикнула Хирондель техникам.

– Только начинаем, мастер, – отозвалась старшая группы, коротая узнала Лориэль издали.

– У нас тут старший кандар говорит, что девочка больше не полетит!

– Ну, мое дело датчики и сканеры, мастер. Я так вот не могу издали сказать.

Мастер повернулась к Лориэль:

– Отсюда до входа на завод – тысячу триста двадцать метров. Ровно. Хочешь сказать, ты больше чем за километр услышала машину?

Лориэль пожала плечами:

– Получается услышала. Могу посмотреть на нее?

– Смотри. Нам ее этой ночью с орбиты доставили. Проверку даже не начинали.

Машина и в самом деле не то стонала, не то о чем-то молила. Странный постоянный звук. Лориэль потрогала корпус, прошлась вокруг. Похоже, машина рухнула, удар пришелся на правую сторону. Но экипаж жив, ничего печального «ласточка» не издавала. Когда Лориэль коснулась корпуса, машина началась охать, как делают это тяжело больные. Это казалось очень странным, пока не нашлась причина.

Лориэль позвала всех в грузовой модуль и указала два места ближе к кабине пилотов.

– Вот здесь и здесь. Кричит, словно что-то сломано.

Старший техник прикинула что здесь может быть.

– Несущие опоры. Плохо… – сказала она и крикнула своим: – Молоток притащите.

За две минуты старшая сняла одну панель, ей подали молоток, и она дотянулась до одной из основных опор. В полной тишине техник ударила по стали. Звук, похоже, оказался нехорошим.

– Понятно… – прошептала старшая. – Посмотрим в первую очередь. Мастер, может продадим один корпусной сканер и купим себе старшего кандара?

– Я подумаю! – ответила Хирондель и утащила за собой Лориэль.

Они прыгнули обратно в машину и домчались до учебного корпуса. За мастером надо было еще поспевать по коридорам и лестницам, резвости в ней хоть отбавляй. Без церемоний мастер толкнула дверь учебного кабинета и вошла внутрь. Из-за столов поднялись пять экипажей. Пилоты и навигаторы, все младшие кандары. Молодые красивые девчонки в новенькой форме. Тетушка Ниларэль стояла у доски с планшетом в руках и улыбнулась, когда мастер вошла в комнату.

– Ну что, старший кандар… – через плечо сказала мастер. – Принимайте пополнение в триста вторую группу. Как инструктор по общей подготовке. Старший инструктор – пилот-эксперт Ниларэль. Возражения?

– Никаких возражений, мастер, – ответила Лориэль.

– Тогда занимайтесь. Пять экипажей, только что из академии.

На выходе мастер на миг наклонилась к Лориэль и шепнула:

– Построже с ними.

Нилараэль встала перед экипажами и посмотрела в планшет. Там все личные данные. Начала знакомиться. Лориэль села в стороне, так, чтобы все были прямо перед ней. Она быстро поняла, о чем намекнула мастер. Сейчас в комнате нет пяти экипажей. Это просто девочки с горящими глазами и виляющими хвостами. Обычные такие домашние котята. Лориэль вполне заслуженно считала себя опытным пилотом. Больше двух лет на службе, за три тысячи боевых часов. Ей очень повезло попасть на М-7 с боевым опытом после К-2. Очень повезло. Если подумать, то все полеты на К-2 куда спокойнее, чем в той дыре посреди красной туманности. На К-2 их молодых, таких же соплячек как эти, всеми силами прикрывали старшие, у которых опыта полета на «ласточках» тоже было не очень-то много. Потому такие потери в экипажах и машинах. А этих кто прикрывать будет? В голове сразу появились образы Токки и Юми.

Собрались девочки на загляденье. Одна только эта полосатая рыжая красотка-навигатор за средним столом чего стоит, попробуй узнай, кто кого украшает, мундир ее или она мундир. Тонкая шейка с белом мехом спереди, ровное личико с тонкими темными губками, мордочка совсем короткая с правильными чертами, ушки черненькие. Волосы только длинные, хоть и убраны в строгий хвост, но все равно странно, что она и остальные не выстрижены под летный шлем. Но красивая, не отнять. Такой наверняка мужчины сами предложили дочерей в подарок. У рыжей красотки хотя бы глаза понимающие, в них не такого детского восторга, как у белоснежки рядом с ней. Про нее сейчас тетушка Ниларэль и читала с планшета: умница, красавица, экзамены и зачеты под 100%, ранний летный допуск, будущая гордость малого флота, не иначе. Имя только странное.

– Айрина? Это с чего вдруг? Как художница или певица? – спросила тетушка Ниларэль.

Лориэль припомнила, что слышала о певице с центральных систем. Серебряный голос Империи, большая знаменитость. А вот про художницу с таким именем Лориэль не слышала.

– В честь художницы, – ответила белоснежка.

– Мама поклонница, что ли?

– Да. Она и меня сначала в школу искусств отдала. Я и рисую хорошо! – беленькая расплылась в улыбке.

Лориэль очень захотелось подойти и ткнуть эту довольную мордашку кулачком или хотя бы дернуть за ухо. Светилась вся, того гляди, мех заискриться.

Прокручивая в голове варианты, Лориэль нервно искала решение проблемы. Первая встреча очень важна. Малышню перед школой немного пугали, они и топают туда, поджав хвостики, ожидая увидеть строгих тетушек и суровых учителей. Нет, тетушки и в самом деле строгие и учителя суровые, но девочек встречают улыбками, балуют не сильно и сразу очаровывают – это же интересно оказаться в детском классе, где вокруг на стенах столько всего, а ты даже не знаешь, что это. Лориэль прекрасно помнила своей первый день в школе, а сколько лет прошло!

Сейчас нужно что-то похожее, только в обратную сторону. Сбить счастливое очарование с детских мордочек, чтобы они сразу поняли, где оказались и куда лезут. Искра бы нашла тут себе занятие.

У Лориэль как молния между ушек бабахнула – Искра, конечно же! Кто лучше всех влетит с разбега в детские мордашки будущих пилотов и навигаторов.

Пока Ниларэль зачитывала личные дела и знакомилась с группой план у Лориэль созрел. Сомнений было много, но что-то делать нужно.

Едва тетушка закончила, Лориэль встала и спросила:

– Можно, старшая?

Когда тетушка передала ей планшет, они встретились взглядами. Старый опытный пилот поняла настрой Лориэль и одобрительно прикрыла глаза. Небрежно держа планшет над головой, Лориэль обратилась к экипажам:

– Дайте-ка я сейчас угадаю. Все собравшиеся тут умницы и красавицы перевелись на курс подготовки «ласточек» год назад?

Она шагнула вперед и посмотрела на беленькую красотку.

– Да, младший кандар?

– Так точно, – ответила та.

– Встать! – рявкнула Лориэль.

Белая испуганно вскочила и вытянулась.

– Отвечая на вопрос старшей по званию принято вставать! Ясно, младший кандар?

– Так точно!

– Угадываю дальше – перевелись после ролика о том, как одна дура скачет по горящей «ласточке»? – Лориэль окинула взглядом новеньких и поняла, что не ошиблась. – Красиво, да? Морда героическая? Репортеры восторженно щебечут? Тетушки охают? Тоже решили в герои податься?

Попала в больное место, поняла Лориэль. Ушки дернулись у всех, насупились.

– Больше ничего в ролике не заметили? – Лориэль прошла между столами и встала на одном уровне с Айриной, было интересно послушать, как молодая сопит. Тоже обиделась. – Там не показали истекающую кровью навигатора? Нет? Или медиков, спасающих внутри умирающую десантницу? Это вы там видели, котята?

Лориэль повернулась к Айрине.

– Видели, младший кандар?

– Никак нет! Ничего подобного я не видела!

– Так я и подумала, – спокойно сказала Лориэль. – Садитесь, младший кандар. А теперь, девочки, раз вы такие умные, задам логический вопрос – какого хрена вы тут забыли? И с чего вы вообще решили, что станете пилотами? Оценки у вас отличные, я смотрю. Ну-ну.

Лориэль потрясла планшетом.

– Смотреть не буду. Расскажу историю. Десять красивых девочек смотрят новости. Кто где. В столовке академии, в комнате, дома у матушки, или, если кому повезло, под мужиком в его хоромах. Увидели чего-то там героического, подумали, чем я хуже и рискнули в академии рапорт подать. Сидят в академии тетушки, за голову хватаются, думают, где бы флоту взять экипажи на проект «девять», а тут котята сами лезут. Взяли и подмахнули им все рапорты. А уж как обрадовались, когда те оценок хороших наполучали! Так все было? А есть идиотки, которые упрашивали мамочку или бабушку помочь с переводом?

Вопрос она задавала просто чтобы дать себе немного времени обдумать чего сказать дальше и очень сильно удивилась реакции девчонки-навигатора за дальним столом справа.

– Да ладно?! – опешила Лориэль. – Кто такая?

Та вскочила и отрапортовала:

– Младший кандар Зангара из дома Тиммэль.

– Погоди, у тебя же бабка богатая очень, да?

– Так точно, – пробубнила девчонка.

– Ну и как она стала богатой? Если бестолковая такая? Сказать почему? – Лориэль подошла поближе к девчонке-навигатору.

– Не могу знать.

– Так вот, котенок, – Лориэль ткнула планшетом девчонке в грудь. – Твоя бабушка, когда услышала словосочетание «военно-транспортная» запомнила второе слово, а на сама самом деле важно только первое слово. В тебя, котенок, будут стрелять. И убьют.

Лориэль быстрым шагом отошла от столов и повернулась к экипажам.

– Так, подняли лапки, кто тут от «пчел» сбежал?

Подняли руки двое пилотов, в том числе белоснежка.

– Хорошо. Остальные откуда? Штурмы? Перехватчики? Не, в перехваты вас бы хер взяли. Что, гражданские? Скажите еще, что с «моторов» перебежали?

И опять в точку, остальные пилоты припустили ушки и отвели взгляды.

– Да, уж. Вот гражданских домашних котят славной триста второй военно-транспортной как раз и не хватало, – Лориэль хмыкнула. – Ладно, специально для нашей богатенькой красотки поясняю – у «пчел» силовые установки и топливный отсек расположен сзади. Когда «пчелы» горят, они успевают сесть на жопу и выпрыгнуть. В боевых условиях они летают с открытым грузовым отсеком, там все успевают выскочить. Как правило. У «тридцаток» кабина пилота бронирована и обладает автономными средствами спасения, на крайний случай и катапультироваться можно. Так себе счастье, перегрузки дикие, но зато жива останешься. У перехватчиков сложнее. В космосе отстреливается кабина и летаешь себе, ждешь, не врежется ли кто в тебя и успеют ли спасатели поймать тебя раньше, чем кислород закончится. В атмосфере, конечно же, катапультируешься. Выживаешь. А вот на «ласточках» ты не спасешься в случае пожара.

У девчонок приподнялись ушки, они уставились на Лориэль, а та продолжала:

– У тебя в грузовом модуле двадцать раненых. Или три десятка десанта. Делай что хочешь – а посади машину и дай им шанс выбежать. Успеешь ты сама выскочить или нет – уже вопрос. На старых моделях выбраться можно только через грузовой модуль.

Лориэль показала планшетом на богатенькую красотку:

– Так что твоя бабушка приняла неверное решение. Выжить у экипажа «ласточек» шансов маловато. А херачить в тебя противник будет из всего что есть. У «пчел» заявленная грузоподъемность тысячу триста сорок кило, но по факту если больше восьмисот кило берешь машина норовит на жопу сесть. Поэтому грузят обычно не больше семисот-семисот пятьдесят кило. И что лучше для перевозки пятнадцати тонн взрывчатки? Двадцать «пчел» или одна «ласточка»? И противник это знает. Попадешь в зону – и херачить будут со всех стволов. Мявкнуть не успеешь – уже за Вечным костром в Тишине сидишь. Ладно если груз на борту – обосрались, сели где попало, выскочили и с мокрыми штанами во все стороны. А если на борту раненые?

– По эвакуационным транспортам вести огонь не принято, – пробормотала богатенькая.

– Ну да, то-то я по своей «ласточке» скакала просто так, да? – усмехнулась Лориэль и кивнула на свою руку: – И вот это у меня не после перевозки раненых, ага. Чего там еще у вас дома интересного рассказывают? «Война» хоть через «о» пишешь или как?

– Виновата, старший кандар. Причем тут это? – не поняла девчонка.

– Ладно, садитесь, младший кандар.

Лориэль отошла и встала рядом с тетушкой Ниларэль, которая все это время внимательно слушала и не вмешивалась.

– И вот теперь у меня вопрос, девочки… – продолжила Лориэль. – Кто вас учил и как? И чего стоят ваши знания как пилотов? Ладно, навигаторам в табло можно двинуть. Попадете в отряд – вас там моя Искра быстро в чувство приведет. Речь про пилотов. Собрались не пойми откуда, проскочили под шумок, под шумок и выскочили. Сколько там вам баллов накидывали, лишь выдать флоту экипажи – вот прям очень интересно. Тихо! – осадила порывавшихся было что-то сказать младших кандаров. – Я знаю всех хороших пилотов «ласточек» и ни одна из них не занималась вами. С чего вы решили, что стали пилотами проекта «девять»?

Воцарилась тишина. Слышно только недовольное сопение.

– Ладно, раз уж я сегодня добрая… – Лориэль вздохнула и демонстративно отложила планшет в сторону. – Можете бежать к бабушкам, мамочкам, наставницам. Или… тетушка, они уже подписали приказ с предписанием на обучение?

– Не-а, – ответила Ниларэль, прекрасно понимая, о чем речь.

– Отлично. Значит, котята, на службу вы еще не поступили официально. Топаете сейчас в канцелярию и пишите рапорты на перевод в другие подразделения. Поймите, я не против вас. Мне даже нравится, что вы так рветесь летать. Только не на «ласточках». У вас подготовки никакой, а за шесть недель из котенка птицу не вырастить. Вас убьют, а мне пред костром праматерей отвечать за вас совсем не хочется. Вы думаете, что такие умные и умелые? Хер там. Вы даже нормативы на допуск к полетам не получите. Уж поверьте, года два назад я была на вашем месте. Так что не знаю, чего вы там себе надумали, но пишите рапорты и валите откуда взялись. Всем будет спокойнее.

– Разрешите, старший кандар? – спросила рыжая конфетка-навигатор.

– Ну, удивите, младший кандар.

Та встала и вытянулась:

– Разрешите доложить – я всегда мечтала летать именно на машинах проекта «девять».

– Ясно… – Лориэль наигранно вздохнула. Встала медленно и подошла к девочке. – Знаешь, что случилось с последним навигатором на моей памяти, которая тоже «всегда мечтала»? Улетела домой в пластиковом пакетике. Из нее тридцать два осколка достали.

– Я осознаю риск.

– То есть, настаиваешь на службе?

– Так точно.

– Лет-то тебе сколько?

– Двадцать четыре.

– А дочкам?

– Семь.

– Чего? – опешила Лориэль. – Ничего себе ты шустрая!

– Так вышло. На два года раньше закончила школу и поступила в академию. На первом курсе выиграла материнский конкурс.

– Мужики поди дрались, кто тебе дочек подарит, да? – Лориэль покачала головой. – Ну и куда ты лезешь, дурочка? Таких как ты, если хоть половина правда, с хвостом оторвут на флот. Я знаю старшую навигаторской службы Седьмого флота. Мне даже просить не придется – она сама тебя утащит. Ну, на главную «акулу» вряд ли сразу попадешь, но и без нее дело найдется. Навигаторы на флоте нужны.

– Виновата. Мое решение окончательное.

– Идиотка… – рыкнула Лориэль и посмотрела на всех. – Ладно, спрошу прямо – с чего вдруг вы решили, что достойны летать на «ласточках»? Чего приуныли, котята? По маневренности мы круче «тридцаток». Перехваты на крейсерской нас обыгрывают, да, но на скоростном разгоне они нам хвосты целуют. Они в атмосферу заходят прыжком на атаку и выходят, посадка на «акуле» у них по магнитному лучу, а мы все ручками. И в атмосферу хоть запрыгайся, пока энергон есть. Про «пчелок» вообще молчу, они нас сделают, только если в щель пролезть надо. С чего вы решили, что будете экипажами «ласточек»? На Эм-семь у нас смены по сорок-пятьдесят часов. Это не в академии две недели подготовки и полчаса полета. Жопа устанет, хвост отвалится. Вас еще года два пороть, чтобы из хвостов хотя бы перышки повылезали. Какие вы нахрен экипажи? А хотите проверку? Вот прямо сейчас? Ни я, ни старшая вмешиваться не будем. Чего, красотка-скороспелка, хочешь?

– Так точно, хочу, – ответила рыжая.

– Тогда хвосты подняли и вперед получать меддопуск к полетам. Я по рожам вижу, что вы его не получите. Можно, старшая?

Лориэль повернулась к тетушке.

– Сама хотела предложить, – ответила Ниларэль.

Нюхнуть, что такое военно-полевая медицина котятам пришлось в полную меру. Прошли только две красотки одного экипажа – белоснежка Айрина и ее рыженькая чудо-навигатор по имени Диллара.

– Мне ничего доказывать не надо, – сказала пополнению Лориэль. – Я не хочу, чтобы мои сестры из триста второго писали похоронки вашим дочерям. Пишите рапорты, котята. Переведетесь – и сами не обосретесь, и академию не подставите, и здесь на заводе всем будет спокойнее. А я пойду дальше здоровье поправлять. Обучение не пройдете – вас отчислят по отрицательным мотивам, всем влетит, крылья свои так и не получите.

– Виновата, старший кандар, но я остаюсь, – заявила белоснежка-Айрина.

– Вторая идиотка… – вздохнула Лориэль и посмотрела на Ниларэль.

Старший пилот окинула всех взглядом и очень спокойным голосом сказала:

– Раз такое рвение завтра в восемь ноль-ноль в канцелярию. Либо рапорт, либо предписание. Все либо остаетесь, либо нет. На один экипаж я время терять не стану.

Уходили молодые очень уж грустные и задумчивые. На выходе за стенами завода они собрались кучкой и начали спорить. Лориэль вышла чуть позже, а молодежь все еще спорила.

– Старший кандар Лориэль! – окликнула ее с проходной. – Мастер Хирондель на связи. На минуту.

Лориэль вернулась и взяла трубку аппарата внутренней связи.

– Лори, ты там с котятами не перестаралась? – спросила мастер. – Послушала твою лекцию. Будь я на их месте – списалась бы сразу в пехоту.